355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Виктория Холт » Замок Менфрея » Текст книги (страница 2)
Замок Менфрея
  • Текст добавлен: 9 сентября 2016, 23:15

Текст книги "Замок Менфрея"


Автор книги: Виктория Холт



сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 18 страниц)

Я завидовала Гвеннан, постоянно жившей в таких местах. А ей нравилось слушать о Лондоне, и я с удовольствием о нем рассказывала, в ответ заставляя ее говорить о Менфрее и Менфреях, но больше всего – о Бевиле.

Стоя у окна после перепалки с тетей Клариссой, я принялась думать о Менфрее – с тоской, такой глубокой, что она больше походила на боль.

Я вышла на площадку и перегнулась через перила. В гостиной играла музыка, но ее заглушал гам голосов и неожиданные взрывы смеха. Весь дом внезапно ожил – теперь он больше не был холодным, голоса и свечи преобразили его.

На мне была фланелевая ночная рубашка, на которую я накинула красный твидовый халат, но шлепанцы слишком шаркали, поэтому я их скинула и стояла босиком. Едва ли кто-то стал бы ругать меня, что я смотрю через перила, – просто мне нравилось притворяться, что я нисколько не интересуюсь развлечениями отца.

Иногда я мечтала, как он пришлет за мной, и я, прихрамывая, войду в его комнату. Там будет премьер-министр, и он заговорит со мной, и его и всех остальных поразит мое остроумие и проницательность. И глаза отца потеплеют и засверкают от гордости за меня.

Какие глупые мечты!

В ту ночь, перегнувшись через перила и вдыхая запах воска и скипидара, которыми их полировали, я подслушала разговор тети Клариссы с каким-то незнакомым мужчиной. Они говорили о моем отце.

– Блестящий политик…

– Премьер-министр тоже так думает.

– О да. Сэр Эдвард возглавит кабинет. Помяните мое слово.

– Милый Эдвард. – Это был голос тети Клариссы. – Он заслужил немного удачи.

– Удачи! По-моему, он в ней просто купается. Он, наверное, очень богатый человек.

– Но с тех пор, как умерла его жена, он ни одной минуты не был счастлив.

– Но ведь он уже много лет вдовец, разве нет? Жена могла бы ему помогать. Я удивляюсь… почему он не женится снова.

– Женитьба оказалась для него таким трагическим опытом, а кроме того, Эдвард – убежденный холостяк.

– Я слышал, у него есть ребенок.

– О да, ребенок есть. Генриетта. Мы называем ее Хэрриет.

Тетя Кларисса сказала это таким тоном, что меня бросило в жар от гнева.

– С ней что-то не так?

Тетя Кларисса что-то прошептала, затем заговорила в полный голос:

– Я часто думаю, какая жалость, что спасли ее, а Сильвия умерла. Ребенок ее убил, понимаете. Они поженились всего за пару лет до того, но ей уже было далеко за тридцать. Конечно, они хотели сына. И эта девочка…

– И все же она должна быть для него утешением.

Горький смех. Потом шепот. Затем громче:

– На меня ляжет задача вывести ее в свет, когда придет время. Мои Филлис и Сильвия – ее назвали так в честь тети – с ней почти одногодки, но разница… Не представляю, как мне удастся найти мужа для Хэрриет… несмотря на все ее деньги.

– Она настолько непривлекательна?

– Она никакая… просто – пустое место.

Фанни всегда говорила мне, что те, кто подслушивает, никогда не слышат о себе ничего хорошего. Как же она была права! Я слышала, что я – испорченная, злобная и что мне прямая дорога в ад. Все это говорили мои многочисленные няни. Но я никогда не слышала ничего, что ранило бы меня так сильно, как этот разговор внизу – между тетей Клариссой и неизвестным мужчиной. Еще долго после того я не выносила запах воска и скипидара, поскольку они напоминали мне о том унижении.

Я больше не могла там оставаться и отправилась в свою комнату.

Я всегда знала, что, когда чувствуешь себя совсем несчастной, надо перестать думать о своих печалях и изобрести что-нибудь такое…что угодно, лишь бы забыться. Мечты мои были глупостью, потому что в них я никогда не видела себя такой, как я есть. Я становилась героиней. Менялся даже цвет волос. Вместо темно-коричневых они становились золотыми, глаза из зеленых превращались в синие, нос был прямым, а не курносым, – курносый нос придает очарование некоторым лицам, но в моем случае явно создавал дисгармонию с его мрачным выражением.

