Текст книги "Девочка с севера (СИ)"

Автор книги: Виктория Рогозина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 6 страниц)

Глава 17

Неделя пролетела незаметно – словно кто-то вырвал листы календаря и выбросил их, оставив только усталое «сегодня». Ульяна устало выдохнула, поправляя спортивный инвентарь в зале, аккуратно расставляя гантели на места, проверяя, чтобы коврики были ровно сложены. Работа текла своим чередом, тренировки сменяли друг друга, клиенты требовали внимания, благодарили за результаты, а вечером клуб затихал в привычной тишине. Всё было ровно, спокойно, предсказуемо.

Только вот Демид исчез. Не звонил, не приходил, не появлялся даже случайно. И вместе с этим в сердце поселилось странное ощущение – пустоты, словно чего-то важного не хватало, словно в привычном ритме появилась зияющая трещина. Ульяна старалась не думать, загоняла себя в рутину, но мысли всё равно возвращались.

А вчера грянула новость, которая мгновенно разлетелась по спортивным кругам: Романа и его партнёршу Марию поймали на допинге. Скандал громыхнул так, что эхом отдавался во всех залах и раздевалках. Тренеры обсуждали подробности, спортсмены перешёптывались, публика строила догадки. Но Ульяна лишь вздохнула и отмахнулась. Это было не её дело, она не собиралась копаться в грязи.

Она снова и снова ловила себя на том, что думает не о брате и не о скандале, а о Демиде. О его словах, взгляде, прикосновениях. О том, что он делал – и о том, чего не делал. Всю жизнь он казался ей пустым мажором, который может купить всё и всех, жить беззаботно и нахально, не понимая настоящей цены побед и поражений. Но стоило остаться без него рядом, как её собственные мысли начали предавать.

«Почему же я так плохо о нём думала?..» – задумалась она, поправляя полотенца на стойке.

И ответ всплыл внезапно, прост, почти обидно очевиден. Пока Демид в детстве мог веселиться, смеяться, наслаждаться простыми радостями, она пропадала на бесконечных изнуряющих тренировках, с утра до ночи слушая окрики тренеров, требовательные взгляды матери. В её жизни не было места беззаботности, праздности, настоящему детству. Поэтому он и казался ей всегда бестолковым, слишком легкомысленным, слишком ярким – раздражающе живым.

Ульяна усмехнулась сама себе, чувствуя лёгкую горечь на языке. Вдруг ей показалось, что впервые она по-настоящему поняла его – того, кого годами не хотела видеть таким, какой он есть.

Амир, проверяя расписание, подошёл к Ульяне и мягко сказал:

– Сегодня можешь быть свободна, Королёва. Отлично потрудилась, отдохни.

Она благодарно кивнула, быстро собрала вещи и ушла в раздевалку. В зеркале отразилось уставшее, но всё ещё светлое лицо. Ульяна поправила волосы, смыла с кожи следы тренировочного дня, переоделась в удобное и тёплое, почувствовав облегчение – будто сбросила с плеч не только спортивную форму, но и груз бесконечных мыслей.

На улице было холодно, снежинки мягко ложились на пальто, щекотали ресницы. Девушка шагала быстрым шагом, а потом свернула в маленькое уютное кафе, где всегда пахло ванилью и корицей. Там уже вовсю готовились к праздникам: гирлянды мерцали разноцветными огоньками, на полках переливались стеклянные ёлочные шары, в углу красовалась пушистая ель, украшенная золотыми лентами.

Ульяна заказала свои любимые пирожные, устроилась за столиком у окна. Горячий чай согревал ладони, сладость растекалась по губам, а за стеклом кипела предновогодняя суета. Конец декабря всегда казался ей особенным временем – целым месяцем ожидания, предчувствий, надежд. Всё вокруг словно дышало праздником, обещанием перемен.

Она улыбнулась, поймав себя на странной мысли. Когда-то, в детстве, она всегда писала письма Деду Морозу, просила новые коньки, игрушки, книги. А сейчас вдруг ясно поняла: подарки, вещи – всё это не имеет значения. Внутри теплом и болью жила только одна просьба, одно желание.

«Я хочу счастья, – подумала Ульяна, глядя на падающий снег. – Хочу, чтобы рядом оказался тот, кто видит меня настоящую. Чтобы не нужно было прятать глаза и защищаться, словно всё время иду в атаку».

И в этот момент она поймала себя на том, что уже знает, чего попросит у Дедушки Мороза в этом году. Не золото, не медали, не успех и славу. А возможность позволить себе быть любимой – и любить в ответ.

Хоть вслух она этого никогда не признала бы. Даже самой себе.

Глава 18

Демид сидел на диване, ссутулившись, с тяжелым взглядом, уставленным в папку с документами. Строчки с цифрами, таблицы, подписи – всё это мелькало перед глазами механически. Бухгалтерия сходилась, доходы и расходы совпадали, но в этом сухом порядке не было ни капли облегчения. Он машинально делал пометки, ставил галочки, но ни работа, ни даже привычное чувство контроля над ситуацией не приносили спокойствия.

Квартира тонула в тишине. На журнальном столике – лишь кружка с остывшим кофе и стопка бумаг. Елка так и не стояла – в углу зияла пустота, и каждый раз, когда взгляд случайно цеплялся за неё, внутри всё сильнее звенело чувство бессмысленности. Новый год приближался, а в доме не было даже намёка на праздник. Да и зачем? Ради кого? Для кого?

Держаться от Королёвой на расстоянии оказалось куда тяжелее, чем он думал. Он пытался заняться делами, встречался с Артемом, разруливал вопросы клуба, но каждый раз, когда оставался один, мысли возвращались к ней. К её взгляду, к её дрожащему голосу, к тому, как она смотрела на него на льду. Казалось, в груди зияла дыра, которую ничем не закрыть.

Скандал с Ромкой и Марией, взорвавший спортивные круги, тоже не приносил радости. Он этого ждал, он всё рассчитал, но вместо удовлетворения ощущал лишь странное, неприятное опустошение. Даже победа в этом была пустой – как дешёвый фейерверк, который грохнул и угас, оставив после себя тьму.

Демид откинулся на спинку дивана, закинул руки за голову и прикрыл глаза. Тишина давила, документы упали на пол, но он даже не пошевелился, чтобы их поднять. Внутри всё клокотало тревогой и тоской. Он мог справляться с делами, с соперниками, с целыми системами, но с этой устрашающей пустотой, разъедающей его изнутри, справиться не мог.

Она возникала каждый раз, когда он пытался представить свою жизнь без Ульяны.

Демид сидел на диване, запрокинув голову на спинку и прикрыв глаза. Квартира утопала в оглушающей тишине, в ней не было ни звона гирлянд, ни запаха хвои – даже елку он так и не поставил. Не было ни желания, ни смысла. Документы, раскиданные на столике, напоминали о делах, но он не мог заставить себя вернуться к ним. В груди зияла пугающая пустота, и даже собственное дыхание казалось слишком громким.

Вдруг в тишину ворвался звук дверного звонка. Резкий, пронзительный, будто нарушивший границы его замкнутого мира. Демид нехотя открыл глаза, несколько секунд прислушивался, надеясь, что ему показалось, но звонок повторился. Мужчина медленно поднялся с дивана, провёл ладонью по лицу и направился в прихожую. Каждый шаг отдавался тяжестью в висках.

Щёлкнул замок. Он приоткрыл дверь, заранее ожидая увидеть соседку, которая в последнее время искала любой повод зайти к нему – то за солью, то с просьбой посмотреть проводку, то просто с улыбкой, слишком многозначительной, чтобы её не заметить. Но реальность оказалась другой.

На пороге стояла Ульяна.

Она робко переступила с ноги на ногу, будто сомневалась, что сделала правильный шаг. Свет из коридора падал на её лицо, делая черты мягче, глаза – ещё более глубокими. Она прикусила губу, опустив ресницы, словно боялась встретиться с его взглядом. В руках у неё не было ни сумки, ни пакета – ничего, что объяснило бы её визит. Только она сама, живая, настоящая, и это выглядело так неправдоподобно, что Демид в первый миг просто онемел.

Он стоял, держась за край двери, и не мог отвести глаз. В груди будто что-то дрогнуло, сорвавшись с места. Сердце стучало слишком громко, будто его могли услышать не только они двое. Ульяна переминалась с ноги на ногу, кулачки её рук сжались, а дыхание было неглубоким, неровным.

Демид сглотнул, облизнул пересохшие губы и медленно отступил в сторону, освобождая проход. Его голос прозвучал низко и неожиданно мягко, словно сам он не верил, что сказал это:

– Заходи.

Ульяна шагнула внутрь, её каблуки тихо постучали по полу прихожей. Она сделала пару шагов и остановилась, не раздеваясь, словно не знала, можно ли задержаться здесь хотя бы на минуту. Демид закрыл дверь за её спиной, щёлкнул замком, и это короткое, сухое щелканье показалось слишком громким в переполненной молчанием квартире.

Она стояла посреди прихожей – напряжённая, с опущенными плечами, но всё же решившаяся прийти. И он смотрел на неё так, будто пытался убедиться, что видит не сон, что она действительно здесь, в его пустом доме, в его тишине. И этот миг казался ему вечностью.

Ульяна робко переступила с ноги на ногу, будто и сама не знала, зачем пришла. Демид, все еще держась за дверь, приподнял бровь и негромко уточнил, стараясь скрыть напряжение в голосе:

– Что-то случилось?

Его сердце бешено билось в груди, стук отдавался в висках, в горле, в пальцах. Он боялся дышать слишком громко, боялся спугнуть этот хрупкий момент, в котором она стояла здесь, перед ним.

Ульяна качнулась с носка на пятку и обратно, её пальцы нервно сжались в кулаки. Губы тронула слабая тень улыбки, но в глазах было смущение, растерянность.

– Тут один… невыносимый человек… – тихо произнесла она, словно сама удивлялась своим словам, – предлагал мне провести вместе новогодние праздники.

Воздух в квартире как будто сгустился. Демид замер, не двигаясь, будто окаменел. Он смотрел на неё и не верил, что слышит это. Не верил ей. Не верил себе. Это может быть правдой? Она сама пришла. Сама сказала это.

В груди всё сжалось, и в то же время что-то разрывалось изнутри, пробиваясь наружу – надежда, такая сильная, что становилась почти болью. Он хотел ответить, но слова не шли. Он не мог в это поверить, но хотел сильнее, чем когда-либо.

Мужчина замер на мгновение, словно застывшая статуя, пытаясь уловить смысл её слов. Казалось, что даже воздух в прихожей стал плотным, вязким, тянущим каждое мгновение в вечность. Его сердце колотилось так яростно, что отдавалось в висках, а дыхание стало рваным, неровным.

– Ты… – голос предательски охрип, и он прочистил горло, стараясь говорить спокойнее. – Ты сейчас серьёзно?

Ульяна слегка улыбнулась уголком губ, но глаза её светились тревогой и какой-то неуверенной решимостью. Она всё так же переступала с ноги на ногу, будто боялась, что если остановится, потеряет смелость.

– Насколько я помню, – мягко сказала она, – это было приглашение. А я… я решила согласиться.

Демид сделал шаг вперёд, и ещё шаг – так, что теперь между ними не осталось расстояния. Он смотрел на неё сверху вниз, вглядываясь в каждую черточку лица, словно хотел убедиться, что это не сон, не очередная жестокая шутка судьбы.

– Ульяна… – прошептал он так, будто это имя было молитвой.

Девушка отвела взгляд, но на щеках проступил румянец, и от этого сердце Демида сжалось сильнее. Он осторожно, медленно поднял руку и коснулся её щеки, боясь спугнуть, как редкую птицу.

– Ты даже не представляешь… – он запнулся, голос дрогнул, – что для меня значит то, что ты здесь.

Ульяна глубоко вдохнула, стараясь сохранять спокойствие, но её дыхание сбивалось. Она не отстранилась, не оттолкнула его, и для Демида это было больше, чем любое признание. Это был её ответ, её молчаливая готовность.

– Значит, – тихо сказала она, поднимая глаза, – Новый год мы встречаем вместе?

Он усмехнулся, но в его усмешке не было насмешки – только облегчение и счастье, которое он боялся выпустить наружу.

– Вместе, – подтвердил он, и его ладонь с щеки плавно скользнула к её пальцам, переплетая их с его.

И в этот момент Демид впервые за долгое время почувствовал, что пустота внутри него заполняется теплом.

Эпилог

– Демид, ну снова не туда! – шутливо возмутилась Ульяна, прищурившись и уперев ладони в бока. – Я же сказала, этот шарик должен висеть выше.

– Выше, ниже… какая разница, – усмехнулся Демид, придерживая жену за талию, будто боялся, что она слишком сильно потянется к ветке и потеряет равновесие. Он снял блестящий красный шар и перевесил его на соседнюю ветку.

Ульяна тут же всплеснула руками:

– Ну вот, теперь два красных висят рядом! Это же негармонично!

Он тихо рассмеялся, глядя на неё, и уголки его губ тронула довольная улыбка. Сколько лет прошло, а она всё такая же – упрямая, внимательная к мелочам, трогательная в своём стремлении к идеальному порядку.

Пять лет назад она дала ему шанс. Тогда всё началось с робкого визита и неуверенных слов на пороге его квартиры. Они провели вместе те новогодние праздники – и с того самого момента не расставались. Теперь они были мужем и женой. Теперь они ждали ребёнка.

Демид дождался, пока Ульяна перевесит шарик на «правильное» место, и, не давая ей спуститься со стула, вдруг подхватил её на руки. Она вскрикнула, но тут же рассмеялась, обняла его за шею, и он поцеловал её – мягко, бережно, со всем тем счастьем и теплом, что наполняли его сердце в эту минуту.

До Нового года оставались считанные дни, и в воздухе уже витала особенная, праздничная магия. Казалось, сама зима укутывала город белым одеялом, чтобы люди могли встретить самое главное – счастье, простое и настоящее. А какое счастье может быть больше, чем встретить Новый год рядом с тем, кто любит тебя всем сердцем, и кого любишь ты?

Демид наклонился и легко чмокнул жену в губы. Его взгляд был ласковым, теплым, наполненным той самой нежностью, которую он умел показывать только ей.

– Я всё так же люблю тебя, – тихо сказал он, и в его голосе не было ни тени сомнения.

Ульяна прищурилась, играя, будто проверяя его, и с лёгкой улыбкой спросила:

– А завтра? Завтра ты всё ещё будешь меня любить?

Он посмотрел прямо ей в глаза, серьезно и глубоко, будто хотел, чтобы каждое слово запомнилось навсегда:

– Буду. Буду любить тебя завтра, буду любить всегда. Буду любить нашего ребёнка.

Ульяна счастливо улыбнулась, почувствовала, как в груди распускается мягкое тепло. Она прижалась к нему крепче, спрятавшись в его объятиях, и тихо сказала, почти шепотом, но так, что он услышал каждое слово:

– Я счастлива с тобой.