Текст книги "Девочка с севера (СИ)"
Автор книги: Виктория Рогозина
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 6 страниц)
Глава 10
Демид вошёл в квартиру, щёлкнул замком и привычным движением бросил ключи от машины на тумбочку у входа. Металлический звук отразился от стен и тут же утонул в тишине. Несмотря на простор и изысканный интерьер – дизайнерская мебель, большие окна, мягкий свет торшера – каждый раз, переступая порог, он ощущал здесь одно и то же: пустоту. Как будто всё это богатство принадлежало не ему, а просто было частью декора, в котором он играл роль хозяина.
Он прошёл в большую комнату, опустился на диван, откинулся на спинку и закинул руки за голову. Мысли снова вернулись к её словам: «Счастье – это миф». Королёва сказала это с усмешкой, будто отмахнулась, но дрожь в её голосе выдала всё с головой. Демид слышал её. И хотел докопаться глубже, мягко, настойчиво, но знал: стоит только сделать шаг лишний, и Ульяна тут же спрячется за колючками, как ёжик, выставив иглы наружу. Она умела прятать себя настоящую, прятать боль, как будто от этого она исчезала.
Мужчина тяжело выдохнул, проводя ладонью по лицу. Сколько раз он видел в её глазах пустоту и отчаянное упрямство, сколько раз хотел сказать то, что копилось внутри, но каждый раз наталкивался на холодную стену. И всё же сдаваться не собирался.
Он потянулся за смартфоном, пролистал контакты и открыл приложение доставки. Несколько быстрых движений – и заказ оформлен: на утро для Ульяны должны были привезти нежный букет из белых лилий и розовых пионов и полезный завтрак – йогурт, свежие ягоды, круассан из цельнозерновой муки, апельсиновый сок. Никакой вычурности, только то, что, как он знал, ей могло понравиться.
Демид задержал палец на кнопке «подтвердить», чуть усмехнулся. Жест казался простым, почти детским, но в душе теплилась надежда, что она оценит, хотя бы на секунду улыбнётся утром и подумает о нём без раздражения.
Он выключил свет, оставив в комнате лишь мягкий неон огней города за окном, и, улёгшись на диване, закрыл глаза. Впервые за долгое время ему не хотелось убегать от тишины этой квартиры. Сегодня в ней жила мысль об Ульяне.
Смартфон на тумбочке ожил, вибрируя и подсвечивая экран. Демид даже не глянул на дисплей – знал, кто звонит. Как всегда, отец. Он взял трубку и прислонил к уху, заранее ощутив усталость.
– Ты хоть понимаешь, – голос родителя раздался сразу, громкий, требовательный, – что без нас ты бы никто! Ноль! Все подписчики, все деньги, вся эта слава – всё благодаря нам!
Демид закатил глаза, но промолчал. Сколько раз он слышал одно и то же? Сотни. Тысячи.
– Ты бросил канал, – продолжал отец, – бросил то, что тебя кормило. Думаешь, твои новые прихоти кого-то интересуют? Без нас тебя не было и не будет!
Он говорил привычно, давя на больное, и Демид почти автоматически сжал зубы. Он никогда не отрицал, что родители сделали его популярным. Что всё началось с их идеи – снимать милые видео с ребёнком. Он рос в объективе камеры, под софитами, и только теперь, спустя годы, начал задаваться вопросом: а правильно ли это? Можно ли использовать ребёнка как инструмент для заработка? Стоит ли это сломанного детства и надорванной психики?
Отец словно подливал масла в огонь:
– И вообще, ты думаешь о себе, а у нас свои нужды! Мне нужны деньги. Срочно.
Демид устало потер переносицу. Он прекрасно знал, что значит «срочно» и «нужды». Это не лекарства, не долги, не что-то важное. Это прихоти. Новая машина, часы, какой-нибудь дорогой гаджет. Всё те же яркие фантики, на которые отец бросался с жадностью ребёнка.
– Я оставил вам канал, – спокойно, но твёрдо сказал Демид, перебивая поток обвинений. – С монетизацией, с подписчиками, с рекламой. Там доход в разы больше, чем ты сейчас просишь. Этого более чем достаточно.
– Достаточно? – отец почти взорвался. – Ты смеёшься? Это жалкие крохи! Ты обязан помогать семье!
Демид прищурился, сжал телефон крепче, ощущая, как в груди растёт горечь. Семья? Для него слово «семья» давно стало пустым звуком, оболочкой. Настоящей близости не было никогда. Только требования, только претензии.
Демид слушал, как отец все громче повышает голос, обрушивая на него привычный поток претензий, но слова уже не достигали сознания. Он сидел, глядя в потолок, и вспоминал недавний разговор с Ульяной. «Критиковать просто» – её голос, тихий, чуть упрямый, всё еще звучал внутри. И ведь правда. Он сам всю жизнь легко осуждал других – за слабость, за неуверенность, за то, что не умеют бороться за то, чего хотят. Осуждал мальчишек, которые мнутся на месте, не решаются сказать девушке о своих чувствах, боятся выглядеть глупо. Всегда считал их жалкими и беспомощными. А теперь что? Он сам оказался в их шкуре.
Пальцы сжались на телефоне. Слова отца тянулись, как липкая жвачка, и вдруг Демид, не выдержав, просто нажал на красную кнопку, сбросив вызов. Плевать. Пусть орёт в пустоту.
Тишина накрыла комнату, и только в груди тяжело билось сердце. Демид задумался: сколько раз он ставил перед собой цели – помочь Ульяне, подстраховать, дать ей опору, обеспечить её завтра. Всё ради того, чтобы она чувствовала себя увереннее, чтобы могла снова стоять твёрдо на ногах. Он строил для неё прочный фундамент, выстраивал планы, будто это было самым главным. Но в этом всём – где был он сам?
Демид вдруг ясно понял: он всегда прятался за этой заботой, делал вид, что его чувства второстепенны, что главное – её спокойствие и успех. Но ведь это была всего лишь маска. Он прятал себя самого – свои желания, свои слабости, свои страхи.
И, может быть, именно поэтому Ульяна до сих пор не видела в нём мужчину, которому можно довериться. Только «мажора», который всегда рядом, но вроде бы и не для себя.
Демид лежал на диване, чувствуя, как тишина квартиры давит на него с каждой секундой всё сильнее. В груди еще звенел холодный осадок после разговора с отцом, но поверх этого нарастало другое чувство – неожиданное, странно тёплое. Он снова и снова прокручивал в голове вчерашний вечер, её смущённые щеки, дрожь в голосе, её упорные попытки отшутиться, хотя глаза выдавали куда больше.
Мысль пришла внезапно, как вспышка: пора. Пора сделать тот самый шаг вперёд, на который он так долго не решался.
Его собственные слова об "жалких мальчишках" возвращались эхом. И теперь, думая о себе, он видел того же самого мальчишку, только взрослого – с машиной, квартирой, именем. Но внутри – всё та же неуверенность, что мешала открыть то, что он носил в сердце слишком давно.
«Хватит», – сказал он себе.
Страх, что она отвергнет, что рассмеётся или снова уйдёт в свою ледяную крепость, всё ещё сидел где-то глубоко, но поверх него было другое – желание наконец сказать. Желание не прятать. Мысль о том, что он признается Ульяне, почему-то грела душу. Он даже поймал себя на том, что впервые за долгое время улыбается сам себе.
Пусть это будет риск, пусть она его оттолкнёт, но хотя бы он будет знать, что не спрятался, не сдался, не остался на месте.
Он вытянул руку за смартфоном и подолгу смотрел на экран с её именем в контактах, ощущая, как в груди нарастает дрожь предвкушения.
Глава 11
Следующая неделя выдалась для Ульяны настолько насыщенной, что по вечерам она едва дотягивала до подушки. Весь её рабочий день был расписан по минутам: персональные тренировки брали у неё всё чаще и чаще, и казалось, что её график жил собственной жизнью, расширяясь, заполняясь, перекраивая её будни.
Каждый клиент был особенным. Одной женщине за пятьдесят хотелось похудеть и подтянуть фигуру, и Ульяна с уважением наблюдала, как та не пропускает ни одного подхода, будто доказывая самой себе, что возраст – лишь цифра. Молодой парень мечтал о наборе мышечной массы, и Королёва терпеливо корректировала технику, отсекая его азартные попытки поднять сразу слишком много. Другой клиентке важнее всего была гибкость – и именно в моменты, когда они занимались стретчингом, Ульяна чувствовала себя в своей стихии, словно возвращалась в прошлое, где гибкость и контроль над телом были частью её спортивного образа.
И был ещё Демид. Он словно стал отдельной строкой в её расписании – неофициальной, но неизменно присутствующей. Каждое утро он приходил на лёгкую тренировку, с улыбкой здоровался и следил за её реакцией, будто проверяя, как далеко может зайти в этой игре. Вечером же он устраивал себе куда более серьёзные нагрузки: работа с весами, беговая дорожка, иногда бассейн. Ульяна старалась не показывать виду, но её взгляд сам собой иногда останавливался на нём.
Он двигался уверенно, техника была выверена, и по форме тела сразу чувствовалось – спорт для него не просто забава. Широкие плечи, сильные руки, собранность в каждом движении… он определённо был в отличной физической форме. Ульяна, поймав себя на том, что слишком долго задержала взгляд, поспешно отворачивалась, делая вид, что следит за клиентом.
И всё же где-то в глубине души её слегка подмывало признать: наблюдать за Демидом было… интересно. Даже слишком.
Ульяна всё больше втягивалась в работу. Ей нравилось чувствовать себя нужной, видеть результат – улыбки клиентов, их первые победы, искреннее удивление от того, что тело способно на большее. Она находила особое удовольствие в персональных тренировках: каждый человек был как отдельная история, и ей нравилось помогать писать её дальше.
Но именно сегодня привычный ритм пошёл трещинами. В дверях клуба показалась высокая стройная женщина – Есения. И рядом с ней шёл Рома, младший брат Ульяны. Тот самый, ради которого мать теперь готова была свернуть горы, забыв обо всём остальном.
Ромка выглядел эффектно – высокий, спортивный, с уверенной походкой. Настоящий красавец, в котором легко угадывался будущий чемпион. И вместе с тем от него исходило то самое неприятное чувство превосходства: взгляд чуть свысока, губы с лёгкой тенью ухмылки, будто он один достоин внимания, а остальные всего лишь фон. В нём было всё, что раздражало Ульяну: не талант, не успехи – а то, как это сказалось на характере. Она машинально скрестила руки на груди, наблюдая, как мать и брат проходят мимо, будто они были здесь главными. И именно в этот момент рядом оказался Амир. Он обернулся на них, приподнял брови и с едва заметной усмешкой произнёс:
– VIP-клиенты.
Ульяна коротко фыркнула:
– Даже не удивлена.
Амир повернул голову к ней, уловив в её тоне что-то большее, чем простое раздражение.
– Знаешь их? – спросил он, как бы между делом, хотя в голосе чувствовался неподдельный интерес.
Ульяна выдохнула, не собираясь юлить:
– Это моя мать и брат.
На лице Амира промелькнуло короткое удивление, но почти сразу он хмыкнул и с мягкой улыбкой произнёс:
– Сочувствую.
Эти слова прозвучали настолько искренне и просто, что Ульяна впервые за утро почувствовала – её действительно понимают.
Есения, как будто нарочно выбрав момент, когда в зале стало тише, заметила дочь. В её глазах мелькнуло знакомое презрение, и голос зазвучал громко, почти нарочито, чтобы все вокруг слышали каждое слово:
– Ромочка, – обратилась она к сыну, – вот если ты не станешь олимпийским чемпионом, то опустишься до уровня своей сестры – никчемного тренера.
Ромка остановился, развернулся и посмотрел на Ульяну свысока, с холодной ухмылкой. Его взгляд был полон превосходства, словно подтверждение того, что мать права.
Есения же не думала останавливаться. Голос её звучал всё громче, резче, словно она наслаждалась возможностью выставить дочь в дурном свете перед чужими людьми:
– Ты только посмотри, Рома. Сколько денег в тебя вложено, сколько сил! А твоя сестра? Всё впустую. Сдалась из-за какой-то «коленочки». Операция, реабилитация… и что в итоге? Сдалась, понимаешь? Вместо того чтобы бороться!
Несколько посетителей клуба обернулись. В воздухе повисло неловкое напряжение, будто все ждали, как отреагирует девушка.
Ульяна глубоко вздохнула, закатила глаза и крепче скрестила руки на груди. Лицо её оставалось спокойным, почти равнодушным, но в глубине глаз плясали искры раздражения. Она давно привыкла к таким выпадам матери – и именно поэтому позволяла себе лишь лёгкую тень улыбки, будто все эти слова были для неё просто шумом.
Внутри же всё сжалось, но сдаваться – даже в этой ситуации – она не собиралась. Администратор, уловив растущую напряжённость, мягко шагнул вперёд, вежливым голосом разряжая атмосферу:
– Скажите, пожалуйста, какого тренера вы хотите сегодня взять?
Есения скрестила руки на груди и с презрительной ухмылкой уставилась прямо на Ульяну. Было видно, что она готова назвать её имя – специально, чтобы подчеркнуть своё превосходство и унизить дочь перед посторонними. Но в этот момент раздался уверенный, достаточно громкий голос:
– У меня сейчас персональная тренировка у Королёвой.
Демид, появившийся у стойки регистрации так незаметно, словно вырос из воздуха, смотрел на всех спокойным, но твёрдым взглядом. Его слова прозвучали как приговор. Есения дёрнулась, резко обернулась к нему. На её лице мелькнуло возмущение, а в голосе зазвенела холодная сталь:
– Молодой человек, вы, видимо, не поняли. Я – VIP-клиент этого клуба. Я требую, чтобы тренер Королёва занималась со мной и моим сыном. Немедленно.
В зале воцарилась напряжённая тишина. Несколько посетителей украдкой оборачивались, притворяясь, что продолжают свои тренировки, но каждый ловил каждое слово. Амир, всё это время наблюдавший за происходящим, сочувственно посмотрел на Ульяну – ей, казалось, хотелось провалиться сквозь землю. Девушка стояла сдержанно, но красные пятна на шее выдавали её смущение и стыд. Старший тренер шагнул вперёд, улыбнулся профессионально, мягко и спокойно представился:
– Амир Рахманов, главный тренер клуба. Для вас, как для VIP-клиентов, я могу лично провести тренировку. Подберём программу для Романа, уделим внимание деталям, обсудим питание. Уверяю вас, результат превзойдёт ожидания.
Но Есения даже не взглянула на него. Она махнула рукой, будто отгоняя назойливую муху:
– Нет! Мне нужна именно Королёва. Я сказала.
Демид даже не дрогнул. Он стоял, чуть наклонив голову, и в его взгляде было спокойное упрямство.
– Боюсь, сегодня это невозможно, – сказал он ровно. – У Королёвой уже занятие. Со мной.
Его тон был лишён агрессии, но звучал так уверенно, что спорить с ним было всё равно что пытаться спорить с каменной стеной.
Ульяна чувствовала, как внутри всё переворачивается. Сердце стучало так громко, что казалось, его слышат все. С одной стороны, хотелось исчезнуть, раствориться в воздухе, чтобы не видеть ни матери, ни брата, ни чужих взглядов. С другой – впервые за долгое время рядом с ней стоял кто-то, кто не уступал, кто защищал её так, как она сама уже давно разучилась защищать себя.
Есения, побагровев от злости, распахнула рот, собираясь возразить, но её голос перекрыл ровный, твёрдый голос Демида:
– И вам, и вашему сыну подойдёт любой другой тренер. Но Королёва сейчас занята.
Ульяна стояла, не двигаясь, чувствуя, что в этот момент её мир будто рушится и заново выстраивается – потому что Демид впервые встал между ней и её матерью.
Амир, выдержав паузу, сделал шаг к Ульяне и тихо, но твёрдо сказал:
– Королёва, займитесь нашим постоянным клиентом. – Он кивнул в сторону Демида, и в его голосе чувствовалось подчеркнутое уважение.
Ульяна глубоко вдохнула, собираясь с силами. Она знала, что отказывать в такой ситуации нельзя, и коротко, отрывисто ответила:
– Слушаюсь.
Развернувшись к Демиду, она сделала официальный жест рукой, словно приглашая:
– Пройдёмте в зал свободных весов.
Демид чуть заметно усмехнулся уголком губ, глядя на неё с тем самым спокойным вызовом, от которого у неё всегда сжималось сердце. Он не сказал ни слова, просто двинулся за ней, позволяя вести себя, но в его походке сквозило упрямое чувство власти, будто он позволял ситуации течь именно так, как хотел сам.
Коридор был длинным, со светлыми стенами и зеркалами, в которых отражались их фигуры. Ульяна шла уверенной, быстрой походкой, стараясь держать подбородок выше, будто тем самым показывая, что всё происходящее её не трогает. Но внутри сердце колотилось – слишком громко, слишком нервно.
Демид следовал за ней шаг в шаг, и напряжение между ними росло. Они поравнялись с дверями персональных раздевалок. На одной из табличек аккуратным шрифтом значилось: «Королёва У. С.» – её имя, её пространство, её маленький уголок в этом клубе.
И вдруг – движение. Демид, будто заранее все рассчитав, выхватил из кармана специальный ключ-карту, легко и быстро приложил его к считывателю, и дверь щёлкнула, открываясь.
Прежде чем Ульяна успела понять, что происходит, он схватил её за талию – движение было резким, но удивительно точным – и втянул внутрь, плотно закрыв за собой дверь.
Она пискнула, возмущённо и растерянно, и в следующее мгновение оказалась прижатой спиной к холодной поверхности двери. Его ладонь крепко держала её за талию, не позволяя вырваться, а сам Демид навис над ней, заглядывая сверху вниз долгим, пронзительным взглядом.
Тишина в раздевалке показалась оглушительной. Сердце Ульяны билось так, что казалось, оно вот-вот сорвётся с места. Его близость обжигала, дыхание касалось её кожи, и взгляд был таким, что хотелось либо провалиться сквозь землю, либо… закрыть глаза и сдаться.
Она вскинула голову, готовая возмутиться, но слова застряли в горле, потому что Демид смотрел на неё так, будто видел насквозь, до самого сердца.
Глава 12
Демид стоял так близко, что казалось – весь воздух в раздевалке принадлежал только им двоим. Его ладонь на талии Ульяны ощущалась тяжёлой и уверенной, а грудь вздымалась в неровном ритме.
Он медленно закрыл глаза, дыхание стало глубоким, хриплым, будто он боролся с самим собой, пытаясь удержать что-то внутри. Пальцы на её талии слегка дрогнули, будто выдавая его напряжение.
– Спасибо… – почти шёпотом произнесла Ульяна, сама не понимая, за что благодарит – за вмешательство в холле, за то, что оказался рядом, или за то, что всегда смотрел на неё так, будто кроме неё нет никого.
– Не за что, – ответ прозвучал глухо, сквозь сжатые зубы, будто он держал на замке слишком многое.
– Что с тобой?.. – её голос дрогнул, и сама она удивилась, как тихо это прозвучало.
– Всё нормально, – коротко бросил он, но взгляд его всё ещё оставался опущенным, веки сомкнуты, словно он не решался снова взглянуть на неё.
Ульяна нервно провела языком по пересохшим губам.
– Я хотела бы… отблагодарить тебя, и…
Она не успела договорить. Демид резко распахнул глаза – в них сверкнуло что-то дикое, сдерживаемое слишком долго. Мгновение – и он подался вперёд, жадно находя её губы.
Ульяна удивлённо распахнула глаза, её тело на миг напряглось, будто в шоке от внезапности. Но уже через секунду всё изменилось – она словно обмякла в его крепких, горячих объятиях. Мир вокруг исчез, остался только вкус его поцелуя – настойчивого, требовательного и одновременно сладкого, обволакивающего.
Сердце билось так сильно, что, казалось, вот-вот вырвется из груди. Она чувствовала, как с каждой секундой теряет контроль, утопая в странной, пугающей и притягательной сладости момента.
Демид отстранился так же резко, как и притянул её к себе. Его дыхание было тяжёлым, горячим, будто он только что преодолел забег на длинную дистанцию. Ульяна, прижимаясь затылком к холодной поверхности двери, смотрела на него широко раскрытыми глазами, её грудь вздымалась часто и прерывисто.
– Что… это было? – выдохнула она, чувствуя, что голос предательски дрожит.
Демид провёл ладонью по лицу, будто собираясь с мыслями, и ответил низким, хриплым голосом:
– Это… приглашение встретить Новый год вместе.
Слова прозвучали так просто, будто он говорил о чём-то бытовом, но в его взгляде горел огонь, заставлявший Ульяну потеряться. Она растерянно моргнула, покачала головой, не понимая, не веря, что услышала.
– Что?.. Я… я не понимаю, – голос её сбивался, дыхание всё ещё не пришло в норму.
Демид чуть наклонил голову, смотря на неё так пристально, что она почти физически ощущала вес его взгляда.
– Ульяна… ты мне очень нравишься. – Он произнёс это уверенно, без намёка на шутку, без ухмылки, без привычной язвительности.
Ульяна словно потеряла почву под ногами. Сердце стучало где-то в горле, мысли путались. Взгляд метнулся в сторону, потом обратно к нему. Она была взволнована, потрясена этой внезапной и такой прямой новостью. Казалось, ещё мгновение назад всё было прежним – раздражение, привычное подшучивание, его наглые взгляды… и вдруг – это.
Она не знала, что сказать. Не знала, как дышать. И не знала, почему её руки дрожат. Ульяна нервно вздохнула, пытаясь взять себя в руки, и вдруг, словно не выдержав переполнявшего её напряжения, отвела ладонь и несильно ударила Демида по щеке. Лёгкая пощёчина прозвучала громче, чем она того хотела, и сама девушка тут же нахмурилась, сжав губы в тонкую линию.
Демид лишь усмехнулся, как будто именно этого и ждал, будто признавая – заслужил. Его глаза блеснули пониманием и чем-то ещё, тёплым и наглым одновременно.
– Больше не смей распускать руки! – возмущённо выдохнула Ульяна, чувствуя, как щеки пылают не меньше его.
Он на миг прикусил губу, хотел было отшутиться – мол, чтобы целоваться руки и не нужны, – но сдержался, лишь коротко кивнул, принимая её слова всерьёз. После секунды тишины он вдруг спокойно спросил:
– Что насчёт свидания?
Эти слова прозвучали так обыденно, но в то же время так неуместно, что Ульяна окончательно потерялась. Мысли метались, возмущение боролось с какой-то странной дрожью внутри, а язык будто прилип к нёбу. Она растерянно моргнула, но ничего не успела сказать – Демид уже вновь склонился к ней.
На этот раз его поцелуй был другим – нежным, осторожным, без дерзких касаний, только мягкое соприкосновение губ, в котором чувствовалась не привычная игра, а что-то почти серьёзное. Ульяна замерла, не в силах оттолкнуть, не в силах ответить, лишь сердце колотилось так, что отдавалось в ушах.
Отстранившись, Демид задержал на ней взгляд и тихо сказал:
– Сегодня заеду в восемь. Возьми коньки.
Он не стал ждать ответа, резко распрямился и, словно ничего особенного не произошло, открыл дверь. Широким уверенным шагом направился в сторону зала свободных весов, оставив Ульяну прижатой к двери, сбитую с толку, с дрожащими губами и сердцем, которое никак не хотело успокаиваться.
Ульяна несколько секунд стояла на месте, словно приросла к двери. Грудь тяжело поднималась, дыхание никак не хотело выровняться, губы ещё хранили тепло чужого поцелуя, а мысли путались, сбиваясь в бесконечный клубок. Она прижала ладонь к щеке, туда, где совсем недавно ударила Демида, и сама не поняла – кого в тот момент пыталась остановить больше, его или себя.
Собрав остатки сил, она оттолкнулась от двери, закинула сумку на плечо и вышла в коридор. Свет ламп резал глаза, шаги гулко отдавались в тишине, но внутри всё ещё бушевал хаос. Ей предстояло вернуться в зал, где её уже ждал Демид – тот самый, которому только что сказала «не смей распускать руки», и тот же самый, чьё прикосновение теперь никак не уходило из памяти.
Она расправила плечи, стараясь придать себе уверенности, и пошла к залу свободных весов. Чем ближе слышался звон гантелей и приглушённые разговоры, тем сильнее сжимался внутри узел. Ульяна понимала – сейчас ей нужно быть тренером, собранной и профессиональной, но в мыслях царил полный раздрай.
Она тихо выдохнула, стиснула зубы и вошла в зал, заметив Демида у зеркальной стены. Он стоял спокойно, будто ничего необычного между ними только что не произошло, и это спокойствие почему-то сбивало Ульяну с толку ещё больше.
