Текст книги "Вторая жизнь Анны (СИ)"

Автор книги: Виктория Хорошилова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 10 страниц)

Виктория Хорошилова
Вторая жизнь Анны

Глава 1

Делаю тихий, судорожный вдох и открываю глаза. Темно, но эта темнота не пугает меня. Это темнота бедного дома, в котором все спят. Кто – все, мне еще предстоит выяснить. Пока закрываю глаза и прогоняю воспоминания ужаса и боли, что только что испытала, умерев на костре. Когда удаётся прогнать липкий страх пережитого, в голове появляются воспоминания той, в чьё тело я попала.

Её душа не смогла удержаться в теле из-за проклятия и ушла на перерождение. А я очень хотела жить, и мне дали шанс прожить вдали от столицы, интриг и предателя – того, кого считала другом, и того, кто был моим женихом. Того, кто отправил меня на костёр, обвинив в предательстве. Не хочу о нём думать и вспоминать. Лучше понять, кто я теперь.

Теперь меня зовут Мария – именно так, а не Маша или Машка, только Мария или Мари. По крайней мере, так девушку зовут родители, а в деревне склоняют по-разному. Не нравится она деревенским – слишком высокая для девки и слишком сильная. Всё же единственный ребёнок лесничего и с детства приучена к тяжёлой работе. Отец научил виртуозно работать топором, ножом и арбалетом.

Отец – очень немногословный человек, для деревенских он кажется нелюдимым и замкнутым. Но он очень любит свою жену и дочь. Любил жену… Она умерла буквально полгода назад. Тут-то я и насторожилась: то, что я ощутила только вздохнув в новом теле, никуда не делось. Проклятие… Марию прокляли. Закрыла глаза и поймала проклятие в энергетический кокон.

– Пусть тебе вернётся всё, что ты отправила, – прошептала, отправляя проклятие его отправителю.

А ведь прокляла девушку бабёнка в сердцах, как говорят, – от души пожелала сдохнуть сначала её матери. А потом, когда отец всё равно не обратил на её внимание, она пожелала смерти и дочери своей сопернице. Вот только теперь я заняла место Марии и не дам её в обиду. За остаток ночи просмотрела воспоминания девушки. У семьи дом в лесу, в сутках пешего пути от деревни. Отец продаёт дрова и шкуры диких зверей. Деревенские далеко в лес не рискуют заходить – боятся.

Утром отец обнял молча и держал меня в своих объятиях некоторое время. Вижу – он переживал, что я не переживу эту ночь. Он не знал, как мне помочь, видел, что дочери плохо, но в чём причина – не знал и не понимал, как помочь. Не буду расстраивать его, решила для себя.

Утром удалось рассмотреть бедный дом. Постаралась принять как данность. Потому что привыкла я к другому – к комфорту. Но всё это осталось в другой жизни, в которую возврата мне нет. Домик маленький, кровать была одна – единственная, родительская. Она ютилась в углу возле печи. Я спала на широкой лавке, которую тоже подвинули к печи и, если зябко, растапливали печь. У неё была конструкция простая: в ней и готовить можно, и дом отапливать, но вот места, чтобы полежать на ней, не было. Она для этого была маленькой.

В доме из мебели был только стол, две лавки, на одной я спала. Кровать родителей и ящик под ней для одежды – и, собственно, на этом мебель закончилась. На стене было две полки: на одной – нехитрая домашняя утварь в виде нескольких глиняных горшков, трёх тарелок из глины и ложки-поварёшки, выструганные из дерева. Воспоминания сами подсказали, что выстругал их отец. На другой полке было несколько мешочков с крупами и самый пузатый – с драгоценной солью.

При входе стояли два добротных топора, на сучке висели кинжалы – тоже в двух экземплярах, а на столе лежало два добротных ножа и точило для всех колюще-режущих предметов.

– Нужно сделать ещё стрел, – сказал тихо отец. – Сейчас принесу материал и сразу займёмся. Волков много расплодилось – нужно сократить популяцию.

Кивнула отцу и услышала ржание лошади. Да, у нас есть лошадь. Стоит в небольшой пристройке. Она – наша кормилица, потому что возит гружёную повозку.

– Покормлю коня, – сказала отцу.

Он только кивнул, и мы вместе вышли из дома. Только выйдя на улицу, поняла, что спала я одетая, как и отец. Конь – признак достатка, но одежды в семье крайне мало. В небольшой конюшне была ещё коса и вёдра, верёвки и, конечно же, зерно. Насыпала коню зерна и натаскала воды в поилку из колодца.

Когда вернулась, отец уже поставил в печь горшочек с кашей. Положил на стол палочки – будущие стрелы. Боялась провалиться со стрелами, но руки хорошо знали свою работу и делали сами, и мы целый день занимались стрелами. Наконечники отец делал из костей, затачивая их точилкой. Вечером вышли за дровами. Отец выпустил прогуляться коня и пощипать траву под присмотром. Сначала размялись – повторяла всё за отцом, а потом, выбрав подходящее дерево, стали рубить его.

Вот честно, я думала, я осилю пару ударов. Но рефлексы девушки были хорошие, и отец её хорошо научил, и мы за четыре удара срубили дерево и стали обчищать его ствол от веток.

– Принеси пилу.

Память подсказала сама, где её искать – в конюшне, на стене. Вдвоём мы быстро распилили дерево и перенесли к дому. А потом стали рубить дрова. Вижу, с каким одобрением и любовью он смотрит на меня. А я пока в шоке от того, что может моё новое тело. Девушка очень сильная оказалась. Вечером, споласкиваясь на улице холодной водой, смогла оценить упругие и крепкие мышцы. Такие бы парню иметь, но это тело принадлежит юной деве. Выкупавшись, высушилась стареньким куском ткани и одела чистую одежду. Потную и грязную одежду стирала уже в тазу вместе с отцовской, пока уже он купался.

– Завтра ещё срубим пару деревьев и отвезём в деревню – сможем купить ещё крупы.

Просто кивнула.

Дни потекли размерено за работой. Да, она физически тяжёлая, но для этого тела она привычна. Мы бы могли продавать мясо, но в селе его не могли выкупить, а до города далеко везти, и оно пропадёт. Потому периодически мы делали тушёнку. Так мясо хранилось пару недель и можно было не охотиться. А шкуры мы тщательно выделывали и складывали, готовя к продаже.

Месяц прошёл тихо и спокойно. Мы пару раз были в деревне, пополнив хорошо запасы круп и даже муки. Но ничто не может длиться вечно, и спустя месяц случилась беда. Отец пошёл на охоту на волков и не выиграл этот бой. Я услышала сначала жалобное ржание коня и, схватив топор с кинжалом, побежала – да что там, было ощущение, что полетела. Отец не кричал, он из всех сил пытался сражаться, но что он может против стаи!

Я не успела к нему буквально на несколько минут. Но тут-то моя магия и проявила себя. Этот месяц я ощущала её, она, как побитая кошка, зализывала раны. А теперь встала на дыбы, и если бы не годы тренировок в прошлом, от стаи не осталось бы и следа – как и от этого леса. Но волки ощутили во мне смертельную угрозу, хотели убежать, но разве ведьма им даст? Я огнём отгораживалась и перебила их по одному. Только вожаку с его самкой и двумя щенками дала уйти. Они видели, что я выбрала их и пощадила. Клянусь, я увидела в их глазах благодарность, и они приняли меня как сильнейшую.

Посмотрела на место битвы и горько вздохнула. Пусть я не успела полюбить его как отца, но испытывала к нему искреннюю благодарность. Я не могу дать его тело на растерзание. Потому сняла с него всю одежду, а его тело предала огню, обратив в прах за считанные мгновения. Одежду сложила, потом отстираю – ещё пригодится. Осталась, туша коня; теперь это большая груда мяса, на которую скоро слетятся хищники со всей округи, если я ничего не сделаю. То и жить мне потом станет тут совсем небезопасно.

Оградила место побоища огнём и вернулась домой. Телегу я не утащу, да и не проедет она там. Потому взяла верёвки и сумки и вернулась. В первую очередь освежевала волков, сняв с них шкуру, потом выделаю. Тела серых предала огню и убрала даже кровь их. А вот с коня сняла сбрую и седло – всё, что нужно для езды на нём. А потом придушила жалость к мертвой животинке и стала разделывать его. Он уже мёртв, я тоже умру, если не потороплюсь. Плюс мне нужно что-то есть ближайшие дни. Не то чтобы был это моя мечта конины попробовать, но лучше я его съем, чем меня съедят хищники. Потому, заполнив две сумки мясом, я взяла шкуры, одежду с обувью отца и то, что было на коне, обратила останки коня в прах, зачистив окончательно место гибели стаи.

Пока домой шла, сумки окутала магией, не позволяя запаху и крови сочиться из сумок. Возле дома сразу занялась мясом, а одежду замочила. Мясо вымыла и отнесла в дом. Горечь подступила к горлу из-за жалости к мужчине, что заботился обо мне, и что тут таить – жалость была и к себе. Мне до города будет добираться сложно, и мало шансов теперь продать накопившиеся шкуры.

Из мяса сделала тушёнку, заполнив все имеющиеся горшки в доме. Благо их было примерно с десяток, и они были немаленькие. Просто стояли в конюшне из-за того, что ими давно не пользовались. Шкуры я тоже обработала как положено. Было страшно думать о будущем. Я точно могу охотиться, собирать дары леса – в виде грибов и ягод, даже съедобные коренья и дикие съедобные растения. Но долго ли я так продержусь? Я попробовала тащить телегу и поняла, что это будет очень тяжело даже для моего нового и тренированного тела.

Судьба мою проблему решила по-своему. Однажды вечером, когда я делала стрелы и уже затачивала наконечники на них, в мою дверь постучали. Живот свело от подступившего страха.

– Хозяйка, мы не тронем тебя.

Услышала я из-за двери низкий голос; по говору сразу узнала трорков. Воспоминания кольнули, но я их прогнала и пошла открыть поздним гостям дверь. Их было четверо, с дорожными сумками за плечами. Все высокие, жилистые, с едва заметным серым оттенком кожи, словно хорошо запылились. Пропустила их в дом. Они сразу заполнили собой пространство.

– Разреши переночевать в доме.

– Ночуйте, но спать можно только на лавках и полу. Кровать одна.

– Хорошо, – легко согласились они. – Где твои родители?

– Мертвы. Матери уже полгода как нет. Отец, – сглотнула, – месяца ещё не прошло.

– Тебе опасно оставаться одной, – сказано было просто, как констатация факта.

У них с собой были продукты, и я, естественно, разрешила им готовить. Сама вернулась к заточке наконечников. Мужчины оценили моё занятие молча, без комментариев.

– Хорошая работа, – сказал один из них, повертев в руках стрелу.

Для всех, кто первый раз видит трорков, они все на одно лицо. Но когда побудешь с ними какое-то время в одном пространстве, начинаешь видеть различия. И первое отличие – немного разные оттенки глаз: от насыщенно-серого, переходящего в чёрный, до почти прозрачного серого. Пока со мной говорил только трорк с насыщенно серыми глазами.

– Мэтью, – представился он.

– Мария.

– Мои собратья – Генри, Талин, Лорк.

Они приготовили кашу; я указала им молча на горшочек с тушёнкой. Мне с благодарностью кивнули. Поели мы тогда в молчании все вместе.

– Далеко от тебя до деревни?

– Сутки пешком. Вы в деревню или дальше, в город?

– Для начала останемся в деревне. Построим себе несколько домов. Потом будет видно. Предлагаю тебе пойти с нами. Мы видели телегу – в неё можно погрузить всё твоё добро, что есть в доме и сарае. Мы сможем тащить её. От тебя мы ничего не будем требовать и не тронем.

– Хорошо.

– Завтра тогда будем собираться, Мария.

После еды собрала стрелы в колчан и убрала к остальному оружию. Посмотрела, где могут спать мои гости – с их габаритами только на полу. Достала им шкуры и положила на стол.

– Сможете положить на пол, и будет уютней.

Торки молча, и, кажется, с шоком смотрели на шкуры; особенно их шокировали шкуры волков.

– Отец волков положил?

– Я.

На меня посмотрели четыре пары шокированных глаз.

– Они убили отца, а я их.

Собираться начали, как только светать стало. Парни активно помогали. Вынесли на телегу кровать, стол и лавки, оговорив, что на новом месте мне всё пригодится. А потом стали переносить все вещи, что находили в доме. Их приятно порадовали мои запасы тушёнки. Правда, когда узнали, что это конина, они посмотрели на меня шокировано.

– Что?

– Удивлены, но не осуждаем.

Вещей получилось не так и много. В конюшне был небольшой запас зерна – его можно продать, а ещё лучше превратить в муку. На крайний случай сварить. Телегу тащили трорки по двое. Мы даже дрова забрали, разумно рассудив, что они нам ещё пригодятся. В доме и конюшне остались только стены, потому что всё остальное мы забрали. Телега получилась полной. Ночевать пришлось в лесу. Они по очереди дежурили, воспользовавшись моим арбалетом и своими кинжалами.

Любой другой человек побоялся бы их даже в дом впустить. А я с прошлой жизни знала, что трорки своё слово держат и никогда не обманывают. Их честность кто-то считает слабостью, я считаю это той чертой, по которой с ними можно и нужно взаимодействовать. В них нет подлости, что так часто встречается в людях. И если они сказали, что не тронут меня, значит, так и будет.

Спали мы на шкурах, в плотную друг к другу. Они положили меня по центру – так было теплее и безопасней. Ночью, видимо, я слишком расслабилась, потому что погрузилась в свои воспоминания прошлой жизни.

Вот я, закончив очередные расчёты в своём дневнике, пошла на поиски жениха. Но то, что услышала, повергло меня в шок.

– Мы их всех уничтожим ядом, тем методом, что изобрела Анна. Потом, если правда вскроется, откупимся ею. Но думаю, от армии трорков уже ничего не останется. И не будет никакого объединения с серокожими.

Скрип каблука выдал меня. Том был мне не только другом, но и будущим мужем; заметил меня в приоткрытой двери. Я мигом ушла в свой кабинет – он был ближе, и в нём был мой дневник с расчётами, что так нужны Томасу. У каждой ведьмы есть фамильяр, мне повезло: мой фамильяр – это чёрный ворон. Уменьшила свой дневник, прикрепив к нему записку, предупреждающую о подлости Тома, и выпустила ворона в окно с грузом. Фамильяр понимал меня без слов и знал, куда лететь.

Буквально через несколько мгновений после этого двери резко распахнулись, и зашёл Том. Он был злым.

– Значит, ты всё слышала, – это было утверждение. – Где расчёты?

– Уже нет их в замке. И я их тебе не отдам.

– Я тебя убью, если ты мне не напишешь их заново.

Дальше были дни, наполненные бесконечной болью и пытками. Когда Том понял, что я не откажусь от своих слов, он приказал сделать показательную казнь. К этому времени мой фамильяр, наконец-то, добрался до предводителя армии трорков и передал записку и дневник, что увеличился в руках мужчины.

«С прискорбием вынуждена сообщить, что принц Томас решил предать ваши соглашения и планирует вас убить. Формулы были в моём дневнике, но могли сохраниться где-то ещё. Решила вас предупредить. С уважением, Анна»

Прочитав записку, генерал трорков сжал её со злостью и посмотрел на чёрного ворона. Тот дернулся, издал пронзительный «кар» и осыпался пеплом. Мужчина судорожно вздохнул.

– Генерал, что это с птицей случилось?

– Это был фамильяр ведьмы, и она только что была убита, сожжена на костре, – сказал мужчина хрипло. – Она передала нам сообщение, и за это её убили…

То, что фамильяр добрался до цели, я видела его глазами уже когда меня, избитую и едва живую, вели к костру. Том был на площади и смотрел на меня с презрением. Лично зачитал приговор и кинул факел на политые маслом дрова. Жадно смотрел, как разгорается костёр и пожирает меня. Крик боли не смогла сдержать…

Ощутила, как мой рот крепко зажат, и меня трясут.

– Проснись, Мария! Ты в безопасности.

С трудом понимаю, что я жива и сейчас в лесу, в теле дочки лесничего. Руку убирают от рта, и я судорожно дышу, пытаясь прийти в себя. За моей спиной лежал Мэтью.

– Пришла в себя? – спросил он.

– Да. Кошмар приснился, – говорю дрожащим голосом.

– Судя по крику, реалистичный.

– Слишком реальный, – сказала правду.

Постаралась снова уснуть. Ощутила, как тёплая рука прижала меня к большому горячему телу. Он просто обнял и так спал. Из-за его тепла тоже провалилась в сон, уже без сновидений. Утром продолжили путь. Они ни о чём не спрашивали, и мы вообще практически не общались за время пути. К обеду дошли до деревни. Она находилась буквально в нескольких сотнях метрах от леса, а некоторые дома так и были впритык к лесу. Река протекала за селом и через лес, но от того дома, где я жила, это было далеко.

– Знаешь, кто у них за главного?

– Старейшина. Он и кузнец.

Его дом как раз был рядом с лесом, но до него нужно было пройтись. Вдали виднелась гора, и левее от неё был город. Люди смотрели на нас с любопытством, но никто не подходил. Сейчас отметила, что все дома сделаны из самана – глины с камышом. Даже у кузнеца дом такой был, и кузня. Трорки смотрят на дома с брезгливостью. А дом у Марии был из дерева и хорошего сруба, но было видно, что уже очень давно поставлен.

– Почему такие хилые дома?

– Они не умеют по-другому.

– Мы будем строить себе каменные дома.

– Но это ведь не быстро? – мне кивнули. – Тогда построите и временный, хоть бы из соломы. А то мокнуть под дождём не очень приятно.

Мужчины сами общались со старейшиной. Тот был не против их строительства. Правда, выторговал и себе каменный дом за то, что он с женой будут делиться с ними едой. Но для этого ещё нужно вскопать дополнительно землю под огород. И тогда я смогу помогать жене старейшины на огороде выращивать овощи для пропитания. Трорки посмотрели на меня – просто кивнула, что не против.

Двое пошли за камышом, а двое сразу взялись за копание земли. Старейшина оговорился, что на днях начинаются посадки, и лучше огород сразу подготовить до строительства. Двое крепких парней с этой задачей справились быстро. Они не только перекапали большой кусок земли, но и разрыхлили её качественно. Так что я с женщиной смогу спокойно, не надрываясь, заняться посадкой. А двое других наносили много камыша и с помощью старейшины возвели временный дом чисто из камыша.

Старейшину и кузнеца звали Глеб, его жену – Марта. Они были приятными людьми, но уже пожилыми. Отец им часто продавал дрова. Они, узнав, что отец погиб, искренне посочувствовали мне. Мы с Мартой приготовили хороший ужин. Ещё пока шли к деревне, я нашла грибную поляну – казалось бы, весна, не сезон, но было много грибов. Трорки помогли мне насобирать две корзинки лесных даров. И одну мы приготовили на единственном привале.

А вторую корзинку мы приготовили с Мартой – с кашей и тушёнкой, что осталась у меня. Ночевала я опять с трорками. Марта пыталась сказать, что это неприлично и не гоже незамужней деве спать в одном доме с мужчинами, не родственниками.

– Я им доверяю больше, чем деревенским, которые плюют в мою сторону, – сказала тихо женщине.

В дом к кузнецу я не просилась – спать там тоже негде, он у них крошечный.

– Почему местные так реагируют на тебя? – спросил Талин в их доме.

– Истинная причина мне неизвестна.

Я по селу даже не ходила, только местные приходили посмотреть, кто тут временный дом недалеко от дома кузнеца строит. И меня называли не иначе как жердь, дылда, уродина и, конечно же, шлюха.

– Откуда будете камни брать для строительства? – спросила, усаживаясь на шкуру, что постелили на полу из камыша.

– Глеб подсказал, где шахта есть, он в ней руду добывает. Гору, думаю, ты и сама видела – тут совсем близко. Там же будем и камни добывать. Лошадь нам даст кузнец, как и вторую телегу. Конь у него тяжеловес, может таскать большие тяжести.

Утром четверо парней принялись за выкапывание ямы под фундамент. А я с Глебом и Мартой взялась за посадку. Мы втроём с раннего утра и до вечера занимались огородом, отвлекаясь только на приготовление обеда и ужина. Отобедав, все вернулись к работе. Мы за день справились с большим огородом, благо у кузнеца было достаточно семян для посева.

А вот четверо сильных трорков справились с ямой под фундамент. Она не была очень глубокой, но они всё подготовили для дальнейшей работы. И уже вечером, обговорив с Глебом, разметили место под свой первый дом. Для себя они делали большой дом и сразу же приступили к копанию фундамента. Я поздно вечером приготовила им ещё еды, понимая: если будут допоздна работать – будут голодными. Благо у Марты печь на улице, и можно готовить даже вечером. Мужчины пришли ко мне, когда еда была готова.

– Немного наметили фундамент. Утром продолжим. Спасибо, что готовишь для нас.

Просто кивнула. Посуду мужчины помыли сами и разложили на столе для просушки. Я в котелке на ночь замочила крупу и поставила её в углу нашего временного дома. Я их практически не знаю, но с ними очень спокойно, и я ощущаю себя в полной безопасности.

Утром, как только появились первые проблески на небе, мы уже были на ногах. Я поставила готовиться завтрак на всех.

– Вам помощь какая-то нужна?

– Сегодня нет. Но потом мы пойдём за камнем, и, если можешь, попросим тебя собирать мелкие камни в вёдра. Мы сами их будем носить, тебе нужно будет только собирать.

– Хорошо.

На огороде нужно было только полить, но Марта сказала, что она и сама справится. А я видела, что у пары заканчиваются дрова. Потому взяла топор и, подточив его, пошла к дереву, которое приметила для вырубки. Оно уже начало засыхать, и его лучше срубить первым. Я не видела, но трорки, как и Марта с Глебом, с шоком наблюдали за мной. Я в четыре удара срубила дерево – всё, как отец учил Мари. Сразу очистила дерево от веток и коры – это можно оставить на растопку печи.

Хорошо, что зима в этой стране очень тёплая. Может, потому я и видела грибы – раньше это меня никогда не волновало. Принимала как данность, что зимой температура опускается до плюс десяти. Видимо, потому в домах были небольшие печи для обогрева. Но некоторые делали их ещё с возможностью готовить. У кузнеца печей было две. Позже узнала, что та, что на улице, делалась раньше, пока дом строили, потому её никто и не убирал. На ней готовят, когда дома готовить жарко. И дома готовят только, когда на улице дождь или холодно.

Марта ловко собирала кору и небольшие ветки. Глеб с утра ушёл в кузню – что-то выстукивал тяжёлым молотом по наковальне. Его печь для металла тоже была на улице и, по идее, достаточно много потребляет древесины. Или чем он её топит? Может, он покупал для неё магические камни. По идее я могу создать камни для обогрева дома и для кузнеца. Нужно только найти подходящие и потренироваться.