Текст книги "Обжигающий импульс (СИ)"
Автор книги: Виолетта Стратулат
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 12 страниц)
Влад шумно хватает ртом воздух, и с новым порывом изливает душу, начиная тараторить:
– Я задолбался слушать о твоих любовниках, влюбленностях и быть жилеткой после каждого чертова расставания. Особенно из-за того мудака, который игрался на два фронта, а потом еще и преследовал всюду с угрозами, если ты якобы так просто его бросишь. И какого хера ты его выбрала? – Влад указывает большим пальцем правой руки на дверь, и я сразу понимаю, что речь зашла об Илье. – Он стоит сейчас яйца мнет, даже не попытался остановить меня, и у тебя глаза в кучу. Черт, я думал, что нормальный мужик, а на деле… Я реально не пойму: чем я-то хуже? Почему не я, Викуль?
Меня прошибает будто током. Голос Влада вибрацией отзывается в голове. Столько эмоций, что сложно расчленить их. Я понимаю, что Влад разъярен, даже взбешен, но прекрасно контролирует себя. Его выдержке любой позавидует. Или это не злость? Отчаяние? Или что-то иное?
Я поджимаю губы и решаюсь вскинуть голову. Наши взгляды скрещиваются в негласном сражении. Голубые глаза никогда еще не были настолько ясными, будто тучи, наконец, рассеялись, и выглянуло солнце.
«Я мучила тебя столько времени своей дружбой…» – Навязчиво крутится в сознании, но высказать вслух этого не могу. Сложно подобрать слова, выразить эмоции правильно, когда что-то сваливается неожиданно обухом по голове.
– Прости, я… мне…
– Нечего извиняться, – перебивает Влад жестко тоном, не требующим возражений. – Я не извинения хочу услышать. Где я облажался, Викуль? М? Естественно, что чувства появились не сразу, но потом… Неужто твоя женская интуиция так наглухо заперта?
Влад смягчается. Он снова добродушно, с налетом грусти улыбается, а у меня встает ком в глотке, царапающий стенки. Я ощущаю себя вареным овощем, неспособная контролировать собственное тело. Стиснутые губы предательски подрагивают, щеки и уши горят, лоб и затылок охвачены давящей болью, словно голову чем-то с силой сжали. Я часто моргаю, потому что перед глазами всё начинает расплываться.
Стук каблуков монотонно разрывает тишину до тех пор, пока черные лакированные носки туфель не останавливаются около моего стула.
– И не смотри на меня так, словно я тебя предал…
Щеку тотчас обжигает слеза.
– Ну… чего ревешь, как маленькая?
Я хмурюсь, но если отвечу, знаю, что начну действительно рыдать и долго не смогу остановить поток эмоций. Влад наклоняется, бережно утирает слезу, после чего его большая ладонь опускается мне на макушку, чуть копошась в волосах. Этот жест настолько ласковый и заботливый, настолько противоречащий эмоциям на лице и в интонации голоса, что я понимаю: он злится на себя куда больше, чем на меня, и расстроен, что все внезапно вышло из-под контроля. Наверное, никому бы не хотелось признаваться в чувствах вот так. Отчаянно и без тени надежды на благополучный исход.
Рука Влада отдаляется, он прячет ладони в карманы брюк. Поза кажется расслабленной, но видно, как тяжело ему дается эта небрежность.
– Я правда устал от всего этого, но рад, что, наконец, нормально раскрылся, так что теперь готов разорвать этот чертов круг привязанностей. Хотя, признаюсь, я уже и не намеревался когда-нибудь показать тебе истину. Отношений, знаю, что у нас никак не выйдет, даже если постараться – слишком поздно что-либо пытаться построить, – но и другом больше не останусь. Не хочу. Теперь я полностью разрываю наши танцульки и недосвиданки, поэтому не звони плакаться, когда Илья тебя кинет. Или еще какой-нибудь мудила. Научись уже разбираться в мужиках. Или в себе, раз притягиваешь ослов и тугодумов. – Влад пожимает плечами, а потом хихикает над собой: – Как и я, кстати. Тоже тот еще осел…
Кабинет скрашивает молчание. Замечаю, что плейлист в зале сменил уже несколько песен.
