Текст книги "Ведьма по контракту (СИ)"
Автор книги: Виктория Бесфамильная
сообщить о нарушении
Текущая страница: 17 (всего у книги 19 страниц)
– Ай да царевич, – воскликнул царь Домидонт, появляясь на высоком крыльце. – Ай да молодец. У самого Кощея коня смог забрать. Вот уж не ожидал, не думал, не гадал. И не жаль тебе такую лошадку отдавать, Иван-царевич?
– Не за так отдаю, за яблоки молодильные для царя-батюшки.
– Помню, помню, про яблочки. Ну что ж царевич, проходи, гостем дорогим будешь. Угощений моих попробуешь, на перинах мягких поспишь, а утром отдам я тебе яблочки молодильные.
– Ванечка, – подключилась я к уговорам, заметив, что царевич хочет отклонить щедрое предложение. – Сил больше нет, все в дороге дальней остались. Давай одну ночку отдохнем, а завтра в обратный путь пустимся.
– Хорошо, – согласился царевич. – Погостим мы у тебя, государь, до утра завтрашнего.
С этими словами он наконец-то спешился и снял с лошади меня. Нас проводили в комнаты, дав возможность отдохнуть и привести себя в порядок после дальней дороги перед праздничным застольем в честь обретения волшебной лошадки. Заботливый хозяин отвел мне те самые комнаты, в которых я проживала в прошлый раз, так что я почувствовала себя почти как дома, заваливаясь на пуховые перины с четким намерением поспать. Но у кого-то были на меня совсем другие планы. Не успела я увидеть и половину сна, как была разбужена самым грубым образом. Меня трясли за плечо и звали по имени, если конечно можно считать своим именем приставку «Яга». Открыв глаза, я встретилась взглядом с очень злым Кощеем, который только неимоверным усилием воли удерживался от желания меня придушить. Это желание очень хорошо читалось в его красивых карих глазах, обрамленных длинными шелковыми ресницами.
– Как ты сюда добрался так быстро? – решила я сразу сбить противника с толку.
– Ступу твою использовал.
– Надеюсь ты ее не сломал? – не на шутку испугалась я. – У меня здоровья не хватит еще одну сделать. Я и в прошлый то раз чудом жива осталась при полевых испытаниях.
– При каких полевых испытаниях? – взвился Кощей. – Ты мне голову не морочь. Лучше объясни, как ты Синеглазкой стала?
– Да не знаю я как. Может твой царевич дальтоник и цвета не различает, а может он мыслит шире, чем простые обыватели и не считает, что Синеглазка обязательно должна иметь синие глаза. Может он допускает мысль о существовании кареглазых Синеглазок.
– А может ты его так сильно стукнула, что он последние мозги растерял?
– Тоже вариант, – не стала я отрицать такой вероятности.
– Вариант? – Кощея моя покладистость нисколько не успокоила. – И что теперь делать?
– Могу еще раз стукнуть, – предложила я. – В крайнем случае, можно все-таки отрубить ему голову. Запасы воды позволяют. Ты сам говорил, что это помогает.
– Горынычу. Это помогает Змею Горынычу. А царевич может последние мозги растерять.
– Раньше это тебя не смущало.
– Раньше он не был стукнутым.
– Тоже верно, – я вздохнула и решила все-таки прояснить волнующий меня вопрос. – Так что там с моей ступой? Она в порядке?
– Да в порядке твоя ступа. Что с ней станется. Спасибо скажи, что я ее не бросил бесхозной где попало.
– Спасибо, – искренне сказала я.
Стоило только вообразить себе процесс изготовления еще одной ступы, чтобы испытать всеобъемлющую благодарность к Кощею, избавившему меня от этой страшной участи.
– А это идея, – воскликнул Кощей радостно, наконец-то отпустив мои многострадальные плечи.
– Какая идея? – вот не нравится мне радостный Кощей, есть в этом что-то противоестественное.
– Змей Горыныч. Он тебя похитит.
– Зачем?
– Чтобы Иван спас настоящую Синеглазку и женился на ней. Значит ты сейчас возвращаешься с Иваном к царю Берендею. Он на радостях организует свадьбу. Твоя задача оттягивать дату как можно дольше. Потом тебя похитит Горыныч, царевич естественно отправится тебя спасать, и тут мы ему выдадим настоящую Синеглазку. По-моему гениальное решение. Как ты думаешь?
– А может просто поменяем меня с Синеглазкой? Вот прямо сейчас?
– И как ты предлагаешь объяснить такое мгновенное преображение?
– Стукнуть его еще раз?
– Царю Берендею вообще то нужен вменяемый наследник. В твердом уме.
– Не вижу логики. Какая разница когда нас менять, все равно же придется объяснять такое чудесное превращение, – отметила я очевидное.
– Все очень даже логично. Баба-Яга Синеглазку заколдовала от злобы своей и зависти, а когда Иван-царевич Змея Горыныча победит, тут заклятие и спадет и Синеглазка во всей своей истинной красоте перед спасителем предстанет.
– Во-первых, я попрошу без инсинуаций в мой адрес. А во-вторых, какая связь между Бабой-Ягой и Змеем Горынычем? Или по-твоему Баба-Яга связала своей колдовство с Горынычем?
– Слушай, это уже мелочи. Они вообще никого не интересуют. Зло повержено, красавица спасена, все счастливы. Какая тебе еще причинно-следственная связь нужна?
В этот момент в дверь постучали и радостный голос Ивана сообщил, что гости уже собрались и все ждут только нас.
– Много не ешь, – напутствовал меня мой злопамятный друг.
И мне не оставалось ничего иного, как злобно зыркнув на него, отправится навстречу новым испытаниям.
Все мистики, гуру и прочие учителя эзотерики в один голос твердят, что Вселенная охотно исполняет все наши желания, просто на это нужно какое-то время. Но сколько именно на это нужно времени я поняла только сейчас, когда оказалась во дворце в качестве будущей царевны и потенциальной царицы Берендеева царства. А еще я на своем опыте убедилась в том, что сбывшееся мечты имеют скверную привычку разочаровывать, потому как сбываются по какому-то неправильному сценарию. Я точно помню, что в своих мечтах, появившихся в моей голове после прочтения сказки про золушку и просмотра мультиков про принцесс, я представляла жизнь во дворец как вечный праздник, состоящий из балов, охоты и торжественных приемов, с возможностью спать сколько хочешь и делать что хочешь и отдавать разные приказания слугам. Но первое же мое утро в новом временном доме показало мне как сильно я ошибалась, хотя возможно все дело в том, что я не была точна при разработке мечты.
Собственно говоря, когда Иван-царевич триумфально вернулся домой с мешком яблок и чудо-конем в придачу, царь Берендей сам выскочил его встречать. И сдается мне, что при виде сына он не только мгновенно излечился от всех своих старческих хворей, но и помолодел лет на десять без всяких волшебных яблок. Не сходя с места, он тут же провозгласил Иван своим единственным и законным наследником и преемником, но как я успела заметить, старшие братья Ивана, обретавшиеся тут же, особого разочарования по этому поводу не испытали, я бы даже сказала на их лицах промелькнули довольные улыбки. Видимо что-то эти парни знали о царской должности, что помогало им смириться с потерей этой синекуры, и чем они не поделились с младшеньким. Что касается лично меня, то пока Берендей обнимал и целовал сына, меня игнорировали, видимо приняв за бесплатное приложение к лошади, а потом когда Иван заявил во всеуслышание, что я его невеста любимая, спасенная из плена злой Яги, меня тоже облобызали и передали в заботливые руки мамушек и нянюшек для приведения в приличный вид, потому как, судя по бросаемым на меня взглядам, мой внешний вид окружающие объясняли трудностями плена и тяготами долгой дороги. Заботливые мамушки и нянюшки отвели меня в баню, где мое тело напарили, намазали медом, искупали в молоке, натерли какими-то мазями, а потом уложили на мягкую перинку почивать, красоту возвращать.
