Текст книги "Контракт на чувства"
Автор книги: Виктория Блэк
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 5 страниц)
Глава 4 Стать невидимой
«Like how a single word can make a heart open
Как всего одно слово может открыть сердце нараспашку,
I might only have one match but I can make an explosion
Так и всего с одной спичкой я смогу устроить взрыв»
Rachel Platten – Fight Song
Мередит
На следующее утро я подъезжаю по адресу, полученному вчера от Шона. Мне неуютно в дорогих темно-вишневых брюках и белом топе Бренды, хотя вещи на мне сидят идеально, словно сшиты по моим меркам.
Подруга подарила мне кое-что из одежды – то, что ей стало мало в груди и бедрах, зато мне наряды в самый раз. Дорогие вещи отличает приятная на ощупь ткань, качественная фурнитура и отсутствие торчащих ниток, но названия их брендов для меня пустой звук.
По правде говоря, я отказывалась брать одежду Бренды, ведь и так сильно задолжала ей, но спорить с ней бесполезно – она выдвинула мне ультиматум:
– Либо берешь, либо выметаешься из моей квартиры!
Конечно, я понимала, что Бренда угрожала не всерьез. Ее забота пробуждала во мне теплое, нежное чувство благодарности. Всего за неделю она успела столько для меня сделать, не говоря о душевной поддержке, которая дороже любых слов. Как я могла ей отказать?
В невысоком здании я быстро нахожу нужный офис. Войдя в стильную массивную дверь, я кручу головой, выискивая Шона среди снующих туда-сюда незнакомых людей. Заметив белокурую копну волос, я сразу же иду в его сторону. Шон скользит по мне заинтересованным взглядом и только через несколько мгновений в нем появляется узнавание.
– Шон, привет! – Я машу ему рукой. – Спасибо тебе за предложение заработать, это сейчас очень кстати!
– Хм, по тебе и не скажешь, что ты нуждаешься в деньгах, – с ухмылкой подмечает Шон, осматривая меня с головы до ног.
Можно сколько угодно обманывать других, но себе врать бессмысленно – мне льстит его взгляд. Я с трудом сдерживаю, рвущуюся на волю, улыбку.
Два часа репетиции, и я наконец чувствую, как мое тело подчиняется – шаг ровный, спина прямая, подносы в руках почти не дрожат. Миссис Камилла Джонсон наблюдает оценивающе, прежде чем вручить мне форму. Ее помощница тем временем собирает волосы девушек в безупречные хвосты – ни одной выбившейся прядки.
Весь обслуживающий персонал привозят на тонированном минивэне к особняку, в котором сегодня состоится благотворительный вечер. Я прилипаю к окну, будто у меня не будет возможности увидеть дом вживую. Да я пребываю в настоящем восхищении, ведь такие особняки мне доводилось видеть только на экране телевизора.
– Боги, это же настоящий дворец! – вырывается у меня.
– Это настоящий улей снобов, – ворчит девушка из нашей команды «подай-принеси», кажется Сандра.
Многие соглашаются с ней тихими усмешками. Шон улыбается мне и слегка качает головой, будто говоря: «Не обращай на них внимания». Я киваю в ответ: «Не буду, Шон».
Мы выходим из машины и идем за Камиллой сразу на кухню. Камилла устраивает нам небольшую экскурсию, чтобы мы не заблудились, когда начнем разносить закуски и напитки гостям.
Банкет будет проходить на садовой территории, уже заставленной белыми изящными столиками и стульями. В самом центре, неподалеку от большого бассейна, установлена круглая площадка на манер сцены.
– И запомните, ваша главная задача, чтобы гости ни в чем не нуждались, но при этом не замечали вашего присутствия, – менторским тоном наставляет нас Камилла.
– Да, мы же грязь на ботинках этих богачей, – недовольно бубнит Сандра себе под нос.
– Какая разница! Главное, что нам заплатят. Иногда быть незаметными гораздо лучше, чем, когда нас замечают, – с горечью комментирует Алисия.
От меня не укрывается короткий сочувствующий взгляд Шона, обращенный к Алисии. Мне становится не по себе, будто я подслушала чужую тайну.
Ближе к вечеру зажигаются уличные гирлянды. Музыканты, среди которых и Шон, начинают играть на инструментах, заполняя двор ненавязчивой музыкой. В это же время приходят первые гости. Блеск дорогих нарядов слепит глаза, а их голоса сливаются в хаотичное жужжание.
Кто-то на сцене произносит очередную речь – одинаковые слова благодарности, меняются только лица. Как Сандра и сказала – тут одни снобы. Для них мы грязь на ботинках. Но это даже хорошо. Никто не мешает нам делать свою работу – курсировать по территории с подносами в руках, нацепив на лицо дежурные улыбки. Не трудно представить, как сильно у меня будут болеть щеки к концу мероприятия.
Благотворительный банкет уже не кажется мне чем-то необычным, гости разговаривают между собой, смеются, пьют шампанское, а я мысленно уже распределяю деньги, которые мне заплатят.
Внезапно атмосфера вечера становится иной. Музыка не стихает, гости не расступаются, но перемены чувствуются на уровне подсознания: вспышка фотоаппарата срабатывает чаще, голоса не смолкают, но теперь больше напоминают шипение змей, чем жужжание. И все взгляды устремляются в одну сторону – не на сцену.
Я поворачиваю голову, желая понять, что повлияло на присутствующих, и замираю на месте. Сердце пропускает удар, а в горле пересыхает, когда я вижу Дэймона Грэма.
Он стоит в центре, окруженный вниманием. На краткий миг мне кажется, что от него исходят незримые магнетические волны.
Да, здесь он – царь зверей и король вечеринки.
Его элегантный классический черный костюм и бабочка на белом воротнике почти не отличаются от тех, что на присутствующих здесь мужчинах. Но почему-то только он вызывает во мне странный, нездоровый трепет.
Мне не нравится реакция собственного тела на этого мужчину. Красивого мужчину-хищника.
Мери, ты с ума сошла? Он оскорбил тебя непристойным предложением, а после выставил за дверь, как дворнягу!
Я делаю над собой усилие и перевожу взгляд на его спутницу – высокую блондинку в облегающем черном платье до пола, на ее длинной шее поблескивает дорогое ожерелье. Но больше мое внимание привлекает кроваво-красная роза в ее руке. Она сжимает колючий стебель двумя пальцами так изящно, словно шипы не доставляют ей никакого дискомфорта.
Мое настроение летит в пропасть вместе с самооценкой. Я испытываю странную ревность к ее красоте, прекрасно понимая, что с такой девушкой мне не сравниться, как ни старайся.
– Охеренный, скажи? – Раздается позади меня голос Сандры.
– Да, – мечтательно тяну я, но опомнившись, добавляю: – Ты же имеешь в виду этот особняк?
– Брось, мы обе знаем, о ком я. Тут каждая мечтает о Дэймоне Грэме, – грустно вздыхает Сандра. – Все бы отдала, чтобы стать его девушкой на вечер, – без тени смущения признается она.
– Девушкой на вечер? Они разве не встречаются? – удивляюсь я, вернув взгляд на блондинку с розой.
– Ты что, Грэм ни с кем не встречается! – усмехается Сандра, словно я сморозила глупость. – Говорят, что он не умеет любить, а девушек на званные вечера ему подбирают в агентстве. Мало того, что проводишь вечер с крутым мужиком, так еще и сумасшедшие деньги платят.
В агентстве?!
Неужели то самое, где работает Бренда? Какая вероятность, что она могла оказаться на месте сегодняшней девушки? Или уже оказывалась? Я помню, как заблестели ее глаза, когда я упомянула Дэймона Грэма…
Остановись, Мери! О чем ты думаешь? Срочно выкинь глупые мысли из головы!
– Мери, Сандра! Не стоим! Забыли о своих обязанностях? – выдергивает из задумчивости гневное шипение Камиллы. – Девочки, бегом работать! У гостей опустели бокалы. Будет хотя бы одно замечание – оштрафую! – строго цедит она, с натянутой улыбкой на губах, будто не отчитывает нас, а ведет светскую беседу. Камилла толкает нас с Сандрой в спины и командует: – Бегите к Грэму и его спутнице – у них нет бокалов! Гости не должны искать вас, не забывайте об этом!
Бежать к Грэму… Дэймону Грэму?! Боже… Сейчас я хочу сбежать отсюда, а не к нему.
На негнущихся ногах я бреду в его сторону, словно на казнь, ругая себя за идиотскую реакцию. Мне ведь нечего стыдиться, да и он меня вряд ли вспомнит. Но почему-то поднос на моей руке продолжает подрагивать, отчего бокалы, соприкасаясь друг с другом, издают чуть слышное позвякивание.
Грэм беседует с хозяйкой особняка – миссис Норой Робертс. Женщине на вид чуть больше пятидесяти, но клянусь, она ягодным смузи расплывается перед Дэймоном. Я молча встаю рядом с ними в ожидании, когда он возьмет бокал, а я наконец-то смогу ускользнуть отсюда как можно дальше.
От волнения меня бросает то в жар, то в холод, сердце стучит в ушах и горле. Время будто замедляет ход, растягивая секунды до бесконечности, а биение собственного сердца подстраивается под Дэймона: один удар – мужская ладонь на талии спутницы; второй удар – рука тянется к подносу; третий – его пальцы сжимают тонкую ножку запотевшего фужера и забирают его.
Затаив дыхание, я слежу за каждым его движением и потом нерешительно поднимаю на него глаза. Дэймон задерживает на мне взгляд на одно короткое мгновение и снова возвращает свое царственное внимание Норе Робертс. Конечно, кто я такая, чтобы меня помнить.
Хозяйка особняка незаметно кивает мне, чтобы я убиралась отсюда. Резко развернувшись, я неожиданно натыкаюсь на стоящего за спиной гостя. Поднос выскальзывает из рук, и бокалы с шампанским падают на землю, обливая его безупречные черные оксфорды.
Вот же черт!
Опомнившись, я тут же опускаюсь на корточки и принимаюсь собирать осколки разбитых фужеров на поднос.
– Простите, пожалуйста, я случайно! Я не заметила, – извиняюсь я, чуть ли не плача, потом сдергиваю с себя передник и вытираю им обувь гостя.
– Вот же криворукая идиотка! – кричит миссис Робертс. Не сложно догадаться на кого.
Мне безумно страшно поднимать голову, ведь я встречусь с надменным взглядом мистера Грэма. Сейчас я готова продать душу дьяволу, лишь бы стать невидимой и ускользнуть отсюда.
Внезапно чья-то сильная рука резко подхватывает меня за локоть и решительно тянет вверх. Распрямляясь, я понимаю, что подняться мне помог не кто-нибудь, а мистер Грэм. Его губы трогает едва заметная улыбка, а хищный взгляд заинтересовано скользит по моему лицу.
– Мередит Фэй, – медленно произносит он, сощурив глаза.
Я не ослышалась? Дэймон Грэм все же узнал меня и даже вспомнил мое имя?
– Здравствуйте, – чуть слышно отвечаю я, чувствуя, как пылает мое лицо.
– Оушен, Нора, простим девушку. У нас благотворительный вечер, как-никак, ни к чему портить прекрасную атмосферу чужими слезами. – Низкий приятный баритон звучит тихо, но нельзя не заметить, как его слова действуют на тех, к кому он обращается.
У Дэймона Грэма определенно есть гипнотическая власть над людьми. И надо мной, похоже, тоже…
Я аккуратно высвобождаю руку, наклоняюсь, подхватываю поднос с осколками и трачу все силы на то, чтобы незаметно сбежать в укромное место. Увы, от Камиллы не спрячешься:
– Исчезни, Мери. Сядь на кухне и до конца вечера не высовывай нос! Ясно? – цедит она. В ее глазах столько злости, что кажется не будь здесь гостей, она прикончила бы меня прямо тут.
Коротко кивнув, я тороплюсь в сторону особняка, прекрасно понимая, что оплаты за вечер мне не видать, как своих ушей. Но сейчас я вовсе не о деньгах думаю, а о моем позоре. Я даже благодарна Камилле, что она выгнала меня – мне нужно успокоиться, унять дрожь в теле.
Зайдя на кухню, я радуюсь, что она пуста. Подбегаю к раковине, резко поворачиваю кран, и ледяная вода хлещет мне в ладони. Я набираю горсть и обливаю лицо, холодные струйки стекают по разгоряченной коже, остужая ее. И только после этого мне удается вдохнуть полной грудью.
Пока я торчу на кухне, мой внутренний голос не дремлет – он ехидно комментирует мою неуклюжесть и мысли, связанные с мистером Грэмом. Я пытаюсь отвлечься, подумать о чем-нибудь другом, но все равно возвращаюсь в исходную позицию, прокручивая момент позора снова и снова.
От самокопания меня отвлекают звуки фейерверка за окном. Крадучись, я выхожу на улицу, желая полюбоваться красочным действом. Во Флешертоне такого не увидеть. Небо, озаренное разноцветными огнями, завораживает. И пока яркие искры рассыпаются и гаснут на звездном полотне, я ловлю себя на мысли, что это единственное хорошее событие за весь прожитый день.
Поглощенная феерией красок, я не сразу замечаю, что рядом со мной стоит мужчина – тот самый, из-за которого я уронила поднос. Он скользит по мне сальным взглядом, хотя по выражению его лица можно подумать, что здесь ужасно воняет. Он не нравится мне, от его присутствия ползет мороз по коже. Я разворачиваюсь в сторону кухни, желая уйти отсюда скорее, но мужчина успевает ухватить меня за локоть, больно впившись пальцами в кожу.
– Не дергайся! – угрожающе цедит он и тащит меня вдоль стены в другую сторону.
– Отпустите! Куда вы меня ведете?! – вскрикиваю я.
Мне становится страшно, в памяти всплывают воспоминания, как Кайл так же крепко удерживал меня.
– Отпустите! Я буду кричать! – обещаю я, хотя на самом деле понимаю – меня не услышат из-за шума.
После нападения Кайла, я прокручивала варианты, как могла защититься от него. При этом злилась на себя за растерянность – ну почему идеи самозащиты не пришли в голову, когда сводный схватил меня? Зато сейчас я знаю, что делать.
Наклонившись к его запястью, я со всей силы вонзаю в него зубы. Мужчина резко отскакивает в сторону, разозлившись сильнее. Попытка убежать от него рассыпается в прах – он нагоняет меня в несколько шагов.
– Попалась, крошка!
Я толкаю его, что есть сил, но он хватает меня за запястья.
– Дура, я тебе работу хочу предложить, какого черта ты выделываешься! – гневно выплевывает он, разворачивая меня лицом к стене и больно заламывая руку мне за спину.
– Что вам нужно?! – всхлипываю я. От страха у меня трясутся ноги и холодеет внутри.
– Сейчас ты мне сделаешь приятное, а я тебе в кармашек положу штуку баксов. Ты же осталась сегодня без денег, а я могу помочь. Бартер и ничего более. Попробуешь на вкус нормальный член. – Его слова похожи на удары, от которых хочется увернуться.
– Отпустите меня, пожалуйста! Мне не нужны ваши деньги! – Мой голос срывается, превращаясь в хриплый шепот.
Мужчина смеется и сильнее прижимает меня к стене. Его горячее дыхание с запахом алкоголя пробирается в мой нос и вызывает тошноту.
Ну почему здесь никого нет, ведь на этом вечере так много людей!
Влажные грубые ладони лезут под юбку моего форменного платья и тянутся к белью. Животный страх сковывает мое тело металлическими жгутами, я перестаю что-либо соображать, умоляя бога помочь мне спастись.
Когда я теряю надежду, с ужасом понимая, что полностью нахожусь в его власти, внезапно слышу позади знакомый голос – низкий и расслабленный.
– Оушен, принуждать девушку как-то не по-джентльменски. Не находишь?
Руки Оушена тут же отпускают меня. Громко засмеявшись, мой обидчик разворачивается и стремительно скрывается из виду. Я обессиленно скатываюсь по стене на землю, и сквозь слезы смотрю на своего спасителя. Мистер Грэм стоит напротив меня, засунув руки в карманы брюк. Мне хочется его поблагодарить, но рыдания мешают произнести хотя бы одно внятное слово.
Он спас меня! Спас! Спас дважды за вечер. Как он вообще оказался здесь?
Грэм молчит. Я сглатываю слезы и пытаюсь выговорить что-нибудь внятное, но не успеваю.
– Мери, вот ты где! – Шон выбегает из-за спины Дэймона и бросается помочь мне подняться. – Что случилось, Мери?
Шон вытирает пальцами слезы с моих щек, а я…
Я таращусь на мистера Грэма. Его взгляд кажется бесстрастным, но не отстраненным – словно он пытается проникнуть мне в голову и прочесть мысли.
– Береги себя, Мередит, – с ударением на имени произносит он и уходит в темноту.
Глядя ему вслед, я задаюсь единственным вопросом, беспокоившим меня в этот момент: почему он помог мне? Он же выставил меня из своего офиса, хотя я умоляла дать любую работу. Чувство вины? Вряд ли. Но стоит ли об этом думать? Сомневаюсь, что наши пути вновь пересекутся – он парит высоко в небе, пока я ползаю по земле.
– Мери, мистер Грэм что-то сделал тебе? – понизив голос, осторожно спрашивает Шон.
Обеспокоенные голубые глаза друга поймали меня в зрительный капкан, требуя ответа, но я не хочу ни о чем рассказывать. Все прошло. Я жива и невредима.
– Нет, я заблудилась, а потом упала. Все в порядке! – выдавив из себя улыбку, лгу я.
Глава 5 Размытые пятна
«When you hold me, I'm alive,
Когда ты обнимаешь меня, я оживаю…
We're like diamonds in the sky.
Мы словно бриллианты в небесах»
Rihanna – Diamonds
Дэймон
Ранее
Почти семь часов. Благотворительный вечер уже начался. Но я, как обычно, задерживаюсь. Все давно привыкли, что я не появляюсь вовремя. На это есть причины.
На столе вибрирует телефон. На экране высвечивается имя моего помощника и охранника в одном лице. Виктор – единственный человек во всем мире, кому я доверяю. В нем я уверен даже больше, чем в себе. За восемнадцать лет службы Виктор ни разу не подвел. Доверие для меня не пустой звук, а гарантия безопасности.
– Мистер Грэм, девушка уже здесь, ее зовут Джемма. Снимки будут через несколько минут, – отчитывается он.
– Хорошо, – отвечаю я и вешаю трубку.
Да, я пользуюсь услугами девушек высшего класса, для них желание клиента – закон. Они осуществят любую фантазию, какая только взбредет мне в голову. Поначалу я отрывался на всю катушку, но мне наскучило. Еще несколько лет назад. Они просто товар. Их неинтересно трахать. К тому же нельзя смешивать секс и бизнес.
Мне не хватает страсти, настоящего огня в глазах любовниц. Разумеется, я им нравлюсь, они хотят меня, но как заветный трофей. Женщины лезут из кожи вон, чтобы провести хотя бы одну ночь со мной, надеясь забеременеть и получить пожизненное содержание. Я не осуждаю, в их поведении нет ничего плохого, просто мои вкусовые рецепторы притупились. Все, что теперь приносит настоящее удовлетворение – рост цифр на моем банковском счете – у них нет лиц, которые исчезают из памяти через несколько мгновений.
Перед выходом из дома, стоя перед зеркалом, я поправляю воротник и галстук-бабочку, а после вглядываюсь в свое отражение: прямой нос, аккуратная короткая щетина, густые брови и глаза неопределенного цвета. Вроде бы карие или немного светлее, мама их сравнивает с застывшим янтарем. В любом случае мое лицо – стандартный набор деталей, который сотрется из моей памяти, как только отведу взгляд.
Прозопагнозия. Этот сложный медицинский термин звучит устрашающе. Я не запоминаю лица людей. Стоит отвернуться на секунду, и внешность собеседника превращается в размытое пятно, будто кто-то стер его ластиком. У меня феноменальная память, но здесь она бессильна.
До аварии я различал лица и чувствовал эмоции, как свои, так и чужие.
Все рухнуло в одну ночь – моя мать села пьяной за руль и уснула. Она почти не пострадала в отличие от меня – переломы, черепно-мозговая травма с повреждением нейронных связей. Отец потратил целое состояние на лучших врачей, но мозг нельзя перезапустить, он не сломанный алгоритм, который можно переписать, как код программы.
За восемнадцать лет ничего не изменилось. Наука не придумала способ, как вылечить меня. Если к прозопагнозии я привык, то к постоянному эмоциональному голоду нет. Я в вечном поиске, но в мире все меньше остается вещей, которые приносят насыщение.
Лифт плавно останавливается, створки разъезжаются. Я выхожу на полуосвещенную подземную парковку. В нескольких шагах меня ждет черный Мерседес, а рядом с ним Виктор в безупречном темно-синем костюме.
– Добрый вечер, сэр, – говорит он, а мой внутренний определитель мгновенно распознает его глубокий мягкий голос с легкой шероховатостью.
Я усаживаюсь в салон, где сидит блондинка в черном платье. Ее алые губы растянуты в улыбке на пол лица.
– Здравствуйте, мистер Грэм, – щебечет она.
– Здравствуй, Джемма. Тебя проинструктировали? – уточняю я и замечаю, как ее улыбка сползает.
Виктор уже осведомил Джемму о правилах на этот вечер, но меня интересует другое – ее реакция на вопрос. Она должна быть холодной, ровной и без глупых игр. Если эскортница позволит себе флирт или пошлые шутки, она тут же вылетит из машины. Я не терплю непрофессионализма.
– Да, держать розу и не отходить от вас. Не задавать никаких вопросов и, по возможности, ни с кем не общаться, – четко произносит она.
Я удовлетворенно киваю и утыкаюсь в телефон, чтобы изучить фотографии гостей благотворительного вечера. Хватает нескольких минут, чтобы запомнить одежду партнеров и других значимых людей. Никто не должен догадаться о моей болезни, иначе мне не выжить в суровом мире акул. Меня тут же проглотят те, кто сегодня клянется в вечной преданности, ведь в бизнесе нет места сочувствию.
Мое появление на благотворительном вечере не остается незамеченным. Ко мне тут же устремляется хозяйка особняка – Нора Робертс. Ее голос немного визгливый и с нотками жеманности. Раздражает, но терпимо.
– Мистер Грэм! Мы заждались вас! Добро пожаловать! – распинается Нора. – Уже собрана внушительная сумма на помощь бездомным Канады, но я уверена, что ваш вклад переплюнет всех! – Она говорит в шутливой манере, но мы оба знаем, что с деньгами никто не шутит.
– Несомненно, Нора. – Я протягиваю чек, ее глаза округляются, а на губах расползается восхищенная улыбка.
– Благодарю, мистер Грэм! – с воодушевлением произносит она.
Разумеется, ее не волнует судьба бездомных. Благотворительный вечер – повод собрать у себя влиятельных людей и выручить как можно больше средств, чтобы после похвастаться этим в светской хронике. Для каждого из присутствующих важен статус в обществе, степень влияния, а на бездомных всем плевать. Мне тоже.
– Угощайтесь напитками, мистер Грэм, – продолжает распыляться Нора, игнорируя мою спутницу. Меня это не задевает. Джемма здесь в качестве моего поводыря и щита от навязчивых женщин.
Потянувшись к фужеру, я непроизвольно подмечаю детали: худенькая официантка с большими испуганными глазами сжимает поднос до побелевших пальцев, но он все равно дрожит в ее руках. Девушка напоминает запуганного до смерти мышонка. Может, она подсыпала в мой бокал яд, а теперь боится, что ее рассекретят? Неважно. Со мной такой фокус не прокатит – я никогда не пью и не ем на подобных мероприятиях, только создаю видимость. По правде говоря, зачастую так делает большинство присутствующих – они выливают свои напитки в урны или под деревья.
Нора кивает официантке, и та резко разворачивается, врезаясь в Оушена Солингера. Его я узнаю по излюбленной манере материться, пока девчонка собирает осколки фужеров. Меньше всего хочется смотреть на это зрелище. Положив руку на талию Джеммы, я делаю шаг, чтобы уйти к другим гостям, но вдруг замираю на месте.
– Простите, пожалуйста, я случайно! Я не заметила, – просит прощения официантка, всхлипывая.
Этот голос. Глухой и немного осипший, как после мороженого. Картинки воспоминаний встают перед глазами.
Мне девять. Я слышу крики за дверью родительской спальни. Они снова ругаются.
– Ты опять напилась, Миранда!
– Отпусти меня, Томас! Я так больше не могу! Ты душишь меня своей любовью.
– Я не дам развод, слышишь?! Никогда не дам!
– Ненавижу тебя! Ненавижу!
Хлесткий звук пощечины и мамин вскрик.
Отец брал ее силой, а она кричала и звала на помощь. У меня сердце сжималось от жалости к ней, хотя я даже не догадывался, что происходило за дверью, но знал, что утром у нее снова будет глухой, немного осипший голос.
Говорят, что в мире не существует людей с идентичными голосами, как и с отпечатками пальцев. Все так, но голос Мередит Фэй словно возвращает меня в прошлое, когда я умел чувствовать. Да, эмоции плохие, мрачные, но они все же есть. Мне становится жаль девчонку. Я не хочу смотреть, как она вытирает ботинки Солингера своим фартуком.
– Мередит Фэй, – произношу я, желаю убедиться, что память на имена меня не подводит.
Ее глаза становятся двумя большими блюдцами, а щеки вспыхивают алыми.
– Здравствуйте, – почти шепотом отзывается она, будто до чертиков боится меня.
Член в моих брюках дергается, и это для меня что-то новенькое. Или забытое. Неважно. Только мои фантазии немного уходят вперед, где Фэй стоит передо мной на коленях и смотрит на меня снизу-вверх, сгорая от желания.
Поймав на себе сосредоточенный взгляд Оушена, я понимаю, что он заметил мою секундную заминку, но я не подаю вида.
– Оушен, Нора, простим девушку. У нас благотворительный вечер, как-никак, ни к чему портить прекрасную атмосферу чужими слезами.
Солингер кивает, но мне знаком этот хищный блеск в его глазах. Не разыгран ли передо мной спектакль? Какова вероятность, что Фэй здесь неспроста?
Мои мысли не дают покоя, я привык всегда быть начеку, поэтому весь вечер не спускаю с Оушена глаз. И когда все присутствующие глазеют на фейерверк, я замечаю, что он направляется не к выходу, а к дому. Вряд ли он решил переночевать тут.
Стоя неподалеку от них, я еще не знаю, насколько глубоко врежется в память открывшаяся картина, как долго мольбы Фэй будут вторгаться в мои мысли без спроса, разгоняя в паху кровь.
Мередит
– Ну каков же ублюдок! – сотый раз повторяет Бренда.
Она ходит из стороны в сторону по комнате, напоминая разъяренного зверя в клетке, после того как я вывалила на нее события благотворительного вечера.
Сначала я не собиралась говорить о нападении Оушена и думала ограничиться сухим пересказом, но в итоге не смогла сдержать эмоций. Его омерзительный голос не стирается из памяти. Я провела в ванной почти час, но мне все еще мерещится отвратительный запах алкоголя и туалетной воды на теле. Он въелся в кожу и теперь преследует меня.
– Поверить не могу, что Солингер так поступил с тобой! – кипит от злости Бренда, сжимая и разжимая кулаки, и выглядит при этом очень воинственно несмотря на то, что одета в розовую пижаму.
– Постой, Бренда! – вскидываюсь я и встаю с дивана. – У Оушена фамилия Солингер? Ты его знаешь?
Бренда останавливается и морщит нос, будто речь идет о куче мусора. Она дергает плечом и отводит взгляд.
– Доводилось пересекаться, – уходит от ответа она.
Мне не нравится ее реакция – создается впечатление, что Бренда знает Оушена гораздо лучше, чем пытается показать. Может, он пользовался ее услугами?
– Понятно… – задумчиво тяну я.
Бренда кладет ладони мне на плечи и заглядывает в глаза.
– Мери, ты должна держаться от него подальше! – Она делает ударение на каждом слове, только убеждая меня в догадках.
Мне очень хочется докопаться до правды, но нужна ли она мне? Кто я такая, чтобы тревожить чужие раны?
– Ты так говоришь, будто мы постоянно с ним видимся, – хмыкаю я и демонстративно зеваю, желая покончить с этой дурацкой темой.
Вообще, уже достаточно поздно, я валюсь с ног от усталости в отличие от Бренды – она напоминает заведенную куклу.
– Ладно, черт с ним! – Бренда глубоко вздыхает, сбрасывая с себя невидимые оковы напряжения.
Она усаживается на диван, сложив ноги в позе ленивого лотоса. В ее глазах появляется знакомый блеск, и я понимаю, что уснуть мне никто не даст.
– Давай еще раз. Ты говоришь, что тебя защитил Дэймон Грэм?
Я недоуменно смотрю на нее.
– Ну да… Наверное, случайно оказался там.
– Случайно? – тянет Бренда и вытягивает губы в трубочку, будто собирается надуть пузырь из жвачки.
– Бренда, я тебя не понимаю! – Всплеснув руками, я плюхаюсь на диван рядом с ней.
– Что ты не понимаешь? Мери, он видел тебя один раз и не просто узнал, а вспомнил твое имя!
– Да, я сама удивилась.
– Ты его чем-то заинтересовала! – выдает Бренда и буквально подпрыгивает на месте, радуясь непонятно чему.
– Заинтересовала?! – Моя бровь скептически выгибается.
Разумеется, я понимаю, к чему клонит Бренда. Перед глазами тут же пробегают кадры нашей встречи с Дэймоном, и на каждом запечатлен его равнодушный взгляд, поэтому я с полной уверенностью заявляю:
– Ты заблуждаешься! Знаешь, какие женщины рядом с ним? Я по сравнению с ними – помойная мышь.
– Оу, Мери… – кривится Бренда и заявляет, тыча в меня пальцем: – Да он тебе нравится!
– Что? Неправда! – Я мотаю головой, чувствуя, как по щекам ползет жар, а сердце в груди стучит чаще.
– Правда! Ты бы видела себя сейчас! – настаивает она, поигрывая бровями.
Я прячу лицо в ладонях, но Бренда отводит их в стороны.
– Брось, Мери, не смущайся! В этом нет ничего постыдного.
– Какая разница, Бренда? Возможно, его заинтересовало наличие у меня визитки Томаса Грэма. Вдруг, он что-то рассказывал обо мне Дэймону…
Бренда меняется в лице. Сейчас она напоминает врача, который собирается сообщить больному плохие вести.
– Черт, Бренда! Не смотри на меня так!
– А как я смотрю?
– Вот так! С жалостью!
– Прости, но скорее всего, ты права. Дэймон Грэм не из тех, кто влюбляется и строит отношения, – резюмирует она и закусывает губу.
Отчего-то слова подруги вызывают неприятное чувство в груди, хотя ее версия с самого начала звучала абсурдно.
– Я знаю об этом. Сандра сказала, что он пользуется услугами агентства. Бренда, это там, где ты работаешь? – аккуратно интересуюсь я, следя за ее реакцией.
Бренда глубоко вздыхает и разочарованно улыбается.
– Увы, нет, Мери. Там другой уровень. Не спрашивай, все равно не поймешь.
Вот теперь мне по-настоящему интересно. Вопреки жгучему любопытству, я решаю больше не задавать вопросов, иначе мне не удастся переубедить Бренду, что Грэм мне ни капли не интересен.
Пожелав мне приятных снов, Бренда уходит к себе в спальню, оставив меня один на один с мыслями. О Грэме. Ну зачем она говорила о нем?!
Неоновый свет уличных фонарей и медифасадов ненавязчиво лезет в окно и облизывает потолок, а я глаз не могу сомкнуть, разглядывая игру цветастых пятен над собой. Раз за разом прокручиваю в памяти те короткие фразы в мой адрес от Дэймона и будто наяву слышу его голос.
Боже, его голос можно слушать бесконечно. Дэймон не просто говорил, а чаровал и кружил голову. Он произносил мое имя, как комплимент, от которого учащался пульс.
Ругая себя за то, что вообще думаю об этом мужчине, я невольно соглашаюсь с Брендой – да, я влюблена в Дэймона Грэма. Глупо, конечно, но со мной такое не впервые – я часто влюбляюсь в героев романов и кино. Почему-то и Дэймона мой девичий разум соотносит с кем-то выдуманным, нереальным, ведь я точно знаю, что в жизни таких мужчин, каким нарисовала моя фантазия, не существует. Дэймон Грэм на самом деле холодный, расчетливый и бесчувственный мужчина, совершенно непохожий на своего отца.
***
Утро наступает неожиданно быстро, как удар подушкой по голове. Но в моем случае ударом служит рингтон на телефоне.
Я подскакиваю на диване, не соображая, где нахожусь и что вообще происходит.
– Мери, сними ты уже эту чертову трубку! – доносится из спальни недовольный голос Бренды.
Нащупав в одеяле мобильный, я смотрю на экран. Незнакомый номер.
– Слушаю, – хриплым ото сна голосом произношу я.
