Текст книги "Одна из двух (СИ)"
Автор книги: Виктория Волкова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 19 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]
Глава 25. Цита
За оставшуюся половину ночи крессангам удалось арестовать Кьерта и нескольких старейшин. Поэтому, когда утром следующего дня Лей ввел меня в Круглый зал, где обычно проходили заседания Совета, три кресла оказались пустыми. Муж привычно занял свое место за идеальным прозрачным столом, предварительно усадив меня рядом.
– Цур Ган, Урван Брей, Халан Флар арестованы по обвинению в измене княжеству, – начал тихим бесцветным голосом старый Мойн, сидевший напротив. Оставшиеся пятеро старейшин старались не смотреть на освободившиеся места.
– Сегодня мы собрались, – пробубнил старый князь. – Чтобы одобрить церемонию князя, как того требуют традиции княжества. Присутствующая здесь Цита Кхратто-анн удостоилась великого чуда, сама Наягна пришла благословить ее и брак с князем стреттов.
– Сказки, – недовольно заявил один из старейшин. – Позовите княгиню Нинью.
– Нинья присутствовала на церемонии, – резко отозвался Лей. – Непочтение к Наягне – тяжкий грех. Отправьте гонцов на дальний пляж, и они подтвердят, что теперь берег полностью покрыт песком.
Старейшины начали переговариваться между собой. Поднялся гвалт.
И в этот момент белая резная дверь медленно приоткрылась, пропуская в Круглый зал какое-то животное. Стоило стражнику преградить дорогу, раздался злобный рык.
– Бранжи может укусить! – звонко предупредил детский голос. Охранник отпрянул. В комнату, предназначенную для принятия государственных решений, важно шагнула Лейя. Старый Мойн лишь улыбнулся краешком губ, словно поощряя внучку. Девочка, гордо задрав голову, прошла к свободному месту. Сама с усилием отодвинула тяжелый стул и быстро на него вскарабкалась. Бранжи уселся у ее ног, умудрившись одну голову положить мне на колени. Лей сердито и настороженно наблюдал за каждым движением дочери и ее куланга. Муж тяжело вздохнул, видимо, борясь с желанием выгнать за дверь незваных гостей. Но потом махнул рукой, усмехнувшись.
– О, Наягна! – прошептал он.
Я постаралась искоса разглядеть, благо муж был рядом и я могла видеть не только контуры. Лейя надела свое лучшее платье, парчовые туфли. На шее у нее болтался большой старинный медальон, будто сложенный из двух пологих сфер. Тонкая вязь по кругу и крупный светящийся камень в центре говорили о высоком предназначении украшения.
– Лейя выманила у деда рунз – знак старейшины, – пояснил мне супруг. Я огляделась и увидела у каждого старейшины точно такой же медальон. – Интересно, что затеяли эти двое? – выдохнул Лей и осекся.
Мойн строго посмотрел на нас. Я снова перевела взгляд на сидевшую рядом Лейю. Она гордо держалась и сидела с прямой спиной, положив одну руку на правую голову Бранжи. Правда, ноги болтались, не доставая до пола.
– Мы собрались здесь, чтобы одобрить церемонию князя. – Снова заговорил Мойн.
Послышались возбужденные голоса, требующие пригласить на заседание совета Нинью.
– Княгиня Нинья находится за городом, – отмахнулся Мойн. Снова все начали наперебой рассуждать, нужна ли княгиня на заседании или нет. Лей хранил молчание. И мы с Лейей, как случайные зрители, наблюдали, словно со стороны, как несколько посторонних выносят вердикт о нашем с Леем будущем. Пятеро важных сановников пытались убедить друг друга в невозможности принятия положительного решения. Тучный старик, самый крупный из увиденных мною стреттов, просил больше времени во всем разобраться, а другой, маленький и юркий, с бегающими глазками, настаивал на раздельных спальнях. Третий, с большой приплюснутой головой, разразился пространной речью, понятной только ему самому. Четвертый требовал присутствия Ниньи, а пятый – вывести меня и Лейю из Круглого зала.
Лей мрачнел, такие заседания могли продолжаться бесконечно.
– Старейшины сделают все по-моему, но не сразу – усмехнулся он перед началом слушаний. – Есть несколько способов заставить их принять выгодное мне решение. Только нужно время, а вот его у нас почти не осталось.
Звонкий голос Лейи прервал перепалку:
– Фра! – обратилась она к отцу. – Как правильно называется стретт, который защищает семью в Совете или в суде?
– Базивс, Лейя, – сухо уточнил князь.
