Текст книги "Ты моя (СИ)"
Автор книги: Виктория Победа
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 10 страниц)
Глава 20
Запоздалое чувство стыда все же обрушилось на меня тяжелым грузом. Практически сразу после случившегося между мной и Архангельским секса. Сразу после того, как я бесстыдно кончила от движений его пальцев.
И не то чтобы я пожалела о содеянном, вовсе нет, даже наоборот, но поднять глаза и посмотреть на Максима сил в себе не нашла. Казалось, если только взгляну на него, сгорю от стыда. Собственная совесть сожрет меня и не подавится.
Потому я глаза я так и не подняла, на Архангельского не взглянула. Просто позволила ему отнести меня в ванную. Так и не шевелилась, уткнувшись носом в его плечо и не желая вести себя по-взрослому.
Правда, как не оттягивала я момент, а он все равно меня нагнал.
Уже в ванной. Когда Макс опустил меня на дно холодной ванны, а сам залез следом.
Он что же, еще и мыться вместе со мной собрался?
Пока я продолжала топиться в угрызениях совести, глядя куда угодно, но только не на Максима, он задвинул шторку, включил воду и настроил нужную температуру. Потом повесил лейку на держатель, и на меня тотчас же полилась теплая вода.
– Может уже посмотришь на меня? – мягко произнес Максим.
Я шумно сглотнула, потом попыталась заставить себя перевести взгляд со дна ванны на Макса, но тело меня упорно не слушалось.
Впрочем, долго ждать Макс не стал, просто подцепил пальцами мой подбородок и заставил поднять голову.
Свободную руку положил мне на поясницу и резко притянул меня к себе. Я снова оказалась прижатой к его обнаженному телу.
– Я…
Не знаю, что именно я собиралась сказать, но в следующую секунду это стало совершенно не важно. Губы Архангельского действовали на меня каким-то невообразимым магическим образом.
Его осторожный и в то же время настойчивый поцелуй подавлял волю и заставлял желать еще и еще. Я не поняла в какой момент меня развернули на сто восемьдесят градусов, очнулась только когда теплые ладони заскользили по телу, распределяя по нему приятно пахнущий гель для душа.
Поцелуй, оставленный на шее отозвался мурашками на коже. На время мне удалось расслабиться и просто позволить Максу делать то, что посчитает нужным.
И это было безумно приятно, чувствовать на себе его прикосновения, ощущать легкие, жалящие поцелуи на коже.
Прикрыв глаза и откинув голову я наслаждалась моментом, позволяя манипулировать собой словно марионеткой.
– Лиз, – рядом с ухом раздался шепот, – я хочу кое-что попробовать, ты только бойся, хорошо?
– Ч…что, – я напряглась моментально, но было поздно.
Открыв глаза я не сразу поняла, что происходит.
Макс опустился на колени, посмотрел на меня снизу вверх и улыбнулся так, будто намеревался сделать что-то совершенно немыслимое.
Мамочки, он же не собирается…
У меня даже голос пропал, беспомощно шевеля губами, я замотала головой.
Только не это.
– Расслабься, Лиз.
Расслабиться… Да как же, как можно расслабиться, когда он такое делает?
– Ох…
Я почувствовала себя так, словно меня мощным разрядом тока треснуло, настолько остро отозвалось во мне одно лишь легкое прикосновение языка.
А дальше со мной творилось и вовсе что-то необъяснимое. Вдруг стало невыносимо жарко, а тело превратилось в один большой, натянутый до предела оголенный нерв.
– Макс…
Невольно прикрыв глаза, я задышала часто, потому что воздуха катастрофически не хватало. Пространство вокруг теперь казалось невыносимо тесным. Цепляясь за остатки уплывающего сознания, я пыталась объяснить самой себе причины своего развязного поведения.
Всего каких-то несколько минут назад я лишилась девственности с братом лучшей, да что там, единственной подруги, не испытав при этом ни страха, ни стыда.
– Расслабься, – сквозь шум льющейся воды до меня донесся голос Макса.
Его теплые ладони переместились на бедра, пальцы заскользили по внутренней их части, а язык…
Языком он творил что-то немыслимое, невообразимое и в то же время невыносимо сладкое. И вскоре я уже не чувствовала ничего, кроме скопившегося напряжения. Огненный шар в животе, готовился вот-вот взорваться.