– Вик, – зовет меня Влад, и я поднимаю на него взгляд. – Мы с Алиной больше не придем… Справляйтесь с остальным сами. Спасибо за помощь, конечно, и прости, что испортил день. Надеюсь, что ты найдешь свое счастье, а ваша неожиданная парочка произведет фурор на свадьбе подруги. Успехов с бизнесом, уверен, что эта твоя мечта уж сто пудов осуществится в скором времени. С твоим-то талантом… В общем, бывай. Теперь гештальт закрыт, можно переть дальше.
Влад заносит руки за голову и потягивается. Издав удовлетворенное мычание на выдохе, он бегло осматривает меня, а затем разворачивается на пятках, тянет ладонь к ручке двери. На этот раз я отчетливо слышу щелчок замка, несмотря на свое изможденное состояние.
– И тебе… Настоящего счастья… – заплетающимся языком бормочу в спину Владику. Его плечи, кажется, чуть вздрагивают, но он не оборачивается.
Влад выходит, резким движением раскрыв дверь, из-за чего она громко ударяется о стену, заставив меня вздрогнуть, после чего на ходу произносит необычайно низкими и стальными нотками:
– Алин, давай за сумкой, не переодевайся, я подвезу тебя до дома. А ты… – Голос обрывается, и дальше доносится монотонное бормотание, которое через музыку не удается разобрать.
Вскоре звуки снова смолкают – на этот раз полностью, даже проигрыватель выключили, создав мертвенную тишину. Я слышу свое тяжелое свистящее дыхание, рвущееся из глубин диафрагмы, перемежаясь с хрипами. Обессилевшая, роняю лицо в ладони, пытаюсь сдержать слезы, но нервная дрожь охватывает все тело, выдавая состояние с потрохами. Я же догадывалась, и мои попытки остаться друзьями, игнорирования чувств Влада обостряли ситуацию годами, пока всё не взорвалось в один прекрасный день… Сегодня… Я подскакиваю на ноги, чуть пошатываюсь, но мне удается удержать равновесие. Замечаю Илью в проеме двери, прислонившегося боком к косяку. Не знаю, когда Илья подошел, поскольку не услышала его шагов, видимо, слишком погрузившись в мысли, однако у меня нет желания танцевать или объяснять ему что-либо.
– Извини, на сегодня всё. Понимаю, что для тебя это пустая потеря времени, потом наверстаем. Ладно? – Сил хватает только на вялый шепот.
У Ильи непроницаемое выражение лица, он не изменяет своей позе, оставшись стоять в проеме. Я хватаю сумку и куртку с вешалки, надеясь скорее оказаться на улице и подышать свежим воздухом. Мне катастрофически не хватает кислорода: легкие горят, горло першит. Хочу выпить что-нибудь покрепче… апельсинового сока. Или заснуть, а проснуться с переработанной информацией и отброшенными в сторону эмоциями. Это будет чудо, если мне удастся отпустить всё так быстро и легко. Закусив губу изнутри, я пытаюсь прошмыгнуть мимо высокой мужской фигуры, но Илья обхватывает меня за талию, прижимает к груди.
– Не убегай! Прости. Вспылил не к месту, знаю. На меня это не похоже: обычно я легко контролирую эмоции, но с тобой как на минном поле – теряю голову. Не знаю сам, чего от себя ожидать.
Я утыкаюсь носом ему в ключицу, наслаждаюсь запахом нового, незнакомого одеколона, который сразу же западает в память. Раньше Илья предпочитал более резковатую парфюмерию, а этот аромат отдает свежестью морского бриза и чего-то лесного. Ему идет. Запах лета у озера…
Я позволяю себе смежить веки ненадолго. Илья молчит, он по-прежнему поглаживает мне волосы, а затем опускает ладонь на лопатки и целует макушку. Удивленная, вскидываю голову, но Илья нежно улыбается и снова мягко опускает меня лбом себе на плечо.
– Давай так еще постоим? Вздохни глубже, все хорошо… Ничего такого страшного не произошло. Он вернется, когда остынет… И он наверняка не думает то, что наговорил тебе…
Губы растягиваются в улыбке. Илья переживает за меня? Незачем. Я справлюсь. Всегда справлялась. Все тело расслабляется. Тем не менее мне не нравится эта зависимость.
