Текст книги "Обжигающий импульс (СИ)"
Автор книги: Виолетта Стратулат
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 12 страниц)
Теплые солнечные лучи ласкают кожу лица, но меня больше ничего не радует. Хочу ливень! Или хотя бы метель, схожую с моим состоянием, однако для нее пока рановато. Легкий морозец кусает щеки, и лишь это позволяет чувствовать себя живой.
Я оборачиваюсь и вгрызаюсь взглядом в огромные панорамные окна, надеясь хоть что-нибудь разглядеть из того, что творится внутри. Всё попросту отсвечивается и искажается, а зайти внутрь я больше не посмею. С меня хватит! Зачем делать из себя посмешище? Я заставляю ноги двинуться прочь. Делаю лишь шаг, как раздосадовано топаю ногой на месте. Каблук чуть скользит на асфальте, но, к счастью, выходка не предвещает падение. Сломать шею от ревности – то еще приключение…
У Ильи лишь пятнадцать минут, чтобы вернуться в студию. И плевать я хотела, что первой не соблюла график! Если не успеет добраться за это время, вышвырну его ко всем чертям. Или вообще запрусь изнутри, и пусть кукует себе, пока терпение не лопнет. Почему я должна тратить свое рабочее время, выкраивать минуты, терять деньги на человека, который не желает обучаться? Я не собираюсь становиться его ступенью или трамплином на пути к Лене… Вот смысл? Смысл ее добиваться, если в период раскола отношений Лена отвергла его попытки ухаживаний. Это и ухаживанием не назвать. Бог видит, я так скоро помру от разрыва сердца! Молодой! Неотдохнувшей в Испании ни разочка!
Я выдыхаю всю горечь, сбившуюся в легких, и заставляю себя вновь двинуться прочь от кафе. Больше не приду сюда. Хотя бы до тех пор, пока событие в памяти не поблекнет. Боковым зрением я замечаю, как с противоположной стороны дороги припарковывается удивительно знакомый автомобиль. Поворачиваю голову, а из машины выходит Саша, муж Лены, и у меня спирает дыхание от неожиданности.
Что. Он. Здесь. Делает?!
Осознание приходит моментально. Лена! Он, наверное, приехал за ней, – какой любящий и заботливый муж, – а женушка сейчас разговаривает с Ильей. Или не разговаривает… В любом случае у нее только наладились отношения с Сашей, и всё может обернуться крайне некрасиво. Доверие вообще очень капризная штука: стоит трещине появиться, как склеить ее практически невозможно. Боюсь, Илья получит в челюсть и под дых. И, кстати, по заслугам! Но что-то в душе переворачивается, заставляет наплевать на обиду и развернуться на каблуках, чтобы снова попасть в чертово кафе. Я мысленно прикидываю, сколько времени уйдет на преодоление Сашей расстояния. Ему нужно еще дойти до пешеходки по той стороне и перейти на светофоре по зебре… Движение на этом участке – бешеное, поэтому, надеюсь, Саша не станет рисковать и переходить дорогу в неположенном месте, игнорируя правила…
Я влетаю в кафе и сразу же утыкаюсь взглядом в мило беседующих Илью и Лену, устроившихся за нашим столиком. Она держится обособленно: сидит со скрещенными руками на груди. Закрытая поза говорит, что разговор ей неприятен. Илья же устроился ко мне спиной, поэтому о его позе судить сложно. Я подхожу к их столику и моментально выдыхаю:
– Саша! Он приехал и скоро будет здесь…
Лена меняется в лице за доли секунды, но это не испуг из-за возможной склоки между мужчинами, а радость. Подруга с улыбкой вскакивает на ноги, будто и ждала нужного момента, хватает пальто с вешалки и тотчас одевается. Пока Лена снова мучается со скрытыми пуговицами, я дергаю опешившего Илью за руку. Замер, как баран, перед новыми воротами.
– Вставай же, дубина! – повышаю я голос, не выдержав.
Илья, полуобернувшись, смотрит на меня в недоумении.
– Живее! Что ты тупишь?
Он поднимается на ноги, и я сама вручаю ему пальто. Вот же нерасторопный! Илья накидывает его на плечи, просовывает руки в рукава, а я, не дожидаясь, когда он закончит, сразу же хватаю его под локоть и тяну к выходу. Лучше столкнуться с Сашей вдвоем, чем еще и с Леной. Как бы чего ни произошло на эмоциях…
Илья раскрывает губы, собираясь что-то сказать, но будто не решается. Наши лица так близко. Я чувствую его дыхание на скуле, и губы, как назло, покалывает от желания снова сойтись с ним в поцелуе. Мне не по себе, что голова вновь забита подобными мыслями. Вика, ты только что поносила этого экземпляра мужской «породы» всеми возможными способами, а сама – за старое? Успокой душеньку. И забудь… Забудь его!
Я отворачиваюсь и проглатываю ком, вставший в глотке. Возможно ли вообще мне включить режим полного равнодушия? Обнаруживаю, что Лена уже закончила со своими мучениями. Интересно: о чем они говорили? Наверняка о прошлом. Их прошлом…
– Давай на улицу, потом разберемся, – бормочу я, а Илья кивает, наконец, собрав извилины в кучу.
Он бросает короткий взгляд на Лену, и этого хватает, чтобы вновь взыграться ревности. Я медленно выдыхаю, разворачиваюсь к выходу и упираюсь взглядом в Сашу. Он вдруг останавливается, но после возобновляет шаг, направляясь к нам.
Видимо, быть сейчас войне… Бурю не миновать…
Саша бережно обнимает Лену, целует ее в висок и смотрит на Илью жестко. У меня волосы на затылке встают дыбом. Никогда не думала, что Саша способен вести себя столь угрожающе. Настоящий лев! Я с любопытством поглядываю на Илью, встретившего горячий напор холодным спокойствием. Мужчины пожимают друг другу руки, но только мы с Леной замечаем, какая клокочет в их глазах ненависть.
– Александр, супруг Елены.
– Илья…
Вроде обычные фразы для первой встречи лицом к лицу, но воздух будто утяжеляется и электризуется. Лена, словно успокаивая, заботливо потирает мужа за предплечье, несмотря на слои ткани, и Саша тотчас смягчается. Он одаривает жену улыбкой, снова целует в щеку. Их семейное воркование понятно, но немного неприятно наблюдать со стороны. Это зависть? Даже не скрываю! Нет: я, конечно, очень рада, что им удалось восстановить семейное счастье, но почему же у меня все идет через пятую точку? Я сама притягиваю неугодных себе мужчин – тех, кто не свободен? Ведь даже Илья скован мыслями и влечением к другой женщине. Замужней женщине. И моей подруге к тому же. Мы с Ильей отзеркаливаем друг друга? Я тянусь к нему, а он тянется к другой, тем самым отдаляясь от меня. Но и не избегает при этом – оборачивается, так сказать…
Все-таки зря я всё это затеяла. Нужно было настоять на отказе с танцем свидетелей и предложить Свете что-то другое, альтернативное. В конце концов, квикстеп могли бы станцевать мои ученики…
Я вновь смотрю на Илью украдкой. Он стиснул челюсти, сощурил глаза; на скулах ходят желваки. Илья раздражен – ясно невооруженным взглядом. Эта демонстрация интимности и его задевает, правда по другой причине. Закусываю губу и отстраняюсь. Зачем себя же мучаю?
– Вы уже закончили обсуждать свадебные хлопоты вашей подруги? – произносит Саша обычным, будничным тоном и расплывается в улыбке. Однако его желтые глаза пронизывают, точно выслеживая добычу. – Кажется, Светланы?.. – добавляет он, а голос будто звенит он напряжения.
По спине проходит неприятная дрожь, но я, кивнув головой в ответ, заставляю себя улыбнуться.
– Самое трудное впереди, конечно, но с насущным разобрались. Девичник – сложная тема, а по непосредственно свадебному дню невеста практически закончила приготовления. Ей организатор помогает. – Мне хочется поскорее уйти, чтобы этот негласный конфликт исчерпал себя. Я поворачиваюсь к Илье, который, кажется, слегка расслабился. – Ну что, идем в студию? Не будем людей задерживать, да и у нас время ограничено.
Лена тотчас кивает и оживляется. Она что-то бормочет Саше на ухо, и тот усмехается, увлекая жену в объятия.
Я отворачиваюсь, чувствую себя одиноким подростком, раздраженным из-за того, что весной на улицу повылазили парочки и воркуют всюду, как голубки. Только вот я уже давно не ребенок. Да и время года сейчас иное: середина осени… Обнаруживаю, что посетители снова на нас глядят, шушукаются между собой, отчего охватывает раздражение. Вот люди! Любопытные Варвары…
– Может, хотите посмотреть? Моя студия совсем неподалеку, – нахожусь я со словами, чтобы скорее покинуть кафе и скрасить при этом гнетуще-неловкое молчание.
Желание посещать это заведение у меня наверняка отпадет надолго. Один негатив собрала.
Я вскидываю голову. Как и предполагала, Саша отказывается, но я замечаю, что он окончательно успокаивается. Видимо, не видит в Илье соперника? Если бы и сам Илья отказался от бесполезного соперничества за занятое место… Но увы и ах!
– Пойдем, дорогая?
Саша поправляет жене шарф, чтобы ее не продуло, а Лена счастливо улыбается и тоже приподнимает мужу воротник пальто. Между ними самая настоящая идиллия – даже не верится, что совсем недавно у них случился серьезный разлад. Лена, помнится, даже предполагала, что кончится всё разводом. Однако отношения, наоборот, укрепились.
– Поздравляю с ролью свидетельницы, Вика. Наверняка забот немало привалило, – говорит Саша, и я соглашаюсь.
Что есть, то есть – теперь не продохнуть лишний раз. Саша оценивающе смотрит на Илью, раздумывает, а затем подает руку для рукопожатия.
– Приятно было познакомиться. До встречи.
– И мне, – отзывается Илья.
Сухое у них выходит прощание, но, по крайней мере, не передрались хоть и не разворотили кафе на потеху зрителям. Я с облегчением выдыхаю, машу подруге рукой, когда они с мужем уходят, и оборачиваюсь к своему горе-ученику Ромео. Мышцы руки Ильи перекатываются, потому что он засунул ладонь в карман, сжимая и разжимая кулак. Поднимаю взгляд, а Илья вновь стиснул зубы, сверлит холодеющим взглядом уходящую пару. Не знаю: о чем Илья сейчас думает. Да и зачем мне это?
Я усмехаюсь собственным мыслям, разворачиваюсь на каблуках и медленно бреду к выходу. Каждый шаг дается с огромным трудом. Хочется обернуться, узнать, что и для меня есть хотя бы крохотное местечко в его сердце, но я заставляю себя вернуться в студию. Больше нет ни обиды, ни злости – лишь осознание в собственной глупости, ненужной напористости и, как следствие, опустошенности.
***
Куртка с сумкой со стуком падают на стол, сгребая с поверхности остальные предметы. Я усмехаюсь: моя жизнь находится в том же кавардаке, что и этот маленький рабочий кабинет студии, ставший для меня большим домом, чем родительский или новая съемная квартира. Бросаю взгляд на жалюзи, установленные мастером с утра, и расплываюсь в улыбке – хоть что-то хорошее таки произошло сегодня.
Нужно просто больше думать о работе. Я ведь и раньше успешно справлялась с сумятицей в жизни, даже когда оказывалась у разбитого корыта и даже тогда, когда меня бросали. Видимо, ожидание в три месяца с интимом – слишком огромное препятствие для здорового самца. И пусть: мы все равно друг другу не подходили – сейчас я это понимаю. И с Ильей не подходим. Просто разойдемся с ним по разным полюсам. Странно, что после всего случившегося в прошлом эмоции вот так огорошили по голове.
Взгляд цепляется за настенные часы – от занятия длиной в полтора часа осталось лишь сорок минут. Можно было бы потратить оставшееся время за работой: начать макет плаката о наборе групп или хотя бы составить объявление и разослать в соответствующие паблики в интернете. Возможно, еще стоило бы подать на электронную рекламу, но это дополнительные расходы, а финансы поют романсы – надо сначала всё подбить на основные рабочие и личные нужды, лишь затем уже раскидываться на подобные мелочи. Также можно было бы продать свои конкурсные платья или хотя бы сдать некоторые в театр – хоть что-то, но можно выручить, а то надевала раз или два на выступления. Но всем этим не хочется заниматься…
Я вздыхаю, прокручиваю пальцами спинку компьютерного стула и усаживаюсь удобнее. Лучше уделю время свадьбе подруги: хотя бы ее смогу порадовать. Я выуживаю из сумки свой мобильник, включаю доступ к интернету и забираюсь в браузер в поисках идеи для торта на девичник. Дизайн – самое сложное. Свете наверняка понравился бы нежный тортик, легкий и воздушный. Она любит киви и бананы, поэтому с начинкой вопросов нет. А вот с внешним видом… Может, тоже обыграть наше детство как-то?
Я закусываю губу, пролистывая фотки в альбомах сплошным потоком. Все не то. Все не так. И Илья не пошел следом. Наверное, расстроен, что любимая Ленуся очень счастлива в объятиях мужа, а не в его родненьких. Я откладываю телефон в сторону и мотаю головой, надеясь таким образом выбросить эти ненужные мысли. Кончики волос безболезненно хлещут по щекам. Закрываю глаза и запрокидываю голову на спинку стула, вслушиваясь в собственное тяжелое дыхание.
До слуха доносятся размеренные вкрадчивые шаги. Уже по одному звуку я догадываюсь, что это Илья заявился в студию. Все-таки явился… Надо же… Я медленно выдыхаю, заставляю себя успокоиться и забыть о чувствах. Пусть все это станет лишь работой – бесплатной, но для рекламы и дальнейшего продвижения. Мне же самой это только на руку. Вдруг кто со свадьбы захочет обучаться спортивным бальным танцам? Уж венский вальс знают и любят многие.
Илья молчаливо заходит в кабинет, я буквально каждой клеточкой чувствую его присутствие. Нехотя встаю из-за стола и, не оборачиваясь, копошусь в папках с документами. Только отыскав скоросшиватель с наименованием «Квикстеп. Свадьба», я проглатываю слюну и заставляю себя повернуться. Илья смотрит на меня в упор, но не более. У него непроницаемое выражение лица, и я не понимаю, что он сейчас испытывает. Я снова выставила себя невесть чем – лишь бы с ним все было в порядке. Где твоя гордость, Вика? Хочешь, чтобы мужчина снова попытался вытереть о тебя ноги?
Я усмехаюсь.
– Уже все? Готов к занятию?
Илья кивает.
– Переоделся? – уточняю я, хотя прекрасно вижу, что теперь он в футболке, спортивных штанах и другой обуви.
Классические черные туфли и спортивная одежда – достаточно забавное зрелище, но меня это не веселит. Мне не хватает воздуха или пространства, чтобы выпорхнуть из сковывающей клетки. Я подхожу ближе и сразу же вручаю Илье папку.
– Здесь вся композиция танца, поделенная на части, и флешка с музыкой. Хочу, чтобы и вне занятий при наличии свободного времени ты все это повторял. Также все связки я прописала отдельно с названиями, чтобы, если что, ты смог найти их в интернете. На ютюбе много обучающих видео, в конце концов. Объяснять теорию не стану. У нас нет на это времени, если ты, конечно, по-прежнему готов идти до конца…
Я невольно смотрю на его губы и вспоминаю наш поцелуй в прошлую встречу. Почему он так отчаянно обнимал меня? Кого он во мне видел? Точно не меня…
Я тяну носом воздух и выхожу в основной тренировочный зал, стараясь даже плечом не коснуться Ильи. Он выходит следом, а я иду к проигрывателю и подключаю другую флешку. На ней загружена только одна-единственная мелодия – специально, чтобы ничего не отвлекало. Музыка разливается в студии, и с ее звучанием мне даже дышится легче. Взгляду попадается собственное перепуганное отражение в зеркалах: бледная и потерянная. Так ужасно… Я прикрываю глаза, наслаждаясь первыми несколькими музыкальными фразами, но затем оборачиваюсь.
– Как тебе музыка?
Илья молчит, обдумывает.
– Ничего такая – бодрая, – только и говорит он.
Я подхожу ближе, смотрю ему в глаза, но больше не ощущаю ничего, что заставляло колени подкашиваться, а мысли туманиться. Илья пытается схватить меня за руку, но я отстраняюсь и отрицательно мотаю головой.
– Сегодня не в паре… Разучим связки по отдельности. Я тоже буду вести мужскую партию. Точнее мужская и женская партии идентичны, но не суть… Просто повторяй за мной.
Я встаю рядом в исходную позицию, однако мне хочется держаться от него еще дальше. Вблизи я ощущаю себя безвольной дурочкой, хотя в чем-чем, а в слабости духа меня никогда нельзя было обвинить. Стоило что-либо втемяшить себе в голову, как обязательно вскоре достигала поставленной цели. По головам не ходила, нет, но упорствовала до изнеможения. Наверное, это мой сильный недостаток. Не могу идти наперекор своим желаниям и чувствам.
Искоса поглядываю на озадаченного Илью, который сначала смотрит на меня в упор, а затем вспоминает про папку в руках и кладет ее на низкий подоконник у панорамных окон. Илья возвращается, разминает шею и плечи, готовясь к занятию, а я упиваюсь игрой его мышц, натягивающих ткань футболки.
– Я собрала самые простые, стандартные движения, образующие квикстеп… – отвернувшись, бормочу тише. – Поддержки полностью исключила. От нас же не требуется супер-пупер выступление, как для конкурса. Главное, чтобы выглядело эффектно и чтобы точно в такт попадали.
Илья кивает, хотя вряд ли понимает, о чем идет речь. Он все равно не знает, что представляет из себя структура танца. Я киваю на зеркала напротив нас, потому что начинающему необходимо видеть себя со стороны, и он послушно переводит взгляд. Илья слегка притоптывает ногой в такт мелодии, чем вызывает улыбку. Кто бы мог подумать, что присутствие этого человека вдохнет в мою скромную студию жизнь: свет софитов теперь кажется ярче, запах парфюма дурманит голову, расслабляя поток мыслей. Я поджимаю губы. Ближайшая цель – пережить последующие полчаса от занятия, и, надеюсь, когда-нибудь, со временем, мне удастся привыкнуть танцевать с Ильей, не тая от его прикосновений.
– На музыку сейчас не обращай внимание. Не нужно строго попадать в заданный ритм и так далее, просто разучиваем связки под композицию, но гораздо – гора-а-аздо! – медленнее.
Мелодия проигрывает припев, и я покачиваю головой в такт, ожидая следующий куплет, чтобы объяснить начальную связку чисто технически.
– Сначала идет основной шаг. Это движение и выглядит как обычная ходьба: левая нога вперед, затем правая вперед, следом «шассе» – тоже простое: левая – в сторону, правую сразу же подставляешь и переносишь вес снова на левую, то есть последние два шага идут на одну долю в музыке. – Я проделываю связку еще раз медленнее, чтобы Илья лучше запомнил, после чего повторяю в нужном ритме мелодии, но шассе заканчиваю иначе: вместо бокового шага отвожу ногу под углом назад и влево и продолжаю объяснение: – Шассе переходит снова в основной шаг, но движение назад. Как ты понимаешь, дальше идет чередование. Шаги должны быть маленькие, потому что скорость впоследствии увеличим. Слегка согни колени, двигайся плавно, словно рассекаешь воду, сначала носок, потом пятка. Ничего сложного, так ведь?
Я разворачиваюсь к Илье и слежу, как он медленно повторяет связку, попутно вспоминая, куда и как идти. Выглядит забавно: как медведь на льду, но все так начинают. Разве что дети зачастую схватывают всё на лету. Илья повторяет несколько раз, пока не чувствует себя увереннее.
– А сейчас строго под музыку. Сначала смотри на меня, потом вместе.
Я снова проделываю эту связку и, остановившись, взмахиваю рукой, чтобы Илья тоже подключился. Со следующим тактом мы танцуем вместе. У него выходит немного коряво, но с ежедневной практикой наступит и уверенность в себе.
Так мы разучиваем связку за связкой по очереди, однако время от времени повторяем все движения с самого начала до последнего отрепетированного. Илья достаточно легко схватывает, словно свыкнувшись с моей манерой преподавания. Теперь, кажется, что действительно существует отличный шанс уложиться в сроки с нормальным танцем, чтобы нам обоим не было стыдно выйти на сцену. На любительскую, конечно. Но разве это имеет значение: перед кем танцевать? Главное – передать дух танца, показать свои эмоции. И порадовать жениха с невестой, решивших нещадно помучить своих свидетелей.
Я, глубоко вдохнув, останавливаюсь. Половина танца показана, и следует повторить все в паре для закрепления.
«Это твоя работа», – повторяю себе мысленно, так как всё естество противится этой затеи. Столько эмоций одновременно бьет ключом, что я задыхаюсь под их натиском, неспособная расчленить их из общего кома. Почему все так сложно? Я, Илья и Лена. И ведь не только мы трое связаны между собой безответной любовью, но и цепляем своих близких. Мне страшно, потому что больше не способна контролировать эти эмоции. Остается только давить их.
«Забудь все и успокойся, Вика. Это работа!», – приказываю себе снова и натягиваю улыбку.
– Илья, давай теперь попробуем повторить разок в паре? И на этом на сегодня расходимся. И так уже слишком поздно.
Время пролетело незаметно. Вместо планируемых получаса, репетиция растянулась в час.
Илья кивает, но как-то неуверенно. Я замечаю, что он проглатывает слюну и отводит взгляд чуть в сторону. Ему тоже неловко? Или у меня взыграла фантазия?
Я отмахиваюсь от собственных мыслей, подхожу вплотную. Мы встаем в пару. Удивительно, но Илья с первой же попытки делает всё верно – даже локоть держит почти профессионально. Эта мысль вызывает улыбку и какой-то трепет, всколыхнувший воспоминания.
Илья прислушивается ко мне! Чертовски приятно! Не только как педагогу…
– Ты ведешь, – шепчу я Илье в шею, и он вздрагивает, будто обжегшись.
Его пальцы стискивают мою ладонь, а другая рука, покоящаяся на лопатке прижимает к мужской груди. Илья делает шаг – я подхватываю. Он часто ошибается, путается в ногах, не попадает в ритм, из-за чего в итоге скрючивается и смотрит вниз, разваливая тем самым нашу стойку. Я прошу повторить, никак не комментируя его ошибки, но он все равно стопорится. Его ладонь влажная; Илья напряжен. Однако я стараюсь сдерживаться, чтобы не поправлять его в танце, чтобы не вести его как мужчина, потому что ему необходимо понять: он – главный, а я – ведомая. Весь танец – его ответственность, но я поддержу в случае оплошности и сглажу ошибку.
Дальнейшие попытки создать пару и станцевать изученные движения становятся пыткой для нас обоих. Я буквально вскипаю, потому что Илья нервничает, перестав контролировать собственное тело: то на ногу мне случайно наступит, то резко дернет за руку. Я все-таки озвучиваю его ошибки вслух, и Илья даже соглашается, бормоча извинения. Но его напряжение не исчезает. Он снова ошибается и потом сам же останавливается.
– Вик, не могу…
– Что не можешь? – тут же отзываюсь я.
Его голос цепляет за душу, отчего становится жутко. Я медленно поднимаю голову, смотрю в его зеленые глаза, и мое беспокойство усиливается. На его лице ходят желваки – Илья что-то напряженно обдумывает. Он вдруг со свистом выдыхает и разнимает объятия, а я сразу же отхожу на пару шагов и с опаской гляжу на него. Слишком странное поведение, еще и мучительная интонация в голосе по-прежнему звучит в сознании отголосками.
– Что не можешь? – повторяю я, но на этот раз намного тише, боясь услышать ответ, который может не понравиться.
– Поговорим? – предлагает Илья. – О прошлой встрече…
Скрещиваю руки на груди, создавая тем самым дополнительную преграду между нами.
– Там нечего обсуждать, и нам не о чем разговаривать, – усмехнувшись, цежу я. Сразу же выпрямляюсь по струнке и строго добавляю: – На сегодня все. По домам.
Я разворачиваюсь на каблуках и иду к проигрывателю. Выключаю его с помощью большой круглой кнопки, затем выдергиваю флешку и направляюсь в кабинет. Краем глаза замечаю, что Илья смотрит на меня в недоумении. Однако я не в состоянии вести с ним беседы. Хватаю шарф с вешалки, второпях обматываю его вокруг шеи, накидываю куртку и переобуваюсь. Перебросив ремешок сумки через плечо, я выключаю свет в кабинете и возвращаюсь в зал, где Илья рассматривает отобранные для него документы в папке.
– Переодевайся иди, а то здесь же и закрою. Будешь на скамеечке ночевать.
Илья смотрит, что я готова к выходу, и все-таки идет в раздевалку. Возвращается он через пару минут, одетый с иголочки, и я чувствую, как у меня все стягивает внутри от желания. Всегда любила, когда мужчина умеет следить за собой, а не выглядит, как обросшая обезьяна в разодранной мятой одежке. Мне бы такой экземпляр точно не подошел: не хочу видеть рядом с собой неопрятного человека, который ходит в парадно-выгребных трениках.
Я киваю Илье, чтобы тот шел переобуваться, а сама оглядываю пол зала, надеясь, что не наследила. Надо бы и от уборщицы отказаться в целях экономии и делать все самой. В конце концов, живу теперь совсем рядом. К чему эти траты?
Как только Илья выходит на улицу, а я выключаю везде свет и проверяю, чтобы никто не оставил личных вещей, выдыхаю с облегчением, почувствовав себя в безопасности. Раз он ушел, то теперь нечего беспокоиться. Оказавшись снаружи, я вижу Илью, оставшегося стоять у входа, и радость быстро улетучивается. Я закрываю дверь и сразу же собираюсь уйти.
– Избегаешь? – твердо спрашивает Илья, вынудив меня остановиться.
– Что «избегаю»? – передразниваю его холодно.
Я запихиваю ключи в сумку и вздергиваю подбородок.
Чего там Илья возомнил себе?
– Меня. Разговоров со мной. И вчерашнего поцелуя, – перечисляет он отдельно.
Просто уму непостижимо! Я усмехаюсь, но отвожу взгляд в сторону. Не могу смотреть ему в глаза, потому что вспоминаю страсть, возникшую между нами. И слова извинений за поцелуй…
– Илюш… – начинаю, ехидно улыбнувшись. – Танец – это моя работа. Не думай ничего лишнего. – Я проглатываю слюну, сжимаю ладони в кулаки и снова натягиваю улыбку. – А о случившемся не вижу смысла разговаривать. Мы поцеловались. Да: слегка увлеклись. Но я высказала свою позицию. Действительно нет никаких игр. Я недвусмысленно предложила тебе секс. Тебя же тянет ко мне? Или я ошибаюсь? Ты видишь во мне горячо любимую и боготворимую Лену, потому и захотел вчера трахнуть меня прямо в студии?
У Ильи ползут брови вверх, а губы своевольно размыкаются от удивления. Он теряется от моих слов, усмехается, отводит взгляд и взъерошивает волосы.
– Ну ты даешь… – бормочет Илья. – Восхищаюсь твоей прямолинейностью, честно.
Я снова усмехаюсь. Что-что, а эту черту хорошей не назовешь. Люди не любят слышать о себе правду. Все хотят видеть сказки. Лишь бы было всё красиво.
– Жизнь научила меня идти напролом, если чего-то хочешь. Я больше не стану сомневаться и глотать эмоции. А ты думай. Либо чисто деловые отношения «учитель – ученик» до той поры, пока не наступит свадебный день Светика, либо большее. Потом мы всё равно вряд ли пересечемся.
Я киваю в подтверждение своих слов и поворачиваюсь к многоэтажке, но Илья не позволяет мне уйти, схватив за локоть.
– Вик, давай довезу до дома? Что трястись в автобусе по холодине?
На самом деле не так уж и холодно. Не такой морозец, как стоял днем. Я всматриваюсь в ясные зеленые глаза. Кажется, этот взгляд изменился. Стал мягче, что ли? Раньше Илья выглядел неприступным. Или мне кажется? Я снова ищу лазейку для своих чувств? Но нет… Хватит уже издеваться над собой.
– Не нужно…
Пытаюсь выдернуть локоть, однако Илья создает более тесный контакт, обхватив меня за плечи.
Зачем он это делает? Не понимаю его совсем.
– Я переехала, поэтому меня не нужно подвозить, – я разделяю слова, надеясь, что это успокоит его, и удастся, наконец, вернуться в свою комнатенку-студию.
Еще даже вещи до конца не разложила. Как ни приду домой, максимум чай пью, принимаю душ и падаю на кровать, обессилившая. У меня и сейчас нет сил сопротивляться или возмущаться.
Илья сощуривает глаза. Скорее всего, думает, что я вру, лишь бы отвязаться от него. Хотя я и вправду хочу, чтобы он оставил меня в покое. Пусть обдумает мои слова для начала.
– По поводу Елены… – Илья запинается, собирается с духом. – Я только хотел узнать: все ли у нее в порядке. Это как незавершенное дело, которое нужно было уладить. Я не собираюсь рушить ее брак или еще что из того, что ты говорила в прошлом.
– Зачем ты мне это объясняешь?..
– Зачем? Потому что… – Он начинал так уверенно, а теперь молчит. Это сомнения? Или сам не предполагает ответ? – Хочу, чтобы ты это знала. Только и всего.
Илья отпускает меня, и сразу становится не по себе. Я слишком быстро к нему привыкла. Юрка, черт возьми, прав. Это уже не симпатия, и даже не влечение. Это желание быть вместе. Я втрескалась. Снова. И, как и в прошлый раз, в несвободного…
Эта мысль обрушивается обухом по голове. Я не нахожусь с ответом, потому сразу же ухожу, не оборачиваясь. Если узнаю, что Илья остался на месте и наблюдает, то точно не смогу сдаться… Если, конечно, я не права в его интересе ко мне.
Глава 8 – Конфликт
Я складываю руки на груди и внимательно оглядываю парочку студентов, с которыми у меня проходят индивидуальные занятия для подготовки к конкурсу. Ребята уже переоделись и вышли из раздевалки, на ходу обсуждая, где соберутся в следующий раз для дополнительных тренировок. Я недовольно выдыхаю: со взрослыми всегда сложнее, чем с малышами… Казалось бы, должно быть всё проще: дал указание, и они выполняют, но нет… Страх возможного провала в конкурсе контролирует разум, вынуждая запредельно нагружать организм. Дети, наоборот, намного проще относятся к неудачам, способные снова встать на ноги и продолжить плясать. Они умеют ловить удовольствие и радость во всем, к чему прикасаются. Жаль, что с возрастом эта непосредственность утрачивается.
– Вы передохните немного! До следующего занятия лучше всего взять полную передышку, чтобы не получить переутомление. Старательность похвальна, но если вы перегрузите организм… – Я ловлю недолгую паузу и тяжело вздыхаю для придания моменту драматичности, – ничего хорошего из этого не выйдет! В лучшем случае, словите переутомление, а в худшем – схлопочете травму и не попадете на отборочные! Этого добиваетесь?
Ребята переглядываются между собой, понурив головы, как школьники, попавшиеся на шалости или списывании контрольной. Только вот я не могу до конца понять: осознали ли они мои слова? Ведь в спорте главное – баланс. Тренировки хороши в меру. Особенно перед конкурсами.
Я угрожающе ставлю руки в бока, сощуриваю глаза.
– Точно поняли? Если продолжите нарушать мои рекомендации и тренироваться в тайне, то я отзову заявку на отборочные.
Ребята переглядываются – на этот раз испуганно, и теперь я действительно вижу, что поступать неразумно они не станут. Слишком многое поставлено на карту.
Когда они покидают студию, я остаюсь один на один с собственными мыслями. Окидываю взглядом коридор, обдумывая, как сделать его более уютным, но ничего толкового в голову не приходит. Из зала по-прежнему доносится музыка, сменяющаяся по списку, записанному на диск. Я бросаю взгляд в сторону освещенного софитами зала и иду к своему кабинету.
Оказавшись в своём укромном уголочке, я улыбаюсь, втягиваю в себя смесь ароматов сандалового дерева и лаванды. С утра удалось найти время, чтобы разобрать завалы на столе, после чего и решила зажечь ароматические палочки, найденные в шкафчике. Наверное, благодаря этому, я весь день порхала в приподнятом настроении. Дела начали идти более гладко, потому что я перестроилась на рабочий ритм, игнорируя мысли о мужчине, сводящем с ума. Плакат, над которым мучилась три дня, успешно завершен и приклеен на входную дверь. Я даже успела разослать объявления о наборе танцевальных групп, но пока заинтересованные не откликнулись. Интересно: сколько времени может занять дополнительный набор?