Пальцами я зарылась в густые волосы Макса, сама не понимая, что собиралась сделать. Оттолкнуть? Или?
А он продолжал бесстыдно касаться меня языком, все сильнее прижимаясь губами, вылизывая… Лишь на несколько секунд я открыла глаза и посмотрела вниз.
И, ох мамочки… Лучше бы не смотрела. Он буквально пожирал меня своим плотоядным взглядом, и я готова была поклясться, ему все это нравилось, нравилось это безумное действие.
Не выдержав, я закрыла глаза, откинула голову, спиной сильнее прижалась к прохладному кафелю и сама чуть подалась навстречу движениям языка. Я сошла с ума, точно лишилась рассудка, но не в силах была остановиться.
Вцепившись в волосы Архангельского, я всхлипнула, прикусив губу, а после меня прошибло такой мощной волной непередаваемого удовольствия, что я едва удержала равновесие. Меня трясло, будто в припадке, в глазах потемнело, тихие стоны превратились в крик.
Тело все еще потряхивало от пережитого, второго за вечер оргазма. И я бы позорно скатилась по стеночке, если бы не вовремя подхвативший меня Макс.
Кажется, после всего я просто отключилась. В себя пришла когда, закончив с водными процедурами, Макс выключил воду, вылез из ванны и помог выбраться мне.
Потом завернул меня в свое большое полотенце и, подхватив под бедра, вынес из ванной. Я не сопротивлялась, только обхватила его ногами и обняла, повиснув на нем обезьянкой. Просто не было сил, не осталось их.
Насторожилась лишь в тот момент, когда миновав гостиную и лестницу, ведущую на второй этаж, мы оказались в коридоре первого этажа, по сторонам которого находились две спальни.
– Это не моя…
Договорить я не успела, меня молча внесли в спальню, в которой расположился сам Архангельский.
– Здесь удобнее, – объяснил Макс.
– Ч…то…
Я хотела спросить, что удобнее, но уже в следующее мгновение меня опустили на кровать. Одной рукой Макс отбросил в сторону одеяло и покрывало. Я вздрогнула от соприкосновения разгоряченной после душа кожи с холодной простыней.
Правда, долго мерзнуть мне не позволили, с завидной скоростью Макс уместился рядом и, накрыв нас обоих одеялом, прижался к мне своим горячим обнаженным телом.
– Целовать тебя здесь удобнее.
От его слов внутри меня разлилось приятное тепло. Решившись посмотреть на Архангельского, я не смогла сдержать смущенной улыбки. Щеки полыхали от легкого чувства стыда, и в то же время так хотелось прикоснуться к лежащему рядом Максу.
Осторожно, будто невзначай, я провела пальцами по его плечу, скользнула по груди, покрытой порослью темных, не слишком густых волос. Мне нравилось, нравилось просто его касаться. Все это так странно, как-то неправильно даже.
А мне все сильнее хотелось еще раз прижаться к его губам, почувствовать этот обжигающий, гипнотизирующий поцелуй. И я сама не очень поняла, в какой момент потянулась к его лицу.
Не хотела больше думать, размышлять. Только не сейчас. Потом.
Через какое-то время я обязательно себя сожру за содеянное, но сейчас мне просто хотелось целовать человека, которому совсем недавно позволила слишком много.
И не жалела об этом. Совсем не жалела.
Макс мгновенно перехватил инициативу, его теплая ладонь заскользила по моему оголенному бедру, пробуждая во мне потухшее пламя.
Я отдалась моменту, просто погрузилась с головой в этот бездонный омут безумия.
Позволила целовать себя так, как хотелось ему и отвечала на поцелуй так, как никогда и никому не отвечала. Было в нем что-то… Что-то подчиняющее, пленяющее. И так хотелось продолжения и совсем не хотелось окончания. Потому что дальше обязательно наступит пресловутое «после».
Парой ловких движений Макс усадил меня на себя, сам лег на спину и теперь я снова оказалась сверху. И даже это мне нравилось, было в это что-то особенное, и в то же время пугающее.
– Я тебя сегодня больше не трону, – будто прочитав мои мысли, шепотом заверил Макс, – просто подвигайся вот так, – хрипло попросил он и чуть сдвинул меня назад, потом снова вперед.