«Нужно срочно что-то изобрести», – сказала я себе – и тут же пришел ответ. Они не хотят меня здесь видеть, значит, я убегу.

Но куда? На свете было только одно место, куда мне хотелось бежать. Менфрея.

– Я уеду в Менфрею, – сказала я вслух.

Я запретила себе думать о том, что стану делать, когда туда доберусь, потому что план, по сути, казался правильным, а мне нужно было заглушить в себе гул голосов, произносивших жестокие слова. Надо срочно что-то предпринять.

Я сяду в поезд на вокзале Паддингтон. Денег из копилки хватит на билет, это главное. Мне важно добраться до Менфреи, а уж оказавшись там, я решу, что делать дальше. Я не могу жить в этом доме – всякий раз, спускаясь вниз по ступенькам, я буду слышать те голоса. Тетя Кларисса тревожилась о том, где найти мне мужа. Я избавлю ее от этой заботы.

Теперь оставалось только понять, когда лучше бежать, чтобы меня не хватились достаточно быстро и я успела сесть в поезд. Тут требовалось тщательно все рассчитать.

И вот, пока они там внизу, в гостиной, слушали музыку – концерт, который организовал папа, – наслаждались деликатесами, говорили о политике и о шансах моего отца попасть в кабинет министров, я лежала в постели и думала, как мне бежать.

Случай выдался на следующий день. После приема все были уставшими, на кухне все перегрызлись, мисс Джеймс тоже встала не с той ноги. Прочитав «Джейн Эйр», я решила, что она втайне мечтает, что мой отец на ней женится, но после вечеров, вроде вчерашнего, такая возможность, видимо, казалась ей еще более иллюзорной, нежели обычно. Мисс Джеймс ушла к себе в комнату около шести, сославшись на головную боль, и предоставила мне шанс. Я тихонько надела шляпу и капюшон, взяла деньги, которые добыла из копилки, и выскользнула из дома. В омнибусе пара человек посмотрела на меня с подозрением, но я притворилась, что их не замечаю. Я знала, что омнибус едет туда, куда мне надо, потому что на боку его было написано: «Паддингтон», поэтому спокойно попросила билет до вокзала. Все оказалось даже проще, чем я предполагала.

Я несколько раз бывала на этом вокзале с отцом, хотя никогда не попадала сюда по вечерам. Купить билет оказалось нетрудно, но, когда мне сказали, что до поезда еще час с четвертью, я встревожилась. Это был, наверное, самый долгий час в моей жизни. Я присела на одну из скамеек и вглядывалась в толпу пассажиров, каждую секунду ожидая увидеть знакомое лицо.

Но никто меня не искал, и поезд пришел точно по расписанию. Остановка в нем разительно отличалась от вагона первого класса, в котором мы путешествовали с отцом.

Сидеть на деревянных скамьях было неудобно, но этот поезд вез меня в Менфрею, и все остальное меня мало волновало.

Я устроилась в уголке, и никто не обратил на меня внимания. «Хорошо, что сейчас ночь», – подумала я и задремала, а когда проснулась, оказалось, что мы уже в Эксетере. Самое время поразмыслить, что же я собираюсь делать, когда доберусь до места. Войти в парадную дверь и заявить дворецкому, что я приехала в гости? Нет, тогда меня сразу проведут к леди Менфреи, а та незамедлительно сообщит моему отцу. И меня вернут домой – накажут и станут смотреть за мной еще строже. Так чего я этим добьюсь, кроме того, что удовлетворю свою тягу к авантюрам?

Очень в моем духе – рвануться куда-то очертя голову и только потом спросить себя, куда же, собственно, я направляюсь. Я просто дура, не умеющая обуздывать свои порывы. Ничего удивительного, что все считают меня трудным ребенком.

Я проголодалась, устала, и на душе у меня кошки скребли. Хорошо бы снова оказаться в своей комнате, даже если в любую минуту туда может войти тетя Кларисса и посмотреть со своим обычным выражением, мысленно сравнивая меня со своими дочерьми.

К моменту, когда поезд прибыл в Лискерд, я уже поняла, что совершила страшную глупость. Но теперь уже поздно было поворачивать назад. Когда я приезжала с отцом, А'Ли присылал к станции экипаж, в котором мы и проделывали остаток пути. Но сегодня экипаж меня не ждал, так что пришлось купить билет на местную линию. Поезд, встречавший лондонский экспресс, уже стоял на путях, и я поторопилась занять свое место.

Мы стояли на станции еще с полчаса: вполне достаточно времени, чтобы решить, что я собираюсь делать. По дороге до меня дошло, что, хотя пассажиров в поезде совсем немного, кто-то из них может меня узнать. Хотя мы никогда не ездили этой дорогой, отца в округе хорошо знали.

На станции Менфрейстоу сошло не больше дюжины пассажиров, и я старалась держаться поближе к ним, а предъявляя билет, опустила голову. И вот, наконец, свобода! Но что дальше?

Мне нужно было добраться до моря, а потом пройти около мили по тропе вдоль скалистого берега. В такую рань вряд ли есть шанс кого-то встретить.

Маленький городок Менфрейстоу еще спал. Узкая извилистая главная улица – из которой он, по сути, и состоял – была совершенно пуста; окна в домах занавешены, немногочисленные магазинчики заперты на засовы. Я почувствовала запах моря и поспешила к гавани, где стояли на якоре рыбацкие лодки; проходя мимо сарая, где висели сети и верши для омаров, я внезапно, несмотря на всю свою растерянность, почувствовала себя счастливой. Я всегда ощущала нечто подобное, когда оказывалась здесь. Это была моя земля, хотя отец снял здесь дом, только когда его избрали в парламент от округа Ланселлы, а это было лет шесть назад. Я осторожно ступала, обходя железные кольца, к которым крепились толстые, просоленные морем канаты, и говорила себе, что глупо было приходить в гавань. Рыбаки обычно поднимаются рано утром, и, если они меня увидят, это может плохо кончиться.

Свернув в один из проулков, я вернулась на главную улицу, потом отыскала вымощенную булыжниками дорожку, круто уходившую вверх, минут пять карабкалась по ней – и вот я уже на утесах.

Красота открывшейся моему взору картины заставила меня замереть в восторге на несколько секунд: утесы вставали передо мною во всем своем величии, а под ними сине-зеленые волны нежно лизали серый песок; примерно в миле впереди располагался замок Менфрея, а напротив него, в море, – Безлюдный остров, где действительно никто не жил.

Я зашагала по тропе, размышляя о Менфрее и Менфреях. Скоро я увижу замок. Я точно помнила тот поворот, за которым его становилось видно. И вот Менфрея предстала передо мной – величественная, внушительная – истинная Мекка моего паломничества; дом семейства, которое владело им веками. Менфреи жили здесь, когда епископа Трелани заточили в Тауэр; они поддержали епископа и собрали своих людей, чтобы примкнуть к двадцати тысячам корнуолльцев, которые желали знать, в чем он провинился; я очень хорошо представляла себе Менфреев: шляпы с перьями, кружевные манжеты, бриджи и напудренные парики… именно такими они изображены на портретах. Я думала о том, что нет ничего прекраснее, чем быть одной из них, – хотя понимала, что лучше бы мне обратиться к материям более конкретным.

Тем временем я уже дошла до того места, откуда видны были стены замка. Как-то, когда мисс Джеймс отпустила меня на чай, мы с Гвеннан поднялись на башню. Я вновь ощутила ужас, который охватил меня тогда при виде отвесной серой стены и утеса, обрывавшегося в море, и услышала голос Гвеннан: «Если ты хочешь умереть, достаточно спрыгнуть вниз». Мне почудилось тогда, что она может приказать это в той самой властной манере Менфреев, и ожидать, что я послушаюсь. Менфреи привыкли, что им повинуются, поколение за поколением они отдавали приказы, тогда как Делвани этому только учились. Стальной бизнес, оказавшийся таким прибыльным, был делом рук моего деда, который начинал как рядовой служащий на этом же заводе. Сэр Эдвард Делвани, конечно, напрочь позабыл, как все начиналось; он был блестяще образованным человеком с прекрасным будущим; но хоть умом он и превосходил Менфреев, я чувствовала разницу.

Сейчас голова и мне не помешает. Мне надо обдумать свои дальнейшие действия. Гвеннан часто отправляется рано утром на прогулку, и обычно этим путем, потому что она как-то говорила мне, что это – одна из ее любимых тропинок.

Что, если я спрячусь в расщелине, которую мы с Гвеннан и отыскали, и подожду ее? Если она не появится, придется изобрести что-нибудь другое. Можно, конечно, отправиться к конюшням и спрятаться, но там я рискую столкнуться с кем-нибудь из грумов, а потом, там собаки. Нет, стоит попытать удачу и спрятаться здесь. Если Гвеннан сегодня поедет кататься, она почти наверняка тут появится.

Мне показалось, что прошло много времени, но в конце концов удача мне улыбнулась. На тропинке показалась Гвеннан, и она была одна.

Я окликнула ее. Она резко натянула поводья и остановилась.

Выслушав мой рассказ, Гвеннан пришла в восторг. Именно у нее возникла идея об острове. Ей всегда нравились разные приключения, а то, что моя судьба была теперь целиком в ее руках, воодушевляло ее еще больше.

– Идем, – заявила она. – Я знаю, где тебя спрятать.

Был прилив, и мы с Гвеннан, которая заставила меня лечь на дно лодки, чтобы никто меня не увидел, переправились на остров.

– Я буду привозить тебе еду, – сказала она. – И вообще, если никто не живет на этом острове, почему бы здесь не поселиться?

Это все случилось вчера. А теперь появилась Гвеннан с газетой. Я и не предполагала, что мой побег вызовет такой шум.

– За завтраком все только об этом и говорили, – сказала Гвеннан. – Папа сказал, что наверняка за тебя потребуют выкуп. Тысячу фунтов. Как здорово – стоить такую кучу денег!

– Мой отец не стал бы платить. На самом деле он был бы только рад избавиться от меня.

Гвеннан кивнула, прикидывая подобный вариант.

– И все равно, – сказала она, – он не сможет отказаться, иначе газеты об этом узнают, – и выложит денежки.

– Но никто не потребует выкупа. Меня ведь не похищали.

Гвеннан внимательно оглядела меня.

– Ты же знаешь, нам нужны деньги, – сказала она.

Я рассмеялась:

– Что? Менфреи потребуют за меня выкуп? Чушь!

– Вовсе нет, – возразила Гвеннан, – если сэр Эдвард не заплатит. Мы едва сводим концы с концами. Именно поэтому мы обставили этот дом. Папа сказал, что почему бы не пустить его в дело. Он стоял пустым долгие годы. Теперь его слегка подкрасили, привезли мебель. Это было год назад. Мы как раз искали жильца. И им оказалась ты!

– Я – не настоящий жилец. Я просто прячусь здесь.

– И ничего не платишь. Так что, если мы получим выкуп…

– Не получите.

– Ладно. Но я не удивляюсь, что ты сбежала. Эта мерзкая старушенция Кларисса! Я бы на твоем месте ее придушила.

– Ты бы никогда не оказалась на моем месте. Ты красивая, и никто не станет говорить о тебе всякие гадости.

Гвеннан соскользнула со стола и принялась изучать в зеркале свое лицо. Я, прихрамывая, подошла и стала рядом. Гвеннан ничего не могла с собой поделать – трудно было остаться недовольной своим отражением: округлое лицо, кожа цвета сливок, кое-где с веснушками, рыжеватые волосы, карие глаза и очаровательный маленький носик с широкими ноздрями, которые, на мой взгляд, делали ее похожей на тигрицу.

– У тебя всегда такой вид, словно ты уже заранее думаешь, что никому не нравишься, – в этом вся беда, – сказала Гвеннан.

– А какой же еще у меня может быть вид, если так оно и есть?

– Но ты сама им напоминаешь. Если б ты вела себя так, словно ни о чем не догадываешься, они бы и сами забыли. Ну ладно, ты остаешься здесь. Я буду каждый день привозить тебе еду, так что с голоду ты не умрешь. Посмотрим, сколько ты продержишься. Как тебе ночь на Безлюдном острове?

– О…все в порядке.

– Врешь. Ты испугалась.

– А ты бы разве не боялась?

– Не знаю. Представляешь, здесь есть привидения.

– Нет, – с горячностью возразила я. Их не должно было быть, но, даже если они и были, я не хотела ничего о них знать, но при этом в глубине души мне хотелось, чтобы Гвеннан меня не послушалась.

В любом случае Гвеннан не собиралась меня щадить.

– Ну, разумеется, они тут есть. Папа всегда говорил, что легко можно было б найти жильца, если б не шепот. Люди приезжают, смотрят дом, а потом слышат…

Мы проболтали около часа, потом Гвеннан направилась к лодке, пообещав вернуться к вечеру. Ей приходилось быть очень осторожной, чтобы не вызвать подозрений: кто-нибудь вполне мог заинтересоваться, с чего это она зачастила на остров.

На ее месте я бы тоже бурно радовалась: она получала все удовольствия от нашей затеи – а на мои плечи легли все ее тяготы.

Когда стали сгущаться сумерки, мне стало не по себе. Я не хотела уходить в дом раньше времени и потому сидела, прислонившись к стене, глядя через пролив на Менфрею… ее вид успокаивал меня. В некоторых окнах уже горел свет. Наверное, Бевил сейчас там; я хотела спросить о нем у Гвеннан, но не решилась, поскольку у Гвеннан была неприятная привычка копаться в моей душе, и, если она обнаружит, что я интересуюсь ее братом, она забавы ради станет не только подкалывать меня, но и разжигать мои чувства.

Начинался прилив, и я следила, как вода постепенно поднимается к дому. С этой стороны она подходила на расстояние в несколько ярдов, а когда прилив был очень высоким, как мне говорили, достигала стен и заливала кухню. Но такое бывает только в редких случаях, убеждала себя я, не теперь. Однако даже море, которое вторгается в комнаты, не наводило на меня такого страха, как темный, пустой дом.

Вечером Гвеннан принесла мне свечи, и надо было пойти и зажечь несколько штук, пока окончательно не стемнело. Сколько ни зажигай свечей, все равно будет мало. Может, стоит оставить горящую свечу в спальне на всю ночь; тогда, проснувшись в страхе, я хотя бы буду видеть, где я.

Часов у меня не было, но солнце село уже давно, и на небе стали появляться первые звезды. Я смотрела на них – как они возникают внезапно одна за другой. Я нашла Большую Медведицу, потом стала высматривать другие созвездия, которые мы изучали с мисс Джеймс. Страх подступал все ближе – словно море, словно темнота. Возможно, если я лягу, то сумею заснуть, ведь последние две ночи я спала очень мало.

Я вошла в дом и торопливо зажгла свечи, взяв одну из них с собой в спальню. Мне показалось, что при моем появлении вещи опрометью рванулись на свои места. Со свечой в руке я осторожно обошла все закоулки, где могли прятаться привидения, подняла все чехлы – для того только, чтобы убедиться, что под ними нет ничего, кроме мебели, которую привезли из Менфреи для возможного жильца. «Я просто дура, – сказала я себе. – Страх на самом деле внутри меня. Если я смогу избавиться от него, передо мной предстанет просто пустой заброшенный дом; так что самое лучшее – лечь в постель и побыстрее заснуть».

Я попробовала последовать собственному совету, но свечу оставила гореть.

И вот я в кровати – как и прошлой ночью. Я закрыла глаза и в ту же секунду открыла их – ожидая увидеть что-то, что пряталось во тьме до сих пор. Как глупо! Говорят, на самом деле привидений нельзя увидеть, потому что зрение – это нечто физическое, а призраки лишены физической сущности. Вы просто чувствуете их. А я чувствовала, что в доме что-то есть, – с приходом темноты это ощущение переросло в уверенность.

Я снова закрыла глаза и представила себе, что я еду в поезде: в тот же миг усталость взяла свое, и я заснула.

Проснулась я от ужаса. Мой взгляд упал на свечу, и я поняла, что проспала какое-то время, поскольку она уже достаточно оплыла. Я села в постели и оглядела комнату – похоже, покрытые чехлами груды мебели остались там же, где и были. Я посмотрела в окно. Темнота. Но что-то меня разбудило. Сон? Видимо, плохой сон, потому что я дрожала, а сердце колотилось как бешеное.

– Это – только сон, – громко сказала я. Но тревога не отпускала. За тихим шепотом волн я различила какой-то звук. Голоса… потом скрип двери.

Я вскочила с кровати и замерла, уставившись на дверь.

Кто-то еще был на острове. Даже в доме.

Голоса! Один – глубокий и низкий, другой – тоньше. До меня донесся звук – звук шагов.

– Мне все это мерещится, – прошептала я.

Но нет. Послышался скрип ступеней на лестнице и снова шаги, теперь уже ближе.

Мое сердце билось так громко, что я не могла даже думать. Вся обратившись в слух, я стояла у двери. Без сомнения, кто-то поднимался по лестнице. Потом до меня долетел голос, женский голос:

– Пойдем отсюда. Мне это не нравится.

И низкий смех – смех мужчины.

Одно я знала теперь твердо: кто бы это ни был, это не привидения, и они в любую минуту могли войти в комнату. Я едва успела подбежать к туалетному столику и спрятаться под пыльным чехлом, как дверь отворилась.

– Ага! Вот мы и здесь! – произнес знакомый голос.

– Свеча… свет, мистер Бевил.

Это говорила женщина.

– Тот, кто прячется в доме, наверняка здесь, – сказал Бевил Менфрей.

Он стал поднимать чехлы, и я поняла, что еще пара секунд, и он доберется до моего убежища.

Глядя на него в щелочку, я не к месту подумала, как великолепно он смотрится при свете свечи. Он очень возмужал с тех пор, как я видела его в последний раз. Его высокая фигура отбрасывала на стену длинную тень, в которой терялась стоящая за ним женщина.

– Господи боже! – воскликнул он. – Это Хэрриет Делвани. А ну-ка, выходите, скверная девчонка. Что вы здесь делаете? – Он схватил меня за руку и вытащил наружу. – Не могу сказать, что одобряю ваш выбор в отношении резиденции, мисс. Вы давно здесь?

– Вторую ночь.

Он повернулся к своей спутнице – незнакомой хорошенькой девушке:

– Ну ладно. По крайней мере, теперь все понятно.

– Что вы собираетесь делать, мистер Бевил? – спросила девушка, и тут я сообразила, что она из деревни и ее никогда бы не пригласили в Менфрею в качестве гостьи, так что непонятно, что она здесь делает – с Бевилом в ночной час.

– Ясно что: перевести ее в лодке на берег, после чего мы дадим знать ее отцу, что она нашлась. Ох… мерзкая девчонка!

– А как насчет вас? – спросила я.

Бевил улыбнулся снова:

– Ну да, мы вроде как квиты? Никаких претензий с обеих сторон, а, Хэрриет?

– Ладно, – согласилась я, не совсем понимая, что происходит, но почти счастливая – во-первых, потому, что мне не придется провести остаток ночи одной на острове, во-вторых, потому, что Бевила поразил мой поступок, и, в-третьих, потому, что я поняла: хоть Бевил и обнаружил меня в неподобающем месте, сам он – в таком же положении.

Юноша посмотрел на меня сверху вниз.

– Вам не следовало оставлять горящую свечу, – сказал он. – Очень легкомысленно. Мы заметили слабый свет в окне, как только пристали к берегу. – Его лицо неожиданно стало суровым. – Известно ли вам, мисс Хэрриет, какой из-за вас поднялся шум? Собираются чуть ли не обшаривать Темзу.

Он шутил, но был явно озадачен, и я в глубине души порадовалась. Раньше он никогда не интересовался мною, а теперь я видела, что из-за меня он вовсе забыл о своей спутнице.

Мы спустились к лодке и вскоре оказались на берегу.

– Теперь иди, – велел Бевил девушке. Ее ротик приоткрылся, и она с удивлением взглянула на него, но он нетерпеливо повторил:

– Иди.

Девушка бросила на него хмурый взгляд и, приподняв свои юбки, шагнула через борт лодки на мелководье. Несколько мгновений она стояла по щиколотку в воде, потом оглянулась, чтобы проверить, не смотрит ли на нее Бевил. Он не смотрел. Он разглядывал меня, его руки лежали на веслах.

– Зачем вы это сделали? – спросил он.

– Мне захотелось.

– Вы сбежали, чтобы провести ночь на острове?

– Нет.

– Как вы туда попали?

Я не ответила. Я не собиралась впутывать Гвеннан в эту историю.

– Вы – несносная девчонка, Хэрриет, – сказал он. – Подозреваю, что вы слишком беспокоитесь о вещах, которые и вполовину не так важны, как вам представляется.

– Вам не понять, что значит для меня моя хромота, – бросила я с неожиданной злостью. – Вы говорите, это не важно. Для вас – конечно. Но ведь вы не хромаете, так? Разумеется, вы можете думать, что это – не важно. Это и вправду так – для вас.

Бевил, казалось, встревожился:

– Моя дорогая Хэрриет, сколько в вас страсти. Люди в последнюю очередь думают о том, что вы – хромая. Именно это я и пытаюсь вам сказать. Но в данный момент вопрос в другом – не так ли? Вы убежали. Вокруг этого поднялся переполох. А теперь – вы нашлись. Что вы собираетесь делать? Только не пытайтесь сбежать и от меня, ладно? Потому что я все равно вас поймаю и приведу назад. Я хочу помочь вам. – Он наклонился ко мне. В его взгляде читалась насмешка, но за ней светилась согревающая душу нежность. – Что, жизнь была совсем невыносима?

Я кивнула.

– Полагаю, дело в вашем отце. – Он вздохнул. – Моя бедная маленькая Хэрриет. Боюсь, что я вынужден буду отправить вас назад. Мне придется сообщить, что я нашел вас. Если я этого не сделаю, я стану соучастником – укрывателем преступника или чем-то вроде этого. Кто перевез вас на остров? Гвеннан, я полагаю. Целый день она просто лопалась от важности. Разумеется, Гвеннан!

Я промолчала.

– Блестящий ответ, – сказал он. – Делает вам честь. Ну, нам ничего не остается, как вытерпеть всю эту волынку. Но все-таки, что вы собирались делать?

– Я не знаю.

– Вы хотите сказать, что просто сбежали куда глаза глядят?

– Я приехала сюда.

– Поездом, я полагаю. Очень смело. Но у вас же должен был быть какой-то план. Чего вы рассчитывали добиться?

– Ничего.

Он покачал головой. Его взгляд неожиданно снова стал нежным.

– Бедняжка Хэрриет, похоже, дело совсем плохо.

– Я слышала, как тетя Кларисса говорила о том, как трудно будет найти мне мужа, – не выдержала я. – Потому что… потому что я…

– Ну, нашли о чем беспокоиться. Хотите, я женюсь на вас?

Я рассмеялась.

– Вы меня обижаете, – притворно огорчился он. – Я тут делаю вам самое что ни на есть серьезное предложение, а вы смеетесь.

– Ну, – отвечала я, – вы же шутите.

– Вот так всегда. Меня не воспринимают всерьез, потому что я слишком часто поступаю легкомысленно.

Бевил бросил весла и, наклонившись, поцеловал меня в лоб. Обаяние Менфреев просто околдовало меня.

Помогая мне выйти из лодки, Бевил на мгновение привлек меня к себе, наши лица оказались рядом.

– Не забывайте, – бросил он, – нас ждет скандал. Но он кончится. А жизнь – нет. Теперь идемте наслаждаться концертом.

Собаки встретили нас громким лаем.

Прихожая была тускло освещена двумя газовыми фонарями, похожими на факелы, но света вполне хватало, чтобы разглядеть сводчатый потолок и фигуры в доспехах, охранявшие лестницу.

Бевил прокричал так, что его голос эхом отозвался в стропилах:

– Смотрите, кого я нашел! Хэрриет Делвани! Я привел ее сюда!

Дом мгновенно ожил. Отовсюду послышались голоса.

Сэр Энделион и леди Менфрей появились первыми; затем прибежали слуги, а наверху лестницы я заметила Гвеннан, осуждающе и удивленно глядящую на меня заспанными глазами.

Я чувствовала пока только облегчение, потому что время спросить себя: «Что же дальше?» – еще не пришло. И в тайне ликовала, потому что ночное приключение сблизило меня с Бевилом.

Я сидела в библиотеке и пила теплое молоко. Леди Менфрей не переставая бормотала:

– Хэрриет, но как ты могла? Твой бедный отец… он в бешенстве… просто в бешенстве.

– Мы послали ему телеграмму, – извиняющимся тоном сообщил мне сэр Энделион, дергая свои усы.

Я подумала, насколько грешники симпатичнее праведников. Сэр Энделион и вполовину не был так шокирован, как леди Менфрей; и Бевил тоже.

Бевил сидел за столом, ободряюще улыбаясь мне. Пока ои был здесь, я ничего не боялась и ни о чем не печалилась.

Гвеннан тихо проскользнула в комнату, чтобы ее не заметили и не отослали обратно в постель; ее взгляд, устремленный на меня, был очень выразителен.

– Не представляю, что он скажет, – вздохнула леди Менфрей. – Во всяком случае, мы сделали все, что могли.

– Тебе придется вытерпеть всю эту волынку, – заметил сэр Энделион.

– Вот и я сказал то же, – произнес Бевил. – Не стоит повторяться. Я полагаю, Хэрриет стоит лечь поспать: так ей легче будет выдержать предстоящий концерт.

– Я уже велела Пенджелл приготовить постель, – вмешалась леди Меифрей.

– Комната рядом с моей, – добавила Гвеннан.

– Гвеннан, дорогая, что ты здесь делаешь? Ты должна уже спать. – Леди Менфрей выглядела встревоженной. Похоже, все ее домашние беспрестанно причиняли ей беспокойство.

– Ее разбудил весь этот шум, – заявил Бевил. – Должно быть, появление Хэрриет для нее большая неожиданность.

– Так и есть, – с вызовом отозвалась Гвеннан.

– Полная неожиданность? – переспросил Бевил.

Гвеннан, нахмурившись, посмотрела на своего брата.

– Ты и подумать не могла, что она там, да? – ехидно спросил Бевил.

– Как и ты, – отозвалась Гвеннан. – Иначе ты не отправился бы туда сегодня ночью.

Сэр Энделион расхохотался, и я еще раз подумала, какая это потрясающая семья, всей душой желая принадлежать к пей. Похоже, все, кроме леди Менфрей, отнеслись к моему поступку вполне благодушно, а мнение леди Менфрей меня мало волновало.

– Если б я знал, что Хэрриет на острове, уверяю тебя, я поплыл бы туда еще прошлой ночью, – заявил Бевил.

Я поставила чашку на стол.

– Гвеннан, – сказала леди Менфрей, – раз уж ты здесь, будь добра, проводи гостью в ее комнату.

Я пожелала спокойной ночи Бевилу, сэру Энделиону и леди Менфрей, и мы с Гвеннан вместе поднялись по лестнице; даже в такую минуту я не могла не испытывать трепета оттого, что я – в Менфрее.

– Твоя комната рядом с моей, – объяснила Гвепнан. – Я попросила Пенджелл. Надеюсь, ты не рассказала…

– Они знают. Так что рассказывать было нечего.

– Я имею в виду, обо мне?

Я покачала головой.

Комната, которую мне отвели, была большой, как и все комнаты в Менфрее, с окнами на остров. На широкой кровати лежала розовая фланелевая ночная рубашка.

– Это – моя, – указала на нее Гвеннан. – Раздевайся.

Я заколебалась.

– Ну давай же, – поторопила Гвеннан. – Не стесняйся.

Она неотрывно следила за мной, пока я стягивала одежду, а когда я забралась под одеяло, присела на краешек кровати, подобрав колени. Ее взгляд по-прежнему был устремлен на меня.

– Не знаю, возможно, тебя посадят в тюрьму, – проговорила она. – В конце концов, в дело вмешалась полиция, а когда такое происходит, трудно что-нибудь сказать наверняка.

Я видела, что она одновременно запугивает меня и строит планы моего спасения.

– Хотя вряд ли до этого дойдет. Твой отец их подкупит, если что. И я тоже влипла. Наверняка они захотят знать, кто перевез тебя на остров и обчистил кладовку. Миссис Пенджелл недосчиталась куриной ножки, которую я принесла тебе вчера. И все такое. Подозрение падает на меня… и я окажусь вместе с тобой на скамье подсудимых. Это будет очень неплохо. Мама и папа пустятся в долгие серьезные разговоры и в конце концов решат, что мы сошли с ума. И кстати, Бевил, видимо, на тебя очень зол.

– Зол? Почему?

– Потому что ты испортила ему маленькое приключение. С тех пор как папа обставил дом, он использует его для своих свиданий. Очень романтично, а страх дамы перед привидениями только придает всему особую пикантность. Он берет на себя роль защитника и добивается своего вдвое быстрее: редкая леди способна устоять перед сильным мужчиной.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю