Текст книги "Обжигающий импульс (СИ)"
Автор книги: Виолетта Стратулат
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 12 страниц)
«Только не бросай трубку, пожалуйста», – прошу человека по ту сторону связи, и мелодия, послушавшись, продолжает трезвонить. В любой другой день я проклинала бы эту музыку, но сейчас… Сейчас даже не смей обрываться!
Переполошив все содержимое сумки, раздраженно цокаю языком. Почему-то, когда особенно торопишься, ничего толком не выходит, все предательски валится из рук. Вот почему я не достала телефон сразу, а пошла наслаждаться запахами маминых вкусняшек?!
И я в конечном итоге выхватываю смартфон, с вопиющем предвкушением скидываю блокировку и вглядываюсь в имя. Столько же букв, но абсолютно другие. Улыбка быстро спадает, из горла рвется разочарованный возглас.
– Алло… – шепчу бесцветным голосом, приложив смартфон к уху. – Что случилось?
– Я не вовремя? – откликается Влад, решив, что моя расстроенная интонация связана с его внезапным звонком. – Я всю малину попортил?
– Малину? – тупо переспрашиваю и потираю переносицу.
Теперь хочется плюхнуться на диван и забыться за просмотром чего-нибудь душещипательного, горестного, чтоб прям пробрало до самых потаенных осколков души. Вот никогда желания не сбываются…
Я заглядываю в кухню. На этот раз и мама куда-то вышла. Глубоко вздохнув, присаживаюсь за стол, к ноутбуку, и загружаю в браузере поиск.
– У вас там, ребятки, свидание? Как все проходит, или уже прошло?
– Ты о чем? – удивляюсь я, а затем с осознанием не сдерживаю усмешку.
Нормальные свидания мне вообще не светят, рок какой-то преследует…
– Ты хотела его впечатлить или напугать?
– Ты о чем? – повторяю вопрос.
Разговор явно не клеится, и поскорее бы от него отделаться. Нужно еще жилье поискать, а это наверняка на добрую тройку часов… И еще позвонить хозяевам и договориться о просмотре. Одни сплошные заботы.
– Ты где там витаешь? – возмущается Влад, но не со злобой, скорее дурашливостью. – Я говорю: как попытка танца прошла? Ты там перед ним так гарцевала…
– В смысле? – вклиниваюсь я, не заботясь, что нагло перебиваю Влада. Он мою грубость переживет, не развалится.
Влад в ответ тихонько посмеивается, озадачивая меня подобной реакцией. Что в этом может быть забавного?
– Да изгибалась ради него так, что мне казалось: в любую секунду из рук выскочишь. Еле в узде сдержал… Вот и подумал, что ты его либо хотела привлечь к себе, либо доказать, что он и в подметки тебе не годится. Одно из двух.
И я снова зависаю, отмалчиваясь, а Влад, как ни в чем не бывало, продолжает болтать:
– Я так удивился, когда ты днем позвонила и попросила помочь утереть нос одному ублюдку, даже попытался его разговорить, пока ты у себя была. Мне он понравился: вполне адекватный тип, с юмором, не мудак.
– Одобряешь, господин напарник?
Влад угукает. Я и сама знаю, что Илья отличается от прежних моих воздыхателей и ухажеров, потому-то ему и не интересна. Его наверняка волнуют девушки мягкие, покладистые, романтичные. Только странно, что он такую еще не нашел, не женился, не обзавелся доброй тройкой или даже пятеркой визжащих малышей. Ой, не верю я, что дело только в чувствах к Лене. Даже не так, сексуальном влечении…
– Знаешь… – Влад прокашливается, словно смутившись. – Я ж тебя даже в губы чмокнуть хотел, уж больно этот Илья по-коршунски следил за тобой, но побоялся, что простой пощечиной от тебя не отделаюсь, а калекой становится никак не планирую. Вот и обошелся поцелуем в щеку. Шокировал тебя?
– Немного, – мгновенно выпаливаю я и облегченно вздыхаю – хоть дружбу не потеряю. – Я уж предполагала: не решил ли ты поиграть в отвергнутого Ромео.
– Уволь меня, дорогая «сестренка». Я слишком хорошо тебя знаю, чтобы выискивать в тебе загадки. Нет в тебе интриги.
– Ой, извините! – передразниваю его и смеюсь в голос.
Уютный, по-домашнему родной разговор обволакивает теплой истомой, убаюкивает.
– Владик, спасибо, что ты у меня есть, – бормочу я, поддавшись переполняющим эмоциям.
Ответа не следует, но чувствую, что Влада одолела улыбка, и он попросту не находит слов.
– Хочешь, я расскажу тебе прикол. По секрету. Только тс-с-с! Между нами… – заговорщицки воркую, создавая интригу.
Из трубки слышится какое-то шебуршание, и я принимаю это за добрый, одобрительный знак.
– Ты, когда ушел, пропустил самое забавное, – делаю паузу, обдумывая как бы сказать так, чтобы показать весь спектр глупости произошедшего, – потому что это было так эпично, что я даже не смогла рассмеяться. Вот что значит «слиться с музыкой». В общем, та мелодия сменилась на вальсовую, с тремя четвертями, и я показывала Илье положение рук… Ну ты же знаешь, как я остро реагирую на смену ритма в погружении… и я… я… вместо основного перекрестного шага…
– И? – торопит Влад, изведясь предположениями или просто желая поскорее услышать историю до конца.
– Ну, я села ему на ногу, потому что планировала сделать вальсовый шаг, а Илья так разрумянился, возмутился, будто его вообще впервые касалась женщина.
– И все?
– И все, да.
– Вика, я думал, что у него хотя бы штаны спали, или вы поцеловались, или он зашел к тебе, типа случайно, когда ты переодевалась. И ты даже ничего мимоходом не потрогала? Сама понимаешь, о чем я.
– Не додумалась… Блин, даже жалко, неплохая возможность была, – показательно-горестно вздыхаю я, хотя шокировала Илью позже, о чем Владу знать не обязательно.
– Дорогая, теряешь ты хватку пикапа. Но я рад, что ты оклемалась. Приятно видеть тебя радостной и энергичной. Решила клин клином вышибить?
«Кого вышибить?», – недоумеваю я.
– Тот тебя уже не преследует? – интересуется Влад вскользь, с приподнятым настроением, а у меня болезненно перехватывает дыхание.
– Я…
– Я…
– Не преследует… – выдыхаю я натужно. Слова в горле скребут себе путь. – Владик, давай больше не будем об этом. Ты один знаешь, и я бы не хотела вновь возвращаться к прошлым ошибкам, – и пытаюсь придать словам увеселительные нотки. – Все в порядке, правда.
Быстро оглядываю кухню, чтобы ненароком никто не услышал этот ответ.
– Извини, меня тут помочь просят, созвонимся на днях и поболтаем еще. Спасибо за звонок.
Сбрасываю быстро вызов, не дождавшись ответа. Знаю, понимаю, что все выглядело подозрительно, но так хотя бы не будет дополнительных вопросов или и вовсе неприкрытой жалости. Не хочу чувствовать себя ущербной. Все в прошлом, пережила… По граблям идти не планирую…
Я делаю глубокий вдох, тянусь к тазику с булочками, и выхватываю одну, с маком. Заем-ка все плохое вкусненьким, и пусть жизнь катится дальше в тартарары. Переживу…
Глава 4 – Переезд
Последняя картонная коробка с глухим стуком падает на другие, и Юра морщит нос, словно пытаясь сдержать чихание от взметнувшейся пыли. Он быстро похлопывает ладонями, стряхивая с них грязь, оглядывается по сторонам.
– А ничего такая квартирка… хоть и студия, но немаленькая. Развернуться есть где, и балкон достаточно просторный… Царские хоромы прям!
– Ну не хоромы!.. – посмеиваюсь я его вальяжному тону и тому, как по-хозяйски Юра рассматривает каждый уголок комнаты, а после обходит, то проверяя окна на наличие сквозняков, то трогая батареи, которые давно должны отапливаться. Без его внимания не остается и светлый, теплого песочного оттенка кухонный гарнитур, каждую дверцу которого обследует на наличие скрипов. В последнюю очередь оценку получают варочная панель и холодильник.
– От съема большего и не ожидал – вполне неплохо, как ни странно.
Я хохочу на это замечание. Всем известно, что купленная недвижимость, чтобы впоследствии сдавать желающим, редко когда снабжена качественной мебелью и техникой. Даже обои – самые простенькие. Но при этом хозяева бдят каждую пылинку, не дай бог легшую на их измученный временем диванчик или стол.
В таких случаях хороши новостройки. Если, конечно, суметь пережить постоянный сверлеж во все стены…
– Ну, я ведь знаю, что выбирать, и все проверила, когда сама осматривала квартиру, – улыбаюсь Юре, который, обернувшись, прищуривается с каким-то недоверием. Бледно-голубые радужки глаз почти полностью прячутся за густыми ресницами, и цвет их кажется темнее.
– Да это я так. – Он пожимает плечами. – Вдруг чего пропустила…
– …«женщины», – заканчиваю я за него, театрально закатив глаза и разводя руки в стороны. – Что с вас взять.
Губы Юры изгибаются в улыбке; моя выходка наверняка его развеселила.
– Я не имел ввиду дискриминацию пола. Но к таким вещам девушки обычно невнимательны. Тем более ты в первый раз снимаешь жилье на длительный срок. – Его взгляд резко холодеет. – Договор хоть заключила?
– Да-да-да-да-да! – затараторила быстро, отвечая на все последующие вопросы, которые могли бы возникнуть. – Я со всем разобралась, и квартиру нашла поближе к работе. Все в порядке.
Бросаю взгляд на гору коробок у стены и обреченно выдыхаю. Сколько же, оказывается, у меня вещей, и это при том, что многое осталось в родительской квартире. Мне не удастся разобрать все и за пару дней. Со своей студией-то. С танцем свидетелей. С помощью в организации свадьбы… Я подписала себя на месячное изнеможение минимум…
Хотя танец еще вполне может выпасть из списка. Илья не звонил, нигде не писал, а сегодня тот самый понедельник «икс»: либо придет, состроив моську «прекрати свои выходки», либо не придет, оборвав связи.
Что ж, и не с таким жили. Зато в голову чушь лезть не будет. Света расстроится, но поймет и примет ситуацию. Да и меня, надеюсь, наваждение отпустит…
– Где у тебя руки помыть можно?
– Сразу за тобой ванная… – бормочу я, не поднимая на Юру взгляд, и так зная, где он находится. – Можешь там и краны все изучить, и температуру термометром замерить! – стараюсь сделать интонацию убедительнее, но приступ смеха так и рвется из груди, отчего голос предательски подрагивает.
Присаживаюсь на корточки и открываю первую попавшуюся под руки коробку. Определенно стоило подписать их, чтобы не путаться… И как вспомнить, в какой из них спрятан чайник?..
– Вики, Вики… – шепчет Юра с укором. – Совсем не меняешься.
– Да неужели? – Поворачиваюсь я и смотрю в мужскую спину, скрывающуюся за дверью ванной.
Следом доносится плеск воды, так что мой вопрос остается риторическим.
Ладно, не так уж и интересно было узнать.
И я снова принимаюсь открывать верхние коробки, надеясь, что поднимать тяжести и двигать их мне не придется, а раскладывать все сейчас – время неподходящее.
К моей радости, мучиться в поисках долго не приходится – чайник отыскивается совсем скоро. Хорошо хоть, что посуда в квартире уже имеется, а продукты я приобрела еще прошлым вечером, как заключила с собственником договор и получила ключи от квартиры. Теперь у меня есть свой укромный уголок, что, несомненно, огромный плюс, но кормить себя придется самостоятельно – а это уже существенный минус независимой жизни. Что перевесит? Придется готовить на скорую руку или покупать что-нибудь из полуфабрикатов…
На этом, пожалуй, коробки можно оставить в покое до поры до времени. Стоит поблагодарить Юру хотя бы кружкой чая за помощь с переездом. Подхватив чайник с подставкой, поднимаюсь на ноги и плетусь к кухонной зоне, набираю воду и подключаю электроприбор к сети. На ручке чайника загорается синяя кнопка, а затем жужжащий шум разносится по комнате.
Из-за двери появляется высокая, несколько худощавая фигура Юры. Он, в отличии от Ильи, никогда не казался мужественным, внешне суровым, но всегда умел привлечь женское внимание своей харизмой. Это, наверное, присущее им со Светой, как брату и сестре, семейное обаяние. Пока за скромной и старательной в учебе Светиком увивались старшеклассники, смущая ее настойчивостью и пугая драками между собой, Юра соблазнял девчонок и без зазрения совести покидал их в поисках новых, острых ощущений. Я и сама была одной из составляющих его прошлое, разве что ненадолго и не мучительно для нас обоих. Наверное, потому и удалось сохранить сквозь годы тёплое дружеское отношение друг к другу, уважение к индивидуальным причудам.
Русоволосая голова мелькает перед глазами, выводя из сумрака размышлений, и я озадаченно пячусь на шаг назад. Юра присаживается на высокий стул по другую сторону стола, опирается на локти, отчего его плечи вздымаются, как у кошки, готовящейся к прыжку. Даже глаза его смотрят пронизывающе: сканируют, словно слой за слоем сдирая защитную оболочку, обнажая сокровенные мысли.
– Значит, ты будешь свидетельницей у Светки? – спрашивает Юра, поглядывая искоса на чайник и вновь обращая на меня пристальное внимание.
– Да, она попросила станцевать с Ильей квикстеп…
– С Ильей, значит? – удивляется Юра.
Упоминание в разговоре этого имени отправляет меня в приятные, будоражащие душу воспоминания. Волнующие вибрации голоса, яркие зеленые глаза миндалевидной формы, короткие мгновения заботы… Если бы эти проявления ласки стали постоянными, мне больше не о чем было бы просить… Как же хочется его увидеть. Если он придет сегодня, и все останется в силе, обещаю, я его поцелую… Чего бы мне эта выходка не стоила!
Замечаю, что фоновое жужжание прекратилось, – но давно ли? – вода нагрелась, так что я, как ни в чем не бывало, наливаю кипяток в обе кружки, вымытые прошлым вечером. Пододвигаю к Юре сначала сахарницу-мишку с большой круглой ложкой в лапе, напоминающую мне малыша из сказки «Маша и три медведя», а после упаковку со слоеными печеньками в форме бабочек.
Юра в благодарность кивает и заваривает себе пакетик чая с бергамотом, а я следую его примеру, выбрав мелиссу – единственный сорт зеленого чая, который я могу пить в любое время и в любом виде.
– С Ильей, значит… – уже утвердительно повторяет Юра, будто самому себе, и, поднося кружку к губам, отхлебывает горячий, дымящийся напиток.
Его взгляд изменяется; я не могу предположить значение вкладываемых или скрываемых эмоций, что очень странно. Ощущаю себя, как на приеме у психотерапевта или под взором художника, подмечающего детали для создания образа. Только не внешние черты, а душевные, вырытые взглядом из-под спасительных лживых масок.
И отчего только это странное чувство?..
Почему его так взволновало то, что свидетелем стал именно Илья?
Облизнув ставшие внезапно сухими губы, я только сейчас решаю присесть за стол. Обхватываю кружку с чаем, наслаждаясь разливающимся сквозь пальцы теплом, но не отпиваю из нее. Как-то не по себе стало; возникла удушающая атмосфера. Нужно что-то сказать, но какую тему поднять, чтобы исчезла неловкость?
Пока я отдаюсь размышлениям, Юра начинает разговор первым:
– Не зря я все-таки отказался быть свидетелем. – Он улыбается, но это не та улыбка, которая выражает радость. Скорее циничность над самим явлением бракосочетания, насмешку – что-то отрицательное. – И ты не подумай: не из-за тебя это, а из-за танца. Мне ж медведь и уши отдавил, и лапы: ни слуха, ни ритма…
Последняя фраза забавляет меня, и я невольно выдаю смешок. Знаю я, как он там лишен музыкального слуха и чувства ритма: только так на вечеринках вытанцовывал, лишь бы привлечь внимание очередной «жертвы». Выглядело это нелепо, но в ритм он попадал стопроцентно. Просто не хочет по какой-то причине быть свидетелем. Как ему только духа хватает так нагло врать мне в лицо? Ладно мне, а Свете что он наплел, чтобы отмазаться? Что-то там про работу, кажется…
– Не только это, ведь так?