– Я пришла сюда, как защитник семьи, – торжественно заявила Лейя. Старейшины замерли на полуслове, в недоумении разглядывая маленькую княжну, словно видели ее впервые, но перебивать не посмели. – Вы должны выслушать базивса Кхрато-аннов!
– Кто тебя уполномочил, дитя? – ласково уточнил стретт с большой головой и внимательно посмотрел на девочку.
– Фра Мойн дал мне все полномочия, – серьезно заявила Лейя и показала старейшинам ренз, до этого не одно десятилетие болтавшийся на шее Мойна.
– Слушаем тебя, только излагай покороче, – кивнул тот, что требовал поселить нас с мужем в разные спальни.
Лейя мотнула головой, словно подтверждая, что будет немногословна.
– Цита – моя новая умма, – важно сообщила девочка. – Я не желаю расставаться с ней. Моя родная умма ушла к Наягне. Я прошу старейшин не отнимать у меня Циту. – В голосе Лейи зазвенели слезы, и я почувствовала, что еще минута и тоже разревусь.
Лейя быстро справилась с нахлынувшими эмоциями, но не преминула громким шепотом заметить:
– А Бранжи не понравится, если кто-то проголосует против.
Лей, понимая, что за дерзким поведением дочки стоит умудренный опытом постановщик, лишь поджал губы. Я еле сдерживалась, чтобы не расхохотаться. Ситуация казалась просто глупой. Почему после обетов и клятв мы с мужем должны испрашивать у злобных стариков разрешения жить вместе? И почему только маленькая девочка смогла сломить их упорство?
Когда шесть рук по команде взметнулись вверх, одобряя наш брак, муж вздохнул облегченно и попросил меня и дочку удалиться. Остальное не для детских ушей.
Уже находясь в дверях, я услышала его резкий голос:
– Мой новый брак вы одобрили, теперь осталось утвердить развод с Ниньей.
Пять сдавленных от удивления вздохов показались мне самой лучшей в мире мелодией.
Глава 26. Лей
Я снова возвращался в Таалст-анне, но уже во главе военного отряда. Я не стал стягивать войска к дому брата, считая такие меры излишними. Не штурмовать же мне замок Зоргана. Я не ждал сопротивления, понимая, что кроме отряда наемников у брата нет никакой военной силы. Всего-то требовалось: объявить Нинье о разводе и забрать Дарру. Крессанги обеспечивали мою безопасность, таланги – старейшины Альяра, пожелавшего лично убедиться в измене Ниньи. Старейшины согласились развести нас с княгиней. Но Альяру потребовались дополнительные доказательства, и теперь он вместе со старым Мойном вел философский спор в парящем невдалеке от меня паланкине. Дед наотрез отказался дожидаться в замке возвращения Дарры.
– Ты бы поехал выручать Циту? – прищурился Мойн и посмотрел на меня пристально.
– Конечно, – ответил я, не задумываясь. – Она – моя любимая женщина.
– Я тоже еду за своей женщиной. Пусть она стара и приходится тебе бабкой, но мне она дорога не меньше, чем тебе Цита.
Цита… Всю дорогу до Таалст-анне я думал о ней. О ее белой коже и золотых волосах, о нежных губах и бархатных румяных щечках, о глазах цвета неба. И о страхе, исказившем лицо, когда после совета старейшин я обмолвился, что собираюсь отправить в Трезариан запрос о семье и происхождении Циты.
– Зачем? – охнула моя жена.
– Если ты действительно дочь сенатора Брао, тогда не будет сложностей с титулом. Старейшины согласились с нашим браком, но против присвоения титула княгини пока точно неизвестно твое происхождение.
– Мне не нужен титул, – выдохнула Цита. – И я не хочу, чтобы ты отправлял посланца к моему отцу, – решительно заявила жена.
– Почему? Если ты дочь сенатора, как утверждаешь…
– Отчего ты не озаботился моей родословной до церемонии, Лей? – негодовала Цита, дерзко глядя на меня голубыми глазищами. – Я бы тогда отказалась от брака с тобой.
– Объясни мне, – потребовал я. – Хотя сейчас уже мало времени пора ехать в Таалст-анне, но я не уйду отсюда, пока не выясню. Я требую, Цита.
– Я сама ничего не знаю. Кто-то собирался меня убить, но дал слово не делать этого. Я сильно мешала, поэтому от меня избавились… – Голос жены стал тихим.
– Почему? Кому дал слово? – прохрипел я.
Цита пожала плечами.
– Не знаю или не помню. Меня бросили умирать, понимаешь?
– Обойдемся пока без титула. Не желаю рисковать тобой. Когда у нас родится ребенок, ты станешь княгиней. – Я поцеловал жену. – Не переживай, пожалуйста, я не отправлю гонца к Матео.
Сейчас, погоняя Шаррума по дороге к Таалст-анне, я все время думал о странных угрозах. Кто угрожал? И кому пообещал неведомый враг не убивать Циту? Мысли мои перенеслись на обычаи пришельцев. Потребовать безопасности для женщины мог только собственник. Отец? Невозможно поверить, зная характер сенатора Брао, чтобы человек, пригрозивший убить его дочку, остался в живых. И трудно представить, чтобы самый суровый сенатор Республики кого-то попросил не убивать. Чушь какая-то. Наверное, Цита что-то путает. Она явно не дочка Крэна Брао. Или принадлежала уже не отцу, а мужу? Помнит ли она о своем браке или просто не хочет мне рассказать? Нужно выяснить точно. А пока получается, что в лучшем случае она – моя наложница. О том, что наша церемония является недействительной, я старался не думать. Как же обрадуется совет, узнав об этом. Но я не собирался терять эту женщину. Может, и хорошо, что старейшины отказались признать мою жену княгиней Стратту-арре. Вернувшись во дворец, я издам множество указов, запрещающих даже произносить имя моей жены. Любая информация о ней станет государственной тайной, по крайней мере до рождения ребенка, которым я ее обеспечу в ближайшее время.
Мысли о муже Циты, другом мужчине, имевшем на мою жену законные права, прибавили мне свирепости. Когда из бойниц замка Зоргана нам на встречу вылетели летающие куланги, я без особого труда скатал несколько огненных каэров: серебряные капли легко отделились от мраморных облаков, паривших над нашими головами, и в считанные секунды соединились друг с другом в некое подобие свитка. Оставалось только послать небольшой импульс, от которого внутри загорелись оранжевые огоньки. Сначала виднелось лишь слабое мерцание, молниеносно распространившееся по всему свитку. Я направил огненные каэры в био-роботов. Один взмах руки и на войско Зоргана посыпался огненный дождь.
Зрелище казалось ужасающим. Огромные боевые машины, замаскированные под зверей били крыльями и размахивали тонкими, как плети хвостами. Шерсть вдоль хребта поднималась дыбом, как и у живых кулангов. Ощерившиеся морды с открытыми пастями выглядели устрашающими. Куланги уже подлетали к всадникам, а из бойниц башни вылетали новые и новые звери. Бабочки с механическими крыльями, искусственные паури с дополнительными рядами зубов. Внизу, пристально наблюдая за нами, по полю ползли лиуры, выжидая удобного момента для нападения. Мой брат готовился к войне и собирался ее выиграть. Зорган явно превосходил нас в боевой мощи. Такого войска био-роботов не ожидал никто. Огненный дождь сделал свое дело. В воздухе запахло паленой шерстью, и несколько горящих кулангов с ревом рухнули вниз на поле, вспаханное неведомым крестьянином. Остальные боевые игрушки продолжали наступление. Я прекрасно понимал, что бластеров и огненных каэров явно недостаточно, враг сметет нас за считанные минуты. Я собирался дать приказ отступать, когда заметил старого Мойна в окне паланкина. Лицо деда приобрело надменное выражение. Он небрежно поднял ладонь и резко дернул ее вниз, приказывая машинам опуститься. Я последовал его примеру, неосознанно копируя властный жест. Как я мог забыть?! Все чипы Стратту-арре имели защиту. Оснащенные ими боевые игрушки не могли нанести вред князю стреттов. Эту науку мы переняли у трезов. Бластеры и другое оружие, взятое у пришельцев, отказывалось уничтожать своих создателей. По сути, в борьбе с людьми оно оказалось бесполезным и годилось только против фрагганов, лиуров и прочей нечисти, населявшей Трезариан испокон веков. Но самое главное, уцелевшие трезы не имели над нами военного превосходства.
Один за другим механическое войско Зоргана начало падать: куланги, паури, бабочки полетели вниз и упали на ползущих следом лиуров. Путь к дому оказался свободным. Но когда оставалось минуты три лететь до верхних ворот, оттуда вынырнул паланкин Зоргана и сразу взмыл под облака. Мне пришлось лишь проводить взглядом моего вероломного брата и бывшую жену, сумевших ускользнуть от правосудия. Неожиданно раздался треск, похожий на разряд молнии, потерявший управление паланкин, пролетел мимо, как снаряд и упал на скалы, расколовшись на куски. Я подал знак. Крессанги устремились к месту крушения. К сожалению, по неестественным позам сразу стало понятно, что никого не спасти. Нинья и Зорган лежали, обнявшись. Брат своим телом пытался прикрыть любовницу от опасности. Жаль. Если бы Нинья любила Зоргана больше власти, осталась бы жива, с любящим мужчиной и ребенком. Но годы одиночества не смогли излечить патологическое желание править миром.
– Мы похороним их с почестями, – распорядился я и обернулся, пытаясь найти глазами деда, но паланкин Мойна уже тормозил рядом с верхними воротами, около которых его ждала Дарра. Стоя на краю обрыва, я наблюдал, как сухопарая фигура деда метнулась навстречу бабке, как Дарра кинулась на шею Мойну. Потом посмотрел на изувеченное тело Ниньи, лежащее на камнях. Она так и не поняла, что в жизни есть кое-что поважнее власти. Любовь и единение душ.
Глава 27. Цита
Цита
С высоты башни Стратту-арре я смотрела на погребальные костры. Там внизу, на разложенных досках, лежали Зорган и Нинья, нашедшие свой последний приют. Толпы местных жителей замерли на площади. Клубы дыма привлекли белых птиц – паури, хищников, охочих до плоти. А тут пахло жареным. Невыносимое зрелище. На верху величественной каменной лестницы, взметнувшейся от площади к замку, стоял Лей. Я не могла разглядеть его с такого расстояния, но представляла сжатые в тонкую линию губы и усталые глаза. Алый кожаный кафтан и белоснежный тюрбан делали князя похожим на того, кем он и являлся по праву рождения, на правителя, имеющего абсолютную власть. Рядом с ним стояли старейшины, призванные помочь своему правителю. Аресты прошлых дней и гибель двух ближайших родственников князя сделали старцев более сговорчивыми. Пошли слухи, что жену и брата правителя из мести убили враги князя, оставшиеся в живых итлары. Лей особо эту версию не опровергал. Она оказалась ему на руку. Роскошные похороны организовали, чтобы спрятать всю ту грязную подоплеку, предшествующую гибели Ниньи. Шутка ли, княгиня стреттов ожидала ребенка от любовника! Каждый в стране знал, что за пятнадцать лет брака князь не предъявил права на свою красавицу-жену, предпочитая ей наложницу. Злобные старцы, напротив, пребывали в уверенности, что Лей приказал убить брата и Нинью. Но такая искаженная информация подействовала на них отрезвляюще. Их отношение ко мне изменилось, особенно после того, как Совету стали известны подробности моей встречи с Наягной. Но как бы они ни боялись прогневать великую богиню, титул княгини давать мне наотрез отказались, сославшись на то, что я неизвестно какого рода и племени. И сам Лей, похоже, сомневался, что я говорю правду о своих родных. Муж вторгся в мои мысли и воспоминания, заявив, что допускает мысль, что я жила во дворце Брао, но не более. Князь считал, что моя память просто искажена, и мне все представляется в ином свете, чем есть на самом деле. Дочери сенатора никто не посмеет угрожать, а тем более выкинуть из рутьера и оставить умирать. Лей не верил мне, да и кто бы поверил…
Дым костров поднимался все выше. Когда смрад достиг башни, я отчетливо вспомнила другие похороны. Так же горел погребальный костер, дым поднимался над городом. Алленчаазе. Мой отец, мрачный и неподвижный, смотрел прямо в центр костра, где лежало тело моей матери, Эритеи Брао. Правая ладонь отца мертвой хваткой сжимала рукоятку меча. Я заметила побелевшие костяшки пальцев. На другую руку, как символ траура, был намотан черный бархатный плащ. Рядом с отцом стояли мои братья и сестра– близнец. А чуть поодаль теснились встревоженные, убитые горем дед с бабушкой. За пару часов до похорон отец подписал новый контракт, велев родителям нашей матери покинуть дворец. Такого никто не ожидал. Помню, как мы с сестрой стояли, прижавшись друг к другу, и боялись проронить хоть слезу. Отец не любил сантиментов. Он гневно взглянул на сестру, когда та всхлипнула. Это заставило меня проглотить комок, застрявший в горле, и украдкой вытереть одинокую слезинку, катившуюся по щеке.
Из-за поднимающегося все выше и выше дыма, у меня запершило в горле. Я закашлялась. Нулза, стоявшая рядом, тут же протянула мне белый платок.
– Я пойду вниз, – отдышавшись, сказала я. Мне удалось унять подступившие слезы.
– Иди, – махнула рукой Нулза. – Я останусь, хочу досмотреть до конца.
В спальне я упала на кровать, дав волю слезам. О чем я плакала? Уж только не о Нинье с Зорганом. Воспоминания о матери всколыхнули боль давней утраты. Я слишком долго приходила в себя. А остальные вели себя так, будто никогда и не было в нашей жизни Эритеи Брао. Мать казалась холодной и чопорной, в отличие от нашей мачехи. Лаасе не стремилась заменить нам мать, скорее хотела стать старшей подругой. Но первое время я даже смотреть на нее не могла. Слишком разными оказались жены отца. Холеная, строгая мать и добрая, веселая Лаасе, которую через несколько лет с легкой руки Ирриче все в доме начали величать матушкой. Что и говорить, нам, детям, очень повезло с ней. Но это я поняла потом, а первое время долго стояла перед глазами сцена казни повитухи, из-за нерадения которой погибла мать. Вспомнила писк новорожденной сестры, безмерно опустошенный взгляд отца. Казалось, что со смерти матери и до ее похорон пролегла ни одна вечность. Но когда сенатор вернулся домой с новой женой и хнычущей Ирриче, завернутой в чужие пеленки, все домочадцы облегченно вздохнули. Я почувствовала давно забытый ужас, испытанный в те несколько дней и, не сдерживаясь, позволила себе разрыдаться. Никогда раньше я не оплакивала свою родную мать, наверное, пришло время.
Глава 28. Лей
Вернувшись с похорон, я нашел Циту заплаканной. Моя жена уснула в рыданиях. Рядом валялся мокрый от слез платок. Я осторожно заглянул к ней в голову и увидел погребальный костер, только не тот, что догорал внизу. Многочисленные мосты на натянутых тросах, составляли улицы города. Дальше били гейзеры. Покоренная долина смерти, названная пришельцами Алленчаазе, в честь пилота, доставившего их на эту планету, а заодно приходившегося прадедом Матео Маасу,
Моя жена горестно вздохнула во сне и всхлипнула. Слезы снова потекли из ее глаз.
– Ну-ну, милая, – попытался я утешить Циту. – Кого оплакиваешь?
– Вспомнила, как хоронили мать, – прошептала жена. – Отец не позволил нам тогда даже слезинки пустить.
– А кто твой отец? – ляпнул я, хотя дал себе слово больше не возвращаться к этой теме.
– Конюх у Брао! – в сердцах вскричала жена и отвернулась от меня.
Вместо того чтобы найти утешение после трудного дня, я умудрился обидеть Циту. Я ласково погладил жену по спине. Но она передернула плечами, давая понять, чтобы не приставал.
В браке с Ренцей я привык к полному повиновению, она всегда старалась угодить и не смела перечить, словно постоянно помнила, о своем положении наложницы и моем превосходстве. Цита же оказалась с норовом. Что ж, это еще интересней! Прекрасно понимая, что нужно дать ей остыть, я повернулся и вышел из спальни. Я быстро шел по коридорам дворца и внезапно вспомнил, как Наягна сказала Ците про кровь с желчью. Потому-то ее и не съели лиуры. Нашей богине виднее, но жена у меня – настоящий боец. Кто может быть интересней, чем женщина с твердым характером? Я громко рассмеялся, пугая притихших по углам придворных, зашел в свой кабинет в твердом намерении связаться с Матео и выяснить все о семье Брао, узнать пропадал ли кто-то из родственников? И когда?
– Слышишь меня, Матео? – позвал я, опускаясь в плетеное кожаное кресло.
Голос генерала Масса тут же раздался в моей голове.
– Лей! – проревел Матео. – А ты вовремя! Читаю мирный договор, осталась неделя до подписания, а тут столько ерунды твои старцы написали, хорошо хоть понимаю стреттскую грамоту. Давай быстренько пробежимся по основным пунктам, и я отправлю наш вариант Шраю. Нужно, как можно быстрее установить мир между нашими странами…
Матео прав. Я придвинул к себе гунции – тонко раскатанные шелковые листы с напечатанным текстом мирного договора с Трезарианской республикой – и углубился в чтение.
И только через три часа, закончив правки и попрощавшись с Матео, я вспомнил, что не спросил его, о чем собирался. Увела Наягна мои мысли в сторону. Может оно и к лучшему. Я женился на Ците, даже не задумавшись о ее происхождении, так чего же теперь заниматься поисками ее семьи, если родственники ее не ищут. Мне все равно дочка ли Цита сенатору или же родня конюху. Я вернулся в спальню и, обняв жену, прошептал ей на ухо:
– Я люблю тебя, Цита!
– А если окажется, что я дочка конюха? – резко уточнила она.
– Мне все равно, – фыркнул я и закрыл жене рот поцелуем.
