Вторая жена дракона. Первая живет в зеркале (СИ)

Текст добавлен: 8 сентября 2026, 15:30

Текст книги "Вторая жена дракона. Первая живет в зеркале (СИ)"

Автор книги: Виолетта Вейл

Жанры:

Мистика

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 13 страниц)

Назад к карточке книги

– Да.

Он опустил взгляд.

– Значит, запись сохранила и это.

– Что именно?

Он поднялся.

– Лиана, я покажу вам все документы, которые у меня есть. Но до окончания проверки не смотрите в зеркало без меня.

– Почему с вами безопаснее?

– Не знаю.

– Тогда это бессмысленная просьба.

– Возможно.

Он подошел к окну и повернулся ко мне.

– Но однажды я уже решил, что понимаю, как работают ее конструкции. Второй раз рисковать вами не хочу.

– Я не вещь, которой можно рисковать или не рисковать.

– Знаю.

Он сказал это спокойно, без попытки спорить. От этого возражать стало труднее.

– Тогда договоримся иначе, – сказала я. – До изучения документов я не буду проводить длительные эксперименты с открытым зеркалом. Но раму, питание и внешние линии проверю.

Дарен подумал.

– Хорошо.

– И не отдавайте прислуге распоряжений не впускать меня в мою комнату.

В его глазах мелькнуло раздраженное веселье.

– Я не настолько безумен.

– Мы знакомы всего три месяца.

– Теперь у вас есть возможность проверить.

Я поднялась.

– Еще один вопрос.

– Да?

– Эвелина знает мое имя.

Улыбка исчезла с его лица.

– Вы произносили его рядом с зеркалом?

– Вчера?

– Да.

Он задумался.

– Возможно, когда мы вошли в комнату.

– Она знает, что я ваша новая жена.

– Это могла понять из разговора.

– И знает содержание договора.

Дарен нахмурился.

– Какую часть?

– Что вы не требуете от меня любви.

– Я не говорил этого рядом с зеркалом.

– Я тоже.

Теперь он испугался по-настоящему. Не сильно, но я заметила.

– Что еще она сказала?

Я вспомнила ее слова: «Он произносит твое имя иначе».

Пока я решила не повторять их.

– Пока все.

Дарен смотрел на меня дольше обычного. Я не отвела взгляда.

– Нотариальный представитель скоро придет, – сказал он.

– Помню.

– Возможно, постоянную печать стоит отложить.

Предложение звучало разумно, а потому настораживало.

– Почему?

– Вы сказали, что зеркало реагирует на временную.

– Я сказала, что это возможно.

– Если постоянная усилит связь, лучше подождать.

Я кивнула.

– Согласна.

Дарен потянулся к звонку.

– Попрошу перенести процедуру.

– Нет.

Он остановился.

– Почему?

– Сначала хочу еще раз проверить реакцию на временную печать.

– Лиана.

– Без открытого стекла.

Он сжал челюсть.

– Хорошо.

Мы поднялись вместе.

У двери спальни Дарен остановился. Его взгляд задержался на ручке.

– Вы давно сюда не входили? – спросила я.

– Два года.

– После смерти Эвелины?

– Да.

– Но вчера вошли.

– Да.

– Почему?

Он посмотрел на меня.

– Потому что это больше не ее комната.

Ответ был простым, но я все равно первой отвела взгляд.

Я открыла дверь.

Ткань по-прежнему закрывала зеркало.

Я достала пластину и подняла левую руку с временной печатью.

Первая линия загорелась.

Дарен остался у двери.

– Видите?

Он подошел.

Вторая линия вспыхнула.

Я отодвинула руку – обе погасли.

– Еще раз, – сказал он.

Я повторила.

Результат не изменился.

Дарен встал рядом. Так близко, что я почувствовала тепло его тела сквозь рукав.

Сделала вид, что не заметила.

– Теперь вы.

– Что?

– Поднесите руку.

Он послушался.

Ничего.

– Ближе.

Дарен поднес ладонь почти к раме.

Пластина не отреагировала.

Я нахмурилась.

– Значит, дело не просто в браке.

– А в чем?

– В конкретном носителе.

– В вас?

– Или в печати хозяйки.

Дарен опустил руку.

– У Эвелины была такая же.

– Постоянная?

– Да.

Я посмотрела на ткань.

Схема складывалась медленно и неприятно.

Зеркало принадлежало первой хозяйке дома. После ее смерти его признали неактивным. Через два года появилась новая женщина с той же юридической ролью – и запись проснулась.

– Лиана.

Я не сразу поняла, что Дарен обращается ко мне.

– Да?

– Отойдите от зеркала.

– Я ничего не делаю.

– Вы уже минуту смотрите на него.

Я перевела взгляд на Дарена. Он стоял совсем близко. В темно-серых глазах снова проступило золотое кольцо.

– На ткань, – сказала я.

– Я знаю.

– Тогда почему просите отойти?

– Потому что мне это не нравится.

В его голосе не было приказа. Только честное признание.

Я отступила.

Дарен едва заметно выдохнул.

– Вы думаете, она может причинить мне вред?

– Я не знаю, на что способна эта запись.

– Но знаете больше, чем говорите.

– Да.

– И это начинает раздражать.

– Понимаю.

– Хорошо.

Я скрестила руки.

– Тогда перестаньте отвечать так спокойно.

Он приподнял брови.

– Вы предпочли бы, чтобы я кричал?

– Нет.

– Тогда я не понимаю, чего вы хотите.

Несмотря на происходящее, я рассмеялась. Коротко и совсем не к месту.

Дарен посмотрел на меня, и его лицо смягчилось.

Я первой отвела взгляд.

– Нам нужны планы стены, – сказала я. – И схемы всех контуров в этой части дома.

– Будут.

– Старые тоже.

– Насколько старые?

– До брака с Эвелиной, за время ее жизни здесь и после ремонта.

– Я распоряжусь.

– Экспертизы зеркала.

– Да.

– И документы по пожару.

На последнем слове он замолчал.

– Дарен.

– Получите.

– Все?

– Все, что у меня есть.

Я внимательно посмотрела на него.

– Это не одно и то же.

– Другого пока не будет.

Я могла спорить до вечера, но смысла не видела.

Он уже решил, какую часть правды готов открыть.

Я уже решила, что найду остальное.

Через полчаса прибыл нотариальный представитель.

Установку постоянной печати перенесли на следующий день: мы сослались на необходимость проверить старые контуры дома. Нотариус удивился, но спорить не стал.

Временную ленту продлили еще на сутки.

Когда мастер активировал продление, запястье слегка нагрелось.

Почти одновременно сверху донесся тонкий звон – будто ногтем провели по краю бокала.

Дарен услышал его тоже.

Мы переглянулись.

Нотариус ничего не заметил.

– Что-то случилось? – спросил он.

– Нет, – ответила я.

Дарен промолчал.

Через несколько минут я вернулась в спальню одна.

На этот раз к зеркалу не подошла. Контрольная пластина лежала на столе, и все три линии горели.

Я посмотрела на временную печать, потом на ткань.

Связь больше не была предположением.

Я позвала Серу и попросила перенести мои вещи в соседнюю комнату. Не из паники. Просто не хотела спать рядом с работающей конструкцией, назначения которой не понимала.

Сера ничего не спросила.

Это тоже стоило запомнить.

Когда последнюю коробку вынесли, я осталась одна – всего на несколько минут, чтобы забрать инструменты.

Я уже складывала их в ящик, когда из-под ткани донесся голос:

– Лиана.

Я остановилась, но не подошла.

– Я знаю, что ты здесь.

Я посмотрела на дверь, потом на зеркало.

– Вы не должны меня слышать без открытого стекла.

– Но слышу.

– Почему?

Ответа не последовало.

Я взяла контрольную пластину.

Три серебряные линии.

– Эвелина.

– Да.

– Откуда вы знаете содержание моего брачного договора?

Пауза растянулась.

– Потому что ты его принесла.

Я посмотрела на папку на письменном столе. Она была закрыта. Вчера я открывала ее уже после того, как накрыла зеркало.

– Вы не могли видеть страницы.

– Не могла.

– Тогда откуда знаете?

Эвелина тихо рассмеялась.

– Ты все еще думаешь, что я нахожусь только в стекле.

Пальцы похолодели.

– Что это значит?

– Посмотри на меня.

Я не двинулась.

– Сними ткань.

– Нет.

– Боишься?

– Да.

На этот раз мне не было стыдно за ответ.

– Хорошо, – прошептала Эвелина. – Значит, ты еще можешь спастись.

– От Дарена?

– От того, что он сделал.

– Или от вас?

За тканью повисла тишина.

Я ждала.

Ответа не было.

Контрольная пластина мигнула.

Раз.

Еще раз.

И погасла.

Я направилась к двери.

В коридоре меня ждал Дарен. Он стоял у окна, не приближаясь к порогу, словно намеренно не хотел входить без разрешения.

– Она снова говорила? – спросил он.

– Да.

Его лицо напряглось.

– Что сказала?

Я посмотрела на серебряную линию временной печати.

– Что знает больше, чем должна.

– Это я уже понял.

– Нет.

Я подняла глаза.

– Зеркало активируется моей печатью.

Дарен ничего не ответил.

– Не вашим присутствием, не теплом, не комнатой. Именно моей печатью.

Золотое кольцо вокруг его зрачков стало ярче.

– Печатью хозяйки, – продолжила я. – Той самой, которую до меня носила Эвелина.

Дарен медленно посмотрел на закрытую дверь.

Я тоже.

Впервые слово «хозяйка» перестало быть просто новым титулом.

Оно оказалось частью магического контура.

И я пока не знала, зачем этот контур меня ждал.

Глава 2. Комната покойной

К полудню я получила три пачки документов, два старых плана второго этажа и окончательно убедилась: Дарен не собирается добровольно показывать мне западное крыло.

Остальное он выполнил.

Экспертизы зеркала лежали передо мной, схемы бытовых контуров – рядом, отчет о пожаре нашелся в отдельной папке.

Не хватало только одного – самой комнаты, где все произошло.

Я разложила бумаги на столе в новом кабинете. После переезда из спальни он временно превратился в рабочую комнату, гостиную и склад моих вещей. Сера обещала к вечеру подготовить соседнюю спальню, но меня сейчас занимали не коробки, а линии на бумаге.

Дом Роуэн перестраивали несколько раз.

Самый старый план составили почти семьдесят лет назад. Тогда внутренние контуры ограничивались отоплением, освещением и защитой дверей. Через тридцать лет добавили накопители, а позднее часть медных проводников заменили серебряными.

Я наложила новый план на старый – и сразу заметила несоответствие.

Линия, проходившая за стеной моей бывшей спальни, появилась всего восемь лет назад. Примерно тогда, когда Эвелина стала хозяйкой дома.

Она начиналась в западном крыле, уходила в стену, огибала лестничную шахту и заканчивалась в хозяйских комнатах.

На официальной схеме ее обозначили как резервную связь внутреннего контура.

Но резервная линия не должна была иметь семь отдельных вводов в одну зеркальную раму.

Я провела пальцем по бумаге.

Сера вошла с чайником и поставила поднос на край стола.

– Если вы продолжите работать без завтрака и обеда, к ужину лорд Роуэн решит, что мы вас здесь морим голодом.

– Я завтракала.

– Два кусочка хлеба.

– Вы считали?

– Я управляю этим домом двадцать четыре года. Приходится считать многое.

Она налила чай.

Я посмотрела на нее.

– Вы были здесь, когда умерла Эвелина?

Рука Серы не дрогнула.

– Да.

– Вы слышали, что случилось?

– Не все.

– А видели?

Она поставила чайник.

– Дым.

– Только дым?

– И лорда Роуэна, который вынес госпожу Эвелину из западного крыла.

Я выпрямилась.

Дарен об этом не упоминал.

– Она была жива?

– Да.

– В сознании?

Сера помолчала.

– Не знаю. Я не подходила близко. Доктор Варр приказал всем выйти.

– Он приехал сразу?

– Он уже был в доме.

Еще одна деталь.

– Почему?

На этот раз Сера посмотрела на меня прямо.

– Это лучше спросить у него самого.

Я постучала пальцем по плану.

– Все почему-то советуют мне спрашивать кого-нибудь другого.

– Потому что не каждый имеет право рассказывать чужую историю.

– Эта история теперь включает зеркало в моей спальне.

– Да.

Ответ прозвучал тихо.

Я всмотрелась в ее лицо.

– Вы знали, что оно может снова заработать?

– Нет.

– Но вчера, когда я спросила о нем, вы испугались.

Сера не стала отрицать.

– Мне не нравилось это зеркало еще при жизни госпожи Эвелины.

– Почему?

– Она проводила перед ним слишком много времени.

– Работала?

– Иногда.

– А в остальное время?

Сера разгладила складку на скатерти.

– Смотрела.

Мне не понравилось это слово.

– Просто стояла перед зеркалом?

– Иногда разговаривала.

– Со своей записью?

– Я не спрашивала.

– Почему?

– В последние месяцы она не любила вопросов.

Сера отвернулась к подносу.

Я не стала давить. Передо мной сидел человек, проживший рядом с Эвелиной много лет. Если превращать каждый разговор в допрос, Сера скоро начнет избегать меня.

– Спасибо, – сказала я.

Она кивнула, но у двери остановилась.

– Лиана.

Я подняла голову.

– Не думайте, что здесь все ненавидели первую госпожу.

– Я так не думаю.

– Хорошо.

Сера помолчала.

– Когда Эвелина впервые приехала в Роуэн, дом стал веселее. Она смеялась громко, меняла мебель без разрешения Дарена и однажды заставила его три часа переставлять книжные шкафы, потому что решила: свет падает неправильно.

Я невольно улыбнулась.

– Он согласился?

– Нет. Поэтому они и спорили все три часа.

– Кто победил?

Сера впервые улыбнулась по-настоящему.

– Шкафы стоят там до сих пор.

Она вышла.

Я еще некоторое время смотрела на закрывшуюся дверь.

Мне было важно это услышать.

Мертвая женщина за стеклом слишком легко превращалась в символ: первая жена, жертва, угроза, загадка.

Но когда-то она была женщиной, которая спорила с Дареном из-за книжных шкафов. И он, вероятно, любил ее достаточно, чтобы в конце концов передвинуть каждый.

Я вернулась к планам.

Через двадцать минут пришел Дарен. В руках у него была еще одна папка.

– Архивная копия экспертизы после пожара.

Я протянула руку, но он не отдал папку.

– Сначала пообещайте, что не станете проверять зеркало в одиночку.

– Мы это уже обсуждали.

– Тогда считайте, что я решил повторить попытку.

– Неудачно.

Он положил папку на стол.

– Я должен был догадаться.

– Да.

Дарен посмотрел на планы.

– Что нашли?

Я указала на линию.

Он обошел стол и встал рядом.

– Этот проводник появился примерно восемь лет назад.

– Когда Эвелина перестраивала рабочую комнату.

– Вы знали?

– Знал, что она провела дополнительную линию к хозяйским помещениям.

Я повернула голову.

– Для чего?

– Она сказала, что для резервного питания.

– И вы ей поверили?

– Тогда это не выглядело подозрительно.

– Почему?

– Ее рабочие контуры иногда потребляли больше энергии, чем мог дать отдельный накопитель.

– Зеркальная запись становится такой прожорливой только при большой глубине хранения.

Дарен посмотрел на меня.

– Она работала с большой глубиной.

– Насколько большой?

– Не знаю.

– Опять?

– Лиана, я не мастер зеркальной записи.

– Но жили с женщиной, которая ею занималась.

– Вы живете среди бытовых контуров. Это не значит, что знаете устройство каждого.

– Я хотя бы спрашиваю, что находится в стенах моего дома.

Он чуть прищурился.

– Уже вашего?

– По договору я хозяйка.

– Я не возражаю.

– Вы сейчас улыбаетесь?

– Нет.

– Уголок рта утверждает обратное.

– Вы наблюдательны.

– Это моя работа.

Я открыла папку.

На первой странице стояла печать коронной палаты. Осмотр провели через три дня после смерти Эвелины.

Я быстро просмотрела заключение.

Основное зеркало в хозяйской спальне: остаточная активность отсутствует.

Внутренний накопитель: разряжен.

Внешний проводящий слой: неактивен.

Рекомендация: физическое уничтожение необязательно.

Я перечитала последнюю строку.

– Кто такой мастер Хейл Корвин?

– Специалист палаты.

– Хороший?

– Мне так сказали.

– Я хочу с ним поговорить.

– Он умер прошлой зимой.

– Удобно.

Дарен посмотрел на меня.

– Для кого?

– Пока ни для кого.

Следующий документ составил частный мастер месяц спустя. Заключение почти не отличалось, но внизу имелась приписка.

Я подвинула лист к свету.

– Вот.

Дарен наклонился. Наши плечи почти соприкоснулись, и я почувствовала знакомое тепло.

Не сейчас.

Я заставила себя смотреть на строку.

– «Внутренний слой серебряного покрытия имеет признаки локального вмешательства, однако функционального значения при отсутствии энергии не обнаружено».

Дарен прочитал дважды.

– Я не помню этой фразы.

– Вы вообще читали отчет?

– Тогда – да.

– Значит, не придали значения.

– Видимо.

– А я придам.

Я достала карандаш и отметила строку.

– Это могла быть поздняя переделка.

– Эвелина?

– Возможно. Но назначать виновного до осмотра я не стану.

– Вы говорите так, будто речь идет о преступлении.

– Скрытая переделка магического контура может им стать, если меняет функцию и не внесена в реестр.

Дарен помрачнел.

– Она не всегда регистрировала работу.

Я подняла глаза.

– Вы впервые об этом говорите.

– Раньше речь шла об экспериментах внутри ее мастерской.

– Эксперимент перестает быть частным, когда линия выходит из мастерской и приходит в спальню другой женщины.

Он промолчал.

Я закрыла папку.

– Покажите западное крыло.

Дарен словно ждал этой просьбы.

– Нет.

– Почему?

– Там поврежденные контуры.

– Именно поэтому я должна их увидеть.

– Вы не специалист по зеркальной записи.

– Зато разбираюсь в старых печатях и проводящих сетях.

– Нет.

Я отложила карандаш.

– Дарен, мы договорились: вы дадите мне документы и не станете решать за меня, что безопасно.

– Документы вы получили.

– Не все.

– Все, что находится здесь.

– Значит, остальные – в западном крыле.

Он промолчал.

Я встала.

– Там рабочая комната Эвелины?

– Да.

– Ее записи?

– Часть.

– Фрагменты системы?

– Возможно.

– И вы считаете разумным держать меня подальше от места, где может находиться объяснение конструкции, связанной с моей печатью?

– Я считаю разумным сначала пригласить специалиста.

– Кого?

Он назвал фамилию, которой я не знала.

– Из столицы?

– Да.

– Когда он приедет?

– Через несколько дней.

– Нет.

– Лиана.

– Нет.

Я подошла к плану.

– Система уже работает. Я не собираюсь несколько дней сидеть в доме и ждать, пока запись первой жены продолжит получать энергию через мою печать.

– Мы можем снять печать.

– Можем. И снимем, если станет опасно. Но тогда я потеряю доступ к части внутренних контуров, которые нужно исследовать.

– Зато зеркало остановится.

– Мы пока не знаем, остановится ли полностью.

Дарен сжал челюсть.

– Вы сами говорили, что оно реагирует на печать.

– Реагирует. Но источник энергии явно не в ней. Печать, скорее всего, активирует связь или открывает ее. Это не одно и то же.

Он отвернулся к окну.

– Я не хочу, чтобы вы входили туда.

– Я уже поняла.

– Не потому, что скрываю доказательство убийства.

– Тогда почему?

Дарен долго молчал.

– Потому что я видел, что произошло там в последний раз.

В его голосе не было ни раздражения, ни попытки меня убедить. Только усталость.

Я смягчила тон.

– А я не видела. Поэтому и должна посмотреть.

– Не должны.

– Хорошо. Хочу.

Он снова посмотрел на меня.

– Это еще хуже.

– Зато честно.

Несколько секунд мы стояли друг напротив друга. Первым отвел взгляд Дарен.

– Только со мной.

– Хорошо.

– Ничего не активируете без предупреждения.

– Если это возможно.

– Лиана.

– Я не стану обещать то, что зависит не только от меня.

Он прикрыл глаза.

– Когда-нибудь я научусь не спорить с мастером о формулировках.

– Не советую. Потеряете половину характера.

Дарен посмотрел на меня так, будто не решил, раздражаться ему или смеяться. В конце концов он снял ключи с пояса.

– Идемте.

Западное крыло начиналось за дверью, которую я заметила в первый вечер.

Черная металлическая полоса поперек створок оказалась защитной накладкой. Дарен приложил ладонь к небольшому углублению.

Серебряные линии вспыхнули. Кожа на его ладони сразу покраснела от жара.

Я стояла достаточно близко, чтобы почувствовать тепло.

Контур отозвался низким щелчком, и полоса разошлась.

– Это драконий нагрев? – спросила я.

– Да.

– Обычным теплом открыть нельзя?

– Можно, но придется подключать накопитель.

– Удобно.

– Для меня.

Дверь открылась.

За ней было холоднее. Не потому, что крыло разрушилось: отопительный контур здесь работал на минимальной мощности.

В воздухе смешались запахи старого дерева, пыли и чего-то едва горького.

Гари.

Через два года.

Я вошла первой.

Дарен не остановил меня.

Коридор оказался уже восточного. Высокие окна закрывали внутренние ставни; свет пробивался через верхние щели и ложился на пол длинными серыми полосами.

Несколько дверей были запечатаны. На одной виднелся новый медный контур, на другой – старый серебряный.

– Все комнаты здесь принадлежали Эвелине? – спросила я.

– Нет. Библиотека, малая лаборатория, две гостевые комнаты. Ее рабочая – в конце.

Мы пошли дальше.

Чем ближе становилась последняя дверь, тем медленнее шагал Дарен. Я заметила это не сразу. Он не дрожал и не останавливался, но плечи у него напряглись, а шаг стал короче.

У двери он достал другой ключ.

Я посмотрела на его руку. Ожог снова был виден.

– Вы можете остаться снаружи.

Дарен перевел взгляд на меня.

– Нет.

– Это не проверка мужества.

– Я знаю.

– Тогда зачем?

Он вставил ключ.

– Если там что-то активируется, я хочу быть рядом.

– Вы все еще думаете, что сможете меня защитить.

– Да.

– Даже не понимая систему?

– Я дракон, Лиана. Иногда грубая физическая сила тоже полезна.

– Только не рядом с накопителями.

Его рот чуть дернулся.

– Это я уже усвоил.

Замок открылся, но Дарен не сразу нажал ручку. Я видела, как напряглись его пальцы.

Потом дверь распахнулась.

Запах гари стал сильнее.

Комната была большой и, вероятно, когда-то светлой. Теперь тяжелые шторы закрывали окна, а на стене напротив двери чернел след пожара.

Огонь поднялся от пола почти до потолка, повредил деревянную панель и оставил на штукатурке неровную темную полосу.

Рядом стоял рабочий стол с обугленным краем.

На полу сохранились серебряные линии; часть из них расплавилась.

Я забыла о Дарене и холоде. Подошла ближе.

– Не наступайте на светлые полосы, – сказал он.

Я остановила ногу. У самого носка сапога проходила почти невидимая линия.

– Спасибо.

Я присела.

Контур оказался сложнее всего, что я видела в спальне. Серебро шло несколькими кольцами, пересекалось под прямыми углами и расходилось к стенам. Некоторые участки закрывали защитные пластины.

– Это ее основная рабочая сеть?

– Да.

– Кто восстанавливал комнату после пожара?

– Никто.

Я подняла голову.

– Совсем?

– Закрепили стены, проверили перекрытия и отключили питание. Все остальное оставили как было.

– Почему?

Дарен стоял у двери.

– Я не хотел, чтобы кто-то здесь работал.

– После смерти Эвелины?

– Да.

– Два года?

– Да.

Я огляделась.

Теперь стало понятно, почему Сера говорила об этой комнате так осторожно.

Здесь не просто сохранили вещи умершей женщины. Здесь остановили время.

На столе лежала металлическая линейка. В открытом ящике торчали карандаши. На боковой тумбе стояла пустая чашка с темным засохшим следом на дне. На стене висели листы со схемами.

Половину я не понимала.

У зеркальной записи была собственная система обозначений, но базовые принципы контурной магии оставались прежними:

источник;

контур;

якорь.

Я подошла к черному пятну на стене. В центре виднелся прямоугольник, заметно светлее остальной поверхности.

– Здесь что-то висело.

Дарен не ответил.

Я обернулась.

– Зеркало?

Он медленно кивнул.

– Второе?

– Да.

Я подошла ближе.

Крепления сохранились: два верхних погнулись, нижнее вырвало вместе с куском стены.

– Где оно?

– Его нет.

– Уничтожено?

Пауза.

– Да.

Я посмотрела на его руку, потом на стену.

– Вы?

– Лиана.

– Это оно?

Он не ответил. Ответ был очевиден.

Я выпрямилась.

– То самое, которое вы пытались уничтожить в ночь смерти Эвелины?

– Я сказал, что отвечу не на все вопросы.

– А я пока только спрашиваю.

– Да.

Слово прозвучало тяжело.

– Я разбил его.

Я посмотрела на поврежденные крепления.

– Рукой?

– Сначала металлической стойкой.

– А потом?

Дарен взглянул на ожог.

– Потом руками.

Мне хотелось сказать, что это было безумием. Но по его лицу я поняла: он и без меня это знает.

Я достала контрольную пластину.

– Не надо, – сказал Дарен.

– Я просто проверю остаточное поле.

– Лиана.

– Без активации.

– Вы не можете этого гарантировать.

Я посмотрела на него.

– Могу гарантировать, что не дам питание.

Дарен сжал губы, но не остановил меня.

Я провела пластиной у стены.

Ноль.

У пола.

Ноль.

Вдоль поврежденной серебряной линии первая полоска едва вспыхнула.

Я замерла.

– Здесь что-то осталось.

Дарен сразу подошел.

– Активное?

– Нет. Остаточный заряд.

– Через два года?

– Если участок изолировали после выброса, возможно.

Я провела пластиной еще раз. Свет был настолько слабым, что его легко можно было принять за отражение.

– Нужны схемы этой комнаты.

– Они где-то здесь.

Я обернулась к шкафам.

Три высоких шкафа занимали стену. Первый был заполнен книгами, во втором хранились папки и коробки, третий оказался заперт.

– Ключ?

Дарен подошел и перебрал связку. Ни один не подошел.

– Странно.

– Почему?

– После смерти Эвелины все ключи собрали.

– Значит, не все.

Я присела у замка. Он был механическим, без магической защиты.

– Могу открыть.

– Вы еще и замки вскрываете?

– Работа с архивами расширяет образование.

– Боюсь спрашивать.

– Правильно.

Я достала тонкий инструмент. Замок оказался старым и упрямым, но через несколько минут щелкнул.

Дарен смотрел на меня с непонятным выражением.

– Что?

– Ничего.

– Говорите.

– Я только сейчас понял, что брачный договор не запрещает вам вскрывать мои шкафы.

– Хотите дополнение?

– Поздно.

Я открыла дверцу.

Внутри лежали папки. Много. На корешках стояли даты.

Большинство относилось к зеркальной записи:

«Стабильность эмоционального слоя».

«Повторная фиксация».

«Ошибки ассоциативной выборки».

«Продолжительность хранения».

На нижней полке лежала толстая папка без подписи.

Я потянулась к ней.

Дарен вдруг перехватил мое запястье – осторожно, но быстро.

Я замерла. Он тоже.

Тепло его пальцев ощущалось даже через ткань рукава. Дарен сразу отпустил.

– Простите.

– Почему?

Он смотрел на папку.

– Я ее помню.

– Что в ней?

– Не знаю.

– Тогда что именно помните?

– Эвелина не разрешала ее трогать.

Я подняла брови.

– Вам?

– Никому.

– Это становится все интереснее.

Я вытащила папку. Пыль лежала на ней ровным слоем. Значит, Дарен действительно не открывал ее после смерти жены.

Внутри были чертежи.

Я разложила первый на столе. Сложный зеркальный контур.

Второй – еще один.

Третий изображал систему из двух зеркал, соединенных общей сетью.

Я задержала дыхание.

– Вот.

Дарен подошел.

– Что?

– Два устройства работали вместе.

Я указала на схему.

– Одно было в рабочей комнате, второе – в спальне.

– Вы уверены?

– Да.

Я провела пальцем по линиям, не касаясь серебряной краски.

– Смотрите. Здесь общий источник. Затем сеть разделяется. Рабочая часть получает прямое питание, спальня – вторичный канал.

– Для чего?

– Пока не знаю.

– На схеме не написано?

– Нет. Только обозначения узлов.

Я наклонилась ближе.

В нижнем углу стояла подпись:

Э. Роуэн.

– Это ее работа.

Дарен кивнул.

Я стала листать дальше.

Еще схемы, расчеты, таблицы.

На одном листе рукой Эвелины было написано:

«При глубокой записи реакция на внешний вопрос сохраняется только при достаточном объеме личностного материала».

Я перечитала.

– Вот почему она отвечает.

– Объясните.

– Обычная запись хранит отдельные эпизоды. Но если записать достаточно воспоминаний, реакций и привычек, система сможет не просто воспроизводить их, а выбирать подходящий ответ.

Дарен смотрел на чертеж.

– То есть это все равно не она.

– Не душа, если вы об этом.

– А что?

Я помолчала.

– Очень подробная модель человека.

Он провел ладонью по лицу.

– Это должно меня успокоить?

– Нет.

Я перелистнула еще несколько страниц.

Часть листов была вырвана – не выпала, именно вырвана. По внутреннему краю остались неровные полоски бумаги.

– Здесь чего-то не хватает.

Дарен посмотрел.

– Много?

– Минимум десять страниц.

– Может, Эвелина сама их убрала.

– Может.

– Или кто-то после ее смерти.

– Кто имел доступ?

– Я. Сера. Мастера палаты. Доктор Варр.

Я подняла голову.

– Доктор был здесь после смерти?

– Да.

– Вы говорили, что он находился в доме в ту ночь.

– Да.

– Почему?

Дарен отвернулся.

– Потому что лечил Эвелину.

– От ожога?

– До ожога.

Я замерла.

Еще одна дверь, которую он приоткрывал ровно настолько, чтобы не впустить меня внутрь.

– От чего?

– Лиана.

– Это уже связано с зеркалом.

– Не знаю, насколько.

– Тогда тем более расскажите.

Дарен посмотрел на меня.

– Она болела.

Я ждала.

– Чем?

– Я не стану пересказывать ее медицинские подробности без документов.

– Она умерла.

– Это не отменяет права человека на достоинство.

Я раздраженно выдохнула.

Он был прав. И именно поэтому спорить становилось сложнее.

– Хорошо. Тогда документы.

– Они у Варра.

– Где он?

– В Лерне. Около двух часов поездом.

– Я поеду.

– Завтра?

– Если он принимает.

– Я напишу ему сегодня.

– Не предупреждайте, что именно я хочу узнать.

Дарен нахмурился.

– Вы думаете, я стану инструктировать врача, что вам говорить?

– Я думаю, вы привыкли защищать людей от неудобных разговоров.

Он долго смотрел на меня.

– Справедливо.

Я закрыла глаза.

– Вы делаете это специально.

– Теперь да.

Несмотря на себя, я улыбнулась – и почти сразу почувствовала вину.

Не перед Эвелиной.

Перед комнатой.

Перед тем, что мы стояли среди следов ее последней ночи и позволили себе короткую шутку.

Потом я поняла, насколько нелепа эта вина. Я не обязана была вести себя как вдова первой жены собственного мужа.

Я продолжила работу.

В одном из ящиков стола нашелся официальный отчет о происшествии. Не копия, которую Дарен принес утром, а более подробный внутренний вариант.

Я начала читать.

Дата совпадала.

Время вызова врача – почти полночь.

Место происшествия – рабочая комната Эвелины Роуэн.

Причина повреждения: разрушение накопительного контура с последующим обратным выбросом энергии.

Пострадавшая: Эвелина Роуэн.

Повреждения: обширный магический и термический ожог.

Я остановилась.

– Здесь нет слова «пожар».

Дарен стоял у окна.

– Что?

– В официальном домашнем отчете причиной назван пожар в западном крыле. Здесь написано: «обратный выброс энергии после разрушения накопительного контура».

Он подошел и прочитал.

– Пожар был следствием.

– Значит, это было не обычное возгорание.

– Нет.

– Почему в общих документах формулировку упростили?

– Я попросил.

– Зачем?

Дарен промолчал.

Я подняла глаза.

– Чтобы не объяснять, чем занималась Эвелина?

– В том числе.

– Что еще?