355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Виктория Холт » Римский карнавал » Текст книги (страница 10)
Римский карнавал
  • Текст добавлен: 9 сентября 2016, 23:14

Текст книги "Римский карнавал"


Автор книги: Виктория Холт



сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 19 страниц)

Он засмеялся, но лицо его было искажено страхом.

Ей хотелось успокоить его, но в этот момент он закричал:

– Я никуда не поеду – ты слышишь меня? Я не поеду!

Беда не приходит одна. Пришли новости из Каподимонте, родного города Джулии, что ее брат Анджело очень болен и что семья не надеется на его выздоровление.

Джулия была в отчаянии. Она очень любила свою семью, особенно своих братьев – Анджело и Алессандро.

Она пришла к Лукреции. Никогда за время их дружбы та не видела Джулию такой расстроенной.

– Новости из дому, – объяснила девушка.

– Дорогая моя Джулия, как я тебе сочувствую! – воскликнула Лукреция. – Нам остается только молиться, чтобы все обошлось.

– Я должна сделать больше, чем просто молиться, – ответила ей подруга. – Я поеду к нему. Разве могу я сидеть и ждать, пока он умрет?

– Ты помнишь, что велел нам мой отец?

Мы не имеем права покидать город без его разрешения.

– Умирает мой брат, ты понимаешь это? Что, если бы на его месте были Джованни или Чезаре? Неужели ты не поехала бы к ним?

– Но ведь это не Джованни и не Чезаре, – спокойно возразила Лукреция. – А только Анджело.

– Он мне такой же брат, как Джованни и Чезаре братья тебе.

Лукреция не могла с этим согласиться. Джулия не понимала, как связаны между собой Борджиа. И отец будет крайне недоволен, если Джулия уедет из Пезаро к своей семье.

– Послушай, Орсино в Бассанелло, совсем неподалеку от Каподимонте. Ты ведь знаешь, мой отец не любит, чтобы ты находилась рядом со своим мужем, – пыталась урезонить Лукреция подругу.

– Мне незачем встречаться с Орсино.

– Но он сам, наверное, явится к тебе. О, Джулия, если тебе дорога любовь моего отца, ты не поедешь в Каподимонте.

Джулия молчала. Она разрывалась между желанием увидеть брата и стремлением угодить папе.

Джованни уехал в Неаполь. Лукреция проводила его, не испытывая никакого сожаления. В течение последних недель она убедилась, за какого ничтожного человека вышла замуж; она страстно тосковала по силе, столь свойственной ее отцу и братьям.

Джованни, униженный и полный гнева, решил, что раз уж он вынужден отправиться в стан врага, то станет передавать своей семье информацию о дислокации и передвижении неаполитанской армии. Он отважится на опасную работу, и если его разоблачат как шпиона, ему будет угрожать серьезная опасность. Но что еще ему остается делать? Он – мелкий правитель небольшого владения, провинциальный господин, который не может обойтись без помощи семьи и папы.

Печаль опустилась на дворец после отъезда Джованни. Больше не устраивались развлечения, у девушек не было на то настроения. Лукреция развлекала Лауру, а Джулия смотрела в окно – она ждала вестей из Каподимонте.

Настал день, когда появился гонец; новости, которые он привез, были неутешительны. Анджело Фарнезе умирал, сомнений не оставалось. Единственным его желанием было повидать перед смертью сестру, которая так много сделала для процветания семьи. И тогда Джулия приняла решение.

Она повернулась к Лукреции:

– Я сейчас же отправляюсь в Каподимонте, – проговорила она. – Я решила повидать брата перед тем, как он покинет нас.

– Ты не должна ехать, – настаивала Лукреция. – Это не понравится моему отцу.

Но Джулия сохраняла твердость и в тот же день вместе с Лаурой и Адрианой отправилась в Каподимонте.

Джованни, Джулия, Лаура и Адриана уехали.

Как все изменилось вокруг, размышляла Лукреция, оставшись в Пезаро совсем одна.

Орсино Орсини выжидал в родовом замке.

Как и Джованни Сфорца, он был слабым человеком. Орсино не мог забыть о том, что принадлежит к младшей, менее многочисленной ветви семейства и постоянно испытывает на себе презрение более состоятельных и могущественных родственников. Орсино не мог забыть, что не отличается богатырским сложением, что косит и что даже служанкам не кажется слишком привлекательным.

Он часто размышлял о том, как с ним обращаются. Ему казалось, что над ним насмеялись слишком жестоко, заставив жениться на одной из красивейших женщин Италии, которая была возлюбленной папы римского прежде, чем стала его, Орсино, женой.

Словно все говорили: О, да ведь это всего-навсего Орсино, а он совсем не в счет.

Его собственная мать сыграла в его унижении выдающуюся роль.

– Не будь глупцом, Орсино, – урезонивала она сына. – Подумай, какие милости сможет выпросить для нас Джулия у папы. Богатство! Земли! Это куда выгодней иметь, чем просто жену. В любом случае, если тебе нужны женщины, в твоем распоряжении будет любая.

Красавица Джулия! Она обрела скандальную известность по всей Италии. Любовница папы! Мать ребенка папы! И она считалась женой Орсино, которому никогда близко не разрешали подойти к ней, боясь задеть чувства папы.

Орсино дал клятву:

– Пришел конец моим унижениям. Она уехала от Александра. Она в Каподимонте, и клянусь, она станет моей настоящей женой. Клянусь, она оставит своего любовника.

Из замка он смотрел на небольшую деревушку, прилепившуюся к старинной церкви с колокольней. Он смотрел на долину, по которой медленно протекал Тибр. Казалось, вокруг него царит полное спокойствие и тишина. Но если он начнет выполнять задуманное, он не сумеет долго наслаждаться миром. Его семья была давним врагом Неаполя, а он командовал бригадой. Вскоре ему придется покинуть эти края. Тогда он снова окажется вдали от Джулии, и если папа узнает, что Джулия приехала в Каподимонте повидать умирающего брата, он проявит меньшее беспокойство, чем когда узнает о его пребывании неподалеку от Джулии.

Но стоит ли опасаться папы? Так ли необходимо это сейчас? Французы послали мощную армию, одной из задач которой, как говорили, было смещение папы. Тогда зачем же бояться Александра?

– Клянусь всеми святыми, я получу то, что принадлежит мне! – дал себе слово Орсино.

Он послал за капитаном, и когда тот явился, приказал:

– Вы поведете отряды в Умбрию. Я получил распоряжение отправить людей туда.

Капитан подчинился приказу, но в его глазах Орсино заметил удивление.

– Я неважно себя чувствую, – объяснил он. – Мне кажется, у меня повышается температура.

Я не смогу выступить с вами, придется мне остаться ненадолго здесь.

Отпустив капитана, он хитро улыбнулся.

Первый шаг сделан.

Святой отец вот-вот потеряет свою любовницу, а он, Орсино Орсини, скоро обретет жену.

Когда войско покинуло город, он отправился в Каподимонте, где и мать, и Джулия с удивлением встретили его.

– Что сие означает, – воскликнула мать. – Разве ты не должен находиться вместе со всеми в лагере?

– Я буду там, где пожелаю, – ответил Орсино.

– Насколько мы поняли, у тебя был приказ, – вмешалась Джулия.

Орсино внимательно посмотрел на жену. Не зря ее во всей Италии прозвали Красоткой. Вдруг перед ним промелькнули картины – она и ее опытный возлюбленный папа занимаются любовью, и он едва не сошел с ума от гнева и желания.

Он сказал ей:

– Настало время, когда своей жизнью распоряжаться буду я сам.

– Но… – начала было Джулия.

– И твоей тоже, – добавил Орсино.

– Но это же безумие! – возразила та. Она смотрела на свекровь, но Адриана молчала. Она быстро прикидывала. Вряд ли Милан станет отражать нашествие французской армии. Она верила, что очень скоро захватчики будут в Риме. Если это случится, дни Александра сочтены. Такая многоопытная и расчетливая женщина, как Адриана, не станет опасаться человека, которого вот-вот лишат могущества. Если Италия окажется в руках иноземцев, то уцелеют семейства вроде Орсини и Колонна; а Орсино, хоть и косоглазый, все-таки Орсини. Стоит ему проявить немного воли, и его физический недостаток будет забыт.

Адриана пожала плечами.

– Он твой муж, он вправе так говорить, – ответила она.

И вышла, оставив их одних. Джулия с удивлением смотрела на Орсино.

– Орсино, не делай глупостей, – проговорила она.

Он приблизился к ней и ухватил ее за руку.

– Ты знаешь, что папа запретил тебе приближаться ко мне, – воскликнула Джулия. Он рассмеялся.

– Тебе никогда не приходило в голову, что это я должен запретить папе приближаться к тебе, – сказал он, ухватив за плечи и грубо тряхнув жену.

– Орсино!

– Красотка, – проговорил он, – ты много сделала для своей семьи. Ты выполняла все требования, которые предъявляли к тебе твои родственники.

Он смотрел на ее белую гладкую шею, на которой сверкало ожерелье, подаренное ей любовником. Он потянул за украшение, застежка разорвалась. Он отшвырнул ожерелье, даже не взглянув на него. Казалось, он, коснувшись ее мягкой плоти, принял решение. Он не станет тянуть. Ни мгновения не будет он медлить.

– Если ты коснешься меня, – закричала Джулия, – тебе придется ответить перед…

– Я ни перед кем не собираюсь отчитываться, – ответил он. – Я напомню тебе о том, о чем ты, кажется, забыла… Теперь, когда вышла за меня замуж… Ты – моя жена.

– Подумай, Орсино.

– Сейчас не время для размышлений. Она уперлась руками в его грудь; взгляд ее молил; ее чудесные золотистые волосы выбились из-под сетки.

– Сейчас же! – сказал он. – Сию же минуту…

– Нет, – протестовала Джулия. – Нет, Орсино, я не могу… Я ненавижу тебя. Пусти меня. В такое время! Мой брат умирает… и… и…

– Сколько раз это должно было уже произойти. Сотни раз. Каким глупцом я был, но теперь я поумнел. Прошли те времена. И больше не повторятся.

Она затаила дыхание, надеясь избежать того, что он хотел; он был настроен столь же решительно. Он был сильнейшим из двоих.

Через некоторое время она перестала сопротивляться.

Анджело умер. Последний раз он обнял сестру и сказал, что она постоянно должна благодарить Пресвятую Деву за свою красоту и помнить, что именно благодаря красоте она сумела помочь семье обрести влияние.

Он не знал, что происходит за стенами дворца. Он не знал, что происходит в самом дворце. Она не могла избавиться от Орсино – он постоянно чего-то от нее требовал, настаивал на своих правах, не принимал никаких отказов.

Джулия по природе была чувственной женщиной и, будучи таковой, начала постепенно испытывать определенное волнение во время встреч с Орсино.

Александр будет разгневан, но она ничего не могла поделать. Она была узницей собственного мужа, которого долгие годы удерживали вдали от нее. Александр был опытным любовником, Орсино напоминал ей мужлана, но мужлан постепенно менялся в лучшую сторону. Ей казалось забавным подчиняться почти животной страсти, которая вполне укладывалась в рамки законного поведения женатой пары.

Джулия сожалела, что рядом с ней нет подруги, чтобы было с кем поделиться своими переживаниями.

Семья Орсини по традиции поддерживала ее мужа. Она заявила, что Орсино требует только того, что требовать имеет полное право. Ее любовник? Теперь они могли посмеяться над пожилым господином, получившим отставку. Он долго не протянет.

Адриана тоже изменилась.

– Я должна оставаться на стороне своего сына, – заявила она. – Самая естественная вещь на свете – желать, чтобы его собственная жена жила вместе с ним.

Скоро о том, что происходит, узнал Александр.

Никто раньше не видел его в такой ярости, как на этот раз. Он метался по комнатам и сыпал проклятиями налево и направо. Он не оставит Джулию в руках этого неотесанного идиота, этого косоглазого. Ее немедленно должны привезти в Рим.

Почему ей позволили покинуть Пезаро? Что с его дочерью? Принимала ли она участие в этом заговоре против него?

Он написал Лукреции. Плохо, писал он, что она не выказала никакого желания вернуться к отцу, но то, что она ослушалась его, просто выходит за рамки приличия. Он должен разочароваться в той, кого любил больше всех на свете. Она оказалась лживой предательницей, равнодушной к своему отцу, а письма, которые она писала брату Чезаре, были не столь холодны и неискренни, как те, которые она писала отцу.

Когда Лукреция получила такое письмо от Александра, она почувствовала себя совершенно несчастной.

Она часто оказывалась свидетельницей ссор между Чезаре и Джованни, но не помнила, чтобы кто-то ссорился в их семье, кроме братьев. И то, что отец написал ей полное упреков письмо, глубоко ранило ее.

В одиночестве она впала в состояние меланхолии. Что произошло с их любимой семьей? Теперь они все разъединены. Неудивительно, что они перестали понимать друг друга. Джованни в Испании, Гоффредо в Неаполе, Чезаре в Риме, еще более суровый и мрачный перед нависшей угрозой вражеского нашествия. И самое трагичное – это то, что отец любит ее так мало, что предательство Джулии расценивает как измену Лукреции, своей дочери.

Она решила умерить свою тоску, написав отцу. Лукреция умоляла его поверить ей, что она не смогла отговорить Джулию от поездки домой, что она сделала все, что было в ее силах, чтобы остановить подругу. Ее письмо дышало такой любовью, такой нежностью, напоминая ее послания Чезаре. Отец может не сомневаться в ее любви и преданности. «Я полна желания, – писала она, – припасть к ногам Вашего Высокопреосвященства, единственное мое желание – быть достойной Вашего уважения, в противном случае я не буду знать покоя и потеряю интерес к жизни».

Получив письмо от дочери, Александр заплакал и нежно его поцеловал.

– Как мог я усомниться в моей дорогой девочке? – спрашивал он сам себя. – Моя Лукреция, моя маленькая любовь. Она навсегда останется преданна мне. Это другие обманывают меня.

Но как несчастлив он был! Его преследовали демоны чувственности, и он не в силах был отогнать от себя видения Джулии и косоглазого Орсино вдвоем.

Французский флот одержал легкую победу над неаполитанцами в Рапалло. Французская армия перешла Альпы, и с самого начала итальянцы терпели поражение. Армии под белыми знаменами Валуа продвигались в глубь страны. В Павии Карл VIII нашел полупомешанного Джана Галеаццо, законного герцога Миланского, и когда его молодая красавица-жена бросилась к ногам юного Карла, король был растроган – ведь она была так прекрасна и так страдала, и пообещал ей сделать все возможное, чтобы восстановить ее мужа в правах. Но друзья Людовико Сфорца поспешили отправить беднягу на тот свет – вскоре молодой герцог скончался. После чего Людовико был объявлен герцогом Миланским.

Новости для итальянцев оказались плохими. Людовико решил не оказывать сопротивления врагу, позволив им пройти через свои земли. Знаменитый капитан Вирджинио Орсини тоже решил сдаться, но убеждал всех, что просто позволяет захватчикам пройти дальше.

Нашелся только один человек, который, казалось, полон решимости остановить врага, – Александр.

Он чувствовал презрение к итальянцам.

– Они жалкие трусы, – говорил он. – Ни на что не годны, им бы только красоваться в парадной форме. Единственное оружие, которое понадобится французам, – это кусочки мела, чтобы начищать пряжки на ремнях.

Он был полон уверенности в том, что сумеет выстоять, даже оставшись в полном одиночестве, один на один с врагом.

Снова, как тогда, когда умер Каликст, Александр показал миру, из чего он сделан. Нельзя было не восхищаться его спокойной уверенностью, что он сумеет одолеть даже весь мир, если тот выступит против него.

Король французский, король Коротышка, как звали его итальянцы из-за его уродства, странно выглядел среди своих дюжих солдат. Его тревожила необходимость атаковать людей, которые сохраняли веру в себя и мужество. Ему казалось, что Александр наделен божественной силой. Поэтому он не внял убедительным мольбам врагов Александра двинуться на того и лишить его папского трона.

Карл решил, что он не должен причинить зло папе. Если он поступит так, то настроит против себя весь католический мир Франции и Испании.

Кардинал делла Ровере, старый враг Александра, ставший союзником короля Франции, ехал верхом рядом с ним и убеждал Карла избавить Италию от ига Александра. Делла Ровере хмурился. Он еще раз убедился, что мечты занять место папы снова превратились в дым.

Французам предстояло пройти через Рим по пути на юг, но Карл решил, что он должен попросить разрешения папы беспрепятственно миновать папские владения.

Александр между тем сохранял полное спокойствие и твердость. Он не согласился на требования французов. Те, кто убеждал себя, что папа скоро лишится своего могущества, почувствовали ужас. Адриана и Орсини в Каподимонте первыми начали колебаться.

Адриана корила сына за то, что он ослушался папу, а члены семьи старались уговорить Орсино отправиться к месту службы, чтобы не вызвать новую вспышку гнева у Александра.

Постепенно смелость мужа Джулии испарилась, что она и обнаружила одним прекрасным утром, узнав, что Орсино уехал.

От разгневанного папы пришло письмо.

«Вероломная и неблагодарная Джулия! Ты сообщила нам, что не можешь вернуться в Рим без разрешения своего мужа. Хотя теперь мы поняли испорченность твоей натуры и низость твоих близких и мы можем только предполагать причину, по которой ты не хочешь возвращаться в Рим, – ты хочешь остаться с мужем, чтобы продолжать отношения с этим жеребцом».

Джулия с тревогой прочитала адресованное ей письмо разгневанного Александра. Никогда раньше он не писал ей в подобном тоне. Семья начала корить ее за то, что она из-за мужа бросила любовника, а муж, который проявил себя таким смелым, при первом же признаке несокрушимости папы дрогнул.

Дрожа от страха, она прижала к себе дочь.

– Нам не надо было уезжать из Рима, – сказала она.

– Мы поедем навестить моего отца? – спросила малышка. Она отказывалась называть косоглазого Орсино своим папой. Для нее отцом был богоподобный человек, высокий, отдающий распоряжения, в красивой одежде, с глубоким певучим голосом, ласкающими мягкими руками, любовь которого наполняла ее радостью.

– Обязательно, – отвечала Джулия, в глазах ее светилась решимость. Неожиданно она рассмеялась. В конце концов, она ведь красотка и сумеет вернуть то, что, казалось, уже утратила навсегда.

Она послала рабыню за Адрианой.

– Я уезжаю в Рим, – сообщила она свекрови, как только та появилась.

– В Рим! Но на дорогах опасно. Французские захватчики могут везде… Мы можем встретить их прежде, чем доберемся до Рима.

Адриана пристально смотрела на невестку, и Джулия поняла, что как бы ни были опасны дороги, еще опаснее оставаться в немилости у Александра.

Итак, Джулия, Адриана и небольшая свита выехали из Каподимонте и направились в Рим.

Джулия была в прекрасном настроении, Лаура тоже. Джулия недоумевала, как могла она уступить мужу, который при первых признаках тревоги проявил малодушие. Она всей душой хотела воссоединиться со своим возлюбленным. Лаура непрерывно лепетала о возвращении домой и о своем дорогом отце, которого она скоро снова увидит. Адриана молча молилась, чтобы святой отец не гневался на нее и на Джулию и чтобы папа снова проникся к ним обеим прежними чувствами. Все жаждали скорее попасть в Рим.

Путешествие оказалось длинным и мучительным. Погода стояла отвратительная – был ноябрь. Но веселость Джулии оказалась заразительной, и путешествующая компания не выглядела печальной. Скоро на горизонте показался город Витербо.

– Теперь совсем недалеко, – воскликнула Джулия. – Мы проехали больше половины пути. Я напишу его святейшеству, когда мы доберемся до города, что мы торопимся к нему в Рим.

– Послушай-ка, – сказала Адриана.

– Что это? – спросила Джулия.

– Мне показалось, что я слышала цокот копыт.

Они подождали. Было тихо. Джулия рассмеялась.

– Ты просто нервничаешь. Или тебе показалось, что за нами гонится Орсино? Лаура заплакала:

– Я хочу к папе!

– Скоро ты его увидишь, моя дорогая. Не бойся. Совсем скоро мы будем с ним. Поехали, давайте не терять время и как можно быстрее доберемся до Витербо.

Они тронулись вперед, но тут и Джулии показалось, что она слышит лошадиный галоп.

Они снова остановились. Да, не было никакого сомнения – их преследовали.

– Нужно мчаться вперед как можно скорее, – сказала Джулия. – Ведь кто знает, кого мы встретим на этой дороге в такое время.

Они в отчаянии рванулись вперед, но преследователи приближались. Примерно в миле от Витербо путешественники оказались окружены.

Губы Адрианы скривились в немой молитве. Джулию охватил страх, когда она узнала форму французских захватчиков.

Положение было отчаянным. Их заставили остановиться и окружили мужчины, и Джулия почувствовала устремленные на нее взгляды, отлично зная, что они означают.

– Прекрасная незнакомка, – проговорил командир, – куда это вы так торопитесь?

Он говорил по-французски, и Джулия не совсем хорошо его понимала. Она повернулась к Адриане, которая была настолько испугана, что почти бессознательно твердила молитвы, в то время как ее воображение рисовало ей картины одну ужаснее другой – что может произойти с женщинами в руках захватчиков.

Лаура, ехавшая на одной лошади с матерью, вдруг раскинула руки, словно хотела защитить Джулию от чужих людей. Девочка громко плакала.

– Клянусь всеми святыми, – воскликнул один из французов, – да она настоящая красавица!

– Не очень-то на нее заглядывайся, – посоветовал другой. – Капитан оставит ее себе. Если ты достаточно сообразителен, то лучше рассмотри других девочек и будь доволен.

– Я – Джулия Фарнезе, жена Орсино Орсини, – высокомерно начала Джулия. – Будет лучше, если вы позволите нам проехать. Папа римский – мой друг.

Один из мужчин приблизился к ней и коснулся рукой ее золотистых волос, как бы раздумывая. Джулия отбросила его руку, и он угрожающе что-то прорычал.

Потом кто-то сказал:

– Посмотрите, вон скачет капитан. К ним приближался высокий красивый мужчина верхом на породистом коне. При появлении капитана у Джулии отлегло от сердца – он выглядел настоящим аристократом, лицо его выражало некоторое участие, что было в такое тревожное время редкостью.

– Что здесь происходит? – поинтересовался он.

Мужчины, которые уже пустили в ход руки, отступили.

– Группа женщин со своими слугами, господин, – ответил капитану тот, который возглавлял отряд. – Одна из них – настоящая красавица.

Командир взглянул на Джулию и медленно проговорил:

– Я и сам вижу.

Потом он отвесил Джулии поклон и заговорил по-итальянски, бегло и почти без акцента.

– Сударыня, прошу простить грубость моих солдат. Надеюсь, что они не обидели вас.

– Обидели, – сказала Джулия. – Я полагаю, вы знаете, что я – Джулия Фарнезе, жена Орсино Орсини. Вы наверняка должны были обо мне слышать.

Он снова поклонился.

– Кто же не слышал о самой прекрасной женщине Италии? Теперь я убедился, что слухи не преувеличены. Мадам Красотка, примите мои извинения за все случившееся. Меня зовут Ив д'Аллегр, рад буду вам служить.

– Мне приятно познакомиться с вами, мосье д'Аллегр, – сказала Джулия. – А теперь я не сомневаюсь, что вы прикажете своим людям отпустить нас. Я спешу.

– Увы, увы, – вздохнул Ив д'Аллегр. – Дороги теперь небезопасны для прекрасных дам.

– В таком случае проводите нас до Витербо, а там, возможно, нам сумеют выделить несколько человек для охраны. Мы сообщим его святейшеству папе о нашем положении, и он немедленно пришлет за нами.

– Не сомневаюсь, – ответил француз, взор его был прикован к изящной фигуре Джулии. – В Италии и Франции не найдется мужчины, который бы не хотел услужить вам.

Постепенно страхи Джулии рассеялись. Этот молодой человек так очарователен. Французы всегда славились своей галантностью, а капитан казался более обходительным, чем его соотечественники. Ей начинало нравиться это небольшое приключение.

– Увы, – продолжал он. – Ваша красота такова, мадам, что может свести с ума любого, кто любуется ею, заставит забыть о должном уважении и любезности, которые правила этикета предписывают проявлять по отношению к даме вашего положения. Я прошу вас позволить мне сопровождать вас до Монтефьясконе, чтобы я мог защитить вас своим мечом.

– Благодарю вас, – отвечала Джулия, – но мы направляемся Витербо.

– Очень жаль, но я солдат, и у меня есть долг. Как трудно выполнять его, когда приходится возражать прекрасной даме! Тысяча извинений, но мне все же придется проводить вас и ваших спутников в Монтефьясконе.

Джулия пожала плечами.

– Но после того как мы доедем до города, вы позволите отправить папе письмо, чтобы он знал, что с нами произошло?

Ив поклонился и сказал, что он бесспорно сделает это.

Взяв под уздцы ее коня и заняв место впереди небольшого отряда, он повел путешественников в Монтефьясконе.

Монтефьясконе уже находился в руках французов, и когда они въехали в город, солдаты бросились рассматривать путников. Увидев Джулию, французы принялись громко выражать восторг, глаза мужчин не могли оторваться от прекрасной итальянки. Но Ив отдал строгий приказ. Его пленница оказалась не обыкновенной женщиной. Если только кто-то осмелится прикоснуться к ней или к женщинам, которые сопровождают ее, то будет немедленно сурово наказан.

Мужчины отступили. Они решили, что поняли распоряжение правильно – капитан оставляет Джулию себе.

Джулия и сама так решила и, глядя на красивого молодого человека, гарцевавшего рядом с ней, трепетала, не без удовольствия представляя, что ждет ее впереди.

Ив въехал вместе с ней в город и после непродолжительного разговора с вышестоящими командирами проводил Джулию и остальных в один из самых удобных домов города.

Джулия отправила Лауру отдохнуть под присмотром няни в отдельную комнату, а сама прошла в спальню. Она сбросила плащ, распустила волосы и прилегла на кровать, размышляя обо всем, что произошло с ней с тех пор, как она уехала из Рима. Джулия с отвращением вспомнила Орсино; она убеждала себя, что он силой вынудил ее подчиниться, и радовалась, что постыдная связь кончилась.

Это… это будет тоже вынужденное падение, право сильного. Капитан так очарователен, так хорош собой…

Но напрасно ждала она прихода Ива д'Аллегра, бравый капитан в это время сочинял послание к папе, в котором говорилось, что красавица Джулия – его пленница и что требуется три тысячи монет, если он хочет, чтобы Джулия благополучно вернулась в Рим.

Узнав о положении Джулии, папа едва не сошел с ума от волнения, в тревоге, как бы его возлюбленной не причинили зла. Он поспешно собрал деньги и немедленно отправил их капитану. После чего, дрожа от нетерпения, понял, что не сможет спокойно ждать в Ватикане ее возвращения.

Он должен отправиться встречать ее. Неважно, что французы совсем близко, неважно, что весь мир станет смеяться над страстью старика к юной женщине, все равно он не мог остаться в Ватикане. Ему немедленно надо было встретить Джулию.

Папа вел себя, как двадцатилетний юноша. Он приказал сшить себе новую роскошную одежду. Он надел черный камзол с золотым позументом, талию обхватывал испанский кожаный пояс, украшенный драгоценными камнями, с пояса свисали меч и кинжал. На ногах были сапоги, на голове красовался надетый по моде бархатный берет.

Он отправился в путь, чтобы приветствовать Джулию и доставить ее в Рим.

Джулия была счастлива видеть его. Она чувствовала себя униженной при воспоминании о связи с Орсино и задетой поведением Ива д'Аллегра, но теперь перед ней стоял Александр, самый могущественный человек в Италии и, несмотря на все последние слухи о нем, он оставался ее самым пылким и преданным любовником.

– Джулия, любимая моя! – воскликнул папа.

– Ваше высокопреосвященство! – покорно произнесла Джулия.

И если бы даже вся Италия стала смеяться над святым отцом, который был одет, как испанский дворянин, и вел себя, словно двадцатилетний юноша, Александр не обратил бы на это ни малейшего внимания. Его положение казалось ненадежным, французы стояли почти у ворот Рима, ему предстояло бороться за свой трон, но все это представлялось незначительным человеку, обладавшему умом стратега. Он был счастлив обнять вернувшуюся возлюбленную, а она радовалась своему возвращению, отвергая ради Александра более молодых поклонников.

Оставалось одно – следовало вернуть домой в Рим Лукрецию.

Скучая в замке мужа в Пезаро, Лукреция ждала новостей. Иногда приходил странствующий монах, прося милостыню, иногда приезжал с письмом гонец от папы. Лукреция с радостью принимала подобных гостей, с жадностью слушая их рассказы, – она чувствовала себя изолированной от всего мира горами, окружавшими Пезаро.

Она узнала, что конфликт разгорается, что Карл Французский находится на пути в Рим; она услышала о пленении Джулии и ее освобождении и о той готовности, с которой Александр уплатил за нее выкуп. Она услышала о том, как ее отец торопился встретить свою возлюбленную, нарядившись, словно знатный испанский молодой сеньор, и как счастлив он был снова обнять Джулию.

Должно быть, люди смеялись над ее отцом. Лукреция не станет. Она часто садилась у окна, глядя на гладь моря и завидуя Джулии, сумевшей внушить ее отцу такую страсть, и думая о том, насколько не похож Александр на человека, за которого она сама вышла замуж.

В Риме нельзя было найти никого, кто оставался бы более спокойным, чем папа, когда он думал о французах и их маленьком короле со своей победоносной армией и об итальянцах, охваченных желанием играть в солдатики, а не воевать по-настоящему.

Чезаре оставался в это трудное время рядом с отцом, лишившим сына возможности и удовольствия выступить против французов. Чезаре не упускал случая подчеркнуть, что отец сам будет нести ответственность за дальнейшие события, стараясь убедить Александра, что есть по крайней мере один человек, готовый оказать сопротивление армиям Карла Французского.

Он смеялся, хотя смех его был полон печали, и сжимал кулаки.

– Как же! Я обречен служить церкви. Я, который должен спасти Рим, всю Италию и тебя самого от унижения, не могу начать борьбу.

– Мой дорогой сын, – журил его Александр, – ты слишком нетерпелив. Давай не будем спешить. Война еще не окончена.

– Ваше святейшество знает, что французы захватили Чивитавеккья и через несколько дней будут у ворот Рима.

– Конечно, знаю, – бросил папа.

– И вы намереваетесь оставаться здесь, чтобы король мог захватить вас в плен и навязать вам свои условия, на которые вы вынуждены будете согласиться?

– Ты слишком забегаешь вперед, мой мальчик. Я еще не пленник Карла и не собираюсь им становиться. Подожди немного и тогда через несколько месяцев увидишь, кто вышел победителем в этой кампании. Прошу тебя, не делай ошибку, становясь одним из тех, кто с первого же момента появления французов на итальянской земле посчитал, стараясь убедить и других, что я обречен на поражение.

Выдержка Александра оказывала успокаивающее действие даже на Чезаре.

Но стоило только Александру увидеть передовой отряд французской армии, расположившийся лагерем в Монте Марио, как он понял, что вместе с семьей ему следует немедленно поискать убежища в крепости Святого Ангела.

Вступление в Рим Карла Французского представляло собой зрелище. Начинало темнеть, когда он и его армия вошли в город, и в сумерках воины казались более устрашающими, чем днем. Они появились при свете тысяч факелов, и римляне, дрожа от страха, собрались посмотреть на них. Германцы и шведы, зарабатывавшие себе на жизнь участием в войнах против других народов, оказались здоровыми крепкими молодцами, какими их и ожидали увидеть. Французская армия до сих пор одерживала легкие победы. Многочисленную знать сопровождали солдаты, украсившие себя множеством драгоценностей, большей частью похищенных ими по дороге в Рим. Армии понадобилось целых шесть часов, чтобы пройти через город. Там были лучники из Гаскони и шотландцы, чьи волынки издавали трогательные звуки; маршировали булавоносцы и арбалетчики, солдаты тащили тридцать шесть бронзовых пушек. В процессии участвовал король, менее всех внушавший страх. Окруженный своей победоносной армией, уродливый и низенький Карл выглядел в своих позолоченных доспехах весьма комично.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю