355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Виктория Холт » Мелисандра » Текст книги (страница 18)
Мелисандра
  • Текст добавлен: 26 сентября 2016, 19:04

Текст книги "Мелисандра"


Автор книги: Виктория Холт



сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 25 страниц)

– Неужели меня так быстро разоблачили?

– Вы можете сказать что-либо в свое оправдание?

– Незваному гостю нечего сказать, кроме того, что, стремясь попасть в рай, он приготовился прорваться сквозь любые заслоны и преграды, которые ему попытаются поставить.

– Я вижу, – одобрительно кивнула Фенелла, – что вы, молодой человек, себя подать умеете. Как вас зовут?

– Холланд, – ответил он. – По-вашему, человек, навещая друзей своего отца, проявляет слишком большую дерзость? Мой батюшка был частым гостем в вашем замечательном доме.

– Брюс Холланд, – улыбнулась она.

Молодой человек поклонился:

– Я его сын… его единственный оставшийся в живых сын. Фермор Холланд, к вашим услугам.

Фенеллу это начинало развлекать. Ничто ей не было так по душе, как смелость. Похоже, ей была известна причина его посещения, и все же не терпелось проверить, верно ли ее предположение. Взгляд Фенеллы обратился к стройной фигуре в изумрудно-зеленом платье.

– Фермор Холланд… – медленно повторила она. – Мне кажется, вы недавно стали счастливым мужем.

Он поклонился в знак согласия.

– Вы пришли сюда с супругой?

– К сожалению, она не смогла меня сопровождать.

– Воспитание, несомненно, не позволило ей явиться без приглашения.

– Несомненно, – согласился он.

– Погодите-ка… она ведь дочь Чарльза Тревеннинга… другого моего знакомого, добрейшего корнуолльского эсквайра.

– Мы польщены тем, что вы проявляете к нам интерес, мэм.

– Мэм! – воскликнула она. – Так-то вы величаете королеву.

– О да, вы – королева, – согласился Фермор. – Все могущая, наипрекраснейшая королева Фенелла.

– Ах, какой вы льстец! Только не говорите, что явились сюда повидаться со мной.

– Но так оно и есть.

– А еще с кем?

– Кого же еще могут заметить глаза, ослепленные вашей непревзойденной красотой?

– Вы хотите возобновить знакомство с мисс Сент-Мартин?

Он широко раскрыл глаза и молчал, словно лишившись дара речи.

– Я вас не виню, – продолжила Фенелла. – Она очаровательна, но не для вас, друг мой. Сегодня можете у нас остаться, однако больше сюда не являйтесь, пока я не посоветуюсь с вашим тестем. Ну, теперь идите и помните: я вас не приглашала. Вы совершили непростительный поступок, явившись сюда без моего ведома. Вы для меня не существуете, и долго здесь оставаться не можете. Сдается, мне следовало бы запретить вам разговаривать с мадемуазель Сент-Мартин, но я знаю, что это бесполезно.

– Значит, я получаю ваше разрешение увидеться с ней?

Фенелла отвернулась:

– Я не желаю участвовать в этом. Вы пришли сюда без моего приглашения. Вы, молодой человек, как я вижу, ни перед чем не остановитесь. Отец ваш был таким же. И только в память о нем я вас отсюда еще не выставила. Но предупреждаю: не задерживайтесь здесь!

Он склонился над ее рукой.

Фенелла проводила его пристальным взглядом блестящих глаз. Какой привлекательный молодой человек! Решительный… находчивый… обаятельный. Теперь таких мало осталось… теперь мужчины уже не те.

Увидев Фермора, Мелисанда возблагодарила Бога, что не одна. Рядом с ней находился молодой человек, развлекавший ее в тот вечер, а кроме того, Женевра со своим лордом и Люси с адвокатом.

– Похоже, вы привидение увидели, мадемуазель Сент-Мартин, – приветствовал ее Фермор.

– Я… я не ожидала вас здесь увидеть, – запинаясь, проговорила Мелисанда. – Представить себе не могла, что вы знакомы с мадам Кардинглей.

– Мой отец – ее старинный друг.

– Нас нужно представить, – громко, так, чтобы все слышали, прошептала Женевра.

