Текст книги "Кофе со вкусом карамели (СИ)"

Автор книги: Виктория Рогозина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 13 страниц)

Глава 8

Дмитрий вернулся домой поздно. В коридоре пахло сырыми стенами и старой краской, лампочки мигали, словно моргали ему устало и лениво. Он поднялся на свой этаж, открыл дверь и первым делом направился в ванную.

Холодный душ – как спасение. Ледяные струи обрушились на кожу, заставляя вздрогнуть, согнуться. Стереть. Смыть. Очистить. Он стоял под потоком воды, пока тело не заныло от холода, а зубы не начали стучать друг о друга. Когда, наконец, вышел из ванной, накинув полотенце на шею, телефон на столе мигал, оповещая о новом сообщении. Дмитрий машинально потянулся к нему, и сердце его сбилось на полудохлый удар, стоило только увидеть имя отправителя. Ирина. Он открыл сообщение.

На экране развернулась фотография: Ирина, полуобернувшись к камере, в короткой майке и шортах, чуть растрёпанные волосы, дерзкая полуулыбка на губах. Она смотрела прямо в объектив, взгляд – одновременно вызывающий и обжигающе притягательный.

Под фотографией простая надпись: «Всё ещё думаешь обо мне?» Дмитрий стиснул телефон в руке так, что пальцы побелели.

– Чёртова Романова… – пробормотал он сквозь зубы.

Он хотел выругаться. Хотел стереть сообщение. Хотел отбросить телефон в сторону и забыть, что видел эту провокацию. Но не сделал ничего из этого. Фотография притягивала взгляд. Ира, красивая до невозможности, с этой своей фирменной наглостью, от которой у любого здравомыслящего человека должно было сработать чувство опасности.

Дима отбросил телефон на край стола, словно тот обжёг ему ладонь, и рухнул на кровать. «Не думай о ней. Не думай. Она ловушка. Она яд.»

Он закрыл глаза, но изображение Иры вспыхивало на внутренней стороне век, как после яркой вспышки фотокамеры.

Мысли путались, цеплялись, снова и снова возвращаясь к ней. Ирина прочно поселилась у него в голове. Будто чертёнок, который ухмылялся, сидя в самом тёмном уголке его сознания. Ночь была длинной. И где-то среди зыбких, тяжёлых снов он видел её – то смеющуюся, то манящую, то исчезающую вдали.

Утро набросилось на Дмитрия тяжёлой, липкой серостью. За окном низко нависли тяжёлые облака, от которых исходила какая-то гнетущая, вязкая тишина.

Он открыл глаза и несколько секунд тупо смотрел в потолок, прежде чем вспомнил про всё. Про ночь, про сон, про неё. Ирина. Опять.

Резко сел на кровати, опуская ноги на холодный пол, словно пытаясь ударить реальностью по нервам. Внутри всё бурлило: злость, раздражение и что-то похожее на стыд. На самого себя. Он выругался вполголоса и, не включая свет, пошёл в ванную. Ледяная вода обожгла кожу, заставляя вздрогнуть, будто выбивая остатки сна. «Хватит. Всё. Пора это заканчивать.»

На кухне стояла прохлада и запах несвежего хлеба. Дима машинально включил чайник и заварил себе чёрный кофе – крепкий, горький, такой, чтобы обжигало горло.

Пока кружка нагревала озябшие ладони, он мысленно репетировал разговор.

«Романова, хватит. Прекрати. Я не твоя игрушка.»

«Ирина, ты не имеешь надо мной власти.»

«Ты больше не войдёшь в мою жизнь.»

Он представлял, как будет стоять перед ней: спокойный, холодный, собранный. Как она замрёт, потеряет всю свою нарочитую лёгкость. Как впервые в её глазах мелькнёт растерянность.

«Глупо.»

Дмитрий усмехнулся самому себе и поставил кружку в раковину с резким стуком. Он знал Иру слишком хорошо. Она не растеряется. Она засмеётся – весело, искристо, легко, так, будто его обвинения – не более чем забавная шутка. Она сведёт всё на нет одним наклоном головы, одной блестящей улыбкой.

«Бессмысленно.»

Дима вытер руки о джинсы и замер у окна. С улицы тянуло сыростью и весенней прохладой. Сквозь мутное стекло он смотрел на мир, и казалось, что всё вокруг тонет в той же вязкой серости, в которой вязнут его мысли.

«Нет разговоров. Нет сцен. Просто отстранение. Просто молчание.»

Единственный способ спастись от Ирины – это не играть в её игру. Но где-то в глубине души он чувствовал, что хочет стать частью этой игры.

Дмитрий натянул на плечи куртку, закинул рюкзак за спину и, хлопнув дверью, вышел из дома. Холодный воздух бодро ударил в лицо. Он сунул руки в карманы и зашагал по тротуару, старательно отключая мысли. Шаг за шагом, серый асфальт мелькал под ногами, и шум города становился только фоном, будто весь мир растворился в приглушённой тишине его усталого разума.

Перед воротами колледжа уже толпились студенты – кто-то смеялся, кто-то оживлённо что-то обсуждал. Среди них – Макс, вечно небрежный, с рюкзаком, свисающим с одного плеча, и в мятой куртке.

– О, братец, новости хуже некуда, – начал он без всяких прелюдий, хлопнув Диму по плечу. – Наш комп-клуб хотят забрать. Отдать этот кабинет клубу модельеров… Представляешь⁈

Дима остановился, нахмурился.

– Серьёзно? – медленно переспросил он.

Макс фыркнул и сунул руки в карманы.

– Ага. Говорят, мол, у него там новое оборудование появилось, мастерская нужна. А нам типа и в холле нормально посидеть. Как нищие.

Дмитрий покачал головой.

Это было несправедливо. Компьютерный клуб был едва ли не единственным нормальным местом в колледже, куда тянуло тех, кто хотел заниматься чем-то большим, чем просто учёбой ради диплома. Терять его было нельзя. Нужно было придумать, как спасти ситуацию.

И в этот момент его взгляд невольно зацепился за Ирину.

Она шла по дорожке, не торопясь, держа в одной руке стаканчик кофе.

На ней была безупречно сидящая бежевая форма колледжа: облегающая юбка подчёркивала тонкую талию и стройные ноги, светлая блузка мягко обрисовывала хрупкие плечи. Вся её походка, лёгкая, почти парящая, излучала самоуверенность и очарование.

Ира неспешно отпила глоток кофе и оглядела окружающих. Её серые глаза будто ловили на себе взгляды, и, словно специально, девушка слегка улыбнулась уголком губ – ни одной эмоции лишней, всё точно дозировано. Красота её была почти нереальной, будто сошедшей с глянцевого журнала. Но Дмитрий знал цену этой картинке.

Он сжал ремень рюкзака в руке. Романова… Макс между тем продолжал что-то говорить, но Дима уже не слышал. Внутри шевельнулась смутная идея, пока ещё необработанная, как кусок сырого камня в руках скульптора. Может быть… может, именно Ира могла бы помочь спасти их клуб? Или наоборот – всё разрушить. Он смотрел, как она идёт, лёгкая, воздушная, опасная, – и понимал, что снова втягивается в её орбиту.

Глава 9

– Нам надо больше людей в клуб, – угрюмо сказал Макс, догоняя Дмитрия, пока они шли по узким коридорам колледжа, увешанным старенькими досками объявлений.

– Не факт, что это спасёт, – хмуро ответил Дима, задумчиво поправляя лямку рюкзака. – Они всё равно скажут, что мастерская важнее.

Шаги отдавались гулкими ударами в тишине утреннего здания. Сквозь окна падал холодный свет, рисуя бледные полосы на плиточном полу. Рядом с кабинетами то и дело мелькали студенты – кто-то спешил на пары, кто-то залипал в телефон.

