Текст книги "Полуночное венчание"

Автор книги: Виктория Лисовская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 14 страниц)

Глава 17. Уже слишком поздно…

Конечно, это очень нелогично и слишком подходит к канонам классических детективных историй, что убийца спокойно придет на похороны своей жертвы, но я все-таки надеялся найти на кладбище несколько интересных персонажей.

И мне в этом плане очень даже повезло. Сначала с большой помпой на роскошном «Бентли» подкатил преуспевающий нотариус из Нью-Йорка Майкл Бейли. Он начал рассказывать про какое-то завещание американского миллионера. Оказывается, наша Алиса не такая бедная провинциалочка. Некий Джордж Стравински оставил все свое баснословное состояние Вороновой. С нотариусом я договорился переговорить сегодня же после поминок, а затем я просто не поверил своим глазам: возле могилы Алисы взахлеб рыдал ее бывший парень Денис. А я уже задумывался, где и как я буду его отыскивать. На ловца и зверь бежит.

Парень молодой, симпатичный, был одет в дорогое кашемировое пальто. Сейчас оно было расстегнуто, и он, не боясь испачкаться в кладбищенской земле, стоял на коленях, уткнувшись в деревянный крест, гладил рукой фото улыбающейся красавицы Алисы и повторял только одну фразу: «Прости меня…»

Неужели убийца раскаялся в злодеянии и просит на коленях прощения перед жертвой?

В моей практике такого еще не было.

– Денис Алексеев? Извините, я могу поговорить с вами по поводу Алисы Вороновой? – Я достал свое удостоверение и продемонстрировал его обескураженному парню.

Он был бледен, еле стоял на ногах, его просто шатало из стороны в сторону. Я давно не видел такого искреннего и всепоглощающего горя. В его глазах застыли ледяные слезы. Ни лучшая подруга Алисы Юля, ни ее жених Олег, ни даже родители, ни многочисленные друзья-товарищи, никто так не убивался по Алисе. Только он, человек, с которым она рассталась более трех лет назад.

Нет, я ничего, буквально ничего не понимаю в человеческой психологии. А ведь Юля говорила, что Алексеев давно женат, и даже у него скоро будет ребенок.

Душа мужчины – загадка.

Денис с трудом встал, попытался сфокусировать на мне свой взгляд.

Он, безусловно, был хорош. Красиво очерченный профиль, благородная линия губ и необычный цвет лучистых, сейчас потемневших от слез глаз. Сейчас под глазами чернели грубые круги.

Представляю, как он выглядит в нормальном, не подавленном состоянии. Женщины должны на него вешаться гроздьями.

От него буквально веет рыцарским благородством и честностью. Такого человека, встретив на улице, забыть очень сложно. Его слезы сейчас были не показателем слабости, а скорее, наоборот, признаком силы, эмоций, что долгие годы приходилось скрывать.

– Следователь? По поводу Алисы? Да, конечно, нам нужно поговорить. Я сам хотел к вам прийти. Я хочу сделать чистосердечное признание. Это я убил Алису, она погибла из-за меня, – хорошо поставленным красивым голосом произнес Денис.

Он протянул мне руки, как бы подставляя их для наручников.

Чего-чего, а вот этого от рыцаря чести я никак не ожидал.

В этот момент бутон белоснежной розы с могилы Алисы оторвался от стебелька и плавно опустился к ногам Дениса Алексеева, раскаявшегося убийцы…

Алиса Воронова с фотографии на кресте задорно улыбалась.

Глава 18. Исправить невозможно ничего…

Нет, в это просто невозможно поверить.

Денис не мог меня убить, это просто немыслимо. Если в случае с Юлей мне пришлось поверить в предательство, то с Денисом совсем другая история. Он всегда был слишком правильным и честным. Он никогда никого не смог бы убить, а тем более меня.

Я видела и слышала, как он рыдал на кладбище. Не способен человек, так горюющий и просящий прощения, убивать. Тем более что я с ним не виделась и не общалась более трех лет.

Но зачем он говорит такие вещи?

Я была в панике и, не придумав ничего умнее, каким-то невероятным движением воли смогла оторвать цветок розы и кинуть его под ноги Дениса.