Мелисанда сделала усилие, пытаясь совладать со своими эмоциями. Она испытывала одновременно радость, возбуждение и страх. В эту минуту она поняла, почему не стала встречаться с Леоном и требовать объяснений. Она была влюблена в Фермора.

Представляя подруг Фермору, Мелисанда заметила, что глаза Женевры блестят, Люси же, опустив веки, смотрела вниз.

– У меня такое впечатление, будто я давно вас знаю, – сказала Женевра. – Мелли про вас рассказы вала.

– Вдвойне польщен, – ответил он. – Приятно услышать, что о тебе помнят.

– Да, но вы не знаете, что именно нам сообщили о вас, – улыбнулась Женевра.

– Наверное, что-то хорошее, раз вы так рады меня видеть.

– А может, мне просто любопытно поглядеть, такой ли вы страшный, каким вас нарисовали. Тедди, – обратилась она к своему лорду, – готовьтесь: вы будете меня ревновать. Мистер Холланд мне нравится.

Люси и адвокат, Фрэнсис Грей, в свою очередь приветствовали его, и он ответил им так же вежливо и дружелюбно, как Женевре и Тедди, но по отношению к спутнику Мелисанды проявил видимую холодность.

– А Каролина… она здесь? – спросила Мелисанда.

– Она не смогла прийти.

– Как жаль! Может, в следующий раз?

– Как знать…

Он не мог оторвать от нее глаз. Ему казалось, что перед ним совсем другая Мелисанда, не та, которую он знал в Корнуолле. Она выглядела старше своих семнадцати лет, тогда как в Корнуолле, наоборот, казалась моложе. В атмосфере чувственной роскоши она представлялась ему более уязвимой.

Они являли собой великолепное зрелище – три юные девушки в нарядных платьях и четыре молодых человека в сшитых по последней моде фраках. Наблюдавшая за ними Фенелла, заметив напряжение, которое возникло между Мелисандой и Фермором, пожала плечами, думая: «Ах, ладно, скоро подыщу ей подходящего мужа».

Сопровождавший Мелисанду в тот вечер молодой человек производил довольно приятное впечатление, но его положение в обществе вряд ли можно было назвать надежным. Он принадлежал к сторонникам сэра Роберта Пила, а Пилу из-за хлебных законов грозила отставка.

Фенелле следовало поторопиться, ибо в Эдем вполз змей-искуситель – очаровательный красавец змей.

Спутник Мелисанды принялся рассуждать о политике:

– Конечно же, сэр Роберт прав. Разумеется, он вернется. Я знаю, что его действия раскололи партию, но…

– Вы обворожительны, – прошептал Фермор на ушко Мелисанде. – Как мне повезло… что я вас здесь нашел.

– Вас мадам Кардинглей пригласила? Она должна была знать, что…

– Нет, она меня не приглашала. Я обнаружил, что вы здесь, и, сделав это открытие, немедленно поспешил сюда. Приглашения я дожидаться не стал. Пришел, обратился к мадам Фенелле и, по-моему, покорил ее своим обаянием. Или может быть, своей искренней преданностью… Кто это сказал: «Кто любит сам, любим всем светом»? Кажется, Шекспир. Он, как правило, знал, что говорил.

Пропустив его слова мимо ушей, Мелисанда ответила тому, в чьем обществе находилась до того, как появился Фермор:

– Вряд ли он теперь сможет вернуться. Тори ему ни когда этого не позволят.

– Такой человек, как сэр Роберт, способен сделать то, что на первый взгляд кажется невозможным.

– Пожелай самозабвенно и получишь непременно, – продекламировала Женевра.

– В вас очарование соседствует с мудростью, – галантно заметил Фермор, окидывая Женевру взглядом, перехватив который Тедди напрягся.

– Может быть, – сказала в ответ Женевра, – лучше родиться мудрой, чем красивой. Для того чтобы красота по-настоящему расцвела, необходимо столько мудрости…

– Красота, как и цветы, – подтвердил Тедди, – лучше всего цветет на благодатной почве.

– Вот видите, Тедди – воплощенная мудрость! – воскликнула Женевра.

Юный политик начинал проявлять признаки раздражения. Мелисанда обратилась к нему:

– А если верх возьмет лорд Рассел, как это скажется на вас?

– Я уверен, что сэр Роберт скоро обретет свое прежнее положение, – настаивал молодой человек.

