Текст книги "Контракт на чувства"
Автор книги: Виктория Блэк
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 5 страниц)
– Здравствуй, Мери, – говорит Камилла, сгоняя с меня остатки сна.
Ее звонок еще неожиданней, чем удар подушкой.
– Доброе утро, – прочистив горло, отзываюсь я.
– Вообще-то уже давно день, – ехидно подмечает она. Судя по яркому солнцу за окном, так и есть. – Несмотря на то, что ты вчера облажалась по полной, я даю тебе еще один шанс.
– Правда? Вы не шутите?
Камилла усмехается.
– Стала бы я звонить! Твой приятель похлопотал, поручившись за тебя. Я возьму тебя официанткой в ресторан на испытательный срок. Не накосячишь – будешь работать на постоянной основе. Жду тебя через два часа. Не опаздывай!
– Спасибо! Спасибо! – кричу в телефон я, но на том конце уже бросили трубку.
Я рада любой работе, ведь мне катастрофически не хватает денег, а продолжать пользоваться добротой Бренды – настоящее свинство.
Глава 6 Часы
«Little things become everything
Всякие мелочи становятся целым миром
When you wouldn't think that they would
В тот миг, когда совсем этого не ждешь»
Sabrina Carpenter – In My Bed
Мередит
Стажировка в ресторане «France» пролетает так быстро, словно кто-то нажимает кнопку ускорения. Принимать заказы и разносить подносы несложно, главное оставаться вежливой и обходительной с гостями. К тому же здесь работает Шон – играет на скрипке. После работы мы вместе добираемся домой на такси – он живет неподалеку от меня. Если погода позволяет, мы идем по ночному Торонто, беззаботно болтая обо всем на свете. Испытываю ли я к Шону симпатию? Лишь как к другу.
Сегодня мы с Шоном, как обычно, после рабочего дня, покидаем ресторан через служебный выход. Бархатное небо освещает огромный медный диск и россыпь сияющих звезд. Спонсором отличного настроения служит приятная сумма на счету – моя первая зарплата в Торонто. И не сколько-нибудь, а целая тысяча долларов!
– Шон, спасибо большое, что помогаешь мне! Если бы не ты, не знаю, нашла бы я нормальную работу. Думаю, что нет. – Я не преувеличиваю.
– Брось, я же говорил, что мы – приезжие, – держимся друг за друга, – отвечает он. – К тому же, в этом есть и моя корысть, – немного тише произносит Шон и, поджав нижнюю губу, смущенно поглядывает на меня.
– Да? И какая же? – Я непонятливо смотрю на него.
Мы останавливаемся перед перекрестком. И хотя на дороге нет ни единой машины, и горит зеленый, Шон крепко удерживает меня за локоть и разворачивает к себе, опустив взгляд на бордюр.
– Ты мне нравишься, Мери, – обескураживает меня он. – Если вдруг и я тебе тоже, мы могли бы… Может быть… – Ему никак не удается проговорить нужные слова, а мне и вовсе хочется закрыть его рот ладонью.
– Попробовать встречаться? – нехотя помогаю я, надеясь, что ошибаюсь. – Шон, пожалуйста, скажи, что это не так! – с мольбой в глазах прошу я.
Вот же черт! В симпатии признается он, а стыдно почему-то мне!
Плечи Шона опускаются, будто под тяжестью невысказанных слов, а глаза становятся большими ледяными озерами. Я мысленно перебираю слова извинения, но каждое кажется фальшивым и неуместным. Между нами виснет молчание – густое, противное, неуютное.
– Шон, прости…
– Нет. Это ты извини меня, Мери. Не стоило торопиться. Давай сделаем вид, что я тебе ничего не говорил? – Шон одаривает меня вымученной улыбкой, и мы идем дальше, хотя разговор больше не клеится, хоть гвоздями прибивай.
Жаль, что у меня нет симпатии к Шону – он хороший человек, отличный друг и только. Возможно, стоит присмотреться к нему? Рано или поздно моя надуманная влюбленность к мистеру Грэму развеется, посмотрю ли я потом на Шона другими глазами?
***
Работа в ресторане выматывает, но наличие в кошельке денег – весомый аргумент, чтобы дорожить ею. Если так и дальше пойдет, я смогу приобрести поддержанный ноутбук для фриланса. Мой ведь остался дома.
Дом. По нему я не скучаю, только по своему братишке Роби. Я привыкла проводить с ним время, играть, учить новым словам, радоваться тому, как он коверкает мое имя. Становится грустно от понимания, что Роби забудет меня, если я не вернусь во Флешертон, а я не вернусь. Ни за что не вернусь.
– Что, опять витаешь в облаках? – шипит Камилла над моим ухом, пока я неторопливо собираю грязные тарелки с освободившегося стола. – Так можно и чаевых лишиться, я не говорю уже о самой работе, Мери, – отчитывает меня она, склонив голову, как хищница, учуявшая добычу.
– Простите, – машинально реагирую я.
Вообще я не чувствую себя виноватой, просто за последние две недели уяснила, что с Камиллой спорить бесполезно – у нее никогда не бывает хорошего настроения. Проще извиниться, оправдываться себе дороже.
– Ладно. Давай бегом в ВИП! Там ждут очень важные гости! – торопит меня она, сердито сверкнув глазами. – Не облажайся, смотри!
Мне еще не доводилось обслуживать привилегированных гостей. Камилла отправляла к ним либо Сандру, либо Сьюзен, а сейчас пришла моя очередь. От меня требуется оставить гостей довольными, тогда они поблагодарят хорошими чаевыми. Сандра как-то говорила, что одно такое обслуживание пополнило ее счет на две тысячи баксов!
Я отношу поднос с грязными тарелками на кухню, а потом быстрым шагом направляюсь к ВИП-комнате. Перед тем, как войти, я поправляю волосы и форменные брюки с рубашкой, делаю глубокий вдох и натягиваю на лицо сдержанную улыбку. Открываю дверь и буквально давлюсь заготовленной фразой. В горле моментально пересыхает, а коленки начинают дрожать, когда я вижу за столом Оушена Солингера, а напротив него – Дэймона Грэма. Он сидит, откинувшись на спинку стула, облаченный в безупречно сидящие черные брюки и белую рубашку с расстегнутой верхней пуговицей. Казалось бы, просто офисный стиль, но на нем одежда выглядит как доспехи власти.
За его спиной стоит еще один человек, одетый в строгий черный костюм. Телохранитель?
– Здравствуйте, рады приветствовать вас в нашем ресторане, – тихо и невнятно произношу я, будто у меня язык опух и прилип к небу.
Дэймон отрывается от изучения каких-то бумаг и переводит взгляд на меня. Кажется, что время замирает и становится тягучим, как смола. Медовые глаза смотрят на меня очень внимательно, с прищуром, будто подмечая какие-то детали и читая в моих мыслях те постыдные сценарии, которые я фантазировала по ночам.
Я сглатываю вязкую слюну и поворачиваюсь к Оушену.
– Дорогуша, будь любезна, принеси мне виски со льдом, – бросает он, нетерпеливо постукивая пальцем по столу. Хочется поежится от его сального взгляда.
В тот злополучный вечер я не рассмотрела его, зато сейчас вижу отчетливо. У Оушена восточная внешность, а острый нос с горбинкой придает ему сходство со стервятником. Мне противно обслуживать этого ублюдка, но выбора нет.
А почему они вместе? Друзья или партнеры? Дэймон направился за ним тогда, потому что знал о его намерениях?
Какая разница, Мери? Возьми себя в руки и улыбайся!
– Хорошо, – отвечаю Солингеру я и обращаюсь к Грэму: —А вам, сэр? – Мой голос становится ровнее, хотя непослушные пальцы предательски дрожат. Чтобы не выдать себя, я решаю запомнить заказ, а не записывать в блокнот.
– Холодный зеленый чай с мятой и имбирем, – монотонно произносит Грэм и вновь утыкается в бумаги. Складки белоснежной рубашки мягко ложатся на его согнутую в локте руку, когда он перекладывает документы. Солнечный свет из окна мягко скользит по идеальной линии его скулы, оттененной белым воротником.
– Благодарю за заказ, – бормочу я и чуть ли не выбегаю за дверь.
По вискам противно стекает капелька пота, сердце стучит сразу везде: в груди, в горле и в ушах. А лицо горит так сильно, будто вот-вот выжжет мне мозг. Ну почему я так на него реагирую? Я имею в виду не противного брюнета с сальным взглядом, а Дэймона Грэма.
Когда чай и виски стоят на подносе, я смотрю на них, как на ядовитых змей – не хочу нести заказ. До истерики. Можно попросить Сандру или Сьюзен, но боюсь, Камилла мне этого не простит и уволит. Делать нечего – надо брать себя в руки и учиться держать мысли и эмоции под контролем.
Выпрямив спину, я подхожу с подносом к ВИП-комнате. Из-за двери доносятся громкие голоса, будто там ругаются. Я топчусь на месте, не решаясь войти, пока дверь не распахивается. Солингер. Он хватает бокал с виски, в три глотка опустошает его и с грохотом ставит обратно. Я еле удерживаю поднос, чуть не опрокинув его со всем содержимым на пол. Ни слова не говоря, Оушен обходит меня и направляется к выходу из ресторана.
– Сэр, а как же счет? – робко напоминаю я, но Солингер меня словно не слышит.
Вот же черт! Теперь Камилла вычтет с меня сотню долларов, если не больше.
– Не волнуйся, Мередит, я оплачу, – монотонно произносит Грэм.
Он помнит меня. Все еще помнит!
– Спасибо, – тихо благодарю я, принимаясь ставить перед ним чайничек с чашкой. – Если вам больше ничего не нужно, я пойду.
– Посиди со мной, Мередит. – Он не просит, не требует, а просто указывает, будто это входит в обязанности официантки.
– Но, сэр, мне запрещено… – Я растерянно смотрю на него.
Камилла убьет меня, если узнает, но сейчас я боюсь не ее.
– Сядь! – В его тоне появляются повелительные нотки, как раскат грома.
– Если я потеряю работу, вам придется взять меня в свой офис, – неожиданно вылетает у меня. Я, как загнанная в угол мышь, готова наговорить ему все, что угодно, царапаться, кусаться, лишь бы поскорее сбежать отсюда. Его сила давит на меня, парализует и
Грэм усмехается, морщинка между его бровей разглаживается. Он кивком просит охранника оставить нас наедине. Я провожаю взглядом телохранителя, никак не решаясь посмотреть на Грэма. Мне хочется спрятать глаза куда угодно: на красивую антикварную люстру, замысловатую картину на стене, свой маникюр или, в конце концов, просто в окно, лишь бы не смотреть на Дэймона. Остановившись на позолоченной дверной ручке, я вижу боковым зрением, как Дэймон неспешно наливает себе чай, делает глоток и ставит чашку на стол.
– Кто тебя нанял? – спрашивает он. Тихо и без эмоций.
– Странный вопрос. Камилла Джонсон – администратор этого ресторана. – Я пожимаю плечами.
Короткая усмешка, от которой мне еще больше становится не по себе.
– Нет, Мередит. Не играй со мной. Спрашиваю еще раз: кто тебя нанял? Отвечай честно, тогда мы избежим недопонимания.
Я поднимаю на него недоуменный взгляд, не соображая – шутит он или нет. По его лицу не прочесть, о чем он может думать, пока внимательные и настойчивые глаза сверлят во мне дыру.
– Повторяю: Камилла Джонсон, администратор этого ресторана. Или вам нужно знать имя хозяина заведения? Я его не помню. – Нацепив на лицо дежурную улыбку, я поднимаюсь изо стола. – Извините, мне нужно работать.
– На место! – Команда впивается в подкорку, обходя сознание, напрямую к мышцам, и я буквально падаю на стул, как подкошенная. Дэймон видит мою реакцию, удовлетворенно кивает и продолжает: – Мередит, ты считаешь себя умнее меня?
– Нет.
Теперь меня не просто пугает его жесткий тон, а буквально замораживает изнутри.
– Моего отца не стало несколько месяцев назад, но он каким-то образом успел дать тебе свою визитку. Далее: ты приходишь в мой офис и требуешь работу. Хочу заметить, что ты не первая, кто пришел с визиткой моего отца. Работу ты не получаешь, но по стечению обстоятельств оказываешься на благотворительном вечере около меня, после – сцена с Солингером, а сейчас ты здесь. Спрашиваю еще раз: Мередит, кто тебя нанял? – Дэймон вздыхает и смотрит на меня так снисходительно, будто его в этой жизни уже ничем не удивить.
И почему-то именно сейчас становится понятно, почему охранник стоит за дверью – не для того, чтобы не слушать наш разговор, а не дать мне сбежать отсюда!
– Да сдались вы мне на сто лет! – резко выпаливаю я, наверное, окончательно лишившись здравого смысла. Но я не собираюсь молчать, пока меня обвиняют непонятно в чем. – Мне просто нужна работа! Ваш отец много лет проездом останавливался на нашем ранчо во Флешертоне. Его еще мой отец знал! А воспользоваться предложением работы меня вынудили обстоятельства! И сюда я попала случайно – так получилось. Думайте, что хотите! И к тому же… пусть меня кто-то на самом деле нанял, то для каких целей? Отравить вас этим чаем? – Я киваю на
Взгляд Дэймона смягчается, в нем даже скользит замешательство. Мне это придает уверенности и позволяет расправить плечи.
– Вопросов больше нет? – спрашиваю я, воинственно вздернув подбородок. Дэймон качает головой. – Тогда я пойду с вашего позволения, – ехидно добавляю я.
Грэм ничего не отвечает, но его молчание давит сильнее крика. Я открываю дверь, охранник стоит на моем пути, но взглянув за мою спину, пропускает.
Каждый шаг по коридору гулко отдается в ушах, смешиваясь с бешеным стуком сердца. Стараясь не выдавать смятение, я иду в сторону комнаты для персонала, а там закрываюсь в туалете, подхожу к раковине, включаю холодную воду, сую ладони под струю, прислоняю их к пылающим щекам и только потом смотрю в зеркало – в нем словно чужая я с дикими глазами и дрожащими губами.
Какая же я дура! Что я себе нафантазировала?! Этот жесткий человек – не герой романа. Он мужчина обвинял меня, а я оправдывалась, доказывала, что не виновата и… Черт возьми! Я тонула в его глазах. Смотрела на его пальцы и представляла, как он касается ими меня, проводит по губам.
Мне хочется забраться под ледяную воду целиком, лишь бы унять бурю в душе, огонь в сердце и дрожь в теле. Но дрожу я не от страха. Глубокая, предательская вибрация идет изнутри – она осталась после его приказа «Сядь!». После того, как мое тело послушалось его, а не мой разум. Эта покорность пугает больше всего.
Немного успокоившись, я возвращаюсь зал. Ко мне тут же подлетает Сьюзен с испугом в глазах.
– Мери, вот ты где! Иди к Камилле, она тебя ищет!
– Что случилось? – не понимаю я.
Вот же черт! Я забыла отдать Грэму счет и взять оплату. Плохо. Чай Грэма и виски Оушена тянут на две рабочие смены.
Да уж, размечталась о чаевых. Дура!
Постучавшись в красивую белоснежную дверь, я захожу внутрь. В кабинете сидят Камилла и ублюдок Оушен.
Сомневаюсь, что он здесь для оплаты счета.
– Вы звали меня? – спрашиваю я, не глядя на стервятника.
Воздух здесь кажется густым, пропитанным духами Камиллы и дорогим табаком Солингера. Запах ловушки.
– Звала. Мери, мистер Солингер утверждает, что забыл часы на столе. Он вернулся за ними, но их на месте не оказалось. Вряд ли их взял мистер Грэм. Где часы, Мери?
Сердце падает в желудок, превращаясь в ледяной ком.
– Часы? Я не видела, – отвечаю я, прокручивая в памяти, были ли вообще на его руке часы. Черт! Кроме Грэма я вообще ничего не помню!
– Ты хочешь сказать, что мистер Солингер говорит неправду? – Во взгляде Камиллы читаются неприкрытая угроза и обвинение. Сейчас она напоминает кобру перед нападением.
– Я не брала никаких часов. Посмотрите записи камер! – прошу я, мысленно проклиная ублюдка Оушена.
– Мери, не притворяйся дурой. В ВИП-комнатах нет камер! Выворачивай карманы, живо! – вспыхивает она, и я вздрагиваю, как от удара хлыстом.
Подойдя к столу, я вытаскиваю из кармана фартука блокнот и ручку.
– Все! Видите, ничего нет!
– Мередит, милая, – приторно-сладким голосом начинает Оушен. – Часы ведь достались мне от деда, поэтому важны для меня. Это память. Верни, я могу даже заплатить за них.
Актерскому мастерству Оушена можно позавидовать. Не зря Бренда предупреждала меня о нем. Хочется умыться от его липкого, скользкого взгляда.
– Я не видела их, не брала в руки! Мне не нужны чужие часы! – объясняю я, закипая изнутри.
– Мистер, Солингер. Мы поищем ваши часы и как только найдем, сразу вернем вам, – любезно обещает Камилла.
Как только Оушен покидает ресторан, она вонзает пальцы в мой локоть, больно впиваясь острыми ногтями, и тащит меня в раздевалку.
– Что вы делаете? Говорю же, я не трогала его часы!
Да что же за день такой! Почему меня опять в чем-то обвиняют?!
– Это мы сейчас посмотрим! – змеей шипит Камилла.
Сложив руки на груди, я терпеливо жду, когда она убедится в моей непричастности. Увы… Порывшись в моем шкафчике, она вытаскивает из-под моей футболки часы! Часы! Черт бы их побрал!
Камилла держит их на указательном пальце и буквально испепеляет меня взглядом. По моей спине холодной змейкой ползет страх. Мне не хватает воздуха, паника окутывает с головы до ног.
– Клянусь, я не трогала, я не воровка!
– Я не знаю, что с тобой делать. Думаю, нужно вызвать полицию! – заявляет она и разворачивается к двери.
Полицию?! Только не это!
Я нагоняю Камиллу и удерживаю за плечо.
– Нет, пожалуйста! Я уйду, не платите мне ничего, я просто уйду. Но, это не я! Я не брала!
Камилла сует часы в карман брюк и скрещивает руки на груди.
– Не брала? А как они оказались у тебя? Хочешь обвинить кого-то?
– Нет! Но…
– Пока ты не появилась здесь ничего подобного не случалось! И не просто у гостя, а у ВИП-гостя! – Всплескивает она руками.
– Могу поклясться на чем угодно, что я не виновата!
В глазах Камиллы появляется хитрый блеск.
– Клянешься?
– Клянусь!
– Ладно, Мери. Мы поступим так: я скажу мистеру Солингеру, что нашла часы под столом, но ты выполнишь то, что я потребую.
– Все, что угодно!
– Отлично. Помнишь, я тебе уже говорила, что мне нужны модели на эту пятницу? Ты отказалась…
– Помню, – обреченно отвечаю я, прокручивая в памяти наш разговор.
Она предлагала хороший заработок, ей нужны несколько девушек – стать живыми статуями на очередной вечеринке высшего света. Мне показалось это слишком неприличным, поэтому я ответила категорическим нет. Теперь же у меня нет иного выхода, кроме как согласиться.
– Вот и славно! Честь ресторана не пострадает, и моя проблема будет решена! Только запомни, что после этого вечера, ты здесь больше не работаешь, – заканчивает Камилла, поджав губы.
Хочется сказать, что я и сама не собираюсь продолжать тут работать, с людьми, которые в любой момент могут подставить, подбросив украденные часы. Но я проглатываю слова, ведь не могу из-за одного обвинять всех.
На душе противно, будто в меня плюнули. Я ведь начала привыкать к девчонкам и прониклась к ним симпатией… И с Шоном мы потом вряд ли увидимся. Не признайся он мне в чувствах, мы могли бы продолжить общаться, а теперь он избегает меня.
Глава 7 Тропический дождь
«If I give you my time
Если я дам тебе время,
Can you snatch my soul from me?
Ты можешь украсть у меня душу?»
Tyla – Water
Мередит
Время – вещь непослушная. То оно еле перекатывается с бока на бок, пока ты томишься в ожидании, то ускоряется, как гоночный болид, если намечается нежеланное событие. Время будто проверяет твои нервы на прочность.
Пятница наступает невозможно быстро, и вечер приближается неминуемо. Не передать словами, как мне не хочется ехать на виллу очередных богачей, чье состояние позволяет выставить живых людей в качестве ваз или скульптур.
– Да ладно тебе, Мери. Ничего страшного не случится, – подбадривает меня Бренда, видя, как я нервничаю. – Ну хочешь, давай я вместо тебя поеду, все равно в таком костюме меня никто не узнает.
– Нет, это будет нечестно. К тому же ты и так для меня много делаешь. – Я улыбаюсь подруге, продолжая собираться.
Мне просто надо шагнуть вперед, сделать этот вечер прошлым и выбросить в мусор, как исписанный лист.
Камилла до последнего не говорила нам, где будет проходить закрытое мероприятие, чтобы ни один журналист не узнал о нем. Минивэн привозит нашу команду – официантов, музыкантов и будущих живых скульптур, – к дорогой вилле на Фоллинбрук-драйв, расположенную на берегу озера Онтарио.
– Вау! – слышатся восхищенные возгласы среди девчонок.
Вилла и впрямь потрясающая: большое трехэтажное строение в стиле хай-тек напоминает огромный инопланетный корабль, его необычный силуэт с плавными изгибами и подсветкой эффектно отражается в зеркальной глади огромного голубого бассейна.
– Хм, ничего нового, обычное гнездо богачей, – в своей привычной манере фыркает Сандра. В этот раз я разделяю ее мнение.
Повсюду суетятся рабочие, расставляя столики для гостей и вешая декорации. Нас ведут внутрь через черный вход, расположенный с обратной стороны здания. Пятерых девушек, в том числе и меня, заводят в небольшую комнатку без окон, где нас уже дожидается чересчур экстравагантная пара в ярких костюмах, словно цирковые артисты.
– Знакомьтесь, ваши гримеры – Софи и Рикардо, – бросает Камилла и уходит заниматься дальнейшей подготовкой к приему.
Софи и Рикардо выдают нам облегающие комбинезоны из плотной тянущейся ткани телесного цвета, и когда мы надеваем их, гримеры приступают к перевоплощению нас в живые скульптуры.
Через три часа мы разглядываем себя в зеркале: серебряная краска покрывает тело, лицо и волосы толстым слоем. Полностью. Если замереть и не дышать, то и впрямь можно сойти за скульптуры древнегреческих богинь. Грудь кажется обнаженной, как у Венеры Милосской, а бедра прикрывает загипсованная серебристая ткань.
Да, в таком виде меня даже мама не узнает, что радует.
Через несколько минут к нам заглядывает Камилла.
– Девочки готовы? – уточняет она, разглядывая нас.
– Как видишь, дорогая, – отзывается Рикардо.
– Тогда идем.
Нас выводят на улицу и расставляют вдоль бассейна. Пока гостей нет, персонал заканчивает приготовления – поправляет белоснежные скатерти, расставляет хрустальные бокалы, сверкающие в свете сотен ламп. Ожидание тянется мучительно долго, что становится ужасно скучно, пока моего слуха не касается разговор двух официанток, из которого я узнаю в чью честь состоится этот роскошный праздник.
– Даже года не прошло с его смерти, а она уже веселится на всю катушку, – с нотками осуждения говорит одна.
– Это же Ванесса Грэм, – фыркает вторая. – Ничего удивительного.
Дальнейшая их беседа перестает меня волновать, ведь услышанное шокирует настолько, что хочется прыгнуть в бассейн и просидеть на дне, пока все не закончится.
Ванесса Грэм – мачеха Дэймона. Томас Грэм не раз упоминал имя своей замечательной жены во время бесед с моим отцом. От мистера Грэма я слышала, что Ванесса, в отличие от него, обожает устраивать вечеринки с таким же размахом, как герой романа «Великий Гэтсби». Теперь я это вижу своими глазами.
Вообще, Ванесса меня не заботит. Ни капельки. Только Дэймон Грэм. Скорее всего он не пропустит праздник в честь Дня рождения мачехи. И если он меня узнает, сослаться на очередное стечение обстоятельств станет невозможно.
Вскоре живая инструментальная музыка заполняет пространство, шампанское искрится в бокалах, а бесконечный поток угощений пестрит на подносах и фуршетных столиках. Мужчины и женщины в роскошных нарядах носят на лицах сияющие улыбки и царственное выражение. Они смеются, обсуждая искусство и последние сплетни. Настоящий клубок змей.
Стоять неподвижно невероятно тяжело, мое тело ноет от однообразного положения. Мысли о Дэймоне Грэме изводят. Я пытаюсь продумать ответ, если он узнает меня и обвинит. Будь я на его месте, вряд ли поверила бы в совпадение, но ведь так и есть.
Мои терзания прерывает разговор двух женщин неподалеку от меня. Как бы не хотелось заткнуть уши и не слышать их – я не могу этого сделать, поэтому невольно впитываю каждое слово, сказанное о нем.
– Думаешь, Дэймона не будет сегодня? – спрашивает брюнетка в синем платье.
– После смерти Томаса они с Ванессой практически не общаются, – отвечает ей шатенка в черном.
– Очень жаль, хочется познакомиться с ним поближе, – тянет брюнетка, наматывая на палец локон.
– Вряд ли удастся, Люси. Если он и появится здесь, то в компании очередной красотки с розой в руке, – недовольно цедит шатенка, будто это сильно ее задевает.
– А ты не знаешь, с чем связан его фетиш?
Я напрягаю слух, стараясь услышать ответ – мне тоже интересно.
– Не знаю, но это очень будоражит мои мысли, – понизив голос, с намеком произносит она.
– Грэма обсуждаете? – присоединяется к ним третья. – Тогда говорите тише, он сегодня здесь. И абсолютно один…
И стоит мне об этом узнать, как сердце камнем падает в пятки и бьется так сильно, что стук отдается где-то в ушах.
– Оу, Дэймон, добрый вечер!
Вот черт! Значит, он идет сюда!
Да, я выгляжу обнаженной, хотя на самом деле нет. Нужно просто не обращать внимания на его слова, если он скажет в мой адрес что-то едкое. Это просто работа. Только сегодня. Отныне ноги моей не будет среди всей этой ядовитой элиты.
– Добрый вечер, дамы, – раздается сбоку его голос, такой же мягкий и обволакивающий, как горячий шоколад.
Темный костюм идеально облегает его мощные плечи, подчеркивая каждую линию его атлетичного тела. Черные волосы слегка растрепаны, будто он только что провел по ним пальцами. Он не просто красив – он гипнотичен.
– Дэймон, а мы думали, что вы пропустите вечеринку, – радостно выдает Люси.
От переживаний по моей спине прокатывается волна жара, отчего кожа начинает чесаться. Стоять неподвижно становится невыносимо, но я стискиваю зубы и терплю.
– Разве я мог так жестоко поступить с Ванессой? Прошу простить, но мне нужно идти, – небрежно роняет он и проходит мимо меня, оставив после себя флер приятного мужского парфюма.
Не узнал или не обратил внимание – неважно, теперь можно выдохнуть и просто любоваться им со стороны, как произведением искусств. Или
– Дэймон! Какой сюрприз! – вскрикивает хозяйка вечера, широко улыбаясь.
То, что я вижу именно Ванессу, я понимаю по шепоткам сбоку. Нельзя не отметить, что она очень эффектная молодая женщина, с роскошной фигурой и красивым лицом. Ежик белых волос не портит ее, а наоборот – придает шарм.
Мне не слышно, какие пожелания Дэймон говорит ей, зато видно, как они нравятся Ванессе – она льнет к нему всем телом и очень нежно поглаживает его по плечу. Смотрится это очень странно. Мачеха и пасынок…
Что с тобой, Мери? Ты ревнуешь?
Наблюдая за ним весь оставшийся вечер, мне кажется, что Дэймон растратил на Ванессу все свои эмоции, не оставив ни капли для других. По его скучающему выражению лица можно подумать, что он отбывает повинность, в то время как гости с приторно-сладкими улыбками на лицах заискивают перед ним.
На фоне собравшихся Дэймон Грэм выглядит небожителем, и меня непреодолимо тянет к нему, хочется быть рядом с ним, коснуться его рук, провести кончиками пальцев по линии упрямого подбородка и вновь вдохнуть запах его духов.
Настоящее наваждение… Я и подумать не могла, что буду одурманена сыном человека, регулярно заезжавшего к нам на ранчо.
Ближе к завершению вечера я чувствую, как грим противно растекается по лицу. На мою удачу мимо проходит Камилла:
– Мери, выпрями спину! Через двадцать минут будешь свободна.
Всего лишь двадцать минут, но они тянутся бесконечно: краска течет по бровям и ресницам, попытка вытереть пальцами глаза оборачивается настоящим кошмаром – грим не щиплет их, но делает мир вокруг похожим на мутное пятно. Я уже готова прыгнуть в бассейн, чтобы смыть с себя все прямо сейчас, но внезапно чувствую на спине чужие руки.
– Камилла, это ведь ты? – на всякий случай уточняю я.
– Нет, это София. Не волнуйся, я отведу тебя в душ, там уже моются твои напарницы.
Доверившись гримеру, я послушно иду вперед. Мы поднимаемся по лестнице, потом поворачиваем налево. София открывает передо мной дверь и заводит внутрь, откуда доносятся звуки воды.
– Дальше сама, я пошла за следующей, – тихо говорит она и оставляет меня.
Похоже не у одной меня проблема с гримом. Радует, что мои мучения скоро закончатся и я наконец-то вернусь домой, сотру этот день из памяти, а завтра приступлю к поиску новой работы.
Ощупывая пространство перед собой, я семеню ногами, чтобы не споткнуться обо что-нибудь и не растянуться поперек для полного счастья. Добравшись до ванной, нахожу ручку и открываю дверь.
– Девчонки, вы тут? София бросила меня здесь одну, помогите расстегнуть комбинезон, – обращаюсь к ним я, жалея, что не запомнила их имен.
Вытянув руки, я ловлю капли воды, льющиеся тропическим дождем сверху. Когда молния на спине расходится и наступает долгожданная свобода, я прислоняюсь к стене, стягиваю комбинезон и отшвыриваю его ногой в сторону. Что-то скользкое течет мне на голову, но по пене на руках догадываюсь, что это шампунь.
– О, спасибо большое, а то я все еще ничего не вижу. Грим затек в глаза, никак не могу промыть.
Внезапно чужие пальцы начинают массировать мою голову, взбивая пену в волосах.
– Спасибо, – смущенно тяну я, не ожидая такой заботы от кого-то из девушек. Но когда руки ложатся мне на плечи и медленно, жадно спускаются к пояснице, я отскакиваю в сторону, как ошпаренная, выставив ладони перед собой. – Кто здесь?! – кричу я, заподозрив неладное.
Мужчина молчит. Да, именно мужчина. Я в состоянии отличить мягкие женские руки от грубых мужских. Поняв, что он стоит на том же месте, я промываю глаза, и когда зрение возвращается, чуть не выбиваю стену спиной.
– Вы?! – Мозг отказывается принимать правду, выдавая лишь белый шум. Я снова зажмурюсь, надеясь, что он исчезнет. Но нет. Он здесь. Слишком реальный. Передо мной, сложив руки на груди, стоит никто иной, как Дэймон Грэм. Вот же черт! И он голый! Как и я. – Что вы… что вы здесь делаете?! – Мой голос срывается.
– Моюсь, Мередит. Это моя комната, вилла тоже моя. А что тут делаешь ты? И после этого ты станешь убеждать меня, что тебя никто не нанял?
– Никто, клянусь! Это совпадение! От нас в секрете держали место проведения мероприятия. Я не знала, правда!
– Допустим, – ухмыляется он и уточняет, сощурив глаза: – А в душ ты ко мне тоже случайно попала?
У меня нет ни одного весомого аргумента. Все объяснения кажутся полной чушью.
Вода льется с потолка, а мы стоим друг напротив друга, словно забыв о наготе ровно до тех пор, пока Дэймон не принимается блуждать по мне оценивающим взглядом. Мое дыхание учащается, грудь заметно вздымается, а пульс пускается вскачь.
Одна часть меня думает, смогу ли я сделать рывок и сбежать отсюда в дверь, которую он загородил, а другая не в силах прекратить рассматривать его: линию плеч, накачанную грудь, рельефный пресс и то, что ниже… Большой, эрегированный член с выступающими на нем венками.
Больно закусив губу, я чувствую незнакомые импульсы внизу живота настолько остро, что хочется свести бедра. Сделав над собой усилие, я возвращаю взгляд на его лицо и понимаю, что влипла. Дэймон следил за мной и теперь смотрит с хитрой ухмылкой на губах, словно видит меня насквозь.
Он делает шаг в мою сторону, потом еще один и еще. Он, как хищник, загоняет меня в тупик, подавляя властью и парализуя взглядом. Запах его кожи, смешавшийся с ароматом дорогого геля для душа и чем-то диким, чисто мужским, обволакивает меня плотнее пара и заставляет сердце биться чаще.
– Что Вы делаете? Мне нужно выйти. – Мой тихий предательски выдает страх и то постыдное, что не позволяет мне сдвинуться с места.