Я медленно растягиваю губы в ухмылке и недоверчиво прищуриваю глаза. Обнаружив мой лукавый взгляд, Юра стремится оправдаться:
– Я заморачиваться не хочу… да и не подхожу я. Свидетель, правая рука жениха, должен быть организованным, ответственным, знать все о мероприятии. Мне и своих проблем сейчас выше крыши, а Светка расстроится намного сильнее, если я каким-либо способом разрушу ее воздушные свадебные замки. Пираньи и то добродушнее: сожрут за пару минут… Сестрица же продолжит обгладывать кости каждое чертово семейное сборище… – Юра отмахивается, словно эта роль дамокловым мечом нависает над его головой. – Илюха больше по всяким серьезным штучкам…. Да и вы вдвоем вполне справитесь, думаю. И смотреться будете органичнее в танце.
«Мы смотримся?» – Эта фраза волшебной ниточкой оплетает мое сердце.
Не знаю, конечно, действительно ли все может так выйти, но с Владом танцевать всегда было уютно: мы в идеале знаем язык жестов друг друга, и при малейшей оплошности могли подстраховаться. Это и есть партнерство на пути к общей цели.
Что до Ильи? Да я скорее, как на первом занятии, вляпаюсь во что-то глупое и смущающее… Педагог, блин, от Бога…
Надеюсь, что я не слишком сильно взбесила Илью в прошлый раз и он все-таки не откажется от танца. Кто бы мог подумать, что я сама буду рваться реализовать Светину затею? Сказала бы себе это три дня назад, то не поверила бы: скорее рассмеялась в лицо и посоветовала обследоваться на наличие эгоцентризма… Хотя с таким процентов тридцать от населения точно ходит, если не больше. Не так критично быть чокнутым нарциссом и думать, что все вокруг принадлежит тебе.
Юра, как чеширский кот, расплывается в теплой, обезоруживающей улыбке, и все мысли в мгновение ока куда-то улетучиваются. Какой-то слишком довольный… В чем кроется подвох?
– Вики, Вики… – шепчет он хитро низким голосом, из-за чего у меня на затылке проходит дрожь.
Я подозрительно кошусь в его сторону, и мы упрямо друг на друга глядим, пока Юра, вновь ухмыльнувшись, не сдается в молчаливой перепалке. Он тянется к печенью, берет одну «бабочку», надкусывает и запивает ее чаем. А мой чай, давно забытый, стал слишком крепким зеленым, чтобы оказаться вкусным. Я все равно вытаскиваю пакетик и кладу на блюдце, чтобы впоследствии выбросить.
– Давно ты схлопотала себе диагноз, милая? – Юра, упираясь локтями в стол, скрещивает пальцы и опускает подбородок на сооруженную из собственных рук конструкцию. Он тотчас склоняет голову на бок. Бледные голубые глаза, кажется, заинтересованно поблескивают. – Ты запала на него? – и опровергает свои же домыслы: – Нет, ты бесповоротно втрескалась…
Я невольно дергаюсь от этого предположения, а затем поспешно хмыкаю.
– Вот еще… – единственное, что я нахожу ответить так скоро.
– Я могу замолвить за тебя словечко! – не унимается Юра, состроив серьезное выражение лица.
Настолько серьезное, что впервые верится, что он старше меня на семь лет, что они с Ильей сверстники – слишком уж разное у них поведение и отношение к жизни. Один – легкий на подъем, изворотливый, наслаждающийся жизнью, а другой?.. Илья серьезен и верен своим принципам. Пожалуй, даже слишком строг к себе, хотя я и не верю в его слепую преданность Лене. Или же не хочу верить…
– Не нужно, – сухо бросаю в ответ и, намереваясь скорее сменить тему, открываю рот.
– Ты выдала себя с потрохами. – перебивает Юра мою потребность замять тему. – Замечала за собой, что стоит прозвучать имени «Илья», как вся оживаешь? А при обсуждение чего-то, касающегося его, вся румянишься и улыбаешься? Точно влюбилась… – заключает он, будто врач, проведший душевное вскрытие.
