Текст книги "Юнга со шхуны «каштан» (СИ)"

Автор книги: Виктория Крафт

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 6 страниц)

Глава 10.

Проход между Тремя сёстрами оказался не просто щелью в скалах. Когда мы вошли в него, я думал, что это просто узкое место, где вода темнее, а тени гуще. Но чем дальше мы гребли, тем яснее становилось: это не просто проход. Это дорога. И она вела вглубь острова.

Скалы смыкались над нами, как свод пещеры. Вода стала тихой, почти стоячей. Вёсла уходили в неё бесшумно, и с каждым гребком мы всё дальше уходили от моря. Солнце осталось где-то позади, а здесь, между камней, было прохладно и сумрачно. Пахло сырым камнем, водорослями и чем-то старым, как будто это место не видело людей много лет.

– Никогда здесь не был, – тихо сказал капитан. – И на картах этого нет.

– Поэтому сюда и надо было идти, – отозвался Эдвард. – Мой отец не случайно писал про этот проход.

Я не вступал в разговор. Просто грёб и смотрел по сторонам. Внутри было спокойно, но что-то тихо гудело под рёбрами. Как будто в этом месте просыпался резерв. Тот самый, о котором говорил Димениус. Он остался на шхуне, и я, если честно, даже был рад. Старик не мешал, и я мог сосредоточиться на ощущениях.

Проход кончился неожиданно. Шлюпка уткнулась в каменный выступ, и дальше нужно было идти пешком. Мы вылезли, привязали шлюпку к камню и двинулись вглубь острова.

Тропа была еле заметная, заросшая жёсткой травой. Я шёл и смотрел по сторонам. Остров с моря казался безжизненным, но здесь, внутри, было тихо и даже красиво. Между камнями росли какие-то бледные цветы, а в трещинах скал шумела вода.

– Смотрите, – вдруг сказал Эдвард.

Впереди, за деревьями, поднимались каменные стены. Полуразрушенные, поросшие мхом, но всё ещё узнаваемые. Это был храм. Небольшой, но настоящий. С колоннами, с широкими ступенями, с тёмным входом, который вёл куда-то внутрь.

– Развалины, храм, – сказал капитан. – Кто-то здесь молился.

– Или прятался, – добавил Эдвард.

Мы подошли ближе. На камнях были вырезаны символы. Я не знал их, но остановился и провёл по ним ладонью. Камень был тёплый, хотя солнце сюда почти не попадало. Как будто внутри что-то жило.

– Что-то здесь есть, – сказал я.

– Что? – спросил капитан.

– Не знаю. Но чувствую.

Он кивнул, и мы вошли в храм.

Внутри было прохладно и пахло старой пылью. Через пролом в потолке падал свет, и в нём кружились пылинки. Посередине стоял алтарь. На нём лежал камень с вырезанной спиралью.

– Здесь должна быть подсказка, – сказал капитан.

Мы подошли. На алтаре, под камнем, лежал свёрток. Промасленный, как и первый. Эдвард развернул его. Внутри был лист. Он прочитал вслух:

– «Три сестры открыли путь. Теперь ищи кита, что спит под луной. Не буди его. Смотри на тень с кормы, и она укажет, куда плыть».

Он поднял голову.

– Это следующая загадка. Кит, что спит под луной.

– Риф, – сказал я. – Где-то должен быть риф, похожий на кита.

Капитан кивнул.

– Будем искать.

Мы уже собирались уходить, когда сбоку, из-за упавшей колонны, на нас выскочил зверёк. Маленький, серый, с огромными ушами. Он встал перед нами, как маленький охранник, и зашипел. Точнее, попытался зашипеть. Вышло скорее смешно, чем страшно. Но вид у него был серьёзный.

– Это ещё кто? – спросил я.

Зверёк наклонил голову, как будто спрашивал, кто мы и зачем пришли. Потом медленно, по очереди, обнюхал каждого. Начал с капитана, потом перешёл к Эдварду, потом к старпому, а потом подошёл ко мне. Обнюхал мои сапоги, поднял голову, посмотрел в глаза и вдруг полез по моей штанине вверх. Я не успел ничего сделать, как он уже забрался мне на плечо и вцепился всеми лапками.

– Эй, – сказал я, пытаясь его снять. – Ты чего?

Зверёк не хотел слазить. Он ещё сильнее вцепился в мою куртку и что-то тихо заворчал.

– Похоже, ты ему понравился, – усмехнулся капитан.

– Похоже, он выбрал тебя, – добавил Эдвард.

– Кто? – я всё ещё пытался отцепить зверька от плеча.

– Фамильяр, – сказал Димениус – Так бывает. Они сами выбирают.

Я сдался и перестал его снимать. Зверёк успокоился, устроился у меня на плече и свесил уши.

– Ну, – сказал я, – назову его Феник.

– Почему Феник? – спросил Эдвард.

– А похож. Маленький, ушастый и непонятный.

Феник, кажется, одобрил. Он зевнул, показав мелкие зубки, и заснул прямо у меня на плече.

Мы вышли из храма и вернулись к шлюпке. Я грёб одной рукой, а второй придерживал зверька, чтобы он не свалился в воду. Он спал, и от него было тепло.

На шхуне нас уже ждали. Клим вытаращился на Феника и долго не мог поверить, что это не кошка.

– Это что? – спросил он.

– Феник.

– А кто он?

– Фамильяр.

Клим почесал затылок.

– Ну, у тебя и жизнь, – сказал он.

Я улыбнулся. Жизнь и правда была странная. Но, кажется, только начиналась.

А впереди был Порт-Руно надо было пополнить запасы. И загадка спящего кита.

Глава 11.

После возвращения с острова я ещё долго сидел на палубе и смотрел, как Феник спит у меня на коленях. Он свернулся клубком, накрыл нос хвостом и изредка шевелил ушами, как будто слушал что-то, чего я не слышал. Клим обошёл нас стороной, покосился и пробормотал что-то про «странных зверушек». Я не обижался. Потому что теперь мне и самому нужно было разобраться, кто такой Феник и зачем он мне.

С этим вопросом я пошёл к Димениусу. Старик сидел в своей каюте, листал свою большую книгу и что-то бормотал. Увидев меня, он оживился:

– А, Александр! Ну, как я уже говорил это фамильяр.

Феник, услышав его голос, высунул морду из-за моей куртки. Димениус прищурился, подался вперёд и долго его разглядывал.

– Хм, – сказал он наконец. – Фамильяр. Точно.

– И что это значит? – спросил я, садясь на край койки.

– Это значит, что у тебя теперь есть помощник. Не зверёк, не питомец, а именно помощник.

– И что он умеет?

– По-разному. У всех по-своему. Но главное, что он умеет, – чувствовать тебя. Твою магию. Твои намерения. Твоё состояние.

Я посмотрел на Феника. Тот смотрел на меня, как будто подтверждал слова старика.

– Фамильяры, – продолжал Димениус, – это проводники. Они помогают магу собирать силу, успокаиваться, не теряться в потоках. Некоторые умеют находить источник магии. Некоторые – предупреждать об опасности. Некоторые просто сидят на плече и не дают сойти с ума.

– И мой? – спросил я.

– Твой, судя по всему, будет тебя охранять, – Димениус улыбнулся. – Ты же видел, как он на вас шипел. Он уже тогда тебя выбрал. Просто проверял, кто пришёл.

– А почему именно я?

– Потому что у тебя две стихии и бытовая магия. Такие, как ты, для фамильяров – редкость. Они это чувствуют.

Феник зевнул, потянулся и перебрался ко мне на колени. Димениус проводил его взглядом.

– Береги его. Он тебе ещё пригодится.

– А что он ест? – спросил я.

– Фамильяры в основном питаются магией, – сказал Димениус. – Твоей магией. Поэтому он и держится рядом. Это его подпитка. Но и обычную еду тоже может есть. Просто смотри, что он сам попросит.

– А как он попросит?

– Увидишь. Они умеют.

Я кивнул. Разберусь.

Потом мы снова занимались. Димениус показал, как дышать, когда творишь заклинание. Как не тратить лишнюю силу. Как держать образ в голове, чтобы он не рассыпался. Я повторял. Получалось через раз. Феник сидел рядом и смотрел. Иногда он подходил и клал лапу мне на руку, когда я начинал сбиваться. И, как ни странно, это помогало. Как будто он заземлял меня. Не давал улететь в лишние мысли.

– Вот видишь, – говорил Димениус. – Он уже помогает.

Дни шли. Я занимался, работал на палубе. Феник всё время был рядом. Он спал у меня на плече, сидел на коленях, когда я читал, и бегал за мной по палубе, если я куда-то шёл. Команда привыкла к нему. Даже Том Крышка, который поначалу ворчал, что «эта зверушка сожрёт все припасы», подкармливал его кусочками сушёной рыбы. Но, как оказалось, Феник рыбу ел не всегда. Чаще он просто сидел рядом со мной, прижавшись боком, и я чувствовал, как он тянет из меня магию. Не много, чуть-чуть. Как будто пьёт из маленького ручья. И от этого мне не становилось хуже. Наоборот, я словно учился держать силу ровнее, не давать ей разбрызгиваться.

Когда Феник хотел есть, он не мяукал и не скулил. Он подходил, садился напротив и смотрел. Просто смотрел. И я уже знал: пора добывать еду. Сначала я не понимал, чего он хочет. Приносил рыбу – он отворачивался. Приносил хлеб – он фыркал. Потом однажды он подошёл к бочке с сушёным мясом и сел рядом. Так я понял: сегодня он хочет мясо. И с тех пор он всегда сам показывал, что ему нужно. Подходил к бочке, к мешку, к корзинке. И ждал.

– Умный, – сказал как-то Клим. – Прямо как кошка.

– Лучше, – ответил я.

Феник, кажется, согласился.

А потом капитан объявил, что мы заходим в Порт-Руно.

– Пополним запасы, – сказал он. – И постараемся узнать что-нибудь о спящем ките. Возможно, местные что-то слышали.

Я впервые должен был сойти на берег в этом мире. Если не считать острова, конечно. Но остров – это не город. А город – это люди, улицы, запахи, жизнь.

Димениус позвал меня перед высадкой.

– Держи, – он сунул мне небольшой мешочек. – Это деньги. Купишь мне кое-что. Список я написал. А остальное – твоё. Можешь потратить на себя.

Я развязал мешочек. Внутри были монеты. Медные, серебряные, тусклые от времени. Я убрал их в карман.

– Спасибо, – сказал я.

– Не за что. Только не потеряй.

Он сунул мне в руку свёрнутый клочок бумаги. Я развернул. Там корявым почерком было написано: «соль, свечи, сушёные травы, чернила, бумага, новая тетрадь». Всё, что нужно старому магу.

– Сделаю, – пообещал я.

И мы сошли на берег.

Порт-Руно встретил нас шумом, криками чаек и запахом рыбы. Город был небольшой, но живой. Вдоль пристани тянулись лавки, таверны, склады. Где-то стучали молотки, где-то перекликались грузчики. Я шёл по мостовой, Феник сидел у меня на плече и вертел головой, разглядывая всё вокруг.

Сначала я просто гулял. Деньги, которые дал Димениус, лежали в кармане, но я не спешил их тратить. Я не знал местных цен, не знал, сколько стоят соль, свечи или травы. Поэтому я ходил по рынку, слушал, как торгуются другие, приценивался, запоминал, какие монеты за что отдают. Феник тоже вертел головой, как будто слушал вместе со мной.

Постепенно картина складывалась. Медные монеты – это мелочь, на них можно купить хлеб или пару свечей. Серебро – уже серьёзнее. За серебряную монету можно было взять целую корзину рыбы или хороший кусок ткани. Я заметил, что цены в порту выше, чем на окраине, но зато здесь был выбор. И ещё я заметил, что торговцы, завидев чужака, сразу задирали цену. Поэтому я не спешил.

Потом, когда я уже примерно понимал, что почём, начал покупать. Соль я купил быстро. Свечи – тоже. С травами пришлось повозиться: торговец, усатый старик с хитрыми глазами, всё время пытался подсунуть мне не те пучки, а Феник на него шипел. В итоге я выбрал сам, по запаху, как учил Димениус. Чернила и бумага нашлись в лавке писаря. А тетрадь я взял в той же лавке, но уже не простую, а с плотной обложкой, которая не размокает от воды.

Когда все покупки были сделаны, я вышел на небольшую площадь. Там было людно. Моряки, торговки, местные жители. Я постоял, посмотрел и решил, что пора возвращаться. Но тут Феник вдруг завозился у меня на плече и тихо зарычал.

– Ты чего? – спросил я.

Он смотрел в сторону узкого переулка. Там было темно, и оттуда тянуло холодом. Не настоящим, а каким-то магическим. Я это чувствовал. В груди, под рёбрами, снова загудело.

– Не сейчас, – тихо сказал я, гладя Феника. – Сначала вернёмся. А потом посмотрим.

Феник нехотя успокоился, но до самой шхуны сидел напряжённый, и уши его были подняты, как две маленькие антенны.

На шхуне я отдал Димениусу покупки. Он обрадовался, особенно тетради.

– Хорошая, – сказал он, вертя её в руках. – Надо же, не промокнет. Спасибо.

– А сдачу? – спросил я.

– Оставь себе. Иди, отдохни. Завтра у нас будет время. Город посмотришь.

Я кивнул и пошёл к себе. Феник уже спал, свернувшись у меня на плече. Я положил его на койку, сел рядом и стал думать.

Переулок, холод, гул в груди. В этом городе что-то было. Что-то, связанное с магией.

Глава 12.

Ночью я почти не спал. Ворочался, прислушивался к тому, как скрипит шхуна, как дышит море за бортом. Феник спал рядом, свернувшись в тёплый комок, и иногда вздрагивал во сне. А я всё думал о том переулке. О том, как от него тянуло холодом. И о том, как загудел резерв, стоило нам пройти мимо.

Утром я поднялся рано. Умылся, натянул сапоги, посмотрел на Феника. Тот уже сидел на койке и смотрел на меня, как будто ждал, когда я наконец соберусь.

– Пойдёшь со мной? – спросил я.

Феник фыркнул, спрыгнул на палубу и встал у двери. Всё ясно.

Я предупредил Клима, что иду в город, и пошёл к трапу. На берегу было тихо: утро только начиналось, и порт ещё не проснулся до конца. Где-то перекликались ранние торговки, где-то стучали ставни. Я шёл по мостовой, стараясь запомнить дорогу.

Переулок, который вчера привлёк внимание Феника, находился недалеко от площади. Я нашёл его без труда. Узкий, тёмный, зажатый между двумя старыми домами. Из него пахло сыростью и чем-то сладковатым, как от старых трав. Я постоял у входа, прислушался. Тихо. Только где-то в глубине капала вода.

Феник напрягся, прижал уши и тихо зарычал.

– Чувствуешь? – тихо спросил я.

Он посмотрел на меня, потом в темноту переулка и сделал шаг вперёд.

Мы пошли. Мостовая под ногами была скользкая, стены домов – сырые, в трещинах. Чем дальше мы заходили, тем сильнее я чувствовал тот самый холод. Он шёл не от ветра. Он шёл откуда-то изнутри, из самой земли. И под рёбрами снова загудело.

– Здесь есть магия, – тихо сказал я. – Старая.

Феник, не оборачиваясь, шёл вперёд. Переулок свернул, потом ещё раз, и вдруг вывел нас в небольшой тупик. Там, между домами, стоял старый колодец. Каменный, поросший мхом, с полуразрушенным срубом. Вода в нём была тёмная, почти чёрная, и от неё поднимался еле заметный пар.

Я подошёл. Феник сел у колодца и посмотрел на меня.

– Там что-то есть, – сказал я.

Я наклонился. Вода не отражала небо. Она была как зеркало, но не для света, а для чего-то другого. Я смотрел в неё и вдруг увидел не своё отражение, а какое-то место. Скалы. Море. И три сестры, которые остались за нашей кормой.

Я отшатнулся.

– Что это? – пробормотал я.

Феник заворчал, подошёл к краю колодца и положил лапу на камень. И в этот момент вода пошла кругами. По ней, как по экрану, поплыли образы. Я снова наклонился. Теперь я видел остров. Храм. Алтарь. И на алтаре – тот самый камень со спиралью. А рядом с камнем лежал ещё один лист. Он был не такой, как прежние. На нём была нарисована луна. И под ней – силуэт кита. А внизу – ещё одна строчка.

Я не успел прочитать. Вода дрогнула, образы рассыпались, и колодец снова стал просто колодцем.

– Это подсказка, – сказал я. – Он оставил ещё одну подсказку. Но как её достать?

Феник посмотрел на меня, потом на колодец, потом снова на меня. И тут я понял. Вода. Я же маг воды.

Я вытянул руку над колодцем и закрыл глаза. Прислушался. Вода внизу была не простая. Она была как хранитель. Она помнила. И если её вежливо попросить, она может отдать то, что хранит.

– Покажи ещё раз, – тихо сказал я. – Пожалуйста.

Я представил, как вода поднимается, как она отзывается. Под рёбрами потеплело. Я открыл глаза. Вода в колодце снова пошла кругами. Теперь я видел яснее. Лист на алтаре. Луна. Кит. И слова: «Когда луна встанет над спящим китом, его тень укажет путь. Иди за тенью до конца, и море откроет дверь».

Я запомнил. Потом образы исчезли, и вода успокоилась.

– Спасибо, – сказал я.

Вода не ответила. Но, кажется, услышала.

Мы с Феником выбрались из переулка. На площади уже было людно. Солнце поднялось, и город ожил. Я шёл к шхуне и думал.

«Когда луна встанет над спящим китом». Значит, нам нужна ночь. И полная луна. И риф, похожий на кита. А «тень укажет путь» – это, наверное, как с тремя сёстрами. Только теперь тень от луны, а не от солнца.

На шхуне я сразу пошёл к капитану. В каюте были госпожа Морроу и Эдвард. Они сидели за столом, склонившись над картой. Димениус был тут же, дремал в углу, но при моём появлении открыл глаза.

– Я нашёл кое-что, – сказал я.

Капитан поднял голову.

– Что?

– В городе есть старый колодец. В нём вода не простая. Она показала мне образы. Остров, храм, алтарь. И ещё один лист. Тот, кто оставил записи, спрятал ещё одну подсказку.

Госпожа Морроу встала.

– Что за подсказка?

– Там было написано: «Когда луна встанет над спящим китом, его тень укажет путь. Иди за тенью до конца, и море откроет дверь».

– Спящий кит, – тихо повторил Эдвард.

– Это риф, – сказал Димениус. – Я слышал о нём. Где-то к северу отсюда. В полнолуние он отбрасывает тень, как будто кит всплывает.

Капитан переглянулся с госпожой Морроу.

– Значит, нам нужен этот риф, – сказал он. – И полная луна.

– И ночь, – добавил я. – И смотреть надо с кормы.

– Как с Тремя сёстрами, – кивнул Эдвард. – Только теперь луна.

– Именно.

Капитан встал и подошёл к карте.

– Тогда готовимся. Выходим завтра. Сначала найдём риф. А там разберёмся.

Я стоял и смотрел, как они обсуждают. Внутри было странное чувство. Я снова оказался нужен. И снова моя магия, моя вода, привела нас к следующему шагу.

Феник сидел у меня на плече и, кажется, был доволен.

А впереди был риф. И полная луна. И новая загадка.

Глава 13.

Утром следующего дня «Каштан» снялся с якоря. Порт-Руно остался за кормой: сначала – пристань с разноцветными флагами, потом – каменные дома, потом – только полоска берега, которая медленно таяла в дымке. Я стоял на палубе, смотрел на город и думал, что мы снова уходим в море. И снова – за загадкой.

Феник сидел у меня на плече. Ветер трепал его уши, но он не прятался. Наоборот, вытягивал морду вперёд, как будто нюхал направление. Я уже привык, что он всё время рядом. Теперь без него было бы пусто.

Димениус с утра был не в духе. Он вышел на палубу, долго смотрел на небо, потом зачем-то начал листать свою книгу вверх ногами и наконец заявил, что забыл, зачем вышел. Клим осторожно отвёл его в каюту, но старик по дороге вспомнил, что хотел показать мне новое упражнение. В итоге мы сидели в его каюте, и он пытался объяснить, как «держать заклинание в уме».

– Представь, что в твоей голове – чаша, – говорил Димениус. – И в ней вода. Ты должен держать её ровно. Если наклонишь – вода выльется. А вместе с ней – и заклинание.

Я закрывал глаза, представлял чашу. Получалось. Вода в моей голове была холодная, спокойная. Но иногда она начинала дрожать, и тогда образ рассыпался.

– Это потому что ты думаешь, – говорил Димениус. – А надо не думать. Надо просто держать.

– Как это?

– Не знаю. Но у меня когда-то получалось.

Он снова что-то забыл, начал искать очки, которые были у него на лбу. Я помог. Он поблагодарил, но через минуту опять забыл, что они у него на носу, и начал шарить по карманам. Феник смотрел на него с сочувствием. Я – с улыбкой.

Потом мы перешли к бытовой магии. Димениус хотел показать, как заставить перо само писать. Но вместо этого перо встало дыбом, чихнуло чернилами и разрисовало потолок. Потом он попробовал оживить тряпку, чтобы она сама вытирала стол. Тряпка ожила, но начала вытирать его лицо. Димениус чихал, отмахивался и наконец сдался.

– Не получается, – вздохнул он. – Никогда не получалось.

– Ничего, – сказал я. – Давайте я попробую.

Я взял тряпку, сосредоточился. Представил, как она скользит по столу, собирая пыль. Прошептал заклинание. Тряпка дёрнулась и медленно поползла по столу. Вытерла ровно, аккуратно, от одного края до другого.

– Вот! – обрадовался Димениус. – А я же говорил!

– Что вы говорили? – спросил я.

– Не помню.

Так и занимались. Я учился, он мешал и помогал одновременно. Но, честно говоря, именно так я и запоминал. Когда он путал, я понимал, как делать не надо. А когда у него что-то получалось, я видел, как надо.

Через два дня мы подошли к острову Кита. Он вырастал из воды, как спина огромного зверя. Каменный, тёмный, с горбом посередине. И чем ближе мы подходили, тем яснее было: это не просто риф. Это настоящий остров. С берегом, с камнями, с зеленью на вершине.

– Спящий кит, – тихо сказал капитан.

Мы подошли ближе. И тут я заметил, что на берегу, среди камней, мелькают какие-то фигуры. Низкие, коренастые. Они двигались быстро, перебегая от камня к камню.

– Там кто-то есть, – сказал Эдвард.

Капитан поднял подзорную трубу. Долго смотрел. Потом опустил.

– Гоблины, – сказал он. – Остров обитаем.

– Гоблины? – переспросил я.

– Они живут на таких островах. Охраняют. И не любят чужаков.

Феник прижал уши и тихо зарычал. Я погладил его.

– Может, они не тронут? – спросил я.

– Они уже нас заметили, – сказал капитан. – И, судя по всему, готовятся.

И правда. На берегу собирались фигуры. Они были низкорослые, с копьями и щитами. Я видел, как они что-то кричали друг другу и показывали на нас.

– Они не нападут на шхуну, – сказал капитан. – Но если мы высадимся, могут взять в плен.

– А если не высаживаться? – спросил Эдвард.

– Тогда мы не разгадаем загадку. Знак должен быть здесь.

Мы смотрели на берег. Гоблины не уходили. Они стояли, как маленькая армия, и ждали.

– Надо договариваться, – сказал я.

– С гоблинами? – Эдвард удивлённо поднял бровь.

– А что? Они же не звери. Им что-то нужно. Может, мы сможем предложить.

Капитан задумался.

– Может, и так. Но сначала они нас возьмут в плен. Таков их обычай.

– Пусть берут, – спокойно сказала госпожа Морроу. – А там разберёмся.

Я посмотрел на неё. Она была спокойна, как будто её не пугали ни гоблины, ни плен.

– Тогда высаживаемся, – сказал капитан. – И будем готовы.

Шлюпку спустили. Мы сели и пошли к берегу. Гоблины ждали. Когда шлюпка ткнулась в песок, они окружили нас. Низкие, с зелёной кожей, с острыми ушами и жёлтыми глазами. Копья смотрели нам в грудь.

– Мы пришли с миром, – сказал капитан, подняв руки.

Гоблины не ответили. Один из них, постарше, с костяным ожерельем, шагнул вперёд. Осмотрел нас, понюхал воздух. Потом что-то рявкнул, и нас повели вглубь острова.

– Похоже, мы в плену, – тихо сказал Эдвард.

– Пока да, – ответил я. – Но это только начало.

Феник сидел у меня на плече и не рычал. Он смотрел на гоблинов, и уши его были подняты. Кажется, он чувствовал, что бояться пока нечего.

Впереди была деревня. И разговор.