Зачем я это сделала, не знаю. Очень импульсивно и, по сути, очень глупо.

Но я хотела его поддержать, показать, что я рядом, и отвлечь его от дурацких признаний в том, чего он не совершал.

Пусть грешат на ветер, которого сегодня точно нет.

Но Денис не свернул с пути, а, подставив руки для наручников, двинулся к изумленному Еремину.

Держу пари, следователь тоже не ожидал подобного развития событий.

Сегодня Иван Андреевич выглядел намного лучше вчерашнего. Наконец-то избавился от грязной рыжей куртки из кожзаменителя. Свежевыбритый и в хорошем дорогом плаще он смотрелся намного солиднее.

– Денис, извините, не знаю, как вас по отчеству, я вас правильно понимаю, вы хотите признаться в убийстве Алисы Владимировны Вороновой? – негромко произнес Еремин.

Денис судорожно сжал зубы и кратко кивнул.

– Да, я виноват. Я во всем виноват.

– Хорошо, давайте для начала поговорим, а потом, если нужно будет, я доставлю вас в участок для оформления чистосердечного признания, – задумчиво сказал Еремин.

– Поговорим, но можно не здесь? – Денис кивнул в сторону свежей могилы. – Мне тут не совсем комфортно находиться.

– Да, я вас понимаю. Можно не здесь.

– У меня тут неподалеку припаркован автомобиль, мы можем в нем побеседовать, – предложил Денис.

Еремин кивнул, и они неспешной походкой отправились к выходу с погоста.

Я продолжала стоять возле своей могилы, пытаясь осмыслить происходящее. Шок – даже не подходящее слово для моего замороженного состояния в этот момент.

Тут сзади я услышала тихий свист:

– Девушка, девушка?

Обернувшись, я увидела старенького, но крепкого дедульку, который стоял через несколько оградок на кладбище.

Дедулька тоже был такой же прозрачный, как и я. Что неудивительно, учитывая место, где мы сейчас находились.

– Это вы ко мне обращаетесь? – спросила я.

– К тебе, к кому же еще, – засмеялся он. – Твоя, что ли? – бросил взгляд он в сторону могилы.

Я печально кивнула, попыталась даже улыбнуться, но ничего не вышло.

– Похороны богатые, роскошные. Поздравляю.

– Не с чем. Тут уж точно не с чем.

– Извини, не хотел тебя обидеть, – смутился дедок. – Скучно тут просто, хоть какое-то развлечение. Только ты зря на свои похороны пришла. Больно и тяжело видеть все это.

Я печально снова кивнула.

– Кстати, я Арсений Андреевич, – дедок представился, протянул мне морщинистую руку, а затем погладил старое пожелтевшее фото на могильном камне, где так же внимательно смотрел Евдокимов Арсений Андреевич, умерший в далеком 1979 году.

– Я Алиса. А вы, случайно, не знаете, Арсений Андреевич, почему нас туда не забирают? – Я указала рукой на белые облака на ярком небе.

– Нет, Алисочка, не знаю толком. Я тут остался, на кладбище хожу-брожу, присматриваю. Мне тут даже нравится, тишина, спокойствие. Нет постоянной суеты. Иногда вот с новыми людьми удается познакомиться. Наверное, когда-нибудь меня тоже заберут. Когда старуха моя умерла, вот она рядом похоронена, то сразу улетела. Ее сразу же забрали, даже увидеться нам не дали. А я тут и не знаю, за какие грехи оставлен. Охо-хо.

Евдокимов по-стариковски закряхтел и уселся на скамеечку возле могилы, задумчиво разглядывая фото на камне.

Мне некогда было успокаивать призрака, не терпелось услышать, о чем говорят в машине Еремин с Денисом.

А может, Дениса уже забрали в участок, раскалывают его в преступлении, которого он не совершал, а могут и посадить надолго. Этого допустить никак нельзя.

Я вылетела из ворот кладбища, будто пробка из шампанского. По пути я задела цветочницу у входа. Она с изумлением уставилась на совершенно пустую дорогу.

Я поняла, что при сильном эмоциональном возбуждении я способна двигать предметы и прикасаться к живым людям.

Возле ворот на противоположной стороне дороги стоял темно-синий «Ниссан». За несколько лет Денис так и не сменил свое авто. «Никки» – так он ласково называл своего боевого коня, который его ни разу за все время нашего знакомства не подвел, не сломался и вообще отличался повышенной преданностью своему хозяину.

Сейчас в автомобиле сидели двое. За рулем Денис, рядом с ним на пассажирском сиденье – Иван. Я мгновенно проскользнула через закрытую дверь на заднее сиденье, где до сих пор оставался чуть уловимый аромат белоснежных роз, ныне украшающих мою скромную постоянную обитель.

– …вот так мы с ней и расстались. Все произошло очень глупо, безумно глупо. Я до сих пор жалею, – продолжал Денис, начатый ранее диалог. – Я множество раз хотел позвонить ей, поговорить, приехать. Но все время что-то удерживало. Я думал, что впереди еще много времени, мы успеем объясниться. Какой же идиот! Как коротка человеческая жизнь, как быстротечна и необратима. Зачем, ну зачем я был таким кретином, – у Дениса снова началась настоящая истерика.

Еремин пошарил у себя по карманам, вытащил пузырек с валерьянкой и чуть ли не насильно заставил Дениса принять пару таблеток.

– Вы на кладбище сказали, что убили Алису, что она умерла из-за вас.

– Да-да, я преступник. Я во всем виноват. Это я убил ее. Она была такая добрая, просто неземная, как не от мира сего. Алиса была слишком хороша для нашего мира. Она никогда никому не желала зла, видела во всех людях только хорошее, не признавала ни предательства, ни жестокости. Любила весь мир, и мир отвечал ей тем же. Очень светлый и позитивный человек, именно этим она меня и зацепила еще при первой нашей встрече. А я, идиот, растоптал все ее светлые чувства, разбил ей сердце, и я знаю, чувствую, как она страдала, переживала все это. Я и сам переживал очень сильно, но в тот момент я не мог поступить иначе. Обстоятельства так сложились. Но я всегда любил и продолжаю любить Алису.

– Но у вас же есть молодая жена и скоро будет ребенок. Разве нет?

На лице у Дениса явно выступили желваки.

– Да, это так. Наташа – хороший человек, у нас с ней прекрасные отношения. Но таких чувств, как к Алисе, я больше ни к кому не смогу никогда испытать. Наташа – дочь партнера моего отца по бизнесу, мне пришлось на ней жениться ради выгодного контракта. И я этим отнюдь не горжусь. Какой же я осел! – Денис даже застонал от боли. – Если бы можно было все вернуть назад, я бы никогда не отпустил Алису, не дал ей уйти.

– Так, а теперь, если можно, поподробнее о вашем участии в ее смерти.

– Да, конечно, извините, я отвлекаюсь. Слишком много эмоций. Как нам сказали, у Алисы остановилось сердце, а ведь это я, придурок, как раз его и разбил, именно из-за меня она столько плакала, рыдала, переживала, свое сердце не жалела. Эта любовь ее просто убила, уничтожила.

Я сидела на заднем сиденье, сжавшись в калачик, и даже сейчас беззвучно по моим щекам текли горючие слезы.

– То есть вы ее убили тем, что три года назад расстались? – удивленно переспросил Еремин. – Я вас правильно понимаю?

– Да, да. У нее из-за меня сердце не выдержало.

– Но какой повод? Боль от расставания должна была уже пройти. Я понимаю, если бы что-то случилось в день вашей свадьбы или годовщину ваших отношений, а так, почему именно вчера? Если бы все девушки умирали после трех-четырех лет разбитых сердец, тут места на кладбище не хватило бы.

– Я вам не успел еще рассказать. Именно в тот день, точнее, вечер ее смерти мне звонила Алиса.

– ЧТО?

Это «ЧТО?» мы произнесли с Ереминым почти одновременно.

Я звонила Денису?

Да ладно?

Быть такого не может, я бы скорее отгрызла себе руку, прежде чем выключить свою гордость и звонить женатому мужчине, бросившему меня много лет назад.

– Что? Почему вы мне сразу этого не сказали? – возмутился Еремин.

Его можно было понять. Столько времени выслушивать слезы и жалобы о разбитой любви, а тут, оказывается, есть реальные факты.

– Она вам точно звонила? Во сколько это было? Что она вам сказала? – вопросы так и сыпались из следователя.

Денис опять затрясся, как будто в лихорадке.

– В этом-то и дело, я, как последний трус, просто не поднял трубку. А ведь если бы я поговорил с Алисой, она могла быть жива. Это я во всем виноват. Я убил ее. Для нее это стало последней каплей, что я проигнорировал ее звонок. Именно поэтому у нее остановилось сердце, – принялся заламывать он руки.

– Так, прекрати истерику. Взрослый мужик, в следующий раз будешь умнее. Вспомни, это очень важно – во сколько она тебе звонила?

– Это было вечером, часов в одиннадцать, может, позже, я как раз уже ложился спать. На дисплее высветился необозначенный номер, но я сразу узнал эти цифры. Все эти годы я помнил их наизусть. Я выбежал с телефоном в ванную комнату и несколько минут смотрел тупо на экран, не зная, что делать. Что я скажу, в этот момент думал я. А что я мог еще сказать? В тот момент я реально испугался. А может, что-то случилось, может, Алисе нужна была моя помощь, она бы просто так не позвонила мне. Она была очень гордая. Я не подумал об этом. А просто выключил телефон и пошел спать. Идиот! – Денис снова заскрежетал зубами.

– Часов в одиннадцать? Жаль, конечно, что вы не взяли трубку – это могло бы нам многое объяснить. Сам мобильный Алисы нами не найден. Скорее всего, его могли вытащить во дворе, когда она лежала на улице, в «Скорой» всячески отрицают свое участие в краже телефона. Мы уже послали запрос с проверкой всех звонков с ее телефона ее мобильному оператору, но ответ еще не пришел. Скажите, Денис, а Алиса не могла просто вечером где-нибудь в баре напиться и под влиянием алкоголя звонить вам, как своему бывшему?

Я фыркнула со своего места.

– Нет, вы что? Алиса совсем не пила. В состоянии опьянения ни я, ни друзья ее ни разу не видели. Она могла выпить красное вино или шампанское по праздникам, но никогда не напивалась. Это исключено. И она даже через месяц-два после нашего расставания никогда мне не звонила, хотя и мучилась и страдала. Она была слишком гордая.

– В вашей интерпретации Алиса у вас просто ангел во плоти вырисовывается.

– Нет, не ангел, идеальных людей нет. Просто она была очень хорошей, – печально ответил Денис. – Вы можете мне не верить, или я схожу с ума, но я даже сейчас чувствую ее присутствие здесь, рядом. Она меня как-то успокаивает. – Денис посмотрел в зеркало заднего вида. – Я ее все время чувствую. Даже на кладбище возле ее могилы, только не смейтесь, мне кажется, она стояла рядом и обнимала меня. Просто наваждение какое-то.

Я сжалась на своем месте, как будто опасаясь, что Денис сможет меня в зеркале заметить.

Еремин неопределенно хмыкнул.

– Еще один очень важный вопрос. Денис, вы за эти три с лишним года ни разу не виделись больше с Алисой? Может, случайно встречались? Может, звонили и молчали в трубку?

– Нет, мы с ней не виделись, я только постоянно заходил на ее страницу в соцсетях, видел, что у нее все хорошо, что она начала встречаться с Олегом. Мне нужно было знать, как она. Но реальных встреч у нас не было.

– Ни одной?

– Нет, ни одной.

В автомобиле на несколько минут повисло напряженное молчание.

– Вы меня не будете арестовывать? – первым подал голос Денис.

– На каком основании? Доведение до остановки сердца? Нет такой статьи в Уголовном кодексе нашей страны. Но я попрошу вас никуда в ближайшее время не уезжать, если у меня будут вопросы, я свяжусь с вами. Вы сейчас поедете на поминки?

– Нет, я не хочу никого видеть. Я, наверное, домой отправлюсь. Мне что-то нехорошо.

Они с Денисом обменялись визитками. Напоследок, уже выходя из машины, Еремин предложил Алексееву вызвать такси, чтобы не ехать домой в таком взвинченном состоянии.

Глава 19. Не дай вам бог дожить…

Кретин, идиот, остолоп и еще множество нелицеприятных эпитетов я посылал в адрес красавца Дениса, когда выходил из его автомобиля.

Как можно было упустить такую девушку, как Алиса?

Конечно, он не убивал ее собственноручно, но он в какой-то мере был прав – это именно Денис, его поведение довело Алису до могилы.

Поверьте, я не знал, куда девать сегодня глаза – передо мной сидел здоровый взрослый парень и плакал, ничуть не стесняясь, как маленький ребенок.

Если бы они тогда не расстались, то сейчас у них была бы крепкая и любящая семья с несколькими красивыми и умненькими детками.

Кстати, про деток – с Алисой Денис не виделся уже три года, он не мог быть виновником ее двухнедельной беременности. Тем более к этому счастливому событию не причастен пижон Олег Звягин. Так с кем же две-три недели назад встречалась наша Алиса?

Если послушать лучшую подругу умершей – Юлию, то та наплетет гору ненужной информации. По ее словам окажется, что Алиса крутила романы со всеми встречными-поперечными. Женская зависть – событие огромного масштаба.

Словам Юли нужно верить с натяжкой, моя профессиональная интуиция подсказывает, что у нее есть свой интерес в этом деле.

Тут еще очень большую роль играет чисто женская зависть, которая долгие годы скрывалась под личиной лучшей подружки. Ненавижу подобных девиц, которые чуть ли не возле гроба любимой подружки выливают всю грязь на усопшую. Ей-то теперь что! Не услышит, не поверит – язык без костей, можно болтать.

Так что новый разговор с Юлей я отложил до лучших времен.

Я вызвал такси и поехал в ресторан на поминки Алисы Вороновой. Именно там я собирался поговорить с зарубежным гостем – нотариусом Бейли. Тот что-то говорил про завещание американца-миллионера и связь его с Алисой.

Что ж… посмотрим.

Пока я добрался до ресторана, тут уже царило настоящее веселье. Народ и не помнил, по какому поводу они все здесь собрались. Только за столом у родителей Алисы, где также сидели Юля и Олег, было печальное состояние. За другими столиками молодежь принялась громко разговаривать, захмелевшие Алисины одноклассники начали рассказывать анекдоты, слышался тонкий женский смех.

Вот поэтому я и не люблю поминки в ресторанах и кафе.

То ли дело собраться в тихом семейном кругу, высказать положенные случаем соболезнования, почтить память покойной.

Здесь же атмосфера потихоньку накалялась. Не хватало еще только танцев с песнопениями.

Я присел за дальний столик и начал анализировать ситуацию.

Нотариуса нигде не было видно, и у меня было несколько минут подумать, понаблюдать за собравшимися.

После разговоров с Бейли я поеду к матери Светланы Федоркиной, соберу материал о смерти ее единственной дочери. Со Степаном, чиновником из мэрии, переговорить было никак не возможно. Через своего секретаря он сообщил, что ничего не знает о жизни и смерти своей падчерицы, и все вопросы к ее матери Элеоноре. Вот что странно, все убитые девушки были единственными дочерями у своих родителей. Ни братьев, ни сестер у них больше не было. Возможно, совпадение, а может, еще один факт, объединяющий девушек.

Я принялся терзать телефон, стараясь дозвониться до колдуна-психолога Ярика. Тот сначала никак не брал трубку, а потом и вовсе отключил аппарат. Расследование застопорилось.

Ясно только одно: Денис Алексеев не убивал Алису, а тем более Ольгу и Светлану.

Их несчастная любовь и личные взаимоотношения к делу не пришьешь.

Хотя если бы он мне попался три года назад и я был бы знаком с Вороновой, то лично надавал бы ранимому красавцу по шее, вставил бы ему мозги на место, чтобы так с девушкой не поступал.

Не понимаю я этих людей.

Если ты ее любишь и она тебя безумно любит, то к чему такие сложности? Зачем самим портить отношения, а потом мучиться и страдать? Денис сказал, что позже собирался позвонить или написать Алисе, но не успел. Когда же позже? Куда уж позже? Ждать еще пять лет? Десять? И я был сто процентов уверен, что если бы Алиса его не дождалась, а вышла замуж, хотя бы за того же Звягина, то Денис чувствовал бы себя преданным и оскорбленным.

Хоть сейчас он понял, насколько быстра и хрупка человеческая жизнь – драгоценное сокровище в нежном сосуде, который в любой момент может разбиться, и душа улететь в небесную лазурь.

Жить надо сейчас, любить, пока любиться, и не придумывать себе дурацких запретов и правил, тогда счастливых людей на земле стало бы намного больше.

Но это была моя философия, которая мне не принесла пока счастья.

В свои тридцать с хвостиком у меня до сих пор не было ни жены, ни детей. Только верный пес Ланселот скрашивал мое холостяцкое одиночество. Конечно, были многочисленные попытки создать свое семейное гнездышко, но все как-то не получалось.

Не встретилась мне до сих пор женщина, способная варить борщи, гладить рубашки, не гулять налево и ждать мужа с работы. Тем более что рабочий график у меня очень ненормированный, и зарплата тоже заставляет желать лучшего.

Я тяжело вздохнул, это была одна из моих нелюбимых мозолей.

– Добрый день, мистер Еремин. Я вас уже ищу. Очень хотел бы с вами поговорить. – К моему столу как-то очень тихо и незаметно подошел нотариус Бейли.

– Да, добрый день. Мы могли бы поговорить здесь, нам никто не помешает.

Мой столик стоял поодаль от остальных в ресторане, возле темной лестницы. Мне было прекрасно видно всех присутствующих, но подслушать приватный разговор с Бейли мне никто бы не помешал.

– Мистер Бейли, скажите, а как вы так быстро и оперативно узнали, что Алиса умерла?

– Я и не знал этого до сегодняшнего дня. В Нью-Йорке пару недель назад после продолжительной болезни скончался мистер Стравински. Джордж Стравински, известный медиамагнат, глава компании «Нешенл Медиа-Инкорпоратед», он последние несколько лет очень близко общался с Алисой и после своей смерти оставил ей очень солидное вознаграждение. Сразу же после вскрытия завещания Джорджа я написал письмо госпоже Вороновой, но ответа не получил. По телефону я также не смог с ней связаться и сразу же вылетел в Москву, чтобы ввести ее в курс дела. А тут… такая трагедия…

Майкл Бейли говорил на русском очень чисто, с легко узнаваемым американским акцентом, иногда казалось, он проглатывал отдельные гласные звуки и смягчал многие согласные.

– Вы очень хорошо говорите по-русски, мистер Бейли. А подскажите, как часто и каким образом Стравински общался с Алисой? – поинтересовался я.

– Я много лет назад звался Михаилом Белинским и жил в городе Саратове. Потом мои родители переехали в Штаты, и я стал Майклом Бейли, – улыбнулся собеседник. – Меня потому Джордж и нанял, чтобы я, кроме своей юридической деятельности, помогал ему в переписке с Алисой. Мне приходилось переводить многие непонятные ему русские фразы и выражения, писать ответы. Хотя сам Джордж тоже неплохо знал русский язык.

– А почему, собственно, Стравински оставил свои деньги Алисе, а, например, не ее родителям или другим родственникам семьи Вороновых? Я поговорю еще с Алисиной матерью Ольгой Константиновной, но я практически на сто процентов уверен, что о дядюшке-миллионере они ничего не знают.

– Как мне рассказывал сам Джордж, много лет назад после войны в разделенном Берлине у молодого военного американского корреспондента был яркий страстный роман с русской медсестрой Тамарой Даниловой. Он рассказывал, что это была самая настоящая любовь, очень чистое и светлое чувство. Джордж любил ее безумно, но построенная стена и разделение ГДР и ФРГ все разрушило. Тамаре пришлось уехать в родной город, и Джордж никак не мог найти ее следы. Заработав деньги, построив медиаимперию, Джордж постоянно искал следы Тамары. Оказалась, что она давно вышла замуж, сменила фамилию, потом после смерти первого супруга еще раз вторично вышла замуж, снова сменила фамилию. Следы ее обрывались, даже с большим количеством средств разобраться в послевоенной России было сложно. И только чудом удалось найти сведения, что Тамара Неведова (фамилия по второму супругу) родила дочь Ольгу. Та вышла замуж и стала Ольгой Вороновой, и у нее есть одна-единственная дочь Алиса. Тамара к этому времени много лет как умерла, но стоило Джорджу увидеть лишь одно фото Алисы, как он поразился необыкновенному сходству ее с умершей бабкой. Он написал Алисе письмо, представился. Захотел познакомиться поближе, узнать девушку. Ее сходство было феноменальным с Тамарой. Старые чувства не ржавеют, и, пообщавшись, Джордж Стравински оставил в наследство Алисе всю свою бизнес-империю, движимое и недвижимое имущество и личные счета с порядком более ста пятидесяти миллиардов долларов.

– Сколько??? Ох… них… Ничего себе, – поспешно исправился я.

Майкл улыбнулся, мне было понятно, почему его наняли объяснять американцу некоторые русские фразы и выражения. Видно, что он был хорошо знаком с российской лексикой.

– Перед смертью Джордж очень плохо себя чувствовал, он в письмах очень просил Алису приехать к нему в Нью-Йорк. Но у той постоянно возникали какие-то трудности, препятствия с отъездом. Где-то месяц назад она вроде бы согласилась, только попросила время для подготовки документов. Джордж обещал выслать ей любые деньги, даже рекомендовал напрямую обратиться к знакомому представителю в консульстве, тот бы помог Алисе с визой. Но она почему-то категорически отказалась, только сказала, что ей нужна крупная сумма денег на поездку. Ну Джордж не жадный, он понимает, что красивой молодой девушке всегда нужны деньги – платьев новых купить, туфли красивые. Просил продиктовать ее банковскую карточку, но она почему-то замялась. Говорила, что своей карточки у нее нет, просила отправить на номер ее жениха. Мне это сразу показалось подозрительным, ну у кого в наше время, тем более в Москве, нет своего банковского счета? Не деревня же какая-то. Данные Алиса так и не прислала, а потом мы не могли дозвониться, и я приехал сюда.

«Что-то в этой истории слишком много историй любви», – про себя усмехнулся я. Вслух же поинтересовался у Майкла:

– Скажите, а кроме Алисы, кто еще получил долю в наследстве Джорджа Стравински?

– В том то и дело, что никто. Все имущество должна была получить Алиса Владимировна Воронова. В случае же, если бы она, по любым не зависящим от нее обстоятельствам, не получала наследство или отказывалась от него, то все деньги переходили в крупный благотворительный фонд для борьбы с болезнью, погубившей самого Джорджа.

– Я вас правильно понимаю, что сейчас, когда Алиса скончалась, все деньги, все миллиарды покойного переходят в благотворительный фонд?

– Совершенно верно.

– И никто из родственников или знакомых Алисы не имеет право оспаривать это завещание?

– Оспаривать-то они могут что угодно и когда угодно, но ничего не добьются. В завещании Стравински ясно написано, что деньги переходят Алисе и никому больше. Он уже передавал деньги Вороновой, чтобы та поправила памятник на могиле ее бабушки Тамары. Больше Джордж никому ничего не хотел платить. Даже родной дочери Тамары Ольге он не завещал ни копейки. Я думаю, он был даже обижен на Тамару, что та родила дочь не от него.

– Да, получается, что Алису не было нужды убивать родным и близким. Наоборот, они должны были печься о ее здоровье, чтобы, не дай бог, с ее драгоценной головы и волосок не упал. Она должна была получить все деньги, и только потом ее нужно было убивать, – вслух задумался я.

– Убивать? О чем вы, мистер Еремин? – удивился Бейли. – Мне сообщили, что с Алисой произошел несчастный случай, остановка сердца. А вы говорите о каком-то убийстве! Я вас не понимаю!

– Так, мысли вслух. У следствия есть версия подозревать в отношении смерти Алисы Вороновой криминальный подтекст.

– О МОЙ БОГ!! Боже мой! Как такое может быть? А ее родители знают об этом?

– Я планирую сейчас поговорить с Ольгой Константиновной и Владимиром Дмитриевичем. Они были слишком убиты горем. Да, кстати, вы сообщили, что Джордж отправлял Алисе деньги, чтобы та подправила могилку бабушки. А каким образом отправлялись деньги? Сколько именно? Алиса потом отчиталась за работу?

– Джордж очень любил Тамару, даже память о ней для него была священна. Он отправил Алисе десять тысяч долларов, чтобы та заказала самый дорогой мраморный памятник.

– Десять тысяч долларов? Даже для московского кладбища это слишком большая сумма для памятника. А тем более что ее бабушка была похоронена в провинциальном небольшом городке.

– Джордж не жалел никаких денег для Томы. Алиса сама нашла контору по изготовлению, заказала плачущего ангела в человеческий рост и надпись, что «Джордж ее не забыл. И всегда будет любить». Деньги тоже оплачивались через Воронову.

– А каким образом деньги отправляли? Если, как вы говорили, у Алисы не было карточки?

– Она попросила скинуть деньги на карточку ее близкой подруги. Сейчас точно скажу, как ее зовут. – Бейли принялся судорожно искать сведения в небольшом ежедневнике в дорогой кожаной обложке.

– Я могу вам сам сказать, как ее зовут. Юлия Зинина, я угадал?

– Да, да, точно. Совершенно верно, Юлия Зинина.

– Хм… Интересно получается. А Алиса потом отчиталась за памятник?

– Да, конечно, она прислала фотографию с могилкой и изображенным ангелом. А почему вы так этим интересуетесь? Это так важно для следствия?

– Да, очень важно. У меня есть подозрения, что с мистером Стравински переписывалась не Алиса Воронова, а, скорее всего, ее подруга Юлия.

Нотариус мгновенно побледнел, потом внезапно покраснел, затем его лицо приняло нормальную окраску, только лишь уши полыхали алым цветом.

– Да как вы смеете? Вы сейчас усомнились в профессионализме нашей конторы? Вы считаете, что крупного американского бизнесмена и всю его армию адвокатов смогла обдурить какая-то девчонка?

Щеки у нотариуса пылали, а сам голос на несколько минут сделался высоким и довольно визгливым.

– Я ни вас, ни мистера Стравински ни в чем не обвиняю. Только по всему выходит, что Алиса ничего не знала об американском дядюшке. Она не рассказала об этом ни матери, ни отцу. Вы сами, наверное, заметили, как они удивились, когда вы подошли к ним на кладбище. Зато я явственно увидел, как вздрогнула Юлия Зинина в этот момент. Да и сами посмотрите – она с вас за все время поминок глаз не сводит, сидит бледная и о чем-то все время перешептывается с бывшим парнем Алисы Олегом. Я могу с вами поспорить, что никакого мраморного ангелочка на могиле Тамары Неведовой не установлено.

– Но фотографии? Как же быть с фотографиями?

– А что фотографии? Вы уверены, что тот ангелочек изображен именно на могиле Тамары, а не скачан из Интернета?

– А надпись? – уже неуверенно и как-то тихо пролепетал Бейли.

– Надпись? Еще проще. Я вам могу показать массу электронных программ для дизайнеров, где можно нарисовать или написать что угодно. Если вы не знаете, то по профессии Олег Звягин, бывший парень Алисы, как раз дизайнер. Долгое время не мог найти работу в Москве, зато помогал своей подруге Юле подзаработать деньжат. И, судя по тому, как, уже не таясь ничего и никого, они друг друга поддерживают, между ними отнюдь не дружеские отношения.

– Вы говорите такие ужасные вещи! Но как такое может быть?

– Моя версия все объясняет, и то, что Алиса не давала свои банковские реквизиты для перевода денег, и то, что она не хотела сама лично приехать в Штаты.

– А вот тут вы не правы. Алиса собиралась приехать через пару месяцев. Она сообщила, что оформляет документы.