Я в потрясении широко открываю глаза, дыхание спирает. В груди образуется пустота, и кажется, что тело тонет, голова туманится, кружится. Если бы не подпорка в виде стула и стола…
– Не влюбилась… Я способна отличить друг от друга любовь, влюбленность, симпатию и желание затащить человека в постель…
Юра взрывается смехом. Не знай я его, решила бы, что он злорадствует и считает меня последней идиоткой. Поджимаю губы, неприятный осадок все равно возникает, противореча разуму.
– Тебе только кажется. Уверяю. Даже я всегда ошибаюсь.
Он грустно улыбается, и я совершенно теряюсь в своих эмоциях.
Глава 5 – Решение
Я не выдерживаю тяжести разбухшей от размышлений головы и опускаюсь лбом на нижнюю область клавиатуры, рядом с тачпадом. Мышцы плеч и шеи тотчас расслабляются, радуясь возможности отдыха, словно огромный груз разрушил оковы и песком посыпался по спине.
После встречи с Юрой появился ворох вопросов; этот поганец только разбередил душу, а затем свалил припеваючи по первому звонку очередной пассии. Хотя, возможно, и не пассии – очень уж счастливым он выглядел. Даже голос у него вибрировал от предвкушения встречи.
Неужели остепенился и нашел себе пару? Кто его знает…
Юра, конечно, многое смолчал об Илье – я это чувствовала, – и тем не менее позволил обо всем задуматься, взвесить – что, наверное, еще хуже. Голова гудит так, что, даже чтобы безболезненно вздохнуть, требуются усилия. Ох, не взорвись, моя головушка… Тебе еще страдать и страдать…
Смежив веки, я пытаюсь расслабиться и позволить сознанию усмирить обуревающий поток мыслей. В висках стучит, а туман перед закрытыми глазами не рассеивается. Такое чувство, будто я не спала более суток…
Влюбилась ли я? Хах, исключено. Невозможно полюбить с первого взгляда, разве что заинтересоваться. Это не как у мужчин: внешне, оценив глазами, красивая – а остальное приложится. Да: Илья привлекает. Да: интересен как личность – и то потому, что не удается раскусить мотив. Так что возможна только физическая составляющая отношений. Все в норме, все я понимаю и отдаю себе отчет.
Я хочу его…
Вздохнув, я вновь решаю дочитать список предстоящих мне свадебных обязанностей, присланный Светой на почту с продублированным уведомлением на телефон; список, который уже трижды невольно бросаю, задумавшись о своем… или чужом… Подперев голову рукой, чтобы не клевать носом, и сфокусировав зрение, я прокручиваю мышкой пункты, остановившись на расписанных пожеланиях. В принципе ничего такого замудренного, как я предполагала изначально. Самое сложное – организовать девичник и придумать выкуп в соответствии постскриптума «Никаких а-ля сто причин, почему жених полюбил невесту или любовных формул». Да уж, бедный Сережа. Зачем подвергать мужчину публичной пытке? Пусть все комплименты прозвучат у алтаря и в спальне.
Я довольно улыбаюсь, киваю Светиному пожеланию о выкупе и открываю общий чат подружек невесты. Лучше поскорее согласовать день встречи для обсуждения девичника, а то все работают, все загружены рутиной и детишками… Да и новостями сможем поделиться, и для меня небольшая эмоциональная встряска. И Лена… С ней хотелось бы переговорить с глазу на глаз, без очевидцев.
Набросав по календарю свободные часы по датам на предстоящую неделю и суть предсвадебного сбора, отправляю сообщение девчатам и сразу же отвечаю Свете по почте, чтобы не волновалась: все будет сделано в лучшем виде. Месяц – а дел куча, но такое событие происходит раз в жизни.
Ощутив на спине взгляд, я быстро оборачиваюсь и замираю, вскинув брови… Сморгнув, осознаю, что образ не исчез, а значит мне не привиделось.
Илья стоит в проеме двери, лучезарно улыбается, из-за чего я чувствую себя счастливой, смущенной и потерянной одновременно.
– Пришел? – констатирую я и так очевидное.
– А хотела обратного?
Он проходит в мой кабинет и оглядывает весь тот ужасный бардак, скопленный неделями. Забавно, но так даже легче ориентироваться, чем когда все якобы на своих местах. Жар покрывает щеки, стыд затмевает, я нервно откашливаюсь, будто что-то запершило в горле.
– А это что? Лозунг?
Прокручиваюсь на вращающемся компьютерном кресле, чтобы разглядеть то, на что указывает Илья.
«Великие танцоры велики не из-за их техники, они велики из-за их страсти». – Фраза, распечатанная крупным шрифтом и закрепленная на стенде.
– Это что-то вроде девиза по жизни. Я обожаю танцевать, обожаю разные стили музыки и бешеный ритм жизни – это моя страсть. А у Лены страсть к книгам, потому она и пишет. Или страсть к развитию воображаемого образа и прописывание его в сюжетной линии.
Лицо Ильи приобретает задумчивое выражение, а глаза наполняются тоской. Я мысленно стучу себе по голове, проклинаю, что упомянула при нем Лену. Какой черт вообще дернул? В груди следом отзывается саднящая боль, словно кошачьим когтям удалось расцарапать грудину и ребра, пробравшись к сердцу.
– Давай не будем терять время впустую… – произношу я непослушными губами и хватаю Илью под локоть.
Ткань черного костюма мягко щекочет подушечки пальцев, а после ладонь прощупывает мышцы. Воображение быстро дорисовывает картину – вот только жаль, что не все можно понять по очертаниям. Илья разворачивает корпус, и мы оказываемся почти вплотную прижатыми друг к другу. Так близко, что я реагирую на ритм его дыхания, на дурманящий запах одеколона – чистый мужской: резкий и пряный, приправленный морозной свежестью. Ноздри отчаянно впитывают воздух, а собственное дыхание углубляется. Я вскидываю голову. Высокий… Без каблуков я едва достаю макушкой уровень его подбородка, а может, мне и вовсе все это кажется.
Что со мной?
В сознании всплывают слова Юры: «Ты ошибаешься, Вики». Он явно говорил это уверенным тоном, словно прочувствовал собственной шкурой мое состояние.
– Почему Лена?
Илья вскидывает брови, то ли удивившись фразой, то ли не разобрав ее, но молчание не нарушает. Я облизываю пересохшие губы, наслаждаясь его прямым взглядом. Этот короткий невинный жест вынуждает Илью замереть и задышать медленнее.
Это впервые… Впервые мне удалось взволновать его!
– Про Ленку ты забудь… – шепчу я неуверенно, но позволяю себе прижаться к Илье плотнее, схватив его за оба локтя. – Она сейчас счастливее в браке, чем когда-либо. Не ломай девочке жизнь, – вздохнув и набравшись мужества, продолжаю: – Да и не любовь это… Это другое… Побег от одиночества и физическая потребность.
«Поэтому я подхожу тебе больше… и ничего не потребую взамен».
Илья смотрит на меня, прищурившись; не отталкивает и не поощряет возникшую близость. Но с каждым сорванным словом глаза его становятся темнее, то ли от ярости, то ли еще чего-то, что я не могу распознать. Надеясь на второе, я сглатываю слюну и отрываю руки от локтей, перемещаясь подушечками пальцев по ткани к лацканам пиджака, и опускаю на крепкую грудь, ощущая ритм сердцебиения под правой ладонью.
– Я и сама была на твоем месте, лучше не обманываться, – заключаю свой монолог, ожидая какую-нибудь словесную реакцию на сказанное.
Юра позволил мне убедиться в собственных предположениях. Сейчас Илья не влюблен в Лену, возможно в прошлом были подобные чувства, но не теперь. А причина вмешательства в отношения Лены, ее мужа и Ильи было желанием избавить друга от каких-то предрассудков.
«Ему просто нужен был повод избавиться от своих заморочек, и я дал эту возможность. Что до Лены – с кем бы она ни строила отношения – это не моя забота», – вспыхивают слова Юры в памяти ярким головокружительным взрывом.
Не знаю: в чем дело, что произошло с Ильей в прошлом, потому что Юра поделиться этим наотрез отказался, но тогда какая разница, кто из нас двоих, я или Лена, окажется для Ильи душевным бальзамом? Все становится куда проще.
Я скольжу взглядом по безэмоциональному лицу: по прикрытым подрагивающим векам, словно Илья что-то взвешивает в голове, борется в размышлениях; по плотно стиснутым бледным губам – как же хочется провести по ним пальцами, а затем поцеловать.
Это желание назойливо свербит в мозгу, губы и нёбо покалывает от возбуждения, но я одергиваю себя – еще не время…
Илья смачно, с усмешкой, выдыхает воздух из легких и, не скидывая мои руки с груди, запускает ладонь в волосы, взъерошивая светлые пряди. Этот беспорядок на голове безумно ему идет!
– Вика, у тебя талант выводить людей из равновесия…
– И я собираюсь пустить этот трюк в ход, – сразу отвечаю, растянув губы в полуулыбке, и быстро меняю тему: – Раз ты все-таки пришел, то я всерьез займусь танцем. За пару дней слеплю хореографию и подберу музыку, через неделю ты у меня поскачешь антилопкой… – Илья резко поворачивает голову и через доли секунды разрывается хохотом, из-за чего я в недоумении отскакиваю, разорвав контакт. Смотрю на него и не соображаю, что его так развеселило, – … и останется отточить движения и показать экспрессию… – заканчиваю фразу затихающим шепотом.
– Что не так? Нормальное сравнение…
– Не для мужчины, – вскоре поясняет Илья с нежной улыбкой.
Вот не надо так улыбаться…
«Ты и Лену такими взглядами одаривал?».
Закусываю губу и стараюсь усмирить в груди приступ ревности. Хоть Юра и обрадовал меня своими доводами, но на самом деле эмоции мужчину могут держать долго. А я не уверена, что смогу перебить их с Леной особую, незримую связь.
Илья, очевидно, ждет, что я оценю его шутку, но мне не смешно. Вручив ему распечатки с фигурами квикстепа в картинках, чтобы ему легче было запомнить их, киваю в сторону зала и покидаю кабинет. Все-таки Илья ничего не ответил. Что бы я ни говорила о Лене, он только слушает, впитывает слова, запоминает, но воздерживается от возражений или согласия. Как в тумане, я показываю ему раздевалку и выделенный на время обучения шкафчик, вручаю ключ. От соприкосновения пальцев к его широкой ладони, кожу прошибает током…
Его присутствие становится потребностью – это пугает!
Настроение падает до равнодушия, и чисто технически мне удается показать ему стойку – уже не в паре, а отдельно. Илья легко повторяет; все, казалось бы, верно, но не для профессионального глаза. Касаюсь его шеи, меняю положение головы, обойдя сбоку, встаю со спины и разминаю плечи, чтобы осанка была ровнее.
Все идеально.
Но не идеальны чувства…
Короткие прикосновения наполняют теплом, заставляют улыбнуться. Я не выдерживаю борьбы с внутренней необходимостью провести руками по всей спине, обнять и прижаться лбом к желанному мужскому телу. Слишком многого хочу, да? Разрешаю себе на одно мгновение прильнуть лбом к спине и так же быстро, обожженная, отскочить в сторону.
Занятие длиной почти в час времени пролетает быстро; Илья несколько раз порывался начать разговор, но тема быстро сходила на «нет». Он доверяет и внимает моим педагогическим замечаниям, а я понимаю, что веду себя не как преподаватель, а что-то среднее, не дотягивающее квалификации. С ним я теряюсь в словах, становлюсь эмоциональным комочком нервов, глупой девчонкой-подростком, впервые ощутившей влечение к противоположному полу…
Как я должна с ним танцевать, если находиться в непосредственной близости ужасно тяжело?..
Я сдержу свое обещание. Лучше жалеть об отказе, чем о потерянной возможности.
– Илюш? – окликаю его, когда он надевал пиджак и поправлял рукава, собираясь уже уходить. – Ты ведь ни с кем не встречаешься?
– Не встречаешься… – с улыбкой отвечаю самой себе и приближаюсь вплотную, чувствуя наэлектризованность воздуха вокруг нас. Дело ли в Лене или ком-то другом – неважно; глаза не врут.
– Тогда что насчет меня? Я выбью ее из твоего разума.
Говорю тихо, но твердо. Все страхи исчезают; я удивляюсь своей же наглости. Что-то многое для меня становится «первым разом»… Получат ли мои усилия отклик?
Положив обе ладони на сильные плечи, привстав на носочки, я тянусь к его губам. Доли секунд – и должно осуществиться желаемое…