– Мадемуазель Сент-Мартин, – вмешался Фермор, – разрешите проводить вас к столу?

– Еще не время ужинать.

– Тогда разрешите переговорить с вами наедине? У меня для вас важные новости. Я только по этой причине здесь и оказался.

Она подняла на него глаза и бесстрашно улыбнулась. Женевра пришла ей на помощь:

– Пойдемте, господа. Важные новости ждать не мо гут. Вернемся позже, позволим им поговорить. Надеюсь, новости хорошие?

– Думаю, что да, – ответил Фермор. – И позвольте поблагодарить вас за тактичность – преклоняюсь перед ней почти так же, как перед вашей мудростью и красотой.

Женевра в шутку присела в реверансе и взяла под руку Тедди, который явно был рад отойти подальше от этого наглеца с пристальным взглядом голубых глаз. Люси и Фрэнсис последовали за ними; и серьезному политику не оставалось ничего иного, как присоединиться к ним.

– Неплохо придумано, правда? – спросил Фермор, когда молодые люди удалились.

– Мне следовало от вас этого ожидать.

– Я польщен, что вы столь высокого мнения о моей изобретательности.

– Никаких новостей, как я полагаю, у вас нет?

– Почему вы так полагаете?

– Потому что уже научилась разгадывать вашу двуличность.

– Вы уже и по-английски неплохо научились разговаривать.

– Я много чему научилась.

– Вижу. Скоро вы сравняетесь в мудрости с великолепной Женеврой. А красотой же и очарованием вы ее уже превосходите.

– Прошу вас… Я уже не девочка.

– Вы так быстро повзрослели?

– Взрослеют не с годами… а с опытом.

– Вы посуровели.

– Вот и хорошо, если вы так считаете. Я, как моллюск, спряталась в раковину; как еж, свернулась в клубок и выставила иголки.

– Вот уж на кого вы не похожи, так это на ежа или моллюска.

– Это просто метафора… или это сравнение?

– Вас можно было бы сравнить и с чем-нибудь более подходящим.

– Ну, так и что же вы собирались мне сообщить?

– Что я вас люблю.

– Вы сказали, что у вас для меня важные новости.

– Что же может быть важнее?

– Для вас? Наверное, ваша женитьба.

Он нетерпеливо щелкнул пальцами:

– Нам здесь где-нибудь можно поговорить наедине?

– Нет, нельзя.

– А в оранжерее?

– Нам туда нельзя.

– Почему?

– Поймите, что я здесь работаю – показываю платье. То платье, что сейчас на мне надето, не мое. Я ношу его, чтобы богатые леди взглянули на него со стороны и захотели купить такое же. А развлекать своих друзей в оранжерее мне не положено.

– Даже если ваши друзья – гости хозяйки салона?

– Я относительно вас указаний не получала.

– Зачем вы сюда приехали? – спросил он.

– Чтобы работать… зарабатывать на жизнь.

– Работать? Вы это называете работой? А остальные девушки? Вы что, не знаете, кто они такие? Или думаете, будто я не знаю?

– Мы показываем платья. А некоторые работают в мастерской.

Фермор рассмеялся:

– А я-то думал, что вы и в самом деле повзрослели.

– Меня сюда послал сэр Чарльз, – сказала она.

– Неужели?! Чтобы вы направились по стопам своей матери?

Мелисанда вспыхнула и отвернулась. Фермор схватил ее за локоть.

– Вы должны простить меня, – сказал он. – Вспомните, ведь именно за откровенность вы меня и любите… помимо всего прочего.

– Я вас люблю?!

– Разумеется. Я не святой, и не раз это вам объяснял. Женитьбу я вам предложить не могу, но и маленьких мальчиков из-за наследства убивать не собираюсь.

– Замолчите! – возмущенно прошептала Мелисанда. – Замолчите и уходите. И больше никогда не являйтесь сюда, чтобы меня мучить.

– Я не мучить вас пришел, а помочь… осчастливить вас. Вы и в самом деле не знаете, что это за заведение?

Мелисанда молча воззрилась на него.

– Какая невинность! – воскликнул он. – Вы и в самом деле ничего не знаете или притворяетесь?

– Я не понимаю, о чем вы… Что вы хотите сказать… про это заведение?

– Оно ведь не похоже на монастырь, верно? А как эти девицы проводят время? Явно не в благочестивых молитвах. И от монахинь они сильно отличаются. А я, может, груб и резок… Но я знаю, что вы меня простите.

– Вечно вы все портите. Я здесь была счастлива. Думаю, и в Тревеннинге могла бы быть счастлива… если бы не вы.

– Возможно, вы вышли бы замуж за этого убийцу. И как по-вашему, были бы счастливы? Как овца в загоне… Не зная другого мира, кроме четырех стен. А потом ему вздумалось бы и вас укокошить… если бы он пристрастился убивать людей. Но вы его не любили. Иначе, почему не дождались? Почему не дали ему шанс оправдаться? Сказать вам? Потому что не любили. Потому, что для вас существует один-единственный мужчина на свете. И этот мужчина – я.

– Какая жалость, что для вас существует только одна-единственная женщина на свете. И эта женщина – ваша жена!

– Как просто все у вас получается! Но мы-то ведь с вами знаем, что жизнь гораздо сложнее.

– По-моему, Каролина думает иначе.

– Да, вы и впрямь повзрослели. Научились показывать коготки. Мелисанда, любовь моя, в вас есть характер. Учитесь управлять им. Характер – вещь опасная. Помните, как вы соскочили с лошади и бросились отбирать палку у мальчишки, который издевался над сумасшедшей? Вы показали характер… Это был праведный гнев. Толпа могла бы вас тогда растерзать. Но вы не стали об этом раздумывать. А может, знали, что я готов за вас вступиться? Что бы случилось, если бы меня не оказалось поблизости? Но я всегда буду поблизости, Мелисанда, когда вам понадоблюсь. С таким бешеным характером, как у вас, с таким огненным темпераментом вам понадобится защитник. Я вновь предлагаю себя на эту роль.

– Я отклоняю ваше предложение. Пора ужинать. До свидания.

– Я провожу вас к столу.

– Вы же знаете, что я на работе.

– Вам вообще не следует здесь находиться. Вы должны позволить мне избавить вас от этого недостойного положения.

– Поставив в положение еще более недостойное? Так вот, в своем нынешнем положении я ничего недостойного не вижу!

– Это потому, что вы столь невинны.

– Я полагаю, Мадам Кардинглей вряд ли известно, что вы за человек, иначе бы она вас сюда не пустила.

– Она принимает меня именно потому, что ей пре красно известно, какой я человек. Ну, пойдемте ужинать.

За ужином к ним присоединились остальные, чему Мелисанда очень обрадовалась. Разговор шел на общие темы: от политики – излюбленной проблемы для обсуждения на вечеринках в салоне Фенеллы – до литературы. Мелисанда быстро научилась вести себя благоразумно, и если в процессе обсуждения не могла добавить ничего существенного, то просто молчала. Фенелла часто повторяла, что девушке лучше казаться тихоней, чем дурочкой.

Одна из присутствующих на вечеринке дам заинтересовалась платьем Мелисанды и стала прикидывать, как оно будет выглядеть в цвете бордо. В обязанности Мелисанды входило обсудить с дамой бордовое платье, которое та, возможно, пожелает заказать, предложить не большие изменения, чтобы сделать его приемлемым для более зрелой, чем у нее самой, фигуры. Задачу свою Мелисанда успешно выполнила, а ничто не могло доставить ей большего удовольствия, чем когда после данного ею совета платье удавалось продать. Она чувствовала, что таким образом оправдывает свое уютное существование в этом странном мирке.

Разговор перешел на бедняков. В последнее время все любили поговорить о бедняках, как будто только недавно обнаружили их существование. Фенелле уже давно было известно об их проблемах, однако она только сей час смогла пробудить к ним всеобщий интерес. На любом приеме находился вспоминавший Библию: «Но ведь Христос сказал: „Блаженны нищие духом“, а это значит, что всегда будут существовать бедные и богатые. Так зачем же поднимать такой шум вокруг того, что естественно и неизбежно?» Другие же в ответ цитировали «Песнь рубахи» или «Оливера Твиста». В их группке завязалось обсуждение «Плача детей» и нового романа «Конингсби», написанного тем самым евреем, который, по слухам, собирался возглавить движение протекционистов среди тори.

