Текст книги "Уик-энд с мистером Дарси"

Автор книги: Виктория Коннелли

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 17 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

Робин скромно улыбнулась:

– Я прочитала об этом в книжке «Джейн Остин для чайников» на прошлой неделе.

Кэтрин и Уорвик заулыбались.

– Книга Фордайса была ужасна, – продолжала Робин шепотом, чтобы их не услышали другие команды. – Она учила женщин подчиняться мужчинам и все в таком духе.

– То есть ты считаешь, что это плохо? – удивился Уорвик, заслужив зловещие взгляды своих соседок.

Последовало еще несколько вопросов, у Робин уже заболела рука, но она не сдавалась, стараясь по мере сил помочь команде.

– И последний вопрос, – наконец объявила хозяйка. – Все мы помним первую фразу, открывающую «Гордость и предубеждение», но кто может процитировать последнее предложение? Я знаю, оно довольно длинное, так что мы не ждем точной цитаты, но команда, которая окажется ближе всех к истине, получит пять очков.

Вокруг заохали и заахали.

– Твоя очередь, Кэтрин, – произнес Уорвик.

– Только не взваливайте все на меня! Мне нужна ваша помощь, – возразила она. – Итак, речь идет о Гардинерах и Дербишире. Это я помню.

– И о том, как сильно любили их Дарси и Элизабет, – вступила Робин. – Я сейчас запишу.

– И еще там была какая-то фраза насчет того, что они привезли ее в Дербишир, – подсказал Уорвик.

– А какая именно? – спросила Робин, приготовившись записывать.

Уорвик сжал губы, сосредоточился и напряг память:

– Что-то о Гардинерах, «которые привезли ее в Дербишир и тем самым способствовали их союзу».

Они вместе подумали над странным предложением, составленным из нескладных фраз.

– Как по-вашему, это похоже на правду? – усомнился Уорвик.

Кэтрин снова взглянула на бумагу:

– Думаю, что в принципе сойдет.

– На этом мы заканчиваем наш конкурс, – сказала дейм Памела спустя несколько минут. – Пожалуйста, прежде чем передать бумагу Хиггинсу, наверху страницы укажите название своей группы, – попросила она, указывая на своего неизменного помощника, на котором сегодня вечером был горчичный жилет с ослепительно сверкавшими золотыми пуговицами.

– Мы не придумали названия! – всполошилась Робин.

– Это должно быть что-то в стиле Остин, – заметила Кэтрин.

– Конечно, – согласился Уорвик. – Как насчет «Банда „Гордость и предубеждение“»?

– Ну-у, это уж слишком, – хмыкнула Робин. – А что, если мы назовем себя «Девушки Дарси»?

Уорвик кашлянул.

– Ой, да, извини.

– Нужно придумать нечто забавное, но чтобы это было действительно в духе Остин, – сказала Кэтрин.

Некоторое время они сидели, погрузившись в размышления.

– Все, придумала. Как насчет «Шляпки мисс Беннет»?

Уорвик ухмыльнулся, Робин кивнула и прописными буквами написала название на листке с ответами, а затем передала его подошедшему дворецкому Хиггинсу.

– Ну, вот и все, – подытожила Робин. – Остальное от нас уже не зависит.

С таким же успехом она могла обращаться к стене – Кэтрин и Уорвик смотрели друг на друга так, словно в мире не существовало больше никого, и тем более Робин.

Гостям подали глинтвейн и шоколадные конфеты, а помощники дейм Памелы приступили к подсчету очков. Робин потягивала вино и старалась не смотреть на двух голубков, сидящих напротив.

«Какая здесь чудесная библиотека», – размышляла она, рассматривая высокие книжные шкафы, занимавшие все стены, и пытаясь прочесть названия на разноцветных корешках.

Книги выглядели так, что было ясно: дейм Памела сама покупала их по одной и каждую читала, а не приобрела вместе с домом, чтобы произвести впечатление на гостей, как поступают некоторые владельцы загородных особняков. Робин очень хотелось иметь такую библиотеку. В ее тесной гостиной помещались лишь два скромных книжных шкафа, но они были ее гордостью и утешением, а книги, жившие в них, считала своими друзьями. И сейчас она мечтала о том, чтобы к этой маленькой семье присоединилось коллекционное издание романов Остин.

Наконец дейм Памела снова подошла к своему месту под портретом, чтобы объявить результаты.

– Третье место заняла команда «Девушки Дарси» – двадцать два очка.

Робин задохнулась от негодования.

– Они украли наше название! – воскликнула она, оборачиваясь.

«Девушками Дарси» оказалась шайка миссис Сомс.

– Ничуть не удивлюсь этому, – заявила Кэтрин, совершенно уверенная в том, что миссис Сомс также подслушивала их ответы на вопросы.

Раздались аплодисменты, и дейм Памела сделала знак миссис Сомс и ее команде подойти и забрать фотографии.

– Второе место – двадцать семь очков – заняла команда «Королевы Перли», – объявила она, и группа, состоявшая из Роуз, Роберты и Дорис Норрис, подошла к актрисе за своими призами.

– Прекрасное название, дамы, – обратилась к ним дейм Памела, послав каждой воздушный поцелуй, прежде чем раздать фото.

– И наконец, победители, – сказала дейм Памела.

Робин посмотрела на Кэтрин и сделала глубокий вдох.

– С потрясающим результатом в тридцать пять очков побеждают «Шляпки мисс Беннет»!

Робин взвизгнула от восторга и подпрыгнула на месте. Кэтрин и Уорвик поднялись, и все трое заключили друг друга в объятия, а затем отправились к дейм Памеле – за поцелуями с некоторым количеством пудры, фотографиями с автографами и замечательными изданиями Остин.

– Это же чудесно! – с восторженным вздохом произнесла Робин, получив коробку с книгами. – Спасибо.

– С удовольствием вручаю вам этот приз, дорогая моя, – сказала дейм Памела. – Вы истинная поклонница Джейн.

Глава 20

Робин, забыв обо всем, кроме победы в викторине, отнесла свои драгоценные новые книги в комнату. Все участники наперебой поздравляли ее, охали и ахали над замечательными белыми томами с золотым тиснением, и даже презрительное замечание миссис Сомс насчет того, что недавно она купила себе гораздо более роскошные книги, не испортило Робин настроения.

Войдя в комнату, она вспомнила о двух своих товарищах по команде. После окончания викторины все начали болтать, образовав небольшие группы, – все, кроме Кэтрин и Уорвика. Робин, конечно, не знала, о чем они говорили, но разговор показался ей слишком личным и не предназначенным для чужих ушей.

Она подошла к окну. Над верхушкой кедрового дерева висела полная луна, и дерево отбрасывало на газон перед входом длинную черную тень.

«Похоже на сцену из какого-нибудь стихотворения девятнадцатого века», – подумала Робин и поняла, что надо пойти в сад и полюбоваться ночным пейзажем.

Как истинная поклонница Остин, она накинула на плечи теплую шаль, спустилась по главной лестнице и вышла на крыльцо. Обогнула дом, легко ступая по хрустящему гравию. Из библиотеки доносились разговоры и смех. Проходя мимо, она заметила Дорис Норрис, порозовевшую от вина, дворецкого Хиггинса, обходившего столики с небольшим серебряным подносом, полным конфет и шоколада. В укромном уголке сидели Кэтрин и Уорвик. Робин невольно задержалась взглядом на этой паре. Зрелище походило на сцену из немого фильма – герой и героиня собираются поделиться друг с другом чем-то очень важным.

– Когда нужно, громкость никак не увеличить! – с досадой воскликнула Робин.

Однако на самом деле ей не нужно было слышать их слова. Она видела все в глазах Уорвика, видела, как он держит Кэтрин за руку.

Робин отвернулась, чувствуя, что дальше подсматривать некрасиво: сцена была довольно интимная. Она полной грудью вдохнула ароматный ночной воздух, закуталась в шаль, прошла по тропинке под могучим кедром, миновала бассейн, который уже прикрыли полиэтиленовой пленкой.

«Наверное, это было бы чудесно – искупаться при луне», – подумала она.

Но потом мысли ее приняли слишком фривольное направление, и она решила отойти от бассейна как можно дальше.

Робин вошла в сад. Ноги ее утопали в мягкой траве. Она оглянулась на оставшийся позади Перли-холл. Почти во всех окнах горел свет, и дом, казалось, улыбался, радуясь гостям.

Она прошла по лужайке, нашла скамью и залюбовалась огромной круглой луной. Вскоре глаза привыкли к темноте, и она различила бесчисленные звезды, усыпавшие бездонное черное небо. Робин провела всю жизнь в Йоркшире и не знала, что такое небо, затянутое смогом. В этом состояла прелесть деревенской жизни, и все равно каждый раз, когда она смотрела на звездный ковер, красота его поражала ее до глубины души.

Робин как раз размышляла о том, что, может быть, именно этими звездами некогда любовалась Джейн Остин, когда неподалеку раздался чей-то голос.

– Привет, – негромко произнес человек, вышедший из-за высокой живой изгороди.

Робин резко выпрямилась, как будто задремала на работе и ее застукал начальник.

– Дэн?

Он выступил из полумрака на лужайку, залитую лунным светом, и направился к ней. Длинная тень двигалась за ним.

– Я знал, что сегодня вечером найду тебя в саду, – сказал он.

Робин с любопытством посмотрела на него:

– Ты серьезно?

– У меня возникло подозрение, что ты обожаешь лунные ночи.

– То есть ты подумал, что я глупая романтичная старая дева?

Дэн махнул в сторону скамьи, Робин кивнула, и он сел рядом.

– Во времена Джейн Остин лунный свет имел большое значение, – начала Робин. – Тогда люди устраивали увеселения вроде танцев именно в полнолуние, чтобы возвращаться домой не в кромешной тьме. Думаю, дороги тогда были не очень хорошие.

– Никаких шоссе с фонарями, – улыбнулся Дэн.

– Точно, – подтвердила Робин. – Только представь себе, каково это.

– Я часто езжу кататься верхом при луне.

– Правда?

Он кивнул.

– А сегодня почему не поехал?

– Сегодня я решил, что если отправлюсь верхом, то не смогу встретить тебя.

Робин в изумлении посмотрела на собеседника. Что это значит? Но он не стал продолжать, – казалось, мысли его теперь занимало нечто другое.

– Пэмми обожает эти конференции, – заговорил он. – Ей нравится, когда дом полон гостей. Конечно, особняки для того и были построены. Иногда она любит побыть в одиночестве. Но Пэмми слишком любит общество себе подобных, а потому не может долго жить без него.

– Здесь так чудесно! – воскликнула Робин. – Мне кажется, будто я перенеслась в прошлое. Словно приехала сюда в карете при свете луны.

Несколько мгновений они сидели молча, глядя на посеребренную лунным светом лужайку и блестевшее вдали озеро.

– Как продвигается «Гордость и предубеждение»? – рискнула спросить Робин.

Дэн лишь улыбнулся в ответ.

– Ты ее даже не открывал, да?

– Я читал! – стал он оправдываться. – Но еще не закончил.

– И не закончишь, так ведь?

Дэна, казалось, задели эти слова.

– Почему ты так считаешь? Все из-за того, что я мужчина?

– Да, – ответила Робин.

– Мисс Лав, это вопиющая несправедливость и дискриминация по половому признаку.

– Но, боюсь, абсолютная правда.

Дэн рассмеялся, повернулся и заглянул ей в глаза с несколько суровым выражением, от которого ей стало не по себе.

– В чем дело? – пробормотала Робин.

Дэн, не отрывая взгляда от ее лица, прищурился:

– Просто хочу узнать, красивые ли у тебя глаза.

Робин пришла в восторг и широко раскрыла эти самые глаза, – возможно, они были красивые.

– Так Дарси говорит о глазах Элизабет! Значит, ты читал книгу!

– Ну я же сказал тебе, что читал! Почему ты так удивляешься?

Они снова помолчали.

– Извини, – наконец произнесла она.

– За что?

– За то, что не поверила тебе. Наверное, я судила о тебе, исходя из… из своих знаний о мужчинах.

– Видимо, эти знания невелики.

Робин пристально взглянула на Дэна:

– Это оскорбление?

– Нет, что ты! – поспешил он возразить. – Это просто мое наблюдение, ты ведь тоже высказывала мнение обо мне.

– В таком случае мы квиты, – улыбнулась Робин.

– Вообще-то, я хотел сказать… – Дэн запнулся.

– Что ты хотел сказать?

Он пошевелился, изменил позу.

– Ну, понимаешь, мне показалось, что вы с этим твоим бойфрендом уже давно вместе. Я прав?

Робин расправила складки шали.

– Откуда ты знаешь?

Он пожал плечами:

– Я видел, как вы держитесь, ведете себя, когда разговариваете. Не обижайся, но вид у вас такой, как будто вы с ним чертовски надоели друг другу и уже давненько друг друга просто раздражаете.

Робин, шокированная подобной дерзостью, уставилась на своего собеседника, приоткрыв рот.

– Ты только не обижайся, – повторил Дэн.

– А что, если я все-таки обиделась? – спросила она.

– Уже слишком поздно, – ответил он с улыбкой. – Я уже сказал то, что сказал. Не умею держать язык за зубами.

Робин откинулась на спинку скамьи и поджала губы.

– Почему ты остаешься с ним? – спросил Дэн.

– А почему ты спрашиваешь?

– Потому что хочу это знать, – просто ответил он. – Мне кажется, он тебе не подходит. И еще мне кажется, что ты несчастлива.

– Вообще-то, это тебя не касается.

– Возможно. Но ты мне небезразлична.

Робин снова подняла на него глаза. Он смотрел куда-то вдаль, и она невольно залюбовалась его профилем – в лунном свете казалось, будто он высечен из мрамора. Она была небезразлична этому человеку, этому прекрасному незнакомцу.

– Но почему? – сорвалось у нее с языка прежде, чем она успела обдумать свои слова.

Этот вопрос, казалось, удивил Дэна.

– Почему? Потому что ты мне нравишься. Ты романтик, как и я, ты влюблена в Перли точно так же, как и я. Тебя не пугает собачья шерсть на одежде, тебе нравится запах конюшни. И еще мне нравится с тобой разговаривать. Да, очень нравится, когда ты рядом. Тогда я чувствую… – Он замялся, но продолжил: – Как будто в моей жизни все хорошо. Разве этого мало?

Возможно, дело было во втором бокале вина, однако Кэтрин считала иначе. Она прекрасно понимала, что происходит. Все просто: дело в Уорвике. Ей вскружил голову его шарм, его смеющиеся глаза, его опасная улыбка и ощущение того, что они буквально созданы друг для друга. Они вели себя, как Марианна и Уиллоби в головокружительные первые дни знакомства.

«Хорошо, однако вспомни, чем у них все закончилось!» – шептал ей какой-то голос.

«Нет, не думай ни о чем! – возражал другой голос – тот, который она на самом деле хотела услышать. – Просто наслаждайся жизнью».

Они тайком улыбались друг другу – казалось, уже целую вечность. Сначала Уорвик поймал ее взгляд как будто случайно и на несколько секунд дольше, чем было необходимо, смотрел ей в глаза. Затем Кэтрин отвернулась, наслаждаясь радостным волнением, от которого, как она знала, на ее щеках уже появился румянец.

Но скоро она снова обернулась к нему – и оказалось, что он смотрит прямо на нее. Кэтрин снова почувствовала себя школьницей. Это было то пьянящее чувство, которое приходит, когда ты понимаешь, что весьма небезразлична человеку, который нравится тебе. И еще чувство неизвестности, неопределенности – как в захватывающей книге, которая держит тебя в напряжении до последнего момента.

Когда Уорвик протянул руку через столик и взял ее ладонь в свою, его прикосновение обожгло Кэтрин. Она уже не помнила, когда мужчина прикасался к ней так. Этот простой жест сказал ей все.

– Уйдем отсюда наверх, – прошептал Уорвик.

Его было еле слышно среди шума и гама, стоявших в библиотеке, но Кэтрин не нужно было слышать слова – она прекрасно понимала, чего он хочет. Они одновременно поднялись.

– Не присоединитесь к нам, дорогие мои? – спросила Дорис Норрис, когда они проходили мимо ее столика. – Мы собираемся играть в карты, прямо как во времена Джейн Остин. Вы же не хотите упустить такую возможность?

– Кэтрин нужно прилечь, – твердо заявил Уорвик не допускавшим возражений тоном.

– О боже! – воскликнула Дорис. – Вам нехорошо? Наверное, это от вина. Однако оно просто замечательное, правда?

Услышав ложь Уорвика, Кэтрин едва не ахнула от неожиданности и поспешила покинуть комнату. Уже на ступенях лестницы Уорвик взял ее руку в свою, и они смеялись, пока не поднялись на второй этаж, а затем вдруг стали серьезными.

– Зачем ты это сказал? – спросила Кэтрин, изображая ярость.

– А почему бы нет? Ты разве хотела остаться и играть в карты? Если да, то мы можем вернуться.

Он смотрел ей прямо в глаза, и от этого взгляда сердце у нее учащенно забилось.

– Ты меня дразнишь, – сказала она.

– Ничего подобного, – возразил Уорвик, улыбаясь уголками губ. – Хотя, вообще-то, я не против. При соответствующих обстоятельствах.

Не отпуская ее руку, он кончиками пальцев гладил нежную ладонь до тех пор, пока Кэтрин не ослабела от желания. И тогда он повел ее к своей комнате, нашел в кармане ключ и отпер дверь.

В комнате было темно, но освещения и не требовалось: в открытое окно лился волшебный лунный свет, превращая кровать в сказочное ложе с серебристыми простынями.

Уорвик закрыл за собой дверь и шагнул к Кэтрин.

– Ты так прекрасна, – прошептал он, придвигаясь ближе и беря ее лицо в ладони.

Руки у него были такие теплые… Когда он наклонился, чтобы поцеловать ее, она закрыла глаза.

Испытав прикосновение его губ, Кэтрин задрожала от желания.

– Я весь вечер не мог оторвать от тебя глаз, – продолжал он, касаясь ее шеи, гладя ее темные волосы. – Ты околдовала меня.

– Уорвик, – заговорила она, и имя это показалось ей таким прекрасным. – Это так неожиданно. Все происходит слишком быстро.

– Я знаю, – ответил он. – Я знаю.

– Этот уик-энд… Я… все так… так… – Кэтрин пыталась найти нужные слова, но не смогла.

Она, преподаватель литературы, не сумела выразить свои мысли. Но слова были не нужны. Она поцеловала Уорвика, позволила ему обнять себя за плечи. Он был такой сильный, мужественный. Может, это от занятий скалолазанием, о которых он ей рассказывал?

«Если так, – подумала она, – то поездки в Скалистый край идут мужчинам на пользу».

Она коснулась его руки и почувствовала, что сердце вот-вот выскочит из груди.

– Ты не против? – прошептал он. – Если хочешь, можно остановиться. Нам некуда торопиться. Кэтрин, ты стоишь того, чтобы подождать.

Она улыбнулась:

– Тебе не пришлось долго ждать моего согласия.

– Я ждал тебя всю жизнь.

Услышав эти слова, Кэтрин закрыла глаза. Она понимала, что во фразе Уорвика нет ничего оригинального, но ей никто никогда не говорил таких слов, и поэтому они прозвучали как самая изысканная поэзия.

Губы его были рядом с ее губами, она чувствовала тепло его дыхания на своем лице. Неужели она на самом деле хочет этого? Кэтрин подалась вперед, прикоснулась губами к его губам.

– Я согласна, – произнесла она.

– И на это? – Уорвик начал покрывать поцелуями ее шею.

– Да, – едва слышно выдохнула она. – И на это.

Ей казалось, что могучие волны подняли ее и уносят куда-то далеко-далеко. Это было самое прекрасное в мире ощущение.«Это даже лучше, – осмелилась она подумать, – чем вечер с любимой книгой».

Робин поднялась со скамьи и зашагала по траве. Ей казалось, что лунный свет увлекает ее к озеру, и она не сопротивлялась его зову.

– Прости, если полез не в свое дело, – произнес шедший следом Дэн. – Ты очень сердишься?

– Нет, нисколько, – успокоила его Робин. – Просто это… так странно.

– Что именно?

– То, что ты наблюдал за мной, размышлял о моей жизни.

– Ты только не сердись, но… большинство людей на этой конференции сделали выводы насчет твоей личной жизни после вчерашней сцены в столовой.

Робин тяжело вздохнула и подняла взгляд на ночное небо.

– Наверное, ты прав, – сказала она. – Но это так несправедливо. Я приехала сюда, чтобы хоть ненадолго забыть об обычной жизни, но, видно, не судьба.

– Почему же?

Она отвлеклась от созерцания звезд и взглянула на Дэна, земного мужчину, казавшегося ей божественным.

– Джейс, – пояснила она. – У нас все не так, как надо. Ты был прав.

– Прости, – повторил он.

– Я пыталась все уладить. Честное слово, пыталась. Только у меня ничего не получается, и наши отношения все хуже и хуже. Это похоже на какой-то ужасный фарс. Чем сильнее я стараюсь, тем хуже все идет.

– А ты говорила ему о своих чувствах?

– Не так подробно. Но несколько раз намекала.

Дэн покачал головой.

– Что? – удивилась Робин.

– Некоторые люди не понимают намеков, и твой друг кажется мне именно таким человеком. Тебе придется поговорить с ним прямо. Так и скажи ему, что ты с ним несчастлива.

Робин снова стала смотреть на озеро, на поверхности которого подрагивало четкое отражение луны.

– Быть откровенной нелегко.

– Верно, – согласился Дэн, – но, судя по тому, что я видел, скрывать правду тоже трудно.

Воцарилась тишина. Где-то далеко, за полями, ухал филин.

– И почему в жизни все так сложно? – вздохнула Робин.

– Потому что мы сами создаем себе сложности. Упускаем свою жизнь из-под контроля. Это очень легко сделать.

– А с тобой такое случалось?

– Постоянно случается. И сейчас тоже.

Робин недоуменно посмотрела на него:

– Что ты имеешь в виду?

– Я чувствую, что скоро моя жизнь станет гораздо более сложной, – едва слышно прошептал он.

Робин не успела повторить свой вопрос – Дэн наклонился к ней и поцеловал в губы. Это был долгий сладостный поцелуй.

Робин охнула.

– Наверное, теперь я усложнил заодно и твою жизнь?– Да. Думаю, что да.

Глава 21

Сброшенная одежда лежала на полу в Храмовой комнате, и поцелуи становились все жарче. Кэтрин казалось, что прежняя она осталась в Оксфорде, что новая она превратилась в другую, свободную, раскованную женщину; и это было прекрасно. Когда Уорвик целовал ее, ей чудилось, что она переносится в Эдем, и она не хотела, чтобы это заканчивалось, – никогда.

Сначала поцелуи их были нежными и легкими как перышко, но вызывали дрожь и трепет во всем теле. Затем страсть разгорелась, и они начали срывать друг с друга одежду, как будто она и правда пылала.

– Кэтрин… – простонал он, когда впервые увидел ее обнаженной, и у нее закружилась голова, когда она взглянула на него.

Что бы подумала об этой сцене Джейн Остин? Наверное, сейчас неподходящий момент для воспоминаний о милой Джейн. Кэтрин казалось почти кощунством заниматься любовью на конференции по Джейн Остин. Им следовало сидеть в гостиной, играть в карты и обсуждать, будут ли все подряд слуги и торговцы обманывать молодых супругов Бингли.

Но Кэтрин совершенно не хотелось думать о книгах – разве что об эротических сценах из романов Лорны Уорвик. Да, именно эти эпизоды она и вспомнила – картины бешеной страсти, пылающей теплой осенней ночью, жадные поцелуи и бешеный стук сердца под муслиновым платьем.

Внизу, у озера, у Робин тоже кружилась голова, все плыло перед глазами; и, хотя это было не такое уж неприятное чувство, оно оказалось для нее совершенно новым.

– О чем ты думаешь? – спросил Дэн.

Робин медленно покачала головой:

– Я не могу думать.

– Я позволил себе лишнее? Все испортил?

Робин подняла голову. Дэн был значительно выше ее, и в голову ей пришла забавная мысль, несмотря на то что, по ее словам, она не способна была думать. А что было бы, если бы они целовались всю оставшуюся жизнь? У него наверняка заболела бы спина, и он стал бы сутулым из-за того, что ему пришлось бы постоянно наклоняться к ней. Нет, она не может взять на себя такую ответственность. Это было бы слишком ужасно.

– Ты такой высокий, – сказала Робин.

Он рассмеялся:

– Странно, что ты говоришь об этом именно сейчас!

Робин пошла вперед, потому что чувствовала, что не может стоять на месте. Она знала, что если будет стоять вот так перед ним, то поцелует его снова, а ей этого сейчас не хотелось. Точнее, хотелось, но она знала, что так делать нельзя. Это нехорошо. О боже, во что она ввязалась!

«Иди дальше. Не смотри на него».

Они шли по берегу озера, пока не добрались до деревянного моста, соединявшего берег с островом. Мост выглядел заманчиво, и Робин, отбросив прочь мысли о сложностях и двусмысленностях, устремилась к круглому храму. Белые колонны, увитые розами, отчетливо виднелись в свете луны, но в полумраке трудно было рассмотреть, розовые это цветы или белые. Теплый ночной воздух был напоен божественным ароматом.

– По-моему, они прекрасны, – прошептала она.

– Неделю назад здесь проводили свадьбу, – объяснил Дэн. – Невеста захотела, чтобы везде были розы.

– И они до сих пор не завяли?

– Завяли, конечно, – усмехнулся он. – Но Пэмми увидела их в храме и решила, что на ее уик-энд нужно тоже украсить колонны розами. Думаю, она теперь постоянно будет покупать розы. Цветы – ее слабость.

– Это слабость всех женщин, – улыбнулась Робин. – Даже если они это отрицают. Одна моя подруга все время твердит, что цветы – напрасная трата денег, но видел бы ты ее лицо, когда ей дарят букеты! Месяц назад, на день рождения, друг прислал ей на работу огромный букет. Она потом весь день улыбалась.

Робин наклонилась и вдохнула сладкий запах, который источал большой бледный цветок.

– Я люблю цветы за то, что они молчат.

– Как это? – удивился Дэн.

– Ну, знаешь, они такие тихие, спокойные. То есть я хочу сказать, цветы прекрасны, хотя они не поют и не танцуют.

Дэн рассмеялся:

– Мне такое никогда в голову не приходило. Ты странная.

Робин сердито посмотрела на него.

– Но это замечательно, – добавил он.

Она нервно рассмеялась:

– Ничего тут нет замечательного. У меня в жизни сплошной беспорядок и путаница, и вообще, я совсем не думаю, что делаю.

Дэн усмехнулся:

– Знаешь, тебе не удастся меня отпугнуть.

– Что значит «отпугнуть»? – переспросила Робин.

– Я тебя все равно поцелую.

Бежать от него было некуда – он прижал ее к одной из увитых цветами колонн, и губы его искали ее губы. Робин закрыла глаза, и ей показалось, что она парит в бескрайнем небе среди облаков, сотканных из роз. Она еще никогда в жизни не испытывала ничего подобного, и когда он отпустил ее, то подумала, что сейчас полетит далеко-далеко – над полями и лесами.

– Что с тобой? – спросил он.

– Не знаю, – ответила она. – У меня голова кружится.

Дэн улыбнулся:

– У меня тоже. – Он снова наклонился к ней, погладил ее волосы, начал перебирать тугие завитки. – Твои волосы напоминают мне цветки жимолости.

Она удивленно посмотрела на него:

– А Джейс говорит, что они похожи на макароны в кастрюле.

Дэн нахмурился:

– В жизни не слышал подобной глупости. – Он вздохнул и убрал руку от ее волос – не то цветков, не то макарон. – Расскажи мне о нем.

– Ты уверен, что это нужно?– Да. Думаю, нужно.

Кэтрин лежала, откинувшись на белоснежные подушки кровати Уорвика и глядя в окно на полную луну. Ей казалось, что она перенеслась в некий волшебный мир, и она не осмеливалась пошевельнуться, чтобы не разрушить чары.

Уорвик спал рядом, она слышала его дыхание – он дышал глубоко, редко, как дышит удовлетворенный человек. Кэтрин улыбнулась. Она не чувствовала себя так легко и свободно уже… Она хотела было сказать себе «много недель», но поняла, что на самом деле не испытывала такого ощущения никогда в жизни.

«Ну что ж, – подумала Кэтрин, – собираясь на уик-энд с Джейн Остин, я совершенно не ожидала провести ночь страсти. Я предвидела лишь несколько дней вежливых бесед за чашкой чая и никак не думала, что после лишнего бокала подогретого вина окажусь без одежды в комнате незнакомого мужчины. Но он вовсе не незнакомый», – поправила она себя, садясь и глядя на Уорвика.

Темные волосы упали ему на лицо, кожа в призрачном свете казалась белой как мрамор. Они как будто знали друг друга тысячу лет. Это было странное, но чудесное чувство, и трудно было даже представить, как она жила на свете до встречи с ним. Неужели они познакомились всего каких-то полтора коротких дня назад?

С Дэвидом она никогда не испытывала ничего подобного, вспомнила Кэтрин, и теперь поняла почему – потому что он всегда торопился уйти от нее. «Много дел», – оправдывался он, но на самом деле ему нужно было возвращаться к жене… Они никогда не проводили вместе целую ночь.

Кэтрин, улыбаясь, выскользнула из постели, прокралась к столику, на котором стояли чайник и бутылка с водой. Отвинтив крышечку, налила воды в стакан и осушила его одним глотком. Она уже забыла, сколько энергии отнимает ночь любви. Может быть, теперь в глазах у нее появится искра жизни, подумала она. Может быть, к ней вернулась весна, которая отцвела так давно?

Она подошла к окну, старательно прячась за складками тяжелых штор, чтобы ее случайно не увидели из сада. Какое волшебное место этот Перли, думала она, и как быстро она поддалась его очарованию. Теперь уезжать в понедельник будет вдвойне тяжелее.

Кэтрин не хотелось сейчас об этом думать, но мысли о будущем не оставляли ее. После возвращения в Оксфорд ей придется вплотную заняться новой книгой о Джейн Остин и некогда будет думать о любви. Но она невольно стала гадать, захочет ли Уорвик стать частью ее жизни.

Она представила себе велосипедные прогулки по золотым осенним равнинам Котсуолда, пикники в холмах, долгие теплые ночи вроде сегодняшней. Но возможно, она слишком спешит. Не нужно заглядывать так далеко.

Кэтрин улыбнулась. Смешно воображать себе романтические прогулки после того, как она прыгнула к мужчине в постель на второй день знакомства.

Она огляделась, и на глаза ей попалась большая черная записная книжка, лежавшая на туалетном столике. Она взглянула на Уорвика. Тот спал, перевернувшись на живот и уткнувшись лицом в подушку. Подобно большинству женщин, Кэтрин не могла побороть любопытство и поддалась искушению заглянуть в книжку, оставленную как будто нарочно для нее, хотя и понимала, что это очень плохо.

Прокравшись на цыпочках по ковру, Кэтрин взяла записную книжку и открыла ее, однако в комнате было слишком темно. Тогда она подошла к окну, поближе к свету луны. Записи оказались неряшливыми и беспорядочными. Почерк у владельца был ужасный, много строчек перечеркнуто, на страницах виднелись большие пятна, как будто штук пять чернильных ручек покончили здесь самоубийством.

«Анна Конвилль, – читала Кэтрин. – Лоренс. Луи».

Имена были записаны на первом развороте, слева. Кэтрин не поняла, что это означает. Возможно, имена друзей или же это были авторы, чьи книги разыскивал Уорвик в качестве антиквара.

«Она всегда носит черное», – читала дальше Кэтрин.

«Любопытно, – подумала она. – Зачем антиквару записывать подобные детали, касающиеся покупателей?»

«Луи – четвертый маркиз», – значилось на следующей странице.

Это было еще более странно. Может, это имена богатых клиентов, которые заказывают редкие издания?

Кэтрин взглянула на страницу и нахмурилась. Почерк почему-то показался ей знакомым, но она не могла сообразить, где его видела. Возможно, страничка напомнила небрежно нацарапанные студенческие работы.

Уорвик внезапно пошевелился, и Кэтрин, испугавшись, что он застигнет ее с записной книжкой, торопливо положила книжку обратно на столик.

«На самом деле нужно возвращаться к себе, – подумала она. – Это будет правильнее всего».Но она не хотела поступать правильно, поэтому подошла к кровати и скользнула под одеяло рядом с Уорвиком, закрыла глаза и погрузилась в самый сладкий сон за всю свою жизнь.

Робин и Дэн вышли из храма на острове и медленно направились к дому. В какой-то момент луну скрыло густое облако, и они очутились в полной темноте, но Дэн взял Робин за руку и больше не отпускал.

– Так как же вы все-таки познакомились? – настаивал он.

– Я и Джейс? – переспросила Робин, понимая, что он спрашивает именно об этом, но совершенно не желая разговаривать о себе. – Мы знаем друг друга с детства. Со школы.