Макс говорил что-то еще, кидая идеи одну за другой: сбор подписей, обращение к директору, даже флешмоб. Но всё казалось каким-то беспомощным.

Решение ускользало, будто вода сквозь пальцы.

И тогда Дмитрий снова заметил её.

Ирина стояла у автомата с кофе, одной рукой легко придерживая стаканчик, а другой поправляя темный галстук на безупречно выглаженной белой рубашке. Поверх рубашки был надет аккуратный пиджак тёплого бежевого оттенка, подчёркивающий изящество её фигуры. На лацкане поблёскивала брошь в виде звезды, из которой свисала тонкая серебристая цепочка. Короткая чёрная юбка складками ложилась на бедра, создавая образ одновременно строгий и вызывающе лёгкий. Чёрные тонкие колготки придавали её образу изысканную завершённость.

Ира что-то печатала на телефоне, не спеша, с той ленивой грацией, которая всегда выводила Дмитрия из себя.

Он замер, не сводя с неё взгляда.

– Эй, – толкнул его локтем Макс. – Ты чего завис?

Дима не сразу ответил. Он медленно выдохнул, заставляя себя отвести взгляд.

– Есть мысль… – сказал он наконец, тихо, почти нехотя.

– Но, – добавил с кривой ухмылкой, – она не очень хорошая.

Макс прищурился:

– С такими вводными я только больше хочу её услышать.

Дима снова посмотрел в сторону Иры, но звонок сообщил о начале учебного дня.

Первое занятие – алгебра – тянулось, как густой сироп. Дима машинально выводил формулы в тетради, но его мысли ускользали прочь, никак не желая сосредотачиваться. За алгеброй пришла физика, где учитель привычно грузил теорией о волновых процессах. Потом была химия, с запахом реактивов, влажными губками на партах и нудным объяснением свойств кислот.

Дима сидел на своих местах, механически конспектируя, но внутри копилась усталость. Всё раздражало: гул голосов, стук ручек по столам, запах дешёвого кофе из автоматов.

Когда прозвенел звонок на обед, поток студентов хлынул в коридоры – шумный, нетерпеливый. Кто-то спешил в столовую, кто-то пристраивался на подоконниках, доставая бутерброды. А Дима остался стоять у стены, глядя в конец коридора. Ирина. Она стояла в окружении троих старшекурсников, кокетливо улыбаясь. Ее пиджак мягко облегал тонкую талию, галстук чуть сместился набок, создавая нарочито небрежный вид. Она наклонилась ближе к одному из парней, что-то шепнула, и тот рассмеялся.

Макс подошёл ближе и тронул Диму за плечо, возвращая в реальность.

– Погнали? – коротко спросил он.

Дима кивнул. Они вместе двинулись к Ирине. При их приближении девушка быстро оценила их взглядом. Её глаза блеснули интересом. Она кокетливо наклонилась к старшекурсникам и промурлыкала:

– Увидимся позже, мальчики.

Те проводили её разочарованными взглядами, но поспешили отступить, давая дорогу. Ирина повернулась к Максу и Диме с той самой ленивой улыбкой, от которой у большинства учащихся терялся дар речи. Макс мгновенно поплыл – это было видно по его осоловевшему выражению лица.

– О чём разговор, джентльмены? – спросила Ира, склонив голову чуть набок.

Макс, опередив Диму, быстро вбросил:

– Может… пообедаем вместе? В кафе за углом. И всё обсудим. Есть повод, так сказать.

Ира театрально всплеснула руками:

– О, у Димы такой хороший друг! – умилилась она, глядя прямо Максу в глаза.

Макс окончательно растаял, как мороженое в жару. Дима внутренне скривился. Он видел эту игру. Видел, как легко Ирина обволакивала людей, запутывала их в своих сетях. И только подумал с горечью: «И как ей это, чёрт возьми, удаётся?»

Но он заставил себя сохранить спокойствие. Ему нужна была от неё помощь. Личное – в сторону. Пока.

Макс шёл чуть впереди, не скрывая глуповатой улыбки, словно ему только что вручили главный приз в жизни. Ирина, покачивая стаканчиком кофе в руке, лениво повернулась к нему и спросила, сбивая походку на полтона медленнее:

– А как зовут такого замечательного друга Димы?

– Максим, – тут же отозвался Макс, чуть приглаживая волосы.

Ирина тепло, почти по-настоящему, улыбнулась, склонив голову вбок:

– Максим… Ты выглядишь очень спортивным. – Её голос был бархатным, с легкой ноткой восхищения.

Макс засиял ещё ярче, а Дима только тяжело вздохнул.

«Классика. Даже не старается…» – подумал он, но промолчал, не желая устраивать сцен.

Они дошли до небольшого кафе за углом колледжа – уютное место с мягким светом и ароматом свежей выпечки. Макс широким жестом распахнул дверь, пропуская Ирину первой. Та прошла, не забыв одарить его ещё одной чарующей улыбкой.

Они выбрали столик в самом дальнем углу – подальше от лишних глаз и ушей. Стол был чистый, сервированный аккуратными салфетками и миниатюрной вазочкой с засушенными цветами.

Ирина, всё так же легко улыбаясь, уселась напротив, закинув ногу на ногу. Изящный жест – всё в ней было словно срежиссировано для того, чтобы притягивать внимание.

– Мне, пожалуйста, кофе с карамелью, – заказала она официанту, даже не заглянув в меню.

Дима и Макс выбрали что-то наспех, больше для вида, потому что настоящая причина их встречи только сейчас начинала обретать очертания.

Когда официант ушёл, Ирина повернулась к Диме. Её глаза, ещё недавно теплые и смеющиеся, стали серьёзными, почти холодными.

– Так и о чём вы хотели поговорить? – спросила она, уронив локоть на стол и чуть склонив голову.

Дима ответил спокойно, выдержанно:

– У нас хотят отобрать помещение компьютерного клуба. Передать клубу модельеров.

Ира едва заметно пожала плечами, как будто речь шла о какой-то мелочи, не стоящей внимания.

– А проблема-то в чём? – спросила она равнодушно, отпивая глоток кофе, только что принесённого.

Дима чуть подался вперёд, опираясь на локти, его голос стал ниже, вкрадчивым:

– Мы можем помочь друг другу. Ты поможешь нам сохранить помещение… а я выполню одну твою просьбу. Любую.

Ира поставила стаканчик на стол и медленно улыбнулась. Эта улыбка была другой – не для Макса, не для окружающих. Она была хищной, искренней, полной неподдельного интереса. Её пальцы лениво постучали по крышке стаканчика, глаза блеснули:

– Сделка… – протянула она, словно пробуя слово на вкус. – Мне нравится, как ты мыслишь, Дмитрий.

И в этот момент Дима понял: они оба только что ступили на очень тонкий лёд. Ирина чуть наклонила голову, её пальцы всё так же лениво постукивали по крышке стаканчика.

– А кто вообще ведёт ваш клуб модельеров? – поинтересовалась она, скользнув взглядом по Максу.

Макс тут же оживился:

– Оксана Захарова. Она ещё победила в каком-то там конкурсе красоты в прошлом году.

Дима фыркнул, усмехнувшись уголком губ:

– А ещё, по слухам, она активно флиртует с завучем. Отсюда и вся эта «любовь к искусству» и желание переселить нас.

Ира коротко хмыкнула, в её глазах блеснуло нечто похожее на азарт. Она словно на секунду задумалась, оценивая расстановку фигур на невидимой шахматной доске.

– Неделя. Максимум неделя, – спокойно заявила она, поднимая взгляд на Диму. – И вопрос будет решён.

Дима сдержанно кивнул. Всё шло слишком гладко, и это его настораживало. Он скрестил руки на груди и, выдержав небольшую паузу, спросил:

– Что ты хочешь взамен?

Ирина пожала плечами, будто ему показалось всё это важнее, чем на самом деле было.

– Пока ничего, – небрежно бросила она, поправляя прядь волос, упавшую на лицо.

Но Дима не расслабился. Он подался вперёд, голос его стал холодным, чуть колющим:

– Я не хочу играть в твои игры, Романова.

Ира чуть вскинула брови, потом, легко улыбнувшись, откинулась на спинку стула. Она сидела расслабленно, уверенно, словно на своём троне.

– Расслабься, Дмитрий. – Голос её был тёплым, почти ласковым. – Я не попрошу от тебя ничего сверхъестественного. Пока.

Она сделала акцент на последнем слове, улыбнулась ещё шире и снова взялась за свой кофе, как будто разговор уже был для неё завершён.

Дима молчал, глядя на неё пристально, будто пытаясь заглянуть за эту безупречную маску. Но у Ирины Романовой маски были сделаны слишком искусно.

Макс, который всё это время молчал, заворожённо наблюдая за их диалогом, наконец осмелился прервать молчание:

– Ну… это ведь хорошая новость, да?

Дима промолчал. Он не был уверен, хорошая это новость или просто начало чего-то гораздо большего, с чем им ещё придётся столкнуться.

Глава 10

Они вышли из кафе, на улицу, где тёплый ветерок лениво трепал верхушки деревьев вдоль дорожек. День был ясный, небо – лёгкое, прозрачное, словно натянутое тончайшей вуалью. Макс шёл чуть впереди, с задумчивым лицом, и, наконец, не выдержал:

– Слушай, а чего ты так с Ирой? Она же нормальная вроде… милая даже, – с непониманием протянул он, запустив руки в карманы.

Дима хмыкнул, догнал друга и слегка толкнул его плечом:

– Милая? – переспросил он, почти с иронией. – Она отличный манипулятор, Макс. Даже тебя, крутого парня, без проблем обернула вокруг пальца. Ты и не заметил.

Макс нахмурился, словно пытаясь переварить сказанное. Пару шагов они шли молча, а потом Макс, почесав затылок, медленно признал:

– Ну, может быть ты и прав… Она… да, как-то… легко голову вскружила. Даже не успел понять когда.

Дима сдержанно улыбнулся. Он остановился у края тротуара, пропуская шумную компанию студентов, и обернулся к Максу:

– Она в этом профи. Видит слабые места. Бьёт туда, куда больнее всего. И делает это без малейших колебаний.

Макс задумчиво кивнул. Его прежняя беззаботность будто чуть поубавилась. Он словно начал видеть не только красивую обёртку.

– Но ведь она сама сказала, что быстро решит вопрос… – осторожно заметил Макс, словно цепляясь за ниточку надежды.

– Конечно решит, – спокойно подтвердил Дима. – Для неё это проще простого. Она знает, кому улыбнуться, на кого надавить, кого поставить в неудобное положение. Всё заранее рассчитано.

Макс со смешком посмотрел на друга:

– Ты это говоришь так, будто восхищаешься ею.

Дима пожал плечами. Он задумался на мгновение, глядя куда-то вдаль, где за корпусами колледжа переливались листья каштанов.

– Может быть, – спокойно сказал он. – Может, я действительно ею восхищаюсь. Только восхищение – не всегда про добро.

Макс нахмурился, словно размышляя над этим новым для себя пониманием. Они снова пошли вперёд, их шаги гулко отдавались по асфальту, а над головой плыло почти безоблачное небо.

Дима шёл молча, и только внутри него, где-то глубоко, вновь шевельнулась тень мысли об Ирине Романовой – опасной, красивой, непредсказуемой.

Они приближались к воротам колледжа, когда Макс, всё ещё обдумывая их разговор, осторожно спросил:

– Слушай, Дим… А что у тебя с ней-то было? Ну… с Ирой?

Дима на мгновение замедлил шаг, будто раздумывал, стоит ли вообще говорить. Потом, не глядя на друга, коротко бросил:

– Из-за неё семья развалилась.

Макс остановился, озадаченно нахмурившись:

– Подожди… Как это вообще возможно? Она же… ну… она тогда сама была ребёнком.

Дима сжал зубы. Ветер тронул его волосы, шевельнул полу куртки. В его глазах сквозила усталая злость и… старая боль.

– Долгая история, – глухо сказал он. – И я не хочу в неё вдаваться.

Макс ещё несколько секунд смотрел на друга, явно собираясь задать ещё вопросы, но потом вздохнул и отступил назад, словно понимая, что лучше не давить.

Они снова пошли по дорожке, затоптанной тысячами студенческих ног. Где-то впереди звонко смеялись девчонки, хлопали двери аудиторий, звенел школьный звонок. Жизнь кипела, а внутри у Димы всё было как в застывшем кадре – обрывки воспоминаний, обиды и тот тяжелый момент, когда в его мире что-то сломалось навсегда.

Макс чуть приотстал, а Дима шёл вперёд, всё глубже погружаясь в свои мысли. Ирина Романова… Она словно яд – медленно действующий, но непреодолимый.

Дима целиком погрузился в занятия, словно поставив между собой и окружающим миром невидимую стену. Он сидел за первой партой, быстро записывал формулы, решения задач, выводы теорем – пальцы бегали по тетради так стремительно, будто за ними гналась стая призраков.

Он даже не пытался смотреть в сторону Ирины. Не хотел видеть, как она улыбается, обводит глазами аудиторию, как с легкой небрежностью играет локоном, отвечая на вопросы преподавателей. Всё это он знал слишком хорошо. Слишком хорошо помнил. И всё же… что-то внутри шевельнулось, тонко, тянуще. Как заноза под кожей – незаметная, но мешающая жить. Тоска. Не по ней – нет. По тем дням, когда чувства были чистыми, наивными. Когда он, ещё щуплый семиклассник, верил, что мир можно разделить на «хороших» и «плохих». Когда первая влюблённость казалась священной, почти божественной. А теперь всё было иначе. Грязнее. Холоднее.

Дима упрямо опустил голову, сосредотачиваясь на строчках в учебнике. «Формулы. Только формулы. Ни о чем другом.» Но где-то на самом краешке сознания всё равно пульсировал тот образ – девочка с хитрым прищуром, с ангельской внешностью и холодной душой. Он сжал ручку в пальцах так сильно, что побелели костяшки.

Чем больше Дима пытался вычеркнуть Ирину из головы, тем сильнее мысли о ней врастали в его сознание, как сорняки в заброшенный сад. Он ловил себя на том, что всё чаще возвращается к одному и тому же вопросу: почему? Что сделало её такой?

Ведь в седьмом классе, когда всё только начиналось, в ней ещё оставалась какая-то неуверенность, тёплая искорка. Он помнил её – ту, прежнюю: чуть робкую, но уже стремящуюся к вершинам, с глазами, полными жизни.

И теперь, глядя на Ирину, холодную и уверенную, как шахматистку, заранее просчитывающую все ходы, он не мог не думать: что же с ней случилось за эти годы? Какие обстоятельства так искалечили душу? Кто предал её, использовал, оставил без веры?

Люди не становятся чудовищами просто так, – мрачно подумал Дима, перелистывая страницу учебника, не читая написанное.

Он знал, что не должен о ней думать. Не должен оправдывать. Не должен искать объяснений. И всё же сердце, глухо стучащее в груди, отказывалось слушаться разума. Ирина казалась ему загадкой, за шершавыми краями которой скрывалась тайна – болезненная, но притягательная.

Дима вздохнул, опустил взгляд в тетрадь, и машинально начал чертить карандашом на полях странные узоры. «Иногда самые красивые цветы растут на самой черной земле…» – пронеслась в голове странная мысль.