– Наивные, – подумала я, прежде чем провалится в сон.
Утро доказало мою правоту и окончательно разрушило все надежды двора. Это ясно читалось в глазах кумушек, пришедших меня будить. Можно представить себе всю степень охватившего их ужаса, когда они поняли, что я не подпадают под привычные стандарты красоты. Мои волосы, которые я обычно стригла достаточно коротко, чуть выше плеч, хоть и отрасли за время моего пребывания здесь, все же не тянули еще на гордое звание «коса до пояса». Я и в хвостик то их с трудом собирала, что уж говорить о большем. Кокошник на моей голове не держался, все время норовя соскользнуть то вперед, то назад, и никакие ленты не помогали, слишком шелковые у меня волосы, в детстве даже бантики из них выскальзывали. А в предложенном мне сарафане я казалась то ли мгновенно растолстевшей, то ли беременной. В общем, русская красавица вышла из меня весьма специфическая, прямо скажем на любителя.
Видимо такая же мысль посетила и царя Берендея за совместным завтраком, потому как на вопросы Ивана о дате свадьбы, царь предложил не торопиться.
– Сынок, сам подумай, хорошая свадьба подготовки требует. Пока гостей известим, пока они все приедут, да и невесте время нужно, чтобы во всей красе предстать, – пояснил Берендей свою позицию, кося при этом на меня своим лиловым глазом, очевидно не веря во всемогущую силу времени в моем случае.
Я в беседу благоразумно не вмешивалась, так как скорая свадьба меня тоже не устраивала. Как-то не радует меня перспектива выйти замуж, а потом мужа отдать чужой красавице. Лучше уж я в невестах похожу до самого похищения. Все не так обидно.
Иван правда пытался возражать, аргументируя свою позицию тем, что столь долгое пребывание незамужней девушки в гостях может навредить моей репутации и что влюбленные сердца не в силах ждать так долго, но Берендей надавил царским авторитетом и Иван сдался, согласившись на месячную отсрочку. Правда что-то в глазах заботливого отца подсказывало мне, что где месяц, там и два, но коль скоро меня это полностью устраивало, я сделала вид, что все хорошо. Хотя наивность местного контингента, даже на правящем уровне, меня поражала. Сразу видно, что не встречались они с зубастыми охотницами за деньгами. Царь даже и мысли не допускал, что коварная я могу обвенчаться с его сыном тайно и уже сегодня, благо романов о таком прочитано было не мало. Ну да пусть его остается в неведении и дальше. Моя задача простая – ждать. Правда как оказалось мои будущие подданные решили эту задачу усложнить до крайности, явно вынуждая меня сдать свои позиции и отступить. Издевательства эти носили гордое название «обучение истории царского рода и быта дворца». На деле это был каждодневный 8 часовой кошмар, похуже моих офисных будней. Каждое утро меня будили вместе с петухами, как если бы без меня петухи не могли проснуться, и после сытного завтрака, усаживали в горнице с толстой книгой и не менее толстым учителем, который нудным и монотонным голосом рассказывал мне о славных деяниях славных предков царя Берендея, заставляя запоминать имена и даты, а также родственные связи. К моему ужасу предков у царя Берендея было много больше, чем мне бы того хотелось и все они что-то постоянно делали. Перед обедом устраивался экзамен по пройденному, на котором я исправно демонстрировала свою неспособность что-либо запомнить, так что сначала учитель, а потом и прочие начали подозревать меня в легком идиотизме, а после обеда, толпы нянюшек и матушек, ключниц и прочих незнакомых мне женщин водили меня по дворцу, начиная с подвалов и заканчивая тронной залой, объясняя мне назначения этих комнат, количество слуг и родственников и прочих постоянно и временно проживающих во дворец, факторы, влияющие на количество проживающих, основы ведения хозяйства и прочие премудрости хозяйствования. Вечером же от меня требовалось стать Марией-Искусницей, потому как по местной традиции, невеста должна была подарить будущему свекру саморучно сотканный и вышитый ковер или покрывало, или скатерть. А учитывая, что будущим свекром должен был стать царь, то и подарок должен был быть царским. Проблема была в том, что шить, равно как и вышивать, я в принципе не умела. Даже моим школьным учителям пришлось смириться с моей полной бездарностью в этом деле и ставить мне хорошие оценки по труду просто из уважения к моей маме и из сострадания к испорченному мной материалу. Моим самым великим достижением стала сшитая ночная сорочка, с короткими рукавами, да и то, потому что состояла она всего из двух половинок, которые выкроила учительница. А они ждали от меня ковра. И каждый вечер я сидела перед этим ткацким станком под прицелом нескольких пар глаз и пыталась совершить чудо. Самое интересное, что ужином меня почему-то не кормили, давая на ночь стакан молока. Все мои попытки изменить эту практику успеха не имели, потому как по местным представлениям, от молока была только польза, а у меня был просто капризный характер. Молоко я выливала в кадку с каким-то зеленым растением, стоявшим в моей спальной горнице, потому как пить его в силу своей нелюбви не могла, а зеленым растениям тоже нужны микроэлементы. Правда по ночам все время хотелось есть и даже сны мне стали сниться исключительно гастрономические. Держаться мне помогала только надежда на то, что либо Иван меня разлюбит, что было вполне вероятно, потому как за все это время мы с ним ни разу не встречались, из чего можно было сделать вывод, что наши надежды с царем Берендеем совпадают, либо на то, что меня спасет Горыныч. И пока я продолжала питать надежды, дни улетали безвозвратно, и однажды утром это стало более чем очевидно. Выпал снег. Пришедшие меня будить и приводить в порядок девушки шумно и горячо обсуждали и то, что приход зимы так затянулся и то, что за ночь выпало необыкновенно много снега, и, не сдержав своего любопытства, я подскочила к окошку и обомлела. Все вокруг было белым-белым, укутанным снежным ковром, словно кто-то за одну ночь высыпал на город месячный запас снега. Впрочем, наверное, кое-кто именно так и сделал. Месяц, который дал нам Морозко, закончился и зима не только вступила в свои права, но и стремилась наверстать упущенное. Со двора уже раздавались радостные крики и шум снежной битвы, затеянной неугомонными мальчишками, и больше всего мне хотелось все бросить и присоединится к ним. И мои молитвы в кои-то веки были услышаны. Иван-царевич заявился прямо на урок истории и, не слушая возражений, увел меня за руку. Затем как нашкодившие школьники мы пробежали по коридорам дворца, игнорируя все оклики, и оказались на улице, где меня немедленно укутали в роскошную богато расшитую шубу. И я обомлела от увиденного. Крыши домов были укрыты белыми шапками, в снежных шубах стояли деревья, и снегу кругом было выше колен и среди этих сугробом темными змейками вились протоптанные дорожки, в которых дети скрывались с головой. Мои щеки и нос тут же покраснели от кусающегося мороза, легкие казалось замерзли от вдыхаемого воздуха, а глаза тут же заслезись от всей этой сверкающей на солнце белизны. Сердце мое было покорено этой сказочной зимой и если бы я только могла себе представить эту картину раньше, я ни за что ни стала бы просить Морозко задержаться, потому что это было бы кощунственно. А потом Иван подхватив меня на руки, усадил в сани, укрыл сверху теплыми шкурами, встал в санях впереди, взял в руки поводья и зазвенели колокольчики и в лицо полетел снег и с веселыми криками и смехом мы поехали кататься.
Как вкусно пить горячий сбитень на морозе в прикуску с теплыми бубликами и калачами, а потом катится с высокой горки без всяких санок, просто сидя на попе или лежа на животе, и играть в снежки с толпой безжалостных и метких мальчишек, и выгребать из-за пазухи снег, и дуть на замерзшие руки, сняв рукавички, и править тройкой по еще не наезженной дороге, и падать на лед, не умея стоять на местных аналогах коньков, и лезть обниматься к кипящему самовару, чтобы отогреться, и снова лететь с горы, пока солнце не скроется за горизонтом и звезды не окажутся на расстоянии вытянутой руки. А потом парится в бани, прогреваясь до самых косточек и пить горячий чай с пирожками, и пребывать в том блаженном состоянии, когда не важны взгляды окружающих, потому что ты слишком устал и счастлив, чтобы их замечать. И сил твоих хватает только на мечты о кровати и сне.
Я была так переполнена впечатлениями этого первого зимнего дня и праздника, который подарил мне Иван царевич, что мне хотелось осчастливить весь мир, и когда, направляясь из бани в свою комнату, я встретила в коридоре Ивана царевича, мне захотелось отблагодарить своего героя, и я не придумала ничего лучшего, как поцеловать царевича. В губы. Впрочем во всем остальном мой поцелуй был довольно целомудренным. Правда это был наш первый с царевичем поцелуй (и как мне казалось последний). После чего я со спокойной совестью ушла спать, оставив осчастливленного мной царевича стоять в коридоре как соляной столб. Добравшись до своей кровати с мягкой пуховой периной, я еще сумела отпустить прислуживающих мне девушек и провалилась в сон, полная самых радужных надежд на день грядущий.
Надежды, как и всегда, не замедлили сбыться, причем сбываться они начали уже ночью. Если бы в моей жизни не было опыта внезапных ночных побудок, устраиваемых мне братьями Ливнем и Ветром, в эту ночь я бы наверное точно заработала себе рубец на сердце, а так отделалась длительной и весьма неприятной икотой.
Разбудил меня стук. Подождав какое-то время в надежде, что стучащий уйдет и, убедившись в тщетности своих надежд, я встала и открыла дверь. За дверью была ночь и пустота. И тишина. Стоило мне закрыть дверь, стук возобновился. Я снова открыла дверь, и опять никого не увидела. Вернувшись к кровати, я огляделась и поперхнулась воздухом. На фоне белой от снега ночи по моему окну распласталась черная паукообразная фигура. Именно эта фигура и стучала в мое окно и еще что-то шипела. Я прислушалась.
– Открывай Яга, – доносилось из-за окна, – это я.
– Кто я? – прошипела я в ответ. – Я бывают разные.
– Кощей. Открывай, а то охрана засечет.
Ругаясь и чертыхаясь от нежданной радости, я открыла окошко, и Кощей в него буквально просочился, как популярный супер-герой.
– Ты с дуба рухнул? – прошипела я.
– Нет, не рухнул. Все обошлось. А как ты догадалась? – удивился Кощей.
– О чем догадалась? – в свою очередь удивилась я.
– Что я на дуб лазил?
– Интуиция, – выкрутилась я. – А зачем ты лазил на дуб?
– Сундук вешал конечно же.
– Конечно. Как я сама не поняла. Ты ведь каждые выходные вешаешь сундуки на деревья.
– Ну почему каждые выходные, – Кощей явно не понимал моей иронии, видимо тоже еще не проснулся, что не мешало ему ползать по дубам и домам. – Только если его снимут.
– А его сняли?
– Ну да, прошлый раз, когда очередной жених свою невесту спасал, он этот сундук снял. А у меня все руки не доходили его снова повесить. Сначала забыл, потом времени не было, с этими яблоками замотался. А тут выдалась свободная минутка, вот я и решил его повесить. Всегда лучше быть готовым заранее, мало ли когда он опять пригодится.
– Подожди, – кое-что стало проясняться, – это тот самый, где твоя смерть что ли?
– Ну да, игла в яйце, яйцо в зайце, заяц в утке, а утка в сундуке.
– Как у вас все запущено, – я села на кровать, не в силах вникать в тонкости местного бытия. – А ко мне в окно зачем залез?
– Предупредить, что завтра тебя похитит Горыныч. А для этого ты должна под любым предлогом выйти на улицу в полдень.
– Почему в полдень-то? И почему на улицу?
– В полдень, потому что день и свидетелей будет много, так что ни Иван, ни Берендей не смогут отвертеться от спасения тебя из лап змея. Народ не допустит. А на улицу, потому что так удобнее. Мы же не войну устраиваем, а дружеское похищение. Горыныч тебя аккуратненько с улицы подхватит и унесет. А если ты в доме будешь, это же надо здание жечь, на стражу нападать. Хлопотно и дорого. У нас денег на такой сценарий нет.
– С этим все ясно. Не ясно только одно, почему так долго? Я тут с ума чуть не сошла вас дожидаючись.
– Так Горыныч же в гостях у дяди был, на Везувии. Ели его уговорил сюда на зиму вернутся. Он же страсть как зиму не любит.
– Да уж, – Горынычу я сочувствовала, как невинно пострадавшему. – А ты зачем в окно лез? Другого способа сообщить не нашел? – начавшаяся икота никак не желала проходить, несмотря на все мои попытки не дышать в перерывах между вопросами.
– Ты сегодня какая-то слишком привередливая, – возмутился Кощей. – Как я тебе сообщу, если яблочка с тарелочкой у тебя с собой нет. А всех голубей царские слуги перехватывают. Вот и пришлось молодость вспоминать.
– Бурная видать у тебя была молодость, – хмыкнула я.
– Было дело, – лицо Кощея приобрело мечтательное выражение. – Но теперь я солидный предприниматель и ни в чем криминальном не замечен.
– Кощей, шел бы ты, уже. А то скоро петухи проснутся, а мне еще до полудня дожить надо.
– Не забудь, ровно в полдень, на улице.
С этими словами Кощей снова просочился в окно и растворился в ночи. А мне оставалось только придумывать план как вырваться на улицу к указанному часу. Но к счастью все мои планы, и тщательно до деталей продуманные и только прикинутые в уме, изощренные и простые, мне не пригодились. Впрочем, планов этих было не так много, как должно было бы быть, подкачало меня мое коварство. Стоило мне утром выйти из комнаты, как я натолкнулась на Ивана. Царевич был очень серьезным, собранным, и каким-то решительным. Как будто подменили царевича за ночь.
– Вы ли это? – тянуло меня спросить, но вместо этого я только поздоровалась.
Иван же ни слова не говоря, взял меня за руку и решительным, быстрым шагом, направился в ему одному ведомом направлении. Как оказалось, вел он меня к царю. И не просто к царю, на приватную беседу, а на заседание боярской думы (кто бы мог подумать, что они начинают заседать в такую рань). Самолично распахнув двери в зал заседаний, не обратив внимания на стражу, он прошел прямо в центр комнаты, поклонился в пояс царю, утянув в поклон и меня, и хорошо поставленным голосом молвил:
– Не вели казнить, царь батюшка, вели слово молвить.
– Молви сыне, – ответствовал, иначе и не скажешь, царь.
– Царь батюшка, ведомо тебе о любви моей к Синеглазке. Ты сам нас благословил и невестой моей ее назвал, так позволь же мне отец мой назвать ее своей женой. Все для того готово уже.
– А гости еще не все приехали, – выкрутился царь.
– А нам и тех хватит, кто есть. А как все гости приедут, можно будет уже и пир в честь наследника устроить.
– Какого наследника, – закричал мой внутренний голос. – Мы так не договаривались.
– Молчи лучше. В твоем возрасте приличные девушки уже по второму ребенку имеют, а ты панику из-за первого разводишь, – приструнила я внутреннего паникера.
– Я еще не готова, – продолжил он гнуть свою линию.
– Если тебя слушать, то мы умрем старой девой. А это уже не комильфо.
Внутренний голос замолчал. Быть не комильфо ему не хотелось, хотя чувствовалось, что он до конца не убежден.
– Наследника? – царь тоже не ожидал такого поворота.
– Наследника, – повторил царевич. – Ты же сам знаешь, некоторым гостям к нам год добираться. Не можем же мы их ждать так долго. Как бы отец невесты моей на нас не обиделся за такое пренебрежение и урон ее доброму имени чинимый.
– Правда, царь-батюшка, негоже так долго девке невестой в чужом доме жить.
Вмешался один из бояр и до меня дошел замысел Ивана. А парень-то оказался стратег. Кто бы мог подумать. Даже обидно как-то такой потенциал в чужие руки отдавать. Дискуссия меж тем продолжалась, но не очень яростно и с большим перевесом в сторону царевича. В итоге царь сдался и назначил дату. По моим подсчетам выходило, что свадьба будет через месяц. Если конечно к тому времени царевич сумеет невесту найти. Царевич же, получив желаемое, все тем же макаром вытащил меня из зала в коридор, проскочил мимо стражи, и остановился уже только на лестнице. И прежде чем я хоть как-то успела среагировать на события, он меня поцеловал.
– Кощей точно меня убьет, – красными буквами загорелось в моем мозгу.
О нет. Не подумайте лишнего. Поцелуй был совсем невинным. Даже безобидным, если судить с точки зрения цивилизации. Так, губы соприкоснулись с губами на пару минут и все. Но раньше-то дело дальше разговоров не заходило. Царевич меня даже обнимать не пытался, исключая нашу поездку верхом, но там это было вызвано необходимостью. А тут он сделал резкий рывок и сразу перешел на второй уровень, минуя первый. Такими темпами наследник у нас появится много раньше положенного правилами поведения срока. Одна радость Горыныч.
– Ванечка, радость-то какая, – я бросилась на шею царевичу, благоразумно не уточняя к чему именно относится моя радость. Царевич от моего энтузиазма, в котором я раньше замечена не была, немного растерялся и стоял в легком ступоре. – Ванечка, а пойдем погуляем, вчера такой чудесный день был, – вспомнила я о своем задании.
Царевич не заставил себя долго упрашивать. И вскоре, в должной мере утеплившись, мы оказались во дворе. День был морозный и чудесный. Единственное отличие белого пейзажа от вчерашнего заключалось в том, что сегодня дороги были уже наезжены и нахожены и сугробы оставались только по обочинам. Но не успели мы выйти из дворца, как на Ивана напали его старшие братья с какими-то жутко важными делами, и в итоге я была отправлена гулять в дворцовый сад в сопровождении толпы мамушек и нянюшек, потому что гулять без сопровождения в моем положении неприлично. И коль скоро это отвечало моим планам, я бодрым шагом направилась в сад и, пробежав его насквозь, выскочила на просторный луг, открытый со всех сторон и хорошо просматриваемый с воздуха, после чего начала курсировать по нему вперед и назад как сторожевой крейсер. Мамушки и нянюшки курсировали по лугу вместе со мной, они вряд ли понимали мое странное поведение, но вопросы задавать не решались. Так мы и бегали дружной толпой по полю. Мороз и солнце, день конечно чудесный, но в меру. Сколько было времени я не знала, а спросить не решалась. В глазах следствия все это будет выглядеть весьма подозрительно, думала я, наматывая круги. Когда начнется расследование по факту моего похищения, у многих могут возникнуть вопросы к моей прогулке. Могут заподозрить в сговоре. Но и уйти с поля я не могла. Вряд ли Горыныч будет каждый день прилетать, как рейсовый автобус.
– Царевич, – воскликнула одна из моих девушек.
– Змей Горыныч, – одновременно с ней закричала другая.
Они приближались одновременно с разных сторон. Царевич шел быстрым шагом со стороны дворца, горя предвкушением встречи. Горыныч на бреющем полете приближался с противоположной стороны. Я торчала по середине, как та березка и думала куда бежать. Синеглазка должна была бы побежать к царевичу за спасением или закричать и упасть в обморок. Но мне-то надо было быть похищенной, и моим очевидным выбором был Горыныч. В итоге я решила удивить всех и побежала просто прямо, на равном расстоянии от обоих, надеясь на маневренность ящера. Расчет оказался верным. Уже через пару минут меня подхватили когтистые лапы и Горыныч резко взмыл вверх, так что у меня даже уши заложило. А по аэродрому за нами долго бежали маленькие фигурки и махали руками. Летели мы недолго, примерно полчаса. А потом Горыныч плавно пошел на снижение и поставив меня на землю, сел рядом.
– Ты охамел звероящер меня таким способом транспортировать? – возмутилась я.
– Почему это звероящер? – обиженно пробасила левая голова.
– Добрый день, – поздоровалась центральная.
– А мы похищенных всегда таким образом уносим, – пояснила правая.
– Действительно так удобнее и в нашем случае правдоподобнее, – аргументировала центральная их позицию.
– И вообще, проходи уже в пещеру, замерзнем, – все еще обиженно предложила левая.
Я огляделась и с удивлением узнала уже виденный мной пейзаж, окружающей пещеру Горыныча. Правда сейчас он был выдержанным в белой гамме из-за наступившей зимы, но все же явно не имел ничего общего с моей избушкой.
– А почему ты привез меня сюда?
– А куда еще?
– Ко мне домой, в избушку. Вроде бы логично?
– Не знаю. Мне Кощей сказал тебя у себя в пещере спрятать, пока царевич Синеглазку не спасет.
– А Синеглазка где?
– У меня в пещере. Кощей ее сегодня утром доставил. Пойдем познакомишься.
И мы пошли. В пещере действительно было Синеглазка. Она сидела возле одной из стен и что-то пряла (видимо Кощей ее сюда вместе с рабочим инструментом доставил), но при нашем появлении встала и поздоровалась. Собственно для полного сходства со знаменитой царевной-лебедью этой красавице только месяца под косой не хватало и звезды во лбу. Немного выше меня ростом, с тонкой талией, крутыми бедрами и немаленькой грудью, она была идеальной моделью для песочных часов. Ко всему этому у нее был ровный белый цвет лица, без всяких там прыщей и черных точек, длинные золотистого оттенка косы до пола и огромные синие глаза. Но то есть так и хотелось подпортить ее товарный вид, чтобы не чувствовать себя совсем уж замарашкой. Ко всему прочему девица оказалась на редкость воспитанной и дружелюбной. Прям ходячий комплекс для меня.
– Да ты никак убраться успела? – присвистнули все три головы Горыныча.
Девица скромно улыбнулась и потупила глазки. А я повторила маневр Горыныча и завертела головой. Конечно в прошлый раз я была здесь довольно давно и недолго, но все же я заметила чудесное преображение пещеры. Она словно стала светлее и из-за этого казалась еще больше. Стены и пол в буквальном смысле сверкали от чистоты, на полу был расстелен огромный ковер (интересно она его достала из запасов ящерицы или сама соткала), по стенам были нарисованы цветочные узоры. Этакая уютная девичья горница размером с хороший замок для одинокого змея. Ходячий комплекс в квадрате. Мне кончено до таких достоинств как пешком до луны, принимая во внимание тот факт, что в данном направлении я даже и шагать не собиралась.
– Вы наверное проголодались с дороги? – пропела девица своим хрустальным голосом. – А я обед приготовила, садитесь за стол.
Уговаривать нас с Горынычем не пришлось и мы сели за стол, даже не озаботившись мытьем рук. В конце концов, моему имиджу на фоне этого идеала уже ничто повредить не может.
