Текст книги "Кофе со вкусом карамели (СИ)"

Автор книги: Виктория Рогозина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 13 страниц)

Глава 15

Дима тихо вошёл в дом, словно боялся спугнуть ту зыбкую тишину, что окутала его мысли. На цыпочках поднялся в свою комнату, закрыл дверь и тяжело привалился спиной к холодной стене.

Он закрыл глаза, пытаясь собрать себя в кучку, но всё было бесполезно.

В голове вновь и вновь вспыхивал один и тот же образ: тёплый поцелуй в уголок губ, еле уловимый аромат её духов – терпкий, с оттенком смородины и чего-то ещё, тянущего, сладкого, сводящего с ума.

Дима шумно выдохнул, оттолкнулся от стены и подошёл к компьютеру. На экране была пустота – только бездонный, чёрный прямоугольник.

Он долго смотрел на него, как будто надеялся найти ответы в этой тьме. Но пальцы сами, почти против воли, легли на клавиатуру. Несколько быстрых движений – и система ожила, приняв знакомый код.

Спустя несколько секунд на экране вспыхнуло изображение. Камера. Ира. Девушка сидела в кресле, запрокинув голову назад. Её светлые волосы растрёпаны, босые ноги беспечно закинуты на подлокотник.

На ней была короткая майка, обнажающая тонкую талию, и крошечные шорты, которые скорее намекали на одежду, чем действительно её скрывали. Она что-то нажимала на геймпаде, сосредоточенно кусая губу. Время от времени тихо посмеивалась сама себе – звонко, искренне. Дима застыл. Он опустил глаза, сжав кулаки так сильно, что побелели костяшки. Он знал, знал, что это нельзя. Что это мерзко. Что это неправильное вторжение в чужую жизнь. Но не мог оторваться.

Что-то ломалось внутри него – гордость, принципы, самоуважение… всё тонуло в этом странном, горячем ощущении желания быть рядом. Просто смотреть. Просто знать, что она есть. Он закрыл глаза, медленно провёл ладонью по лицу, словно пытаясь стереть с себя это наваждение, но только сильнее утонул в нём.

И где-то в глубине души Дима уже понимал – Ирка давно стала его слабостью. Его бедой. Его жизнью. Прошло ещё несколько минут. На экране Дима наблюдал, как Ирина, закончив очередной уровень в игре, откинулась на спинку кресла и красиво потянулась, выгибая спину. Её движения были ленивыми, почти кошачьими – в них не было ни капли спешки, только расслабленная молодость.

Дима, сам не замечая, как, затаил дыхание. Ира сидела с запрокинутой головой, глядя в потолок, словно в пустоту. Её лицо было расслабленным, взгляд – отсутствующим.

Дима поймал себя на мысли, что ему хочется знать, о чём она думает в такие моменты.

Что скрывается за этой улыбкой? За дерзкими словами? За всем тем театром, который Ира ежедневно устраивает для окружающих?

Но ответов не было. Только пустое, звенящее молчание.

Вдруг Ира резко подалась вперёд, скользнула рукой по столу и подтянула к себе его толстовку. Дима чуть наклонился к экрану, не веря своим глазам. Ира уткнулась носом в ткань, вдохнула запах глубоко, как будто хотела запомнить его. А потом, слегка улыбнувшись, тихо пробормотала:

– Ну, с парфюмом у тебя точно всё в порядке, Димка…

У Димы перехватило горло. Он опустил глаза, чувствуя, как предательски горит кожа на лице. На экране Ира, устроившись удобнее, взяла телефон и стала листать его профиль в соцсетях. Пальцы быстро скользили по экрану.

По лицу девушки невозможно было понять – ищет ли она что-то конкретное или просто так… из праздного любопытства. Дима напряжённо наблюдал, ожидая чего-то – сам не зная, чего именно.

И тут раздался негромкий стук. Дверь в комнату Иры приоткрылась, на пороге появился её отец – Фёдор, в расстёгнутой рубашке и с лёгким запахом дешёвых напитков.