Я поняла, что от меня требуется, практически сразу уловила ритм. Сгорая от смущения и чувствуя, как между ног скапливается влага, я повторила движение, и еще раз, потом еще…
Уловив суть, я медленно покачивалась, скользила вперед-назад, пристально наблюдая за реакцией мужчины. Макс задышал часто, откинул голову и закрыл глаза. Его губы разомкнулись, а из груди вырвался приглушенный стон. Руки на моих бедрах сильнее сжались, причиняя легкую боль.
Никогда не думала, что постанывающий возбужденный мужчина – это так красиво.
– Маленькая моя, – он простонал что-то еще, что-то нечленораздельное, и, издав низкий, похожий на рычание зверя звук, напрягся и задрожал, чуть выгнувшись в спине.
Божечки, неужели это в самом деле я? Неужели все это происходит со мной?
С каким-то особенно извращенным удовольствием, я не отрывая взгляда, наблюдала, как Макс кончает. Не выдержала, не смогла, наклонилась и сама впилась в его губы. Нет, это точно не я, это какая-то другая, незнакомая мне, испорченная Лиза.
Но так приятно было ощущать его губы, сплетать влажные горячие языки. Разве может быть так хорошо просто от одного лишь поцелуя?
– Малышка, с ума меня сводишь… Если бы я только знал.
– Что?
– Что ты такая…
Он не договорил, откуда-то издали раздался звонок.
– Надо ответить, – прошептала ему в губы.
– Не надо, – он улыбнулся.
Однако, как ни старались мы игнорировать звонившего, телефон все никак не умолкал. В конце концов, впервые выругавшись в моем присутствии, Макс все же поднялся с кровати.
– Я сейчас.
Вскоре со стороны гостиной послышался голос Архангельского. Слов разобрать не удалось, впрочем, я и не старалась.
Правда, стоило Максу вернуться в спальню, по виду мужчины я поняла, что он недоволен.
– Мне надо будет уехать, Лиз, – с порога заявил Архангельский, – на несколько дней, – добавил тише.
И вроде ничего страшного не сказал, ну подумаешь, уехать нужно, а у меня внутри будто что-то оборвалось, разбилось. Какая-то необъяснимая тоска завладела нутром, да так, что на глаза едва не навернулись слезы.
Макс подошел к кровати, сел рядом, посмотрела на меня.
– Лиз, только давай ты ничего надумывать не будешь? Я вернусь через три-четыре дня, только не делай глупостей, хорошо?
– Ладно, – произнесла я тише, чем следовало.
– Лиз, – он наклонился, прижался губами к моим, – мне правда нужно уехать, я не хочу, но надо, понимаешь? Это ничего не значит, я приеду и мы все обсудим. Дождешься? – улыбнулся.
– Дождусь, – я кивнула увереннее.
Всего несколько дней, не так уж и много. Правда?
Глава 21
С отъездом Макса в доме образовалась зияющая пустота. С того момента, как за ним закрылись ворота, меня не отпускала щемящая безнадежная тоска. Оказывается, всего за несколько дней можно очень привыкнуть к присутствию другого человека. Не говоря уже о том, что раз за разом я возвращалась к мысли о случившемся между мною и Архангельским.
Какая-то часть меня корила себя за эту непозволительную слабость, кричала, что я совершила огромную ошибку. Другая же ликовала и с нетерпением ждала возвращения Макса.
После его отъезда я не придумала ничего лучше, как завалиться спать. Пушистик, словно чувствуя мое настроение старательно сглаживал мое одиночество.
То ли сказались остатки болезни, то ли факт свершившегося первого секса, но проспала я всю ночь и добрую половину наступившего дня.
Сменившиеся сутки мою тоску ни на каплю не развеяли. Напротив, дом показался еще более пустым, чем вчера.
Только присутствие пушистого друга хоть немного сглаживало отстуствие Макса.
А я ведь привязалась.
Так глупо, так нелепо…
Несколько поцелуев, один секс и…
Осознание накатило внезапно и бесповоротно. Мне потребовалось всего несколько дней и неожиданная близость, чтобы что? Чтобы влюбиться в человека, которого старательно пыталась сторониться? От взгляда которого у меня внутри все сжималось, а по телу пробегал противный холодок? Я же его боялась даже.
И что же?
Как в тех романах девчачьих, иногда откровенно наивных… Тело предало? Сердце сильнее забилось? Дыхание перехватило? Разум отключился?
Какие там еще признаки влюбленности?
Он же даже не сделал ничего, совсем ничего, в общем-то, чтобы я вот так, на всей скорости, с разгону, подобно летящему вперед поезду, взяла и отдалась, как девка какая-то развязная. А потом взяла, да влюбилась…
Или как это еще назвать?
Если рядом с ним теряется всякая связь с реальностью, если желание поцеловать перечеркивает всю железную логику, если одно лишь отсутствие человека неизбежно навевает тоску.
Как называется это состояние?
А что я Зойке скажу? Как посмотрю в глаза лучшей подруге и признаюсь в том, что переспала с ее старшим братом. Переспала не раздумывая, не сомневаясь ни секунды.
А как признаюсь в том, что, вероятно, влюбилась?
Я ведь к Зойке могла прийти с любой новостью, плохой или хорошей. После бабушки она была самым близким для меня человеком. А теперь…
– Ох, бабуля, как же мне тебя не хватает.
Я вдруг представила лицо Зойки, просто на секунду воспроизвела его в воображении. Ярко представила, как ее широкая задорная улыбка превращается в холодную усмешку. Я не раз это наблюдала, но только оскал этот хищный никогда не был предназначен мне, а теперь будет.
Не поймет Зойка, а впрочем…
Впрочем, кто сказал, что мне вообще придется объясняться? Макс ничего не обещал мне, если подумать. А эти слова про поцелуй, про то что с первой встречи…
Мало ли.
Эта мысль больно кольнула в самое сердце.
А ведь и правда. Имею ли я право на что-то рассчитывать? И, собственно, на что?
Он намного старше и социальное положение у нас с ним несколько разное.
Не поймут же, и в первую очередь его семья не поймет. Зойка…
А Зойка мне ближе всех на свете, нет у меня никого больше, кроме Зойки, и если она меня возненавидит, я совсем одна останусь. А она как пить дать возненавидит.
Или надумает чего… Как все. Что падкая я на деньги и статус.
И как-то об этом я совсем не подумала, когда в постель к ее брату залезла. Не подумала, как все это со стороны выглядит. А Макс? Что в итоге он сам обо мне подумает, когда весь этот морок безумия развеется.
Скромница Лиза, вечно трясущаяся в его присутствии так просто, без сомнения запрыгнула на его член. Это даже мысленно звучит паршиво.
Даже в моей собственной голове!
– Мяу.
Снизу раздался знакомый писк. Потеревшись мордочкой о мои ноги, черныш ловко забрался ко мне на колени.
Улыбнулась, погладила пушистую головку, этот меня по крайней мере не бросит и не осудит.
Прижав малыша к себе, слушая его довольное урчание, я подумала, что все-таки стоит позвонить Зойке. Нет, вовсе не для того, чтобы признаться в содеянном, к этому я пока не готова. Просто услышать ее голос, поговорить ни о чем. Кто знает, может мне такой случай больше и вовсе не представится.
Немного посомневавшись, я набрала номер подруги.
Гудки, казалось, длились целую вечность. Я уже хотела сбросить, когда из трубки послышался звонкий голос подруги.
– Алло, да Лиз, – что-то в голосе подруги мне не понравилось.
Какое-то едва уловимое раздражение.
На фоне, вдалеке раздавались чьи-то голоса, какой-то неразборчивый шум.
– Привет, Зой.
– Погоди-ка, я сейчас на улицу выйду, – протараторила Зойка.
Из трубки послышалось шуршание, потом шаги и скрип открывающейся двери.
– Все я тут, – торопливо проговорила Зойка.
– У тебя все в порядке? – я насторожилась.
– Да, просто у нас тут весело, – чуть тише проговорила Зоя, – Макс приехал, – огорошила меня подруга.
– Макс? – у меня просто вырвалось.
Поняв, что вопрос получился слишком эмоциональный, а тут же прикусила язык и мысленно стукнула себя по лбу.
Бестолочь.
– Ага, ой, долгая история, папа в своем репертуаре.
– В… в смысле? – Так во куда он так резво сорвался.
– В том смысле, что он не сдается и все пытается найти Максу невесту, как будто у него что-то может получиться. Целый спектакль разыграл, смотрины устроил… Блин, Лиз, мне идти надо, я перезвоню, хорошо?
Я уже не слушала, просто кивнула, будто Зойка могла бы это увидеть. Потом бросила в сторону трубку.
Папа…
Невеста…
А что удивительного? В таких семьях так и бывает, ровне только ровня.
И с чего бы у Архангельских было по-другому?
Да и ты, Лиза, хороша, глупости все это, напускное, навеянное просто отсутствием опыта. Повело тебя просто. Так бывает, когда рядом красивый взрослый мужчина, не первая ты и не последняя. Случилось и ладно.
Я ведь прежде ничего к нему не испытывала? Так ведь? Ну пугал, ну дрожала в его присутствии, ну смотрела иногда тайком, просто потому что внешне привлекательный.
И не думала о нем никогда, как о мужчине.
Черт бы побрал эту Зойкину затею, и зачем я только согласилась?
Я не то что не отдохнула от груза обстоятельств, я еще сверху добавила, чтобы совсем не скучно жить было. Несколько дней, всего-то несколько дней и я как дура, как самая последняя дура влюбилась.
А ему невесту подбирают.
И подберут.
Кого в таких семьях волнуют чувства? Повезет, если взаимно, как у Зойкиных родителей, а так все больше по расчету, да и у них по расчету было, просто потом, влюбились. Так Зойка рассказывала.
Меня они, конечно, как подругу дочери хорошо принимали, никогда не выказывали пренебрежения, но подруга – это одно, а девка, положившая глаз на сына – совсем другое.
И зачем я вообще об этом думаю?
Осмотревшись, я вдруг еще больше почувствовала себя чужой в этом месте, в этом доме, где меня вовсе не должно быть. Я обещала дождаться, да, обещала, но зачем?
Чтобы потом еще сложнее было уходить?
Макс поймет, наверное. Если вообще приедет, как обещал.
Там семья все-таки. Отдых семейный, на курорте, да таком, на который мне даже не заработать в ближайшие годы.
Погрузившись в грустные мысли, я не заметила, как невольно расплакалась. Слезы крупными каплями падали на плотные домашние штаны.
И все равно я не жалела, лучше впервые вот так, с таким, как Макс, чем с кем попало.
А остальное пройдет, все проходит.
Когда умерла бабушка, я думала, что моя жизнь кончена. Словно мир вокруг потух. А потом ничего, боль поутихла постепенно. Вот только рядом была Зойка, а теперь…
Оставаться в этом доме не было смысла, ждать и после оттягивать момент, на что-то надеяться… Нет, это не про меня. Лучше сразу отрезать, раз – и все. Потом больнее будет.
Решение я приняла быстро, собраться трудов не составило. Вещей у меня, к счастью, не много.
Только вот пушистик со своими пожитками прибавился.
Прирав за собой и своим новым питомцем, я собрала все принадлежащее мне, пушистика посадила в сумку, он, к счастью, оставался все таким же сообразительным. Удобно уместился в сумке и высунул любопытную мордочку.
Такси приехало спустя полчаса, показавшиеся мне вечностью.
Напоследок я осмотрела первый этаж, с грустью взглянула на диван в гостиной и, приказав себе не отчаиваться, вышла за порог, бросила взгляд на опустевший дом, и заперла дверь.
Глава 22
Возвращение домой никак не повлияло на мое подавленное состояние. Тоска на душе только усилилась, а одиночество теперь чувствовалось куда острее, чем до отъезда.
Вот уже четвертый день я не могла собраться с силами. Из меня будто всю жизненную энергию вмиг выкачали.
Кое-как заставила себя убраться в квартире, чтобы отвлечься от дурацких, настырно лезущих в голову мыслей.
И каждая из них так или иначе сводилась к Максу.
Почему-то не хотелось думать о том, что он мог хорошо проводить время. Там семья все-таки, и не только…
Может стоило все же дождаться? Пару раз я прокручивала в голове этот вопрос и всегда ответ был одинаковый.
Несколько раз звонила Зойка, но я так и не решилась взять трубку. Просто не смогла себя заставить, как-то не хотелось слушать продолжение рассказа о грандиозных планах ее отца.
Вздохнув, взглянула на уже сияющую плиту. С таким рвением я, пожалуй, никогда ее не терла. Все оставшиеся силы на это дело угробила.
Потом окинула взглядом кухню, улыбнулась. Маленькая такая, ремонта требует, хотя бы косметического, а по-хорошему капитального. Мы с бабушкой все планировали, мечтали, откладывали… А потом эта болезнь и как-то уже не до ремонта стало совсем.
Вся это обстановка навеяла очередной приступ грусти. Перед глазами всплыл Макс, его дом, Зойка, особняк их родителей, в котором мне однажды довелось побывать. Я никогда не завидовала, нет, напротив, только радовалась за подругу, но сейчас почему-то особенно чувствовалась пропасть между мною и Архангельскими.
Я никогда не стыдилась своего скромного жилья, мне было достаточно, и сейчас не стыжусь, нет, просто понимание насколько мы разные навевает отчаяние. И как так вышло, как получилось у меня, посмотреть на Максима не просто как на брата лучшей подруги.
Раньше ведь ничего подобного не случалось, пусть бы и впредь так было. Угораздило же меня согласиться. Так глупо все получилось, так нелепо.
Вдруг вспомнился день смерти бабушки и Макс, переступивший порог моей квартирки. Он тогда окинул ее каким-то странным взглядом, недовольным что ли. Может потому что не привык к подобного рода жилищам. В тот раз я не придала этому значения, а сейчас, отчего-то, вспомнилось, и так ярко предстало перед глазами выражение его лица.
Дурочка ты, Лиза, такие как он никогда не посмотрят всерьез на такую, как ты. А все что было, это так – напускное.
Был уже в твоей жизни один богатый ухажер. И что в итоге?
Я и тогда с самого начала понимала, что ничего из этих отношений не выйдет, и права оказалась.
Слишком разные. И с Максом мы тоже, слишком разные.
Сравнивать его с Костей, наверное, не очень правильно, Макс взрослее, ответственнее, надежнее, пожалуй, но в конечном итоге, какая, собственно, разница, если финал будет ровно такой же, только больнее. Потому что на Костю мне по большому счету плевать было, это я сейчас очень ясно осознала, а вот Макс…
Стиснув зубы, я со вздохом отбросила тряпку и устало опустилась на стул. Ну сколько можно тереть несчастную плиту?
Только подумала о том, что пора бы заканчивать с уборкой, как на столе зазвонил телефон. И снова Зойка.
Я точно знала, что она не угомонится, пока я наконец не отвечу, потому на этот раз сняла трубку.
– И что это за дела? – возмущенно воскликнула подруга.
– И тебе привет.
– Ты почему трубку не берешь? Я думала что-то случилось!
– Все хорошо, Зой, прости.
– Бог простит, ты хоть понимаешь, как я испугалась! – продолжала тараторить Зойка. – Да что со мной может случиться?
– Мало ли что, одна в доме, за городом, там снежище такой, – не успокаивалась подруга.
– Я у себя, Зой, – призналась я тихо.
– В… в смысле ты у себя? И давно ты у себя?
– Четвертый день пошел, – я усмехнулась.
– Офигеть, и ничего не сказала, еще и трубку не снимает. Миронова, ты вообще нормальная?
– Нормальная.
– Что-то я уже в этом сомневаюсь.
– Ладно, Зой, хватит об этом, так вышло. Лучше расскажи, как ты там, как отдых, родители… Макс? – не смогла удержаться, спросила.
– Ааа, ой, – Зойка нервно хихикнула, – ну так я же тебе чего и звонила, в тот день отвлекли. Тут такое было, я брата таким злым никогда не видела, он же ледяная глыба, а тут… – Зойка замолчала, выдерживая паузу.
Она вообще любила эти театральные паузы.
А я сжала кулаки в нетерпении.
– Короче орал, как потерпевший, на отца голос повысил, представляешь? На мать рыкнул, и нам с Игорем досталось…
– Кто такой Игорь? – зачем-то поинтересовалась я.
– Эээ, нууу… друг Макса, он, да не важно, – нервно проговорила Зойка, – в общем, братик злой, как черт. Папа же его обманул, получается, а мама ему в этом посодействовала.
– Обманул? – я вся превратилась в слух, словно губка впитывая информацию.
– Ну да, сделал вид, будто нехорошо ему, симулянт, блин, по нему театр плачет, Макс и сорвался среди ночи. В общем прилетел первым рейсом, кое-как добрался, а папочка жив здоров. Всю семью он решил собрать, включая Макса, – Зойка звонко расхохоталась, – иначе его сюда было не затащить.
– Это ужасно!
– Ой, да ладно, Макс сам дурак, мог бы уже привыкнуть к выходкам отца. Он все грезит о том, что его старший сын наконец женится и наплодит ему внучат, – с воодушевлением поведала Зойка.
Я не перебивала, продолжала слушать.
– А тут еще семейство Загорских по счастливой случайности к нам присоединилось, я в случайность, конечно, не верю, угу, случайно, в полном составе, включая Маринку.
– Маринку? – повторила я.
– Ну да, дочка это их, мы когда-то все по соседству жили, у Макса с Маринкой даже вроде отношения намечались, все говорили, мол, пара красивая.
Я сильнее сжала кулаки и приказала себе молчать.
– Папа решил, видимо, была не была, – подруга опять засмеялась, а вот мне было совсем не до смеха.
– И что же? – я с трудом выдавила из себя вопрос.
Ответа ожидала, словно приговора.
– Да ничего, Макс пришел в бешенство, говорю же, орал, как потерпевший, мол, какого черта, и вообще, у него уже есть женщина. Папа тоже хорош, все не уймется никак, не теряет надежды найти Максу жену, как ребенок, ей-богу, будто это вообще возможно, заставить Макса на кого-то хотя бы взглянуть.
– А почему невозможно? – зачем-то поддержала я.
– А то ты не знаешь, – хохотнула Зойка.
– В каком это смысле?
Что ответила подруга я уже не услышала. Раздался звонок в дверь, от неожиданности я подскочила со стула.
– Погоди минутку, кто-то пришел, – проговорила быстро в трубку и пошла открывать.
Посмотрела в глазок и глазам своим не поверила.
Зажав телефон между ухом и плечом, дрожащими руками я открыла дверь.
Передо мной стоял Архангельский, весь засыпанный снегом, с мокрыми волосами и горящими от бешенства глазами.
Дожидаться приглашения он не стал, просто вошел, заставив меня попятиться, и запер за собой дверь. Потом молча снял пальто, огляделся, повесил его не вешалку, после чего разулся и убрал ботинки на полку.
Все это молча, не проронив ни слова.
Тут я вспомнила о Зойке. Рукой сжала телефон, что было силы.
– Зой, я…
Договорить я не успела, мне просто не дали. Вырвав у меня телефон, Макс приложил его к своему уху, и резко произнес:
– Она перезвонит, – потом добавил, – завтра, или послезавтра, – и сбросил звонок.
Телефон положил на трюмо, сам двинулся на меня.
А я стояла истуканом и не могла поверить в происходящее. Только ресницами хлопала, а он продолжал надвигаться.
– Лиз, вот скажи мне, пожалуйста, – с деланным спокойствием проговорил Архангельский, – что конкретно тебе было непонятно, когда я попросил меня подождать?
– Я…
– Что, Лиз? Дай угадаю, ты успела себя накрутить, придумать то, чего нет, и все решить, не дожидаясь меня, правильно? Мое мнение при этом не учитывалось, так?
– Так, – я выдохнула, поежилась и обняла себя руками.
– И позволь поинтересоваться, что ты надумала?
– Мы слишком разные и… мне не надо было, я не должна была…
– Не должна была что? Спать со мной? Ну, малыш, договаривай, – он был зол, очень зол.
Я по глазам его видела.
– Так чего ты не должна была, Лиз?
– Влюбляться в тебя я не должна была! – выпалила я, не выдержав его напора.
Сама от себя не ожидала. Это сумасшествие какое-то, это точно не я. Мало того, что мне хватило каких-то трех дней, чтобы втрескаться в Архангельского и лишиться с ним девственности, так теперь еще и призналась ему в лицо.
Мне показалось, что он облегченно выдохнул, а через секунду я оказалась прижатой к его груди.
– Тогда какого, блин, Лиза, лешего, ты меня не дождалась?
– Потому что все это неправильно, – пробубнила, с наслаждением вдыхая его запах.
– Я тебе сейчас покажу, неправильно.
