Текст книги "Девочка с севера (СИ)"

Автор книги: Виктория Рогозина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 6 страниц)

Глава 8

Демид не просто улыбнулся – его губы тронула та самая порочная, чуть лениво-хищная улыбка, от которой у Ульяны в груди что-то сжалось. Он подошёл к ней уверенной походкой, словно весь этот клуб был его территорией, и негромко сказал:

– Даже не думал, что ты уже вышла на работу, Королёва.

Ульяна приподняла подбородок, стараясь, чтобы голос звучал ровно, и коротко ответила:

– Всё потом. Я занята.

Она тут же повернулась к своей клиентке, демонстрируя следующее упражнение, делая вид, что его присутствие совершенно не имеет значения. Но в груди всё равно что-то ёкнуло, словно изнутри её кто-то подталкивал признать очевидное – его появление сбивало дыхание.

Демид усмехнулся, явно довольный её реакцией, и, не дожидаясь больше слов, направился в раздевалку. Его шаги гулко отдались по коридору, и лишь когда дверь за ним закрылась, Ульяна наконец позволила себе выдохнуть. Она едва заметно провела ладонью по шее, словно пытаясь успокоить бешено колотившееся сердце.

Почему он здесь? Почему именно сейчас, когда её жизнь только-только начала входить в привычное русло?

Память услужливо подкинула воспоминания: школа, его вечно дерзкая ухмылка, наглые руки, дёргающие её за косички; те злосчастные цветные ручки, которые он неизменно отбирал, чтобы просто подразнить; его тень за её плечом, когда он "провожал" её домой, несмотря на её возмущения. Он всегда был рядом, всегда шёл бок о бок, будто нить, протянутая судьбой, связывала их, не давая разойтись окончательно.

Закончив тренировку, Ульяна отвела клиентку к раздевалке, попрощалась и, наконец, позволила себе немного расслабиться. Смотря на заполненный до отказа планшет с графиком занятий, она поймала себя на мысли, что должна радоваться, – день выдался удачным, клиенты остались довольны, впереди работа, о которой ещё вчера она могла только мечтать.

Но мысль о Демиде не давала покоя. Почему именно сейчас он купил абонемент сюда? Неужели просто совпадение? Или он всё-таки задумал что-то своё?

Ульяна вышла из зала, поправляя резинку на запястье, и сразу наткнулась на него. Демид стоял возле стойки с расписанием, уже переодетый в спортивную форму, которая подчёркивала его высокий рост и рельефные плечи. Он что-то обсуждал с Амиром, внимательно слушал и кивал, время от времени задавая уточняющие вопросы. Амир объяснял план тренировок, показывал, какие залы свободны, как устроено расписание персональных занятий.

Демид выглядел здесь слишком органично, будто всегда принадлежал к подобным местам – уверенный, спокойный, с легкой насмешкой в уголках губ. Его взгляд вдруг скользнул по залу и задержался на ней. На короткий миг они встретились глазами, и Ульяна почувствовала, как внутри предательски дрогнуло. Но она тут же отвернулась, сделав вид, что её полностью поглощает работа.

В зале было оживлённо: кто-то отрабатывал упражнения на тренажёрах, несколько женщин занимались стретчингом, пара мужчин пробовали силовые комплексы. Ульяна мягко поправляла стойку у одного из клиентов, помогала настроить оборудование другому, объясняла девушке технику дыхания во время растяжки. Каждое действие давалось легко, привычно – будто она всегда должна была быть здесь, среди людей, которые приходили за силой и гармонией.

Её устраивала эта работа. Впервые за долгое время на душе было спокойно, как будто она наконец нашла место, где может быть полезной, и где никто не напоминал ей о провалах прошлого. Она видела заинтересованные взгляды клиентов, слышала благодарные слова – и это наполняло её какой-то тихой радостью.

Но стоило Демиду вновь обернуться, стоило ощутить на себе его внимательный взгляд, как в теле будто пробегал холодок. Хотелось поёжиться, спрятаться от этой пронзительной внимательности, но Ульяна упрямо держала осанку, сжимала плечи и делала вид, что не замечает.

Его присутствие словно выворачивало изнутри: раздражало и тревожило, но вместе с тем давало ощущение, что всё вокруг приобретает новый, острый оттенок. И именно это бесило сильнее всего.

Рабочий день промчался, словно один короткий миг. Ульяна и сама не заметила, как за окном успел смениться свет – от яркого утреннего до мягкого вечернего. Клиенты подходили один за другим, задавали вопросы, просили помощи, кто-то интересовался персональными тренировками, и всё это время она ощущала себя на своём месте. Впервые за долгое время не было тяжести внутри, не было привычного ощущения, что она чужая среди чужих.

Когда занятия закончились, Амир позвал её к себе и, сложив руки за спиной, сдержанно, но тепло сказал:

– Хорошо поработала, Королёва. Видно, что у тебя хватка, ты знаешь, что делаешь. Думаю, мы сработаемся.

Его похвала прозвучала искренне, и Ульяна почувствовала, как внутри разливается лёгкая гордость. Она лишь кивнула и улыбнулась в ответ, не желая перегружать момент словами.

В раздевалке стояла тишина – почти все сотрудники уже разошлись. Ульяна быстро сбросила с себя форму, включила душ и подставила лицо под горячие струи воды, смывая усталость и напряжение. В зеркало напротив мелькнуло её отражение – румяное, с блестящими глазами. Улыбка вырвалась сама собой: день удался.

Она переоделась в чистое платье, аккуратно собрала волосы, сложила вещи в спортивную сумку и вышла из клуба. Воздух на улице был свежим, в нём чувствовался лёгкий аромат осенних листьев.

У входа, прислонившись к чёрному внедорожнику, стоял Демид. Он улыбался, склонившись к экрану смартфона, пальцы скользили по стеклу – то ли переписывался, то ли читал что-то. Но стоило Ульяне приблизиться, он тут же убрал телефон в карман и выпрямился.

– Ну что, Королёва, – его голос был тёплым, слегка насмешливым. – Предлагаю отметить твой первый рабочий день.

Она прищурилась, уже собираясь возразить, но вдруг поймала себя на мысли, что не хочет возвращаться домой к пустой квартире и капающему медведю в ванной.

– Ладно, – тихо сказала она, позволив себе маленькую улыбку. – Отметим.

Демид, довольный её согласием, распахнул перед ней дверцу машины с тем самым театральным жестом, который всегда её раздражал, но сегодня почему-то выглядел по-другому – как знак внимания.

Глава 9

Кафе было небольшим, но удивительно тёплым: мягкий свет ламп под абажурами ложился золотыми бликами на столики, из динамиков негромко лилась джазовая мелодия, а в воздухе витал аромат свежесваренного кофе и ванильной выпечки. Демид и Ульяна устроились у окна, где сквозь стекло виднелись мерцающие огни вечернего города.

На столике перед ними стояли две чашки с густым капучино и тарелка с пирожными – нежными эклерами и кусочками медовика. Ульяна осторожно отпила глоток и зажмурилась от удовольствия, а Демид с ленивой ухмылкой наблюдал за ней.

– Ну что, как поживает твой утопленник? – с видом заговорщика спросил он, облокачиваясь на стол.

Ульяна прыснула со смеху, чуть не пролив кофе.

– Медведь жив, – с преувеличенной серьёзностью произнесла она, – пережил мою стиральную катастрофу и, кстати, за ночь высох. Так что можешь не беспокоиться.

Демид улыбнулся, покачал головой и тихо сказал:

– Всё равно немного страшно. Я же помню, с какой яростью ты его топила. Я на его месте точно бы не хотел оказаться.

Ульяна рассмеялась, прикрывая рот ладонью.

– Ну, ты в мою ванную точно не влезешь, – парировала она, слегка склонив голову набок.

– Это ещё спорный вопрос, – фыркнул он, и его глаза сверкнули лукавым огоньком. – Но в любом случае, с тобой в ванной я бы, пожалуй, рискнул провести время.

Ульяна поперхнулась кофе и поспешно отставила чашку. Щёки её окрасились лёгким румянцем, и она не знала, куда деть взгляд – то ли уставиться в пирожное, то ли в окно, лишь бы не встречаться с его слишком довольными глазами.

– Демид… – протянула она, будто собираясь отчитать его, но в голосе больше сквозила растерянность, чем строгость.

– Что? – с притворной невинностью он поднял брови. – Я же просто шучу. Хотя, – он подался чуть ближе, понижая голос, – ты же знаешь, в каждой шутке…

– …есть доля глупости, – перебила она и рассмеялась, но её смех был чуть смущённым, неровным, а в груди появилось странное тепло.

Демид отломил кусочек эклера, задумчиво покрутил вилку в пальцах и, будто невзначай, бросил:

– Знаешь, Ульян, я всё думаю… Ты никогда не замечала, что мы с тобой слишком часто пересекаемся? В школе, на катке, теперь вот в клубе. Может, это судьба?

Он говорил лёгким тоном, словно продолжал обычную беседу, но в глазах его мелькала внимательная искорка.

– Судьба? – Ульяна рассмеялась, делая вид, что его слова её нисколько не задели. – Судьба у меня была стать чемпионкой, а вышло вот что: сижу тут с тобой, ем пирожные и слушаю про ванную. Так что оставь эти философские разговоры.

– Но ведь именно это и есть интересное, – мягко возразил он, наклоняясь чуть ближе. – То, что ты здесь и сейчас. Со мной.

Она фыркнула, подцепив вилкой кусочек медовика, и нарочито бодро сказала:

– Да-да, с тобой. В кафе. За пирожными. Ура, праздник какой-то.

– Ты смеёшься, – заметил Демид, не сводя с неё взгляда, – но у тебя щеки покраснели.

Ульяна чуть вздрогнула, быстро отвела глаза и сделала вид, что увлечена узором на кружке.

– Это от кофе, – пробормотала она. – Горячий, понимаешь?

Демид улыбнулся шире, лениво откинувшись на спинку стула. Он явно наслаждался её смущением, будто это была маленькая победа.

– Ага, конечно, кофе. Может, ещё скажешь, что это от эклера?

– От твоих глупостей, – выпалила она и снова рассмеялась, но внутри всё перепуталось: раздражение, тепло, и то странное чувство, что рядом с ним безопасно и одновременно опасно.

Демид чуть прищурился, наблюдая, как она пытается отшучиваться, и тихо сказал:

– Всё равно приятно видеть тебя такой. Настоящей.

Ульяна снова нырнула взглядом в чашку, чувствуя, как сердце стучит чуть быстрее, чем хотелось бы. Демид сделал вид, что поправляет чашку на столе, но его пальцы едва заметно коснулись её руки, скользнули по коже так осторожно, словно он боялся спугнуть. Ульяна дернулась, подняла глаза – и поймала его пристальный взгляд. В нём не было насмешки, к которой она привыкла, не было издёвки – только тихое ожидание и какой-то странный, непривычный для него оттенок серьёзности.

– Знаешь, Королёва, – начал он негромко, чуть сжав её пальцы, прежде чем отпустить, – ты всегда думала, что я просто противный мажор, у которого всё есть и которому ничего не стоит получить ещё больше.

Ульяна нахмурилась, в её взгляде мелькнула настороженность.

– А разве не так? – сухо бросила она, пряча смущение за колкостью.

– Не так, – спокойно ответил Демид. Он слегка наклонился вперёд, чтобы их разделяло лишь пространство между чашками. – Ты никогда не замечала, что у нас с тобой одна и та же проблема.

Она моргнула, не понимая, о чём он говорит.

– Какая ещё проблема? – в её голосе слышался вызов, но глаза выдавали растущее любопытство.

Демид усмехнулся краешком губ, но в усмешке было мало веселья.

– Есения всегда пыталась прожить твою жизнь за тебя. Сначала – через твой спорт, твои победы, твои травмы. Теперь через Ромку, для которого она выстроила целый пьедестал ещё до того, как он туда поднялся. Ты для неё всегда была средством достижения, этакая реализация через других.

Слова резанули Ульяну, она сжала губы и попыталась возразить, но он не дал ей вставить ни слова.

– А у меня… – голос его стал тише, почти глух. – Родители решили, что их сын станет идеальной картинкой для чужих экранов. Я с детства жил под камерой, меня учили улыбаться, строить «правильное лицо», не иметь права на глупости. Всё ради их подписчиков, их контрактов, их денег. Знаешь, о чём я больше всего жалею? – он чуть прищурился, в его глазах мелькнула боль. – О том, что у меня не было детства. Его просто не существовало.

Ульяна растерялась. Она никогда не видела Демида таким: без хохм, без вечного ерничества, без этого дразнящего блеска в глазах. Только искренность, от которой ей вдруг стало тяжело. Она опустила взгляд, и чашка в её руках показалась слишком горячей.

Ульяна не сразу нашла, что сказать. Слова Демида застряли в ней эхом, словно кто-то взял и ударил в натянутую струну глубоко внутри. Она вдруг ясно поняла: его вечные шутки, нагловатый флирт, эта демонстративная лёгкость – всё это ширма, под которой он прячет свою пустоту и старые раны. Ей стало жалко его. Настоящего, без позолоты и пафоса.

Но вместо того чтобы признаться себе в этом, она сделала то, что всегда делала в подобных ситуациях – спряталась за маской равнодушия.

– Ну, – протянула она, поднося чашку к губам и делая маленький глоток кофе, чтобы скрыть дрожь в голосе, – жаловаться на родителей можно бесконечно. У каждого своя история. Да и критиковать всегда легко, мы не были на их месте.

Она даже пожала плечами, будто речь шла о чём-то незначительном, не стоящем внимания. Но взгляд, который она украдкой бросила на него из-под ресниц, был полон сочувствия, которое она так отчаянно пыталась скрыть.

Демид усмехнулся краешком губ, словно видел её насквозь. Он протянул руку и легко, почти невесомо, погладил её ладонь кончиками пальцев, словно проверяя, не отдёрнет ли она руку. Ульяна замерла, но не пошевелилась.

Его пальцы скользнули чуть выше, коснулись нежной кожи запястья, и в этот момент она почувствовала, как сердце предательски дрогнуло в груди. Тепло от его прикосновений расползалось тонкими волнами, заставляя дыхание сбиваться.

– Знаешь, Королёва, – сказал он тихо, почти интимно, – равнодушие тебе не идёт.

Она вскинула на него глаза, резко отдёрнула руку и фыркнула:

– Ты много о себе думаешь.

Но смущение и лёгкая дрожь в её пальцах выдали куда больше, чем слова. Демид чуть наклонился вперёд, его взгляд стал цепким, почти гипнотическим. Усмешка, играющая на губах, была слишком опасной, слишком порочной, чтобы её можно было проигнорировать.

– Я больше думаю о тебе, чем о себе, Королёва, – произнёс он мягко, но с тем самым оттенком, от которого у неё по спине побежали мурашки.

Ульяна нахмурилась, отводя глаза к чашке с недопитым кофе, словно именно в этом янтарном напитке могла найти спасение.

– И это можно считать чем? – спросила она сухо, пряча дрожь в голосе за холодной интонацией. – Новым витком твоих издёвок? Очередным способом унизить?

Демид чуть склонил голову, внимательно изучая её лицо, и в его взгляде мелькнула тень серьёзности.

– Неужели ты всё ещё не можешь простить мне моё поведение в школе? – спросил он негромко.

Ульяна неопределённо пожала плечами, будто сама не знала ответа. Она пряталась за привычным равнодушием, но в глубине глаз плескались воспоминания: те самые дерганья за косички, насмешки, дурацкие записки и постоянное ощущение, что Демид всегда где-то рядом – слишком близко, слишком навязчиво.

Он усмехнулся шире, опасно, и подался к ней вперёд, сокращая и без того небольшое расстояние. Его голос стал вкрадчивым, словно тёмный бархат.

– Хочешь, я буду вымаливать у тебя прощение? – произнёс он, почти шепча, но так, что каждое слово врезалось в сознание.

Ульяна залилась краской, щеки вспыхнули, будто кто-то приложил к ним горячие ладони. Она резко опустила взгляд, но это не спасло – Демид видел её смущение слишком отчётливо.

– Скажи, – продолжил он, не сводя с неё глаз и играя кончиками пальцев с краем своей чашки, – что я могу сделать для тебя?

Он говорил это так, будто готов был встать прямо сейчас и выполнить любую её просьбу, какой бы безумной она ни была. И именно это пугало её больше всего.

Ульяна вцепилась пальцами в чашку, будто в спасательный круг. Горячий фарфор обжигал ладони, но этот ожог помогал ей собраться. Она глубоко вдохнула, приподняла подбородок и изо всех сил натянула на лицо маску холодной уверенности.

– Что ты можешь сделать для меня? – переспросила она, нарочито медленно, и уголки её губ дрогнули в насмешке. – Разве что исчезнуть из моей жизни. Вот тогда я точно скажу: «Спасибо, Демид, ты наконец-то сделал что-то полезное».

Слова звучали колко, даже ядовито, но голос её предательски дрогнул на последней фразе. Словно где-то под поверхностью колкости пряталась растерянность, а под ней – эмоция, которую она сама боялась назвать.

Демид тут же уловил эту дрожь. Его усмешка стала мягче, но глаза сверкнули. Он слегка наклонил голову, будто прислушиваясь к её дыханию, и пальцы, до этого лениво игравшие с ручкой чашки, медленно потянулись к её руке.

– Знаешь, Королёва, – сказал он низким, тягучим голосом, – твои слова совсем не совпадают с тем, что я вижу и слышу.

Её глаза метнулись к нему, быстрые, нервные, словно она хотела возразить, но уже чувствовала: спорить будет только хуже. Демид улыбнулся чуть теплее, чем обычно, и его пальцы коснулись её ладони.

Ульяна дернулась, пытаясь отдёрнуть руку, но пальцы Демида уже легли на её кожу, чуть теплее, чем она ожидала. Внутри будто что-то перевернулось – сердце пропустило удар, а потом забилось чаще, гулко и неуправляемо. Она резко выдохнула, но этот звук скорее походил на сбившееся дыхание, чем на насмешку.

– Не трогай… – пробормотала она, но голос предательски сорвался, и слова прозвучали не так уверенно, как хотелось.

Демид чуть прищурился, и уголки его губ поползли вверх. Он не удерживал её руку, не сжимал, лишь лёгким касанием обводил кончиками пальцев изгиб запястья, будто изучал её реакцию.

– Ага, – протянул он с тихим смешком, – вот оно. Твоя маска дала трещину. Ты злишься, язвишь, прячешься за колкостями… но сердце у тебя бьётся так, будто ты только что пробежала марафон.

Ульяна отвернулась, заставляя себя вырвать руку, но движение получилось слишком резким, слишком заметным. Она спрятала ладонь под стол, словно это могло стереть ощущение его прикосновения, но пальцы до сих пор будто помнили его тепло.

– Ты… тебе всё показалось, – выдавила она и поспешила сделать глоток кофе, лишь бы занять рот и не позволить словам срываться с губ.

Демид тихо рассмеялся, но без издёвки – мягко, почти довольным тоном, будто подтвердил собственную догадку. Его взгляд не отпускал её, и Ульяна впервые за долгое время почувствовала, что боится не его слов, а себя – своих собственных реакций.

Ульяна с натянутой улыбкой отставила чашку и посмотрела на часы, хотя прекрасно знала время.

– Мне пора, – произнесла она, стараясь, чтобы голос звучал уверенно и ровно.

– Я подвезу тебя, – спокойно ответил Демид, не оставляя пространства для возражений.

Он поднял руку, подозвал официантку и, даже не заглянув в счёт, расплатился, оставив щедрые чаевые, отчего девушка у стойки смущённо улыбнулась. Потом неторопливо поднялся, взял Ульяну за локоть, слегка направляя, и повёл к выходу. В его жесте не было грубости, но ощущение у Королёвой было такое, будто дверь клетки уже захлопнулась за её спиной и ключ повернули в замке.

На улице вечер был свежим, воздух пах осенью и влажным асфальтом. У внедорожника Демид открыл для неё пассажирскую дверь, словно это было чем-то само собой разумеющимся. Ульяна машинально села, чувствуя, как сердце почему-то ухает в груди, и только после того, как он сам устроился за рулём, вспомнила, что могла бы отказаться.

Машина тронулась плавно. Демид вёл её так, будто это было продолжением его самого – уверенно, одной рукой, а второй легко касался руля, едва заметно корректируя движение. Его взгляд был сосредоточен на дороге, но Ульяне всё время казалось, что он видит больше, чем показывает.

Она уставилась в окно, на пробегающие мимо фонари и витрины, пытаясь собрать мысли. Всё это время она привыкла думать о нём как о раздражающем, самодовольном мажоре, который по привычке тянется к ней, чтобы поиграть и подразнить. Но сегодня его прикосновения, его слова, даже та мягкая усмешка, которой он встречал её колкости… всё это заставляло сердце биться не так, как обычно.

«Я его не знаю,» – подумала она, чувствуя, как внутри холодеет и одновременно теплеет, – «А он… будто знает меня всю жизнь».

Салон наполнило тягучее, вязкое молчание. За окнами тянулись огни ночного города, и каждый фонарь отражался в стекле, будто мерцающая цепочка. Ульяна сидела прямо, сцепив руки на коленях так крепко, что побелели костяшки пальцев. Она старалась не смотреть на Демида, будто от его взгляда могла вспыхнуть, как бумага от огня.

Машина мягко скользила по улицам, двигатель глухо урчал, и казалось, что в этой тишине каждый её вдох звучит слишком громко. Демид спокойно вёл одной рукой, другая лежала на подлокотнике. Он молчал долго, словно нарочно выдерживая паузу, и вдруг, тихо, без привычной насмешки в голосе, спросил:

– Ульяна… а ты хоть раз чувствовала себя по-настоящему счастливой?

Слова прозвучали так неожиданно, что девушка резко повернула голову. Она ожидала услышать любую фразу – очередную шутку, ехидное замечание, даже флирт – но не это. В её взгляде мелькнуло изумление, сменившееся растерянностью. Она не знала, что ответить сразу, сердце неприятно толкнулось в груди, а губы сами собой приоткрылись, но слова застряли.

Демид не сводил с неё взгляда, лишь на мгновение переводя глаза на дорогу. В его лице не было ни насмешки, ни притворства, только какая-то тёплая, почти болезненная искренность.

Ульяна поспешно отвела взгляд к окну, делая вид, что рассматривает неоновые вывески, и заставила себя усмехнуться:

– Глупый вопрос. Счастье – это миф.

Но голос дрогнул, выдав её, и она это прекрасно знала.