– Мне хорошо с тобой… как ни с кем другим… – начинаю я, чуть отстранившись.
– И мне, – бормочет сразу же Илья, чем обескураживает сильнее.
Ласковые нотки в голосе щекочут слух. Я готова разрыдаться от приступа радости, но не хочу показывать свои слабости. Это просто вежливость. Воспитание. Мое воображение. Зажмурившись, заставляю себя продолжить, как ни в чем не бывало.
– Что тебе сказал Влад?
– Ничего, просто ушел, – следует незамедлительный ответ. – Вместе… – Илья запинается, проглатывает слюну и добавляет затем жестче: – со своей партнершей… Еще он попросил позаботиться о тебе, иначе… Неважно впрочем. Он угрожал жестокой расправой, если я его не послушаю…
Илья тихонько посмеивается, его голос сексуально вибрирует. Я высвобождаюсь из теплых объятий и, отведя взгляд в сторону, надеваю куртку и обматываю шею шарфом. Илья стоит неподвижно, наблюдает за мной. Он застыл будто каменное изваяние.
– В следующую нашу встречу я жду ответ на свой вопрос, – бормочу я на удивление твердо. – Правда, за это время не факт, что мой вопрос останется тем же. Подумай об этом, Илья. Хорошенько, подумай! А сейчас… я очень хочу домой. Одна.
Поднимаю взгляд, встречаясь с ярким зеленым цветом, который действовал на меня сильнейшим магнитом. Теперь я чувствую, что смогу противостоять этому влечению, если снова услышу отрицательный ответ.
Сдаваться – это ведь не всегда проигрыш? Может, к лучшему даже?
***
Я посмеиваюсь, оглядываю комнату, ставшую незнакомой. Стена, у которой находились коробки, теперь опустела, а все вещи переместились в соответствующие места: на полки, в шкафчики, на компьютерный стол. Должно выйти уютней после проделанной работы, но студия практически не изменилась, а мое душевное равновесие по-прежнему нарушено. На душе легче не стало. Может, лишь капельку… Я ощущаю огромную потребность занять себя еще каким-нибудь кропотливым делом, чтобы остудить голову. Но не знаю: что еще можно сделать. Полный провал идей… Уже даже коробки разорвала на отдельные пластинки и сложила компактно в пакет, чтобы завтра выбросить. И по работе ведь все доделано… Чертовщина! Знала бы, что так будет, не торопилась бы с плакатом и прочей мелкой лабудой…
Я вновь выдаю смешок, протирая ребром ладони влажные глаза.
Смех сквозь слезы… У меня срывает крышу от переутомления? Или от потрясения?
Я с горечью выдыхаю и встаю со стула. Выудив из сумки телефон, обнаруживаю кучу уведомлений из социальных сетей. Перво-наперво я решаю зайти в контакт, где девчонки в нашем чате подружек невесты настрочили почти сотню сообщений. Что они там так оживленно обсуждают? Наверное, завтрашний девичник?
Уже сегодняшний… – поправляю себя, увидев на электронных часах в правом верхнем углу «00:38».
Быстро же время летит однако. Я замечаю еще два диалога: пару сообщений от Влада и несколько от Ильи. Сердце, кажется, пропускает удар, после чего тарахтит с удвоенной силой. Присев на край постели, чтобы не рухнуть на пол, я заношу палец над диалогом с Владом. Мне неясно, что он мог написать, поскольку в общем списке выводится лишь надпись «стикер». Я, затаив дыхание, решаюсь нажать и пробегаю глазами по тексту.
«Викуль, ты извини, что испоганил вечер взрывом эмоций, но все, что сказал, считаю верным и ничего обратно не забираю. Искренне желаю тебе счастья», – и отдельно ниже стикер-смайлик с поцелуем.
Владик и раньше присылал подобные анимации, но впервые я знаю, что эта мордашка действительно означает поцелуй, а не просто картинка для украшения текстовой ветки.
Пальцы своевольно набирает ему ответ:
«Спасибо за искренность и мужество. Береги себя, Владик».
Он в онлайне, но я не хочу сейчас видеть, как он прочтет и что напишет в ответ. Если вообще напишет. Я тотчас захожу в чат девчонок, вскользь прочитываю ленту, цепляясь за особо важные моменты относительно завтрашнего девичника. В основном, много флуда и шуток. Даже сейчас Лена с Оксаной обсуждают, что лучше: пижамы или сорочки? Я улыбаюсь и пишу девчонкам, что если и стоит выбор, то сорочку, обязательно шелковую и чтобы на груди было кружево. Завтра зафоткаем друг друга, пусть отошлют каждая своим мужьям, пока те на мальчишнике. Пусть бедняги изнывают от желания скорее вернуться домой. Мужики любят неожиданные сюрпризы-фоточки.
Я хихикаю, когда Лена строчит капсом, что возьмет пижаму и незачем ее фоткать. Она всегда такая скромняшка, когда дело доходит до интимной сферы отношений. Я откидываюсь на подушку, наплевав, что забралась на постель в уличной одежде и наблюдаю за разразившейся «бойней». Настроение мало-помалу улучшается, этот разговор помогает отвлечься от неприятных мыслей. Диалог Ильи открывать не хочется, и я решаю оставить его непрочитанным до утра.
Телефон в ладони приятно жужжит от каждого пришедшего сообщения. Эта вибрация расслабляет почти как массаж. Я опускаю взгляд на переписку девчонок, снова выпав из разговора, когда новое уведомление от банка скрывает диалог затемненным фоном на весь экран и текстом в центре. Думая, что новость как обычно о каком-нибудь кредите, я почти нажимаю на «прочитано», остановившись в последние доли секунд.
«Перевод 10000р от ИЛЬЯ КОНСТАНТИНОВИЧ Р.»
У меня спирает дыхание. Я несколько раз пробегаюсь глазами по тексту, не веря увиденному. Зачем Илье переводить мне деньги? Еще и столько? Осознание приходит так же внезапно. Сверившись с календарем и прайсом своей студии «Сияние», я понимаю, что это оплата за все пройденные занятия танцев, включая сегодняшнее.
– Рязанов, ты – чокнутый… Обучение было бесплатным… – гневно бормочу я в пустоту и нажимаю на боковую кнопку блокировки экрана.
Глава 10 – Подготовка к девичнику
Сегодняшний день я тоже не могу назвать удачным. Полночи проворочалась в постели, мучаясь то от жажды, то от холода и постоянно вскакивая с кровати, чтобы отрегулировать температуру в батарее или приоткрыть окно для проветривания. В итоге утром я чувствовала себя дохлой воблой. Ну, как утром… Проснулась я между обедом и вечером. В начале четвертого. И тихонько чертыхалась под нос, пока бранные слова в арсенале не закончились, а повторяться было не комильфо. Еле теплый душ не помог охладить голову и взбодриться, поэтому собиралась на девичник я в состоянии полудремы и легкой тошноты, выдув накануне четыре или пять бокалов красного вина. Даже удивлена, как удалось нормально накраситься и не сжечь платье, потому что забыла переключить на утюге режим с «джинсы» на «синтетику». Наверное, мне просто повезло.
Все-таки здорово, что я решилась потерять некоторый заработок и отказаться не только от послеобеденных занятий в студии, но и от утренних, освободив весь день. А то так бы я проспала всё или, даже если бы и удалось разлепить веки, «проклевала носом» все занятия в студии, толком не обучив ребят. Родители после такого явно бы отказались от моих услуг, а этого нельзя допустить. Репутация – вещь шаткая и капризная.
Глубоко вздохнув, я оставляю пакет с альбомом на кухне, чтобы потом не искать его, и направляюсь заглянуть в каждую из комнат, вспоминая ненароком наше со Светой школьное прошлое: как мы делали вместе уроки, как бесились под ее новый проигрыватель-караоке, высчитывающий баллы после песни. В квартире мало что изменилось: пропали ковры со стен и пола, обновилась техника и кухонный гарнитур, пара предметов из мебели. Но ощущение детства всё ещё витало в воздухе. Я растягиваю губы в улыбке, осознав, что всюду идеальная чистота. Вероятно, Светик подсуетилась и отдраила всю квартирку к нашему приходу. Хотя достаточно было лишь прибрать их с Сергеем спальню. Будто не родная – столько лет дружим… Подумаешь, легкий бардак?
Взглянув на циферблат наручных часов, я отмечаю, что наступили заветные шесть вечера и скоро должны подойти Лена с Оксанкой. С этой мыслью в дверь раздается пронзительный звонок, заставивший меня вздрогнуть от неожиданности.
«Как по часам», – улыбаюсь я и спешу открыть дверь.
У нас лишь час, чтобы всё украсить и подготовить сервировку стола.
Девчонки по очереди протискиваются в коридор, вручая на ходу мне свои пакеты. От подруг веет духами и морозной свежестью. Наверное, решили идти пешком от Оксаны, потому что до этой квартиры совсем недалеко добираться.
– Давно пришла? – спрашивает Оксана, расстегивая молнии высоких, почти до колена, черных кожаных сапог на низком квадратном каблуке.
Она не настолько рисковая, чтобы гонять, как я, на шпильках по заледеневшему асфальту.
– Примерно на минут десять раньше, – отвечаю и отхожу еще чуть назад, чтобы девчонки спокойно повесили вещи на вешалку и разулись, не толкая друг друга локтями в бока.
Ленка радостно выдыхает, раздевшись первой, и сразу же подходит ко мне, размыкая объятия. Она чмокает меня в щеку, после чего слегка отстраняется.
– Ну как ты? – спрашивает Лена будничным тоном, явно намекая на вчерашний разговор.
Присланные деньги от Ильи так обескуражили меня и одновременно разозлили, что я долго думала о наших с ним «отношениях», хотя в романтическом смысле отношениями эту связь не назовешь. Я не сдержалась и написала Лене в личку о прошлой встрече относительно подготовки к девичнику, когда ее приехал встречать муж. Слава Богу, Саша отнесся ко всему благоразумно и не устроил женушке скандал, но что больше интересовало: Ленчик подтвердила слова Ильи. Он попросту расспрашивал у нее: все ли в порядке, наладились ли у нее дела с книгами. Вопросы не выходили за рамки приличия и не намекали на романтическо-интимную сферу жизни. К тому же Лена добавила – несмотря на то, что я не спрашивала, – что сама к Илье ничего не испытывала и не испытывает. Только любопытство было, вызванное гормонами и придуманным одиночеством.
Обе версии сходились – значит, Илья был со мной искренен. Но я так и не решилась просмотреть его сообщения ни вчера ночью, ни сегодня днем.
Воспоминания прошедшего дня по-прежнему гложили изнутри. Мне не хотелось лишний раз возвращаться к ним. Я нехотя увязла в каком-то любовном многограннике, уже запутавшись, кто с кем связан и кто чего желает. Теперь остается свыкнуться с мыслью, что больше не стоит беспокоить Влада. Я должна уважать его решение. Пусть даже это и сложно сделать – отпустить того, кто всегда был рядом, невзирая ни на какие обстоятельства.
– Все норм, – бормочу я с улыбкой после длительного молчания и, состроив страдальческую гримасу, решаю добавить: – Слегка болит голова и плохо спала. Погода достала: то в квартире жарко, то холодно – хоть в ушанке, шубе и валенках сиди, а под низом – в купальнике, чтобы быстренько раздеться при необходимости.
Лена звонко хохочет, а Оксана наигранно насупливается.
– Что это вы без меня секретничаете? – Она тоже приобнимает меня за плечи и целует поочередно в обе щеки. – Ну что, каков план действий, командир? Сама-то ничего не забыла?
– Альбом с моей бумажной гирляндой в пакете на кухне, а вот за тортом нужно еще сбегать.
Оксана строго щурит глаза, уже наверняка придумывая, как исправить ситуацию. Вот только у меня всё было схвачено.
– Оксан, все в порядке. За тортом я сбегаю туда-сюда минут за десять. Всего три или четыре дома по улице. Точно не помню. Недалеко ведь.
Услышав это, Оксана расслабляется, а Лена подхватывает ее под локоть, бормоча, что нечего переживать раньше времени. Оксанка всегда отличалась среди нас более рассудительным нравом. Самая ответственная, сочувствующая и… мудрая. Сколько раз я приходила к ней плакаться на очередного козла? Даже и не подсчитать. Последнему, помнится, мы втроем «пожелали» счастливого будущего, когда делали пригласительные Светику к свадьбе.
Я с интересом оглядываю девчонок. Обе в платьях, при параде. Оксана заколола длинные темные волосы на макушке в форме улитки и выделила серые глаза макияжем, а губы подкрасила нейтральной розовой помадой. Лена же волосы не укладывала, оставив их распущенными, но слегка завила концы. В макияже, наоборот, она подчеркнула губы яркой малиновой помадой.
– А сорочки-пижамы не забыли? – спрашиваю я, вспомнив самое важное.
У нас же подобие пижамной вечеринки с ночевкой. Выйдет не очень, если кто-то оставил их дома.
Лена с Оксаной хитро переглядываются, и я с облегчением выдыхаю.
– Я тоже не забыла. Тогда всё в порядке, – и добавляю бодрым голосом: – Вы начинайте готовить стол и нарезки, а я, в первую очередь, сбегаю за тортом. Потом вместе украсим комнату. Согласны?
Оксана опускает взгляд на циферблат часов на внутренней стороне запястья левой руки и кивает, не вскидывая голову.
– Что ж, не будем терять время, которого и так маловато. Светкины ключи заберу с собой, а то неохота ждать, пока кто-нибудь спустится и откроет дверь от домофона.
Я вручаю девчонкам их пакеты с продуктами, после чего тянусь к вешалке. Накинув зимнее пальто и застегнув крупные пуговицы, влезаю в сапожки и застегиваю молнии. Снова на каблуках, но торту это не повредит. Сегодня вроде передавали потепление – значит и льда будет по минимуму – не поскользнусь и не упаду.
Наскоро попрощавшись с девчонками, я подхватываю сумку, перебрасываю ремешок через плечо и юркаю в подъезд. Лифт приезжает сразу же, как я нажимаю кнопку вызова, а оказавшись на первом этаже и потом на улице, радуюсь, наслаждаясь запахом пожухлой кленовой листвы, витающим в воздухе. Будний день. Народу немного, потому вмешательство человека сигаретным дымом и духами не так ощутимо, но скоро все начнут возвращаться с работы… Не помня точный адрес, я достаю телефон из сумки и сверяюсь с сообщением девушки-кондитера, принявшей мой заказ, – не хватало ещё носиться в поисках многоэтажки среди похожих, теряя драгоценное время впустую.
Нужный дом нахожу достаточно быстро. На вызов квартиры в домофоне вместо ответа мне сразу же открывают дверь, а в подъезде не так везет: приходится помучиться, отыскивая лифты, потому что, куда ни пойди, всюду только квартиры. Однако мучения вскоре заканчиваются, когда в подъезд заходит молодая семейная пара с коляской, где спит малыш, и указывает мне путь, добавив напоследок, что у них многие теряются. Ещё бы! Ну и лабиринт здесь устроили планировщики дома!
Остальное проходит без приключений: девушка пропускает меня в квартиру, чтобы я сразу оценила внешний вид торта – наверное, случалось, что потребитель повредил его и устроил разборки, свесив вину на кондитера. Люди всякие бывают… Как только я киваю, что меня всё устраивает, девушка закрывает торт крышкой и оборачивает вокруг него ленту в закрепляющую конструкцию, после чего в последнюю очередь завязывает бант.
Светику точно должно понравиться! Торт получился ярким, тематическим и легким, поскольку много сладкого беременным употреблять нельзя. Я старалась обо всём позаботиться заранее – всё-таки это праздник для невесты. Поблагодарив девушку и пообещав написать ей отзыв на страничке в инстаграме, после того как хорошенько распробуем вкусняшку, я попрощалась с кондитером и сверилась со временем. Вышло чуть дольше, чем планировала, но пока еще должна успеть вернуться вовремя и помочь девчонкам с украшением.
Стоило мне оказаться на улице снова, как в сумке затрезвонил телефон. Самым сложным оказалось достать мобильник из прочих необходимых в повседневности вещей настолько аккуратно, чтобы не тряхануть тортом. Представив, как бока отпечатываются на стенках крышки, я задерживаю дыхание. Нужно быть очень и очень осторожной!
Звонившим человеком оказывается мама, что становится для меня некоторой неожиданностью. Если задуматься, мы давненько с ней нормально не разговаривали – больше пяти минут, – работа постоянно отнимала все свободное время. Да и сейчас, признаться, звонок был очень некстати, но вариант «не отвечать» я даже не рассматриваю, так как перезвонить наверняка забуду во всей этой суматохе. Неблагодарной дочерью в глазах родителей становиться не хотелось.
Нажав на сенсорную кнопку принятия вызова, я прижимаю телефон к уху и склоняю голову набок, к плечу, чтобы зафиксировать положение мобильника.
– Алё, мам. Привет. Ты как?
– Викуленька, что так долго трубку поднимала? Завалена работой? – щебечет мама обеспокоенно, и от ее родного голоса тотчас теплеет на душе.
Я чувствую себя маленькой девочкой, просящей капризами материнских объятий.
– У меня все прекрасно, честно, – шепчу я с улыбкой и направляюсь в сторону дома Светы, смотря в ноги, чтобы не оступиться. – На сегодня я отменила всю работу, потому что у Светика девичник. Со всеми делами практически разобралась, и доход от студии радует. Со свадьбой тоже почти всё доделали. Договорились только на днях с женихом заказать букет невесты, потому что Света всё хочет по традициям, а сам Сергей очень переживает, что разочарует свою ненаглядную. Там же надо, чтоб и к наряду невесты подходил, и к цветовой гамме. А после свадьбы я обязательно заеду, но сейчас слишком занята. Очень скучаю по маминым тефтелькам с пюре из нашей домашней картошечки. Прямо ням-ням, мамуль!
По ту сторону связи раздается мягкий смех, из-за чего я ощущаю что-то наподобие эйфории. Мама успокаивается и бормочет сквозь содрогания утихающего хохота:
– Вик, не случилось чего? Как-то слишком много всего сразу говоришь. И интонация голоса странная.
Я вздрагиваю и поджимаю губы, пока не собираю мысли в кучу и не решаюсь ответить на выпад. Не хочу рассказывать то, что все катится к чертям собачьим в жизни. Хватит с мамы переживаний.
– Да что критического может произойти? – усмехаюсь я. – Устаю, конечно. Много всего с бизнесом решать приходится, за всем следить. Какие-нибудь мелочи, но важные, постоянно норовят разрушить построенное по кирпичикам. Исправляю – и что-нибудь неожиданно новенькое напакостит дополнительно. Либо на работе – казус, либо со свадьбой – приходится быть постоянно во всеоружии и в тонусе. Я уже покруче любого спартанца буду!
Мама снова выдает смешок, но обеспокоенные нотки голоса наставляют беречь себя и хорошо питаться.
– Меня реанимируют только твои тефтельки! – настаиваю я и сама не замечаю, как быстро подошла к дому Светы.
Сверившись снова со временем, я хмурюсь. Слегка заболталась, а девчатам нужна помощь, а то не успеем до прихода невесты.
– Мам, надеюсь с папой и Яриком все нормально? Я не могу долго говорить. Пойду девчатам помогать.
– Да что с нашими мужчинами будет? Едят как не в себя. Один к тому же вечно за компьютером, другой – со своими жестянками мается. Так и живем среди металлического мусора! Я их и вижу только за столом!
Мама недовольно фырчит. Видимо, кто-то из них как раз попался ей на глаза сейчас.
– Тогда передавай им привет от меня, а я побежала! Люблю, целую и кладу трубку, мамуль, – произношу я и, когда мама прощается, скидываю вызов.
Шея начинает ныть от долгого, как мне кажется, разговора, и мне остается лишь поворачивать голову во все стороны, пока боль не улетучивается окончательно. Вспомнив о торте, чертыхнувшись в голос, я заглядываю в прозрачные части крышки, чтобы удостовериться, что сладкий подарочек невесте мною неиспорчен. Вроде всё в порядке, но мне не по себе. Вот поднимусь в квартиру и сразу же проверю наверняка, чтобы не мучиться подозрениями. Совесть загрызет до смерти, если моя вина подтвердится…
Один шаг к многоэтажке – и телефон снова разрывается от звонка. Напасть какая-то! Я с тяжестью выдыхаю, проверяю, кто звонит на этот раз, и сразу же отвечаю:
– Что случилось? Света пришла уже, что ли?
– Да нет, – отвечает Оксана заторможено, явно не ожидавшая столь бурной реакции с моей стороны. – Мы тут с Леной забыли сок для Светы взять. Ей же нельзя ничего крепче чая.
– Бли-и-ин, зачем так пугать-то?! – ворчу я, радостная, что ничего критичного.
Сердце затрепетало в груди, в мгновение ускорив свой ритм; дыхание сперло. В голове успело проскочить множество мыслей от самых безобидных до трагических вроде прихода Светы и вызова скорой из-за неудачного развешивания гирлянд.
– Я куплю, – выдыхаю я и смеюсь над собой.
Похоже, мне нужен хороший отдых, а то я уже совсем дуркую без причины! Накопившая усталость постоянно напоминает о себе.
Оксана угукает в ответ, сама отключает звонок, а я затем запихиваю телефон в сумку, стараясь вновь проделать все осторожно, боясь за тортик. Надо бы и сообщения от Ильи не забыть посмотреть и высказать заодно всё, что думаю по поводу перевода денег. Где он вообще номер моей карты взял? Неужто по привязке к сим-карте?
Вздохнув, я оглядываюсь в поиске ближайшего магазина и, найдя его, уверенно шагаю, чтобы прикупить сока. Всё остальное оставим пока на потом.
Оксана запускают меня в квартиру, и я сразу же вручаю ей торт и пакет с двумя двухлитровыми коробками сока.
– С тортом осторожнее, – тяжко выдохнув, бормочу я. – И не мешало бы его проверить на целость…
– Что-то произошло? – сразу же интересуется Оксана.
Она вскидывает брови и, не дождавшись ответа, заглядывает в прозрачные отсеки крышки, изучая состояние торта.
– Да ничего такого. Просто народу в магазине тьма тьмущая – фиг протолкнешься к кассам, – да еще и один кассир на весь супермаркет, потому что другим, видимо, приспичило раскладывать товар, пойти поужинать, побездельничать или еще чего важного. Покупатели нервничали, я торопилась вернуться. Пару раз меня толкнули, пару раз чуть не раздавили тортик своими телесами… Думала, прибью кого-нибудь, вот честно… А один осел – длиннолапищий динозавр – наступил мне на ногу!!! Я еле сдержалась, чтобы не покрыть его чередой ласковых.
Я выражаю недовольство сплошным словесным потоком, но легче от душеизлияния мне не становится. Устала так, словно отвела двенадцатичасовую смену без единого перерыва. Вспоминая весь этот кошмар в супермаркете, я раздраженно стискиваю зубы и прикрываю за собой входную дверь, пока не раздается щелчок замка.
– Твоя жертва была не напрасной, – улыбается Оксана, явно пытающаяся сдержать смех.
Это видно по ее подрагивающим губам и по веселому блеску в глазах.
– Моя жертва не стала жертвой для начала, – решаю я пояснить и сама же прыскаю от смеха.
Сама пошутила – сама посмеялась… Ну, а что такого?
Разговор непроизвольно сходит на «нет». Оксана в ответ пожимает плечами, после чего возвращается на кухню с порученной ей ношей; я же пытаюсь безболезненно вытащить ноги из полусапожек, опираясь рукой на стену. Беготню по супермаркету на каблуках уже тяжеловато переносить в моем возрасте, но отказаться от любви к шпилькам куда сложнее, чем, пожалуй, от любви к танцам. По крайней мере со спортивной карьерой, отнявшей большую часть жизни, уже покончено… Чем не результат?
Я ставлю правую стопу на ламинат и чувствую, как следом похрустывают суставы, но после покалывающей боли наступает расслабление, позволяющее выдохнуть с облегчением. То же проделав с левой ногой, я топчусь на месте, наслаждаясь ощущением свободы, попутно оперативненько освобождаюсь от пальто. Сумку я решаю оставить на пуфике, выудив из нее только телефон, затем бреду на кухню вслед за Оксанкой.
Пока я возилась в коридоре, подруга уже успела убрать упаковки с соком в холодильник и сейчас мучилась над развязыванием узелка на коробке с тортом.