Самые смелые собеседники затронули последнее представление Фанки Кемби; но Мелисанда хранила молчание – не потому, что не могла принять участие в обсуждении, а из-за присутствия Фермора.

Он поднял свой бокал с шампанским и выпил за их будущее.

– Не представляю, какое у нас с вами может быть совместное будущее, если только… – начала она.

– Если только вы не одумаетесь? – закончил он за нее. – Обязательно одумаетесь, дорогая. Обещаю вам.

– … если только, – продолжала сна, – вы не измените своего поведения. Тогда, возможно, я захочу встретиться с вами и с Каролиной.

– Изменить… Изменить! – пропел он. – Как сейчас любят все менять. Одни сплошные реформы. Неужели мало им этих хлебных законов? Неужели обязательно нужно переходить на людей?

– Какое вам дело до других людей? – спокойно произнесла Мелисанда. – Ведь вы же эгоист, вас интересует только ваш маленький мирок, в центре которого – Фермор Холланд.

– Не обманывайтесь. Все мы находимся в центре своих маленьких мирков – даже все эти ваши ученые друзья, которые болтают о литературе, политике и реформах. «Послушайте меня! – говорят они. – Послушайте, что я вам хочу сказать». И я говорю то же самое, и если касаюсь других тем, то это ни в коей мере не значит, что я – больший себялюбец, чем все остальные.

– Зачем вы только сюда явились!

– Признайтесь честно: вы ведь этому рады.

Она немного помолчала и, заметив его улыбку, произнесла:

– Как странно видеть кого-то из той жизни, с которой, как мне казалось, я уже распрощалась.

– Вы ведь знали, что я появлюсь, правда? И всегда так будет, Мелисанда. Я всегда буду с вами.

Шампанское вскружило ей голову. Она выпила больше, чем обычно. Неужели она немного навеселе? В глазах Фенеллы это был непростительный грех. «Пить вино – благое занятие, – гласил один из ее постулатов. – Пьют ради общения. Надо учиться искусству пить, что значит – точно соблюдать меру. Выпить слишком мало – невежливо, слишком много – отвратительно».

Восприятие Мелисанды обострилось, и все представлялось ей с небывалой отчетливостью. Что она здесь делает? Зачем отец ее сюда прислал? Как он говорил, чтобы она обучилась шитью? Наверняка не за этим. А затем, чтобы научиться носить красивые платья и вызывать восхищение. Для чего? Краешком глаза она заметила Дейзи. На той было надето розовое платье с очень глубоким де кольте, в котором она выглядела как распустившаяся роза. Дейзи о чем-то договаривалась с одним толстяком. Через некоторое время они исчезнут, и до завтрашнего дня Дейзи не появится. «Вы и в самом деле не знаете, что это за заведение?»

Для чего Фенелла держит у себя девушек? Что здесь происходит? То ли это место, куда заботливые отцы присылают своих дочерей? В самом ли деле Фенелла – добрая покровительница, какой представлялась Мелисанде? Как называются подобные заведения, где живут и работают девушки вроде Дейзи, Кейт и Мэри Джейн? А женщины, которые содержат подобные заведения и организуют подобные приемы? Неужели это – бордель для высшего общества? А мадам – его хозяйка? С какой целью направляют сюда девушек?

Нет, это он, этот человек, вложил в ее голову дурные мысли. Фенелла к ней так добра. Мелисанда здесь счастлива. Не потому ли она верит в это, что хочет верить, ведь иначе она не знала бы, как ей поступить?

Ничто не может поколебать ее мнения о доброте Фенеллы. Она приехала сюда, растерянная и измученная, а под крышей этого необычного дома получила такое утешение, о каком и не мечтала.

Фермор взял у нее бокал и поставил на стол. Мелисанда поднялась с места.

– Вернемся в салон, – предложил он, взял ее за локоть и крепко сжал.

Мелисанда порадовалась этой поддержке. В коридоре больше никого не было.

– В столовой столько народу, там невозможно говорить, – сказал Фермор. – Мы можем где-нибудь уединиться… на пять минут?

– Вы знаете, – смутно донесся до нее голос, непохожий на ее собственный, – почему меня сюда прислали?

Фермор кивнул:

– И я хочу, чтобы вы отсюда уехали. Подобное заведение – не для вас, вам здесь нечего делать.

– Я вас не понимаю.

– Разве такое возможно?

Открыв какую-то дверь, Фермор заглянул внутрь. Обнаружив, что в маленькой гостиной никого нет, втащил туда Мелисанду и заключил ее в объятия.

– Я не позволю вам здесь оставаться, – страстно произнес он.

– Если здесь существует какое-то зло, то это вы его с собой принесли. До сих пор…

– Это я привел сюда проституток и поставил кровать плодородия? Что сейчас творится в этом здании… в эту минуту? Интересно, какие тайны можно обнаружить, если как следует поискать?

– Но вы сказали, что мадам Кардинглей – друг вашему отцу… и сэру Чарльзу тоже.

– Мой отец – человек своего поколения. Я его люблю и уважаю. Сам во многом на него похож. Он сюда иногда заглядывал, но никогда не привел бы в это заведение мою мать или сестер. Готов поклясться, сэр Чарльз прислал вас сюда, чтобы вам подыскали муженька. Фенелла же держит под этой крышей ярмарку ублюдков.

Мелисанда вырвалась из его рук.

– Всего хорошего! – бросила она.

Рассмеявшись, Фермор снова ее обнял:

– Неужели вы думаете, что, когда мы наконец-то остались с вами наедине, я вас отпущу? То, что я имею вам предложить, по сравнению с этим местом – сама благопристойность.

– Я вам не верю.

– Давайте не будем ссориться и насладимся несколькими минутами уединения. Ах, Мелисанда, знай я, как сильна моя страсть к вам, ни за что не женился бы на Каролине.

– Это вы сейчас говорите, когда ваша свадьба уже состоялась, – возмущенно произнесла Мелисанда. – Теперь можно говорить все, что угодно.

– Я не кривлю душой. Вы не идете у меня из головы. И вам тоже не удастся скрыть от меня своих чувств. Мы созданы друг для друга. И не возражайте.

– Но я буду возражать… Буду! – Голос ее дрожал. К своему ужасу, она обнаружила, что перешла на крик.

Фермор поднял ее и отнес на диван. Присел рядом, не размыкая рук. Теперь он был мягок и нежен, так не отразим, что она ничего не могла с собой поделать.

Некоторое время они молчали. Мелисанда знала, что все ее возражения бесполезны. Она выдала себя и чувствовала, что он торжествует. Ей не оставалось ничего другого, как, оставаясь в его объятиях, позволить ему вытирать своим носовым платком ее слезы.

– Все могло бы сложиться совсем по-другому, – сказала она, – если бы вы вправду любили меня и взяли замуж.

– Я вас не обманываю, – ответил он. – Но что сделано, то сделано. Давайте воспользуемся тем, что нам остается.

– А Каролина?

– Каролине вовсе не обязательно ничего знать.

Мелисанда резко поднялась с дивана.

– Мне нужно идти, – сказала она. – Меня могут хватиться.

– Какое вам до того дело?

– Меня взяли сюда на работу, чтобы я показывала платья.

– С этой минуты вы больше ни на кого не работаете. Вы свободны, любовь моя.

– У меня такое чувство, будто мне никогда не стать свободной.

– Я все устрою. Завтра же найду подходящий дом. Там мы сможем быть вместе… и ничто нас не разлучит.

– Вы не поняли. Я с вами прощаюсь. В его глазах вспыхнул огонек.

– Быстро вы меняетесь. Минуту назад вы вселили в меня надежду…

– Вы сами вселили в себя надежду.

Мелисанда выбежала из комнаты. Пробраться в салон незамеченной было сложно. От глаз Люси и Женевры не ускользнуло ее возвращение. Женевра приблизилась к ней и не отходила до конца вечера. Женевра, дитя лондонских трущоб, взяла под защиту девушку из монастыря.

Фенелле захотелось выпить перед сном чашечку шоколада. Полли, принеся ей это лакомство, села на кровать и вгляделась в лицо хозяйки.

– Вас что-то беспокоит, милая мадам, – заключила она.

– Чепуха! – фыркнула Фенелла.

– Это вы из-за тех, кто на кровати? Никогда им детей не видать. Им и сотня таких кроватей, как наша, не поможет. – Полли хихикнула. – Пятьдесят гиней за ночь! В один прекрасный день кто-нибудь явится и потребует вернуть деньги.

– Кровать редко подводит, Полли, ты это прекрасно знаешь.

– А сегодня может и подвести. Что, если после этого за вас возьмется какой-нибудь из этих реформаторов? Что, если вас обвинят в мошенничестве?

– Замолчи, дурочка. Можно подумать, что я на этого реформатора управы не найду.

– Но бывали же у нас неприятности…

– С которыми мы успешно справлялись. Послушай: трое самых известных законодателей страны – мои близкие друзья. Политики тоже мои друзья. Я поддерживаю дружбу со всеми, кто обладает властью. Не захотят же они, чтобы какой-нибудь скандал опрокинул наш мир наслаждений? Если разразится скандал из-за кровати, то они больше не смогут сюда приходить. Значит, скандала не будет. Нет, не это меня волнует.

– А, так, значит, вас что-то волнует?

– Сказала бы тебе, если б не знала, что ты не способна держать рот на замке.

– Не волнуйтесь, я сама все выясню. Ведь дело в нашей малышке француженке? Мне показалось, что после ужина с ней стало твориться что-то неладное. Глаза у нее на мокром месте, и Женевра от нее ни на шаг не отходит, как овечка от Мэри из детской песенки.

– Сегодня сюда заглянул один человек. Он-то ее и расстроил. Больше он к нам являться не должен. От него добра не жди.

– А что, если поручить его чьим-нибудь заботам? Последний поклонник Кейт что-то к ней охладел. С каждым днем проявляет к нашей девочке все меньше интереса. Бедняжка Китти заслужила утешительный приз.

– Если бы это было возможно. Он большой чаровник, но вряд ли его устроит кто-нибудь, кроме девушки, к которой у него лежит душа.

Полли нахмурилась:

– А у Мелли к нему душа лежит?

– Наша Мелли – послушная девушка, Полли Кендрик, и она знакома с его женой. Иначе… я не уверена. А я должна быть уверена. Полли, нам с тобой поручили работу. Отец прислал ее сюда, чтобы выдать замуж, а я никогда не подвожу людей, которые вверяют своих дочерей моим заботам. Мы и так уже слишком промедлили с этой девушкой. Она мне приглянулась. Хотелось, чтобы она задержалась у нас чуть дольше, но ее надо выдать замуж… и поскорее. Тогда этот голубоглазый кавалер меня больше беспокоить не будет. Я его боюсь – он так обаятелен, Полли, и так настойчив!

Они еще поговорили о Мелисанде и незваном госте; посмеялись над парой на кровати плодородия; обсудили, какие у Женевры шансы выйти за своего лорда; и закончили перечислением нескольких молодых людей, которые были бы рады заполучить Мелисанду в жены, ибо ее неоспоримые прелести в сочетании с обещанным ее отцом приданым делали девушку завидной для них невестой.

С того вечера Мелисанда часто видела Фермора. Он заглядывал в салон три или четыре раза в неделю, а Фенелла, хотя всякий раз после его посещений и говорила Полли о своем намерении положить конец этим визитам, так на это и не решилась. Красивых молодых мужчин она находила очаровательными, а красивых молодых мужчин, которые добиваются молодых женщин, просто неотразимыми.

– Выдадим замуж Люси, – сказала она Полли, – и следующей будет свадьба Мелисанды.

– При том, конечно, условии, – вставила Полли, – что наша маленькая француженка до тех пор не улизнет со своим обожателем. Тогда, милая мадам, даже вам нелегко будет ее пристроить.

– Чушь! – фыркнула Фенелла, но ей сделалось не по себе. – Однако надо немедленно что-то решить с этой девушкой.

Она утешила себя мыслью, что бесполезно пытаться отлучить Фермора от дома, поскольку он все равно найдет способ видеться с Мелисандой.

Она послала за Люси, девушкой послушной, никогда не доставлявшей хлопот. Почему же Фенелла симпатизировала ей меньше, чем всем остальным? На Люси она могла положиться; если бы все девушки были такими, то не о чем было бы беспокоиться. Она благополучно готовилась вступить в брак по расчету, сознавая, что после свадьбы обретет доселе недоступное ей положение. Слишком высоко она не метила, в отличие от сумасбродки Женевры, а шла верной дорожкой к спокойному и надежному существованию.