Он лениво прислонился к косяку и сказал с улыбкой:

– Доча, давай познакомлю тебя с твоей будущей матерью.

Ира даже не обернулась. Продолжая листать экран, равнодушно бросила:

– Избавь меня от этой скуки, родственник.

Фёдор пожал плечами, словно и не ждал другого ответа, и, не торопясь, удалился. В комнате снова повисла тишина. Дима закрыл глаза, не зная, кого ему было жаль больше – её или себя.

Ира с явным раздражением откинула телефон на край стола, словно тот обжёг её пальцы.

На экране мелькали уведомления – новые лайки, комментарии, сообщения, – но по лицу девушки было видно: всё это больше раздражало её, чем радовало. Она устало закрыла глаза и, сделав глубокий вдох, попыталась не обращать внимания. Дима с замиранием сердца смотрел на неё, чувствуя странную смесь тревоги и бессильной злости.

Но вдруг Ира резко наклонилась к телефону, словно что-то увидела. Её лицо исказилось, а глаза расширились в ужасе. Она вцепилась в смартфон обеими руками, будто боялась, что сообщение исчезнет.

Дима тут же переключился на поток данных, чтобы понять, что вызвало такую реакцию. Он быстро перехватил изображение. Сообщение было от пользователя с ником «ПРО100СТАС». В сообщении – фотография. Фотография Иры.

На снимке она лежала в кровати, явно спящая, с растрёпанными волосами и беззащитным выражением лица. Только слабый свет ночника придавал картине зыбкий, тревожный оттенок.

Дима нахмурился, чувствуя, как внутри начинает закипать ярость. Он увеличил изображение. В отражении стеклянного графина на тумбочке и зеркале в шкафу были видны фигуры нескольких человек. Нечёткие лица, смазанные движением, но форма одежды, строение тела… – всё указывало на молодых парней. И ещё кое-что.

В углу отражения Дима различил тонкую треногу и небольшую чёрную камеру, похожую на ту, что используют для съёмок видео. «Домашняя съёмка», – пронеслось в голове у Димы. Ему стало плохо. Он сжал кулаки так сильно, что костяшки побелели.

На экране Ирина неподвижно сидела перед монитором, прижав ладонь ко рту, будто сдерживая тошноту. В её глазах читался ужас. Дима впервые за всё время почувствовал, насколько она на самом деле одна. И как легко за яркой маской скрывается беспомощность.

Глава 16

Ирина сидела, не отрывая взгляда от экрана. На лице застыло выражение той тихой, вымученной боли, которую невозможно спрятать. Дрожащими пальцами она набрала короткое сообщение:

«Чего ты хочешь?»

Ответ пришёл через секунду. Простой смайлик – лицо, смеющееся до слёз. И больше ничего.

Ирина медленно опустила телефон, подперев щеку ладонью. Взгляд её потускнел. Она сидела неподвижно, глядя в никуда, словно пытаясь найти ответы в пустоте комнаты. Внутри было ощущение бессилия – липкое, глухое, не отпускающее. Сколько ещё? Сколько ей придётся бояться? Сколько ещё прошлое будет напоминать о себе такими подлыми ударами? И стоит ли вообще мечтать о мести тем, кто однажды сломал её доверие к миру? Она сама не знала.

Ирина медленно обняла руками толстовку Димы – тёплую, тяжёлую, пахнущую уютом и безопасностью. Потянулась на кровати, натянула толстовку повыше, будто пытаясь спрятаться от всех страхов.

И почти сразу уснула. Сон пришёл неожиданно легко. Тихий, глубокий, как долгожданный остров спокойствия посреди разбушевавшегося моря.

* * *

Утро ворвалось в комнату солнечными бликами. Ирина открыла глаза, несколько секунд привыкая к свету. Резко села на кровати, скинув с себя остатки сна, и отправилась в душ. Холодная вода стекала по коже, смывая тревогу ночи. Ирина механически намыливала волосы, пока в голове медленно собирались мысли о новом дне. После душа она надела чёрную форму колледжа: аккуратную светлую рубашку, облегающий пиджак и короткую строгую юбку. На ноги – тонкие капроновые колготки, чуть блестящие на утреннем свете.

Распустила волосы, легко проведя по ним расчёской. Толстовку Димы тщательно почистила роликом, сдувая с неё невидимую пыль. Сложила аккуратно на сгибе руки. Открыла дверь, шагнула на улицу – и замерла.

На тротуаре, прямо напротив её ворот, стоял Дима. Он выглядел чуть взъерошенным, будто только что выбежал из дома. Руки в карманах, плечи чуть напряжённые. На фоне холодного рассвета его фигура казалась особенно одинокой. Ирина сжала в пальцах ткань толстовки. Что-то щемящее, неуловимо-тёплое пронзило её грудь. Она сделала шаг к нему. В это утро, впервые за долгое время, мир вокруг казался тише, яснее. И небо над головой было светлым.

Ирина протянула толстовку, аккуратно сложенную, как нечто важное, что возвращают с особым почтением.

– Спасибо, – сказала она, улыбаясь тепло, почти по-домашнему.

Дима молча кивнул, принимая вещь. Его пальцы случайно коснулись её руки – короткое, мимолётное прикосновение, от которого оба словно на секунду замерли. Они не стали ничего говорить. Просто пошли рядом, в неровном ритме шагов, будто стараясь синхронизироваться без слов.

Город ещё окончательно не проснулся. Улицы были почти пусты, утренний воздух пах свежестью и горячим хлебом. Асфальт под ногами был холоден, а в окна редких открытых кафе уже лился золотой свет. Они остановились у одного из них – неприметного снаружи, но манящего теплом изнутри. Ирина подняла глаза на Диму. Он посмотрел на неё – короткий, почти вопросительный взгляд. Они поняли друг друга без слов и вошли. Внутри было тихо.

Старенький кофейный аппарат шипел, разливая в воздух терпкий запах кофе. Несколько человек сидели у окон, неспешно потягивая свои чашки, кто-то листал газету. Кафе словно существовало в своём времени – спокойном, неторопливом. Дима подошёл к стойке и заказал эспрессо для себя и кофе с карамелью для Иры. Она в этот момент стояла чуть в стороне, поправляя лямку сумки и слегка раскачиваясь с носков на пятки.

Когда им подали заказ, Ирина обхватила ладонями горячий стакан, словно пытаясь впитать тепло. Её губы тронула лёгкая улыбка – настоящая, мягкая, без привычной иронии.

– Карамель – это очень по-девчачьи, – тихо сказал Дима, усмехаясь, наблюдая за ней.

Ира пожала плечами:

– Зато вкусно. И сладко. Иногда это нужно.

Она осторожно отпила глоток, зажмурившись от удовольствия, и уткнулась носом в край стакана, словно скрываясь от его взгляда.

Дима наблюдал за ней. За тем, как она улыбается краем губ, как медленно сжимает пальцами картонный стакан, как неосознанно водит носком ботинка по полу.

И впервые за долгое время он ощутил, что его противоречивые чувства – настороженность, привязанность, осторожная нежность – словно переплелись в единый странный ком, который невозможно было ни принять, ни отринуть.

Ирина вдруг подняла глаза – большие, тёплые, почти беззащитные в этот момент. И Дима понял, что уже давно проиграл ту внутреннюю битву, которую пытался вести с самим собой.

Идиллию нарушил резкий скрип двери и громкий голос. Макс ввалился в кафе, словно ураган в хрупкий стеклянный дом. Его куртка была нараспашку, на лице – самодовольная улыбка. Толкнув Диму плечом так, что тот едва не пролил кофе, он беззастенчиво плюхнулся на диванчик напротив Иры.

– Ну что, гении, поздравляю! – с усмешкой сказал он, глядя прямо на Ирину. – Помещение оставили компьютерному клубу.

Он покачал головой, ухмыляясь:

– Удивительно, как быстро ты решила вопрос, Ирка.

Ирина мило улыбнулась, склонив голову набок, и равнодушно пожала плечами, словно вся эта тема её едва касалась.

Макс, не в силах скрыть восхищения, почесал затылок и вдруг, почти без подготовки, выдал:

– А ещё я хочу пригласить тебя на свидание.

Дима вздрогнул. Его рука непроизвольно сжалась вокруг стакана. Ира спокойно подалась вперёд, опершись локтями о стол, и с хитрой полуулыбкой ответила:

– У меня очень тяжёлый характер, Макс. Поверь, ты пожалеешь.

В её голосе звучала лёгкая насмешка, но глаза оставались внимательными, изучающими. Ирина неторопливо поднялась из-за стола, словно готовясь уйти. Струи её волос скользнули по плечам, юбка чуть качнулась вокруг стройных ног. Она обвела обоих мальчишек взглядом, в котором было больше загадки, чем ответа. И вдруг…

Макс, словно вспомнив что-то, лениво добавил, ковыряя край подставки под стакан:

– А, кстати… Какой-то Стас сегодня спрашивал о тебе в колледже.

Эти слова обрушились на Ирину, как ледяной шквал. Стаканчик с кофе выскользнул у неё из рук и глухо шлёпнулся о пол, расплескав тёмное пятно по светлой плитке.

Вся краска мгновенно сползла с её лица. Глаза распахнулись, в них вспыхнула жгучая паника. Она стояла посреди кафе, тонкая, словно натянутая струна, и казалось, что в любой момент может сорваться с места.

Макс замер, явно не ожидая такой реакции. Дима вскочил на ноги так резко, что стул заскрипел по полу. Ирина с трудом сделала вдох, обхватив руками локти, словно зябко. Мир вокруг как будто на секунду замер – только редкие посетители с удивлением оборачивались в их сторону. Дима шагнул ближе, не зная ещё, что сказать, но точно зная одно – он не оставит её одну.

Глава 17

Ирина медленно шла по коридору колледжа, скользя ладонью по прохладным металлическим шкафчикам. Подойдя к своему, она на автомате набрала код замка, щёлкнула защёлкой и распахнула дверцу.

И тут её взгляд упал на что-то чужеродное. На сложенный листок бумаги и старую, мятую фотографию. На секунду Ира застыла, будто ожидала подвоха. Потом медленно взяла находку, мельком взглянув. Дрожащими пальцами она скомкала бумагу и снимок в тугой комок, сжав его в кулаке так сильно, что побелели костяшки пальцев. В груди что-то скрипнуло, как ржавый замок. Ира скрипнула зубами, едва сдерживая вспыхнувшую ярость.

На лекцию идти расхотелось окончательно. Сжав кулак с мятыми обрывками своего прошлого, она повернулась на каблуках и быстрым шагом направилась наверх, туда, где можно было спрятаться от посторонних глаз. Где можно было хотя бы на миг остаться собой.

На крыше колледжа царила тишина. Лёгкий ветерок лениво трепал волосы. Осеннее солнце слабо, но настойчиво касалось кожи, будто пытаясь согреть её через все страхи и тревоги.

Ира опустилась на холодный бетон, вытянув перед собой длинные ноги в чёрных капронках, чуть коснувшихся пыльной поверхности. С минуту просто сидела, всматриваясь вдаль, в безмятежное голубое небо, а потом медленно откинулась назад, ложась на крышу.

Руки, переплетённые за головой, принимали солнечное тепло, а мысли продолжали стучать в черепную коробку тяжёлыми каплями.

«Пока что до Стаса не дотянуться…» – мелькнуло в голове.

А стоит ли вообще играть в его грязную игру? Стоит ли тратить силы и время на борьбу с прошлым, которое так крепко держит за горло? Ответов не было. Лишь пустота. Лишь тяжесть в груди.

Ира резко села, бросив короткий взгляд на комок бумаги в руке. Беспомощность, эта едкая, липкая эмоция, поднималась в ней, как кислота по горлу. Она стиснула кулаки, зажмурилась, стараясь не закричать в пустое, равнодушное небо. Но даже в этом отчаянии было что-то живое. Что-то сильное. Что-то несломленное.

Дверь на крышу скрипнула, впуская полоску тусклого света, и послышались осторожные, приглушённые шаги.

Ирина, не оборачиваясь, согнув одну ногу в колене с кривой улыбкой бросила в пространство:

– Надо же… такой зануда и отличник прогуливает пары.

В ответ – ни слова. Только знакомая тяжесть на плечах: чья-то тёплая, пахнущая домом и чем-то неуловимо личным толстовка аккуратно легла ей на спину. Ирина прикрыла глаза. Толстовку узнала мгновенно. Дима опустился рядом, сел молча, почти не касаясь её, и уставился куда-то вперёд, в бесконечно далёкое осеннее небо.

Он выглядел непривычно спокойным. Лицо – словно высечено из камня, без эмоций, только усталость тенью лежала под глазами.

Ира подняла голову, посмотрела на него долгим взглядом и тихо спросила:

– Почему ты не можешь избавиться от этой своей… зависимости ко мне?

Голос её был мягким, почти ласковым, но за ним пряталась глубокая, едва заметная печаль. Дмитрий медленно повернул голову, взглянул на неё. Его губы чуть дрогнули, словно он подбирал нужные слова, и только спустя долгую паузу он тихо произнёс:

– Пытался. Каждый день убеждал себя, что ненавижу тебя… за всё. Но душа всё равно тянется. Как бы я ни пытался её удержать.

Ирина опустила взгляд, сжала край толстовки в пальцах. Несколько мгновений в воздухе между ними витала почти осязаемая тишина, наполненная тем, что не было произнесено вслух.

– Странно, – наконец сказала она, – что твой гнев так и не обрушился на меня. Я… ожидала.

Дима горько усмехнулся, опустив взгляд на бетон крыши.

– Если бы всё было хорошо… мои родители бы не развелись, – тихо проговорил он, подбирая слова осторожно, будто боялся нарушить хрупкую тишину. – Ты просто была толчком. Маленькой искрой. Всё равно бы вспыхнуло. Ты… лишь приблизила то, что было неизбежно.

Ирина не сразу ответила. Она долго сидела молча, слушая, как ветер играет прядями её волос, чувствуя, как внутри что-то медленно отпускает. Может, они оба слишком долго держали в себе чужую вину, чужую боль. Может, пришло время просто быть рядом – без требований, без оправданий. Ирина чуть наклонила голову, её волосы скользнули по плечу, заслоняя часть лица.

Дима молчал, ожидая. Где-то в глубине души он надеялся, что она доверится ему, расскажет о том, что терзает её… Но Ира не спешила открываться. Вместо этого она вдруг спросила, не поднимая глаз:

– А как твоя мама пережила развод?

Дима задумался, медленно поворачивая в руках тонкую нитку от толстовки.

– Нормально… – наконец сказал он, слегка пожав плечами. – Работает на вахте. Две недели там, потом неделя дома. Так легче. Меньше времени думать о прошлом.

Он повернул голову к Ире. Лицо её было почти бесстрастным, только в глазах блестела какая-то потаённая тоска.

– А у тебя какие отношения с отцом? – спросил он тихо.

Ирина еле заметно нахмурилась. Казалось, она подбирала слова, чтобы не выдать слишком много лишнего.

– Федор… – медленно начала она, – всегда играет роль безутешного отца. Знаешь, такого трагического героя, который растерян, разбит горем… Женщины на это клюют.

А потом… – она криво усмехнулась, – потом он их бросает. Как будто ничего и не было. Дима нахмурился, не веря в услышанное.

– И что… – он запнулся, подбирая слова, – отец не участвует в твоей жизни?

Ирина засмеялась коротко, без радости, и покачала головой.

– Ему не до этого, – сказала она спокойно. – Я для него вроде… живого оправдания. Дочь, которую можно показать, когда нужно вызвать сочувствие. А так – сама по себе.

Она откинулась назад, снова опираясь на ладони, глядя в осеннее небо. Ветер перебирал её волосы, прядь за прядью, как будто пытаясь утешить. Дима сидел рядом, чувствуя, как внутри поднимается странное, плотное чувство – смесь жалости, злости и… чего-то ещё, более глубокого. Ира была сильной. Но эта сила стоила ей слишком многого.

Дима медленно протянул руку и осторожно обхватил её пальцы. Они были тонкими, почти прозрачными, как будто вырезанными из хрупкого фарфора. Холодные до ломоты. Не раздумывая, он подтянул её ладонь ближе к своему лицу и осторожно подул на неё, грея своим тёплым дыханием. Ира замерла. Казалось, даже ветер стих, давая место этой тишине.

Её серые глаза широко раскрылись, почти не моргая, словно боялись упустить хоть миг происходящего. В них плескались неподдельные эмоции – удивление, растерянность… и что-то ещё, хрупкое, неясное, словно рождённое здесь и сейчас.

Дима не отпускал её руку, глядя на неё снизу вверх, тихо, почти неслышно. Взгляд Иры был полон внутренней борьбы – словно она стояла перед обрывом и не знала: шагнуть вперёд или отступить.

На щеках девушки выступил лёгкий румянец, едва заметный на фоне осеннего света. Она не отдёрнула руку. И это было важнее любых слов.

Время, казалось, остановилось, сжавшись в этот один-единственный момент между ними.

Глава 18

Максим сидел на парте, раскачиваясь вперёд-назад на руках, и прищуренно смотрел на друга.

– Ты изменился, Димон, – протянул он, будто делал важное открытие. – Явно попал под её влияние.

Дима усмехнулся уголком губ и качнул головой.

– С удивлением понял… что мои чувства к ней не угасли, – произнёс он тихо, словно вслух признавался самому себе.

Максим удивлённо вскинул брови:

– Даже с учётом того, что ты знаешь о её манипуляциях⁈

Дима медленно кивнул. И в этом кивке было странное спокойствие – без драмы, без злости, просто факт, принятый и осознанный.

Максим выдохнул и хлопнул его по плечу, чуть сильнее, чем требовалось:

– Прорвёмся, брат. Ты же знаешь.

Дима коротко улыбнулся.

– Слушай, проведи сегодня занятие с ребятами сам? Мне нужно кое-что сделать.

Макс кивнул без лишних вопросов:

– Без проблем.

Когда остальные начали собираться, Дима незаметно занял дальний компьютер, специально выбрав место, где монитор был развёрнут к стене. Пальцы уверенно забегали по клавишам, вызывая нужные программы.

Вскоре на экране мелькнуло знакомое окно подключения.

Смартфон Иры.

Изображение подгрузилось быстро. Девушка шла по узкой тропинке к своему дому, на ходу ловя волосы, растрёпанные ветром. Солнце играло бликами в её светлых прядях. Дима смотрел, не мигая, сжимая мышку так, что побелели пальцы. Что-то в её походке – быстрой, чуть упрямой – сжимало сердце сильнее любого признания.

Он знал, что делает неправильно. Но остановиться снова не мог.

Дима углубился в поиски, сосредоточившись так, что перестал замечать всё вокруг. Пальцы машинально бегали по клавишам, сплетая команды в тонкую сеть запросов. «ПРО100СТАС» – ник, что не давал покоя. Нити поиска быстро привели к айпи-адресу. Несколько минут – и на экране всплыло имя: Стас Конновалов. Дима сжал губы. Сын ректора колледжа «ЭЛИТ» – человека, чья фамилия звучала в этих стенах почти как заклинание.

Он замер, глядя на строчки данных. Сердце неприятно толкнулось о грудную клетку. Логика подсказывала: остановись. Не ввязывайся. Но пальцы уже жили своей жизнью, обволакивая системы защиты, словно мягкий, но цепкий туман.

Один барьер пал, за ним второй. Компьютер Стаса сдался на удивление быстро. Дима принялся перелистывать папки, вчитываться в имена файлов, сканировать содержимое. Всё было чересчур чисто. Пустые документы, стандартные программы. Ни переписок, ни фотографий, ни странных архивов. Как будто всё компрометирующее заранее убрали или никогда не держали на личном устройстве.

Дима с усилием оторвался от экрана и оперся щекой на кулак. На лице застыло выражение досады и настороженности. Внутри клубилась тяжесть – не из-за страха быть пойманным, нет. Тяжесть от осознания: за этой чистотой наверняка скрывалось нечто большее. Стас был осторожен. Слишком осторожен для простого студента.

Тишина комнаты казалась вязкой. Мягкое гудение системника, редкие потрескивания пластика под пальцами. Дима провёл ладонью по лицу и уставился в монитор, будто пытаясь на ощупь найти тот невидимый след, который должен был остаться.

Дима снова углубился в систему, пробираясь к переписке Стаса с Ириной. Новые строки медленно всплывали на экране. Сегодняшние сообщения были особенно мерзкими. Стас писал, что хочет «повторить то веселье», добавляя, что Ирке всё равно никто не поможет. Каждое слово было ядом, оставляющим горечь на языке даже при беглом чтении.

Дима хмурился всё сильнее. Для него оставалось загадкой, почему Ира до сих пор не заблокировала этого ублюдка. Страх? Надежда, что всё сойдет на нет? Или, может, чувство вины, заставляющее молчать?

Но дальше стало хуже. Стас недвусмысленно угрожал: если Ирина не будет «послушной», он сольёт какие-то материалы. Какие именно – он не уточнил, но интонация сообщений была красноречивее любых деталей.

Дима метнулся к камере, подключённой к смартфону Иры. Девушка медленно шла по улице к дому, сутулившись под грузом собственных мыслей. Бледное лицо, опущенные плечи, отрешённый взгляд. Она выглядела сломанной. Беззащитной.

Макс, стоявший за спиной, откашлялся и тихо сказал:

– Блин, дружище… Мы же обещали больше не взламывать…

Его голос был глухим, будто он и сам понимал, насколько слабы их клятвы перед реальностью.

Дима секунду молчал, взгляд его остался прикован к монитору. Потом он обернулся к другу, в глазах полыхнула решимость:

– Нужно поговорить. Без свидетелей.

Макс кивнул, сдвинул брови, но вопросов не задавал. В этом кивке было всё: понимание, согласие, готовность идти за другом, даже если путь будет скользким.

Дима продолжал смотреть на экран, где в дрожащем осеннем свете медленно шла Ира. Локоны выбивались из-под капюшона, цепляясь за ветер, а тонкие пальцы нервно теребили ремешок сумки. Она выглядела такой потерянной, такой чужой в этом сером мире.

Дима стиснул зубы. Ненавидел. Ненавидел себя за эти чувства, за эту слабость. За то, что где-то внутри, несмотря на обиды, несмотря на страхи и предательство, он продолжал тянуться к ней. Продолжал видеть в ней ту самую – настоящую. Без масок. Без игр. Хрупкую и уязвимую.

Он ударил кулаком по краю стола, но злость быстро растеклась, оставив после себя лишь тупую боль в костяшках и ещё более тяжёлую пустоту внутри. Бороться с этим было бессмысленно. Как бороться с самим собой?

Дима провёл рукой по лицу, будто хотел стереть с себя всю эту слабость, всё, что приковывало его к ней. Но пальцы лишь скользнули по коже, оставив ощущение беззащитности.

На экране Ира остановилась перед своим домом, на секунду подняла голову к небу – взгляд её был пустым, как осеннее небо над головой.

Дима тяжело выдохнул и выключил компьютер. Пора было что-то решать. И решать быстро.