– Люси, дорогуша, – обратилась Фенелла к девушке, – я хочу с тобой поговорить насчет Мелисанды.

– Да, мадам?

– Я часто думаю, как вы с ней похожи. Она находится в том же положении, что и ты, и мне доставит огромное удовольствие, если ты возьмешь ее под свое крылышко. Я буду рада, если она так же счастливо устроит свою жизнь, как это предстоит сделать тебе. Выдели ее из числа остальных подруг и почаще говори с ней о своей будущей свадьбе. Полли отвезет вас обеих посмотреть твой новый дом. Люси, дорогуша, понимаешь ли, девушки вроде Женевры и Клотильды могут дурно повлиять на такую впечатлительную натуру.

– Я сделаю все, как вы говорите, мадам.

– Насколько нам известно, Эндрю Беддоуз дружит с твоим будущим мужем.

– Они знакомы по службе.

– Чудесно было бы укрепить их отношения. Можно дружить всей компанией: ты со своим милым Фрэнсисом, Мелисанда и Эндрю.

– Что ж, разумеется.

– Я бы хотела, чтоб все развивалось естественно-романтично.

Люси улыбнулась. Она была благодарна Фенелле. Может, кто-то и придирался к неблаговидным сторонам того, что происходило в этом доме, но другого такого заведения не существовало, и другой такой женщины, как Фенелла, тоже не существовало. Она помогала девушкам, которым в жизни не слишком повезло, к каждой из них находя подход. Люси собиралась, благополучно выйдя замуж, порвать все связи с заведением Фенеллы Кардинглей, но, пока этот счастливый день не настал, она с готовностью повиновалась мадам Фенелле.

– Я постараюсь, – пообещала Люси. – Мелисанда так не похожа на других. Она воспитывалась в монастыре и так невинна. Мистер Беддоуз для нее – подходящая пара.

Девушка удалилась, а Фенелла ядовито произнесла:

– Дорогуша Люси!

Ее совесть успокоилась. Больше не было оснований волноваться из-за этого дерзкого красавца. Пусть посещает ее заведение, как это делал его отец. Будущее Мелисанды не замедлит благополучно устроиться.

Полли, игравшая роль дуэньи, сопровождала обеих девушек на прогулку. Она знала, что он их уже поджидает. Предупреждала мадам, что этот человек все время появляется на их пути неизвестно откуда. Та только смеялась в ответ: он такой чаровник!

Люси, обращаясь к Мелисанде, говорила:

– Я очень рада, что ты согласилась поехать со мной. Все остальные… слишком легкомысленные. А в такую минуту хочется иметь надежного друга.

– Я рада, что ты взяла меня с собой, – ответила Мелисанда. – Надеюсь, ты будешь счастлива, Люси.

– А что же может этому помешать? Я получу все, чего хочу. Мистер Грей продвинется по службе. Уж я об этом позабочусь.

Ее лицо, наполовину прикрытое широкими полями шляпы, выглядело серьезным и безмятежным. Такое выражение Женевра называла чопорным. Нет, оно не чопорное, подумала Мелисанда, скорее просто удовлетворенное. Мелисанда вздохнула. Люси так благоразумна, она никогда не навлечет на свою голову неприятностей.

– Поторапливайтесь, мои птички, – вмешалась Полли. – До вашего нового дома, мисс Люси, путь неблизкий, а мадам будет ждать вас к чаю. Боже правый, а это кто?

Фермор Холланд с поклоном приблизился к ним:

– Три дамы… одни на улице! Вы обязательно должны позволить мне вас сопровождать.

Люси, отпрянув от неожиданности, смерила его холодным взглядом:

– Благодарю вас, мистер Холланд, мы не нуждаемся в сопровождающем.

– За юными дамами приглядываю я, – сказала Полли. – И делаю это не хуже любого мужчины.

– Лучше! – воскликнул он, награждая ее обезоруживающей улыбкой. – Я знаю это, вы знаете, юные леди знают. Но знают ли об этом все остальные? Дорогая моя Полли, ваша миниатюрная фигура вводит в заблуждение относительно вашего бесстрашия, так что я все-таки возьму на себя обязанность быть вашим спутником.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю