Текст книги "Последний конвой. Часть 3 (СИ)"

Автор книги: Виктор Саморский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 35 страниц) [доступный отрывок для чтения: 15 страниц]

Глава 21
Родион

Вернулся посыльный, швырнул грязно-белый флаг на песок, устало вытер лоб.

– Разрешите? – кивнул на ящик, – Родион Сергеевич, что-то ноги не держат.

– Присаживайся. Ну что, согласились?

– Так точно, – кивнул головой, с трудом переводя дух, хлебнул воды из фляжки. Видимо, еще не до конца осознал, что остался цел и невредим.

– Выдвинули условия.

– Какие? – равнодушно уточнил Родион.

– Требуют, чтобы вы пришли один и без оружия.

– Да это понятно, по-другому и не бывает.

Родион медленно поднялся, отцепил кобуру и швырнул на песок. Похлопал себя по карманам, как будто проверял, не завалился ли за подкладку пулемет Калашникова? Но нет, не нашлось. Кроме ножа за голенищем – ничего. Размышлял недолго, нож полетел на песок.

– Ладно, я пошел.

– Родион Сергеевич, может, все-таки не стоит? Слишком велик риск.

Отмахнулся равнодушно, поднял импровизированный флаг, вышел из-за грузовиков и пошагал в сторону лагеря. Самое интересное, что ни страха, ни волнения не испытывал вовсе. Никаких мыслей в голове. Только усталость и злость на самого себя. Ну и проклятая жара, доконала в край!

Наемники показались из-за ящиков, когда он подошел почти вплотную. Не стал провоцировать, поднял руки, потом заложил за голову. Быстро и тщательно обыскали. Ничего предосудительного не нашли. Руки завели за спину и связали веревкой, повели в лагерь. Невольно поежился, почувствовав себя неуютно под прицелом сразу нескольких стволов различного калибра.

Машин на стоянке добавилось. Наемники пригнали два старых и убитых в хлам американских грузовика и какого-то наполовину самодельного бронированного монстра. Еще заметил сильно потрепанный в бою шахид-мобиль без колес, который старательно реанимировали наши механики под присмотров пары уголовного вида наемников.

Непроизвольно подметил, что оборона в лагере организована грамотно. Несколько окопов в рост человека, из контейнеров сооружены примитивные доты. На грузовиках пулеметные точки, обложенные мешками с песком. Наемников очень много, навскидку – человек пятьдесят, а может, и больше. У Геймана не было никаких шансов.

А есть ли таковые у нас? Как говаривал Лев Исаакович, – «ох, сомнительно».

Мда… какому-то очень и очень авторитетному бандиту мы наступили на ногу.

Демонстративно провели мимо собранной из ящиков платформы. Надеялись таким образом развеять все надежды и сомнения. Не удержался, непроизвольно скользнул взглядом по аккуратно уложенному штабелю из мертвецов. Большинство двухсотых – сами наемники. Подумал злорадно – «так вам и надо, выродки пустынные».

Двоих штурмовиков из третьего взвода узнал сразу. Опознал и нескольких гражданских, в основном – водители. Значит, Пауль рассудил верно: политрук рекрутировал добровольцев. Но то не помогло. Слишком велик оказался перевес сил.

А потом увидел и тело самого Геймана. Тяжело вздохнул, с трудом отводя взгляд. Неоднозначный был человек, но смелости не занимать. Судя по внешнему виду, отбивался до последнего патрона. Наемники со злости изрешетили мертвое тело. Значит, дорого продал свою жизнь. Иначе не стали бы тратить столько патронов зря.

Еще заметил в глубине лагеря рядом с автомобилями небольшой шатер, где кучковались раненые. Рассмотреть подробности не смог, но издалека очень похоже на походный госпиталь.

Надеюсь, Лидия выжила при штурме… иначе у нас будет совсем все плохо.

Мысль продолжить он не успел, навстречу шагнули еще два головореза.

– Юфхэму!

Послушно остановился, хотя и не распознал смысл фразы. Снова бесцеремонно обшарили с головы до ног. Подвели к небольшому шатру, бывшему когда-то сборной одноместной военной палаткой войск североатлантического альянса. Солнце и время изрядно потрепали брезент, обесцветив его. Короткий обмен загадочными репликами сопровождающих с охраной у входа, после чего Родиона завели вовнутрь. Руки так и оставили связанными за спиной. Небольшим нажимом на плечо заставили встать одним коленом на песок.

Большую часть пространства в палатке занимала довольно аскетичная кушетка, на которой возлежал «верховный правитель Африки», «толковый главарь дикарей» и «предводитель наемников». С виду типичный араб пожилого возраста и довольно плотного телосложения.

Сама комплекция тела сведущему человеку уже говорит о многом. Родион еще не встретил ни одного полного аборигена в Африке. Да и в Метрополии толстяки почти не водились. Времена не те, чтобы можно было накопить лишний жирок. Исключения составляли только люди с врожденными заболеваниями, но здесь явно не тот случай. Даже по внешнему виду ясно, что со здоровьем у араба все в порядке. Полнота не чрезмерна, а лишь подчеркивает особый статус и положение в обществе.

В изголовье у шейха, или как его там… размещался небольшой складной столик, на котором стояли чайные принадлежности для церемонии – чашка, пара заварных чайников, небольшие розетки со сладкими водорослями и чем-то белым неизвестного происхождения. Сушеные дольки загадочного растения в чашеобразном сосуде без крышки. Маленькие черные ягодки на блюдце. Впрочем, это могло быть и что-то морское, по внешнему виду не понять.

Шейх осторожно отхлебнул раскаленного напитка и милостиво воззрился на вошедшего. Он не торопился начинать разговор, но и Родион помалкивал, по личному опыту зная, что инициатива всегда на стороне более сильного соперника. Сейчас условия переговоров не равны, все козыри у дикарей. Заложники – очень серьезный аргумент при ведении переговоров.

– Представьтесь, пожалуйста.

– Быков Родион Сергеевич. Эмиссар экспедиции.

– А меня зовут Джарваль. Полное имя называть не буду, все равно не запомните с первой попытки.

Родион попытался вспомнить, приходилось ли раньше слышать это имя? Не вспомнил. Ну и ладно…

– Ну вот мы и встретились лично, – усмехнулся араб почти по-дружески, – можем хотя бы минутку поговорить о вечном.

Родион не стал отвечать, только коротко опустил и поднял подбородок. Многословие для жителей Востока не является признаком мудрости, а с первой же секунды прослыть идиотом ему не хотелось. Первое впечатление всегда самое сильное. Араб показал себя эффектно, но парировать Родиону пока было нечем. К тому же английским он владел на троечку, если не хуже.

– Вы пришли в пустыню без приглашения. Пьете воду, кушаете рыбу, отравляете воздух выхлопом автомобилей. Что вам еще нужно?

Вот теперь придется отвечать. Выбора ему не оставляют.

– Мы просим не препятствовать проезду.

– Вы убили моих людей. Сожгли технику. Почему я должен это терпеть?

– Послушайте, – не выдержал Родион, – все совсем не так.

– Эмир.

Прервавшись на полуслове, Родион запнулся, мучительно подбирая слова.

– Когда обращаетесь к особам королевской крови, необходимо добавлять «эмир». Или «великий эмир», что эквивалентно выражению «ваше величество». Всего лишь этикет и дань уважения законам социума. По имени можно величать только равного себе. Но разве мы ровня? Какого вы рода? Эмиссар – это всего лишь «представитель». Порученец, отправляемый верховной властью с важной миссией в другую страну. И насколько я понимаю, таковым у вас в Метрополии является Верховный Магистр. А это выборная должность. Так что даже ваш Верховный не имеет примеси королевской крови, а уж о вас и говорить нечего. Простолюдин низкого сословия из касты воинов.

Родион внезапно почувствовал сильное раздражение и только силой воли сумел удержать себя от вспышки гнева.

Что этот напыщенный араб о себе возомнил? О какой еще королевской крови он толкует?

– Послушайте, эмир, ваши люди первыми напали на конвой. Мы всего лишь оборонялись. Каждый имеет право на самозащиту.

– Вы пришли без спроса. Пьете нашу воду. Гадите и испражняетесь. Отравляете воздух. Вы даже не говорите на нашем языке. Вы – чужаки. Социум всегда защищается от пришельцев извне, ибо их приход не несет ничего хорошего. Только хаос, разруху, смерть и разрушения.

– Мы не всесильные Боги, а всего лишь обычные смертные, – возразил Родион, – и не нужно приписывать нам чужие грехи по заранее составленному списку.

– … о великий эмир, – стальным голосом вставил шейх немного нараспев, – будьте так любезны, эмиссар, соблюдайте этикет. Или я буду вынужден воспринять это как неуважение к собеседнику и намеренное оскорбление особы королевского рода.

– Послушайте, эмир, – Родион умышленно опустил слово «великий», – зачем нам ссориться? Неужели мы, цивилизованные люди, не сможем найти общий язык? Зачем нам убивать друг друга?

– С этого нужно было начинать, уважаемый Родь-и-Он. Я правильно назвал ваше имя?

– Почти… – Родион секунду помедлил, а затем, как будто спохватившись, поспешно добавил, – о великий эмир.

Пусть эта тварь потешит свое эго.

– Вы должны были обратиться с просьбой о разрешении проезда через мои земли, получили бы сопровождающего и право беспрепятственно передвигаться до самой границы с Эфиопией. Вы этого не сделали. Убили моих людей. Сожгли автомобили…

– Возможно, мы могли бы частично компенсировать ваши убытки, о великий эмир? Если вы соблаговолите пойти нам на встречу.

– Все не так просто, – глазки шейха стали узкими, как у китайца, – технику можно компенсировать другой техникой, не спорю. Но что делать с убитыми? Вы готовы отдать своих людей взамен моих погибших?

Родион помотал головой.

– Нет, но мы готовы отдать часть груза – провизия, одежда, боеприпасы, оружие. Даже горючим можем немного поделиться, хотя его у нас и так в обрез.

– Вот видите, Родь-и-Он, вы не готовы расстаться со своими людьми. А как же матери погибших? Вы подумали об их чувствах? Как будто ящик-другой патронов что-то решает. Понимаете, Родь-и-Он, весь ваш груз и так уже мой. И половина ваших людей у меня в плену. А боеприпасов после боя у вас осталось очень мало…

Родион почувствовал, что почва уходит из-под ног. А ведь получается, прав был Пауль. Договориться с этим отродьем Сатаны не выйдет, иной менталитет. Придется штурмовать лагерь, не считаясь с потерями среди гражданских.

– Я понимаю, о чем вы думаете, Родь-и-Он, – усмехнулся шейх, обнажив испорченные зубы, – хватит ли у вас сил, чтобы уничтожить мой отряд? Так вот, не ломайте голову. Не хватит! Потому что стоит мне щелкнуть пальцами и мгновенно подтянутся союзники и партнеры со своими личными армиями. Так что вам нужно предложить мне нечто большее, чем груз или половину горючего.

– Что же вас интересует?

Пауза.

– … о великий эмир.

Джарваль благодушно усмехнулся и отхлебнул из пиалы. Несомненно, мысленно празднует победу.

– Меня интересует артефакт. Хотелось бы на него взглянуть поближе, если это возможно.

Мозг Родиона заработал с невиданной быстротой.

Во-первых, этот сумасшедший араб непонятно откуда узнал о камне. И даже не удивлюсь, если он в курсе целей и задач экспедиции. Неужели успел допросить господ ученых и под пытками все выведал?

Во-вторых, при всей своей изворотливости шейх не сумел захватить артефакт. А вернее всего, это и была главная цель, из-за которой происходили многочисленные попытки нападений на конвой. Но что ему могло помешать?

В-третьих. И что мне делать дальше? Отдать артефакт – это значит обесценить все то, чего удалось добиться. Ведь мы почти добрались до цели. Как без ключа открыть врата? Без камня миссия будет провалена.

– Я не могу этого сделать, о великий эмир, – со всей учтивостью произнес Родион, – потому что в данный момент времени его у меня нет.

Шейх улыбнулся и откинулся на подушки.

– Тогда и продолжать наш разговор не имеет смысла, мой дорогой Родь-и-Он. Найдете артефакт, свяжитесь со мной, получите индульгенцию и право проезда через пустыню к месту назначения.

Родион размышлял всего секунду. В самом крайнем случае Пауль справится и без него.

– Даже если бы у меня и был артефакт, – твердым голосом произнес Родион, – я бы вам его все равно не отдал. Не для того мы пересекли половину мира.

Шейх внезапно рассмеялся.

– Мне нравятся искренние люди, Родь-и-Он. Я не люблю ложь. Всегда говорите правду и получите гораздо больше, чем просите.

Джарваль не спеша сделал глоток и продолжил:

– Ваш артефакт мне не нужен. Вы ведь думали, что я хочу отнять у вас камень, не так ли? А их у меня, – Джарваль повел рукой, – целая пустыня. Зачем мне еще один? Если к бесконечности присовокупить единицу, бесконечность все равно останется бесконечностью. Если плюнуть в море, воды в нем не прибавится.

– Но… как же тогда понимать ваши слова? – спросил Родион, и поспешно добавил, – … великий эмир.

– Мои слова следует понимать именно так, как они были произнесены. Найдете артефакт, удовлетворите мое любопытство, – получите право проезда. Не больше и не меньше.

– И вам известно с какой целью мы направляемся в Бахр-Дар?

– Конечно, – ухмыльнулся Джарваль, – хороший правитель знает все, что творится в его королевстве.

– И вы не станете препятствовать?

– Нет, не стану.

– Вы потребуете иную плату… компенсацию… за нанесенный материальный ущерб?

– Нет, требовать у вас я ничего не буду. Но если предложите сами, то и отказываться не стану. Законы гостеприимства и этикет дарения никто не отменял. Аллах сказал – «дарите друг другу подарки, ибо только так и проявляется любовь».

– Тогда я ничего не понимаю… не могли бы вы разъяснить свою позицию… о великий эмир?

Шейх снова благодушно усмехнулся.

– Что же вам непонятно, мой дорогой Родь-и-Он? Я отпускаю ваших людей и возвращаю весь захваченный груз. Более того, я дам вам питьевую воду и два грузовика взамен утраченных в бою. А еще – двадцать человек из своей личной охраны. Надежных и преданных, готовых пожертвовать собой в случае необходимости. И это все – безо всяких условий с моей стороны. Считайте подарком, от которого нельзя отказываться.

Черт побери, но тогда для чего нужно было нападать на конвой? Зачем нужно было гробить столько людей в перестрелке? Зачем захватывать лагерь?

– Мне следует понимать ваши слова, как объявление перемирия, великий эмир?

– У меня нет и не было цели истреблять ваших людей, эмиссар. К чему нам лишние жертвы? Вы потерпели стратегическое поражение, признайте это, и конфликт можно считать исчерпанным.

Родион тяжело вздохнул и согласно кивнул.

– На этом, мой дорогой Родь-и-Он, ваша аудиенция окончена. Разыскивайте свой драгоценный артефакт и готовьтесь выдвигаться к конечной точке маршрута. Переход длинный, ехать долго, нужно привести людей и технику в порядок. Есть какие-то просьбы или пожелания?

– У нас много раненных. Я могу прямо сейчас забрать с собой нашего врача?

– У нас тоже много раненных, Родь-и-Он. Ваш доктор занят спасением людских жизней. Обратите внимание на мои слова – совершенно добровольно. По велению души и во имя клятвы Гиппократа. Я никого не удерживаю насильно. Поэтому будет лучше, если вы доставите своих раненных сюда. Можете взять с собой и охрану, только предупредите, чтобы никто не открывал огонь без нужды. Иначе я не смогу гарантировать ваши жизни.

– Понятно, – голос Родиона красноречиво передал сомнения, – есть еще одна просьба, великий эмир. Мы можем забрать тела убитых?

– Об этом не может быть и речи. Мертвецы принадлежат пустыне и будут похоронены в общей могиле ровно за час до заката. Если желаете проститься, постарайтесь не опаздывать на церемонию. Но прошу прибыть одному и без оружия во избежание эксцессов.

Родион поднялся, молча поклонился и вышел из палатки.

Глава 22
Джон

Джон пришел в себя и с ужасом осознал, что в камере опять стемнело. Он попробовал приподняться и не смог, не было сил. По телу распространилась противная липкая слабость, перед глазами плыло, мышцы одеревенели. Невыносимо, до тошноты в мозгах раскалывалась голова.

Он несколько минут прислушивался к внутренним ощущениям, мысленно обозвав это самодиагностикой, и пришел к неутешительному выводу – поднялась температура. По ощущениям – до сотни* (100°F = 37,77°C) или выше. Организм, ослабленный пытками, жаждой, голодом и сменой часовых поясов, не справился с терморегуляцией. После адовой жары на поверхности прохлада бетонных подземелий окончательно подточила иммунитет, и лихорадка тут же воспользовалась моментом.

Очень сильно хотелось спать, но усилием воли Джон удержал сознание на поверхности трясины беспамятства. Нужно как можно скорее покинуть этот проклятый бетонный склеп, пока он окончательно не загнулся. Либо обзавестись лекарствами, сбить температуру до приемлемых значений и пожрать нормальной жирной пищи, а не сраные консервы и сублиматы.

Чтобы доползти до дверей, ему понадобилось полчаса или больше. Дважды Джон терял сознание, проваливаясь в густую терпкую и гулкую пустоту, но едва удавалось вынырнуть обратно в реальность, продолжал изнурительный марафон. В конце концов ему все-таки удалось преодолеть бесконечные шесть футов и ударить кулаком в металлическую дверь.

Эффект оказался ничтожен, даже он сам ничего не услышал, находясь от заветной двери всего в нескольких дюймах. Учитывая, что охрана не дежурит круглосуточно возле дверей камеры в ожидании вялых постукиваний заключенного, привлечь внимание столь жалкими попытками нереально. Джон начал кричать, но пересохшее от жажды горло смогло издать только странное сипение, напоминающее комариный писк. После нескольких попыток он окончательно онемел.

С очень высокой вероятностью охрана может отсутствовать. Пленник надежно заперт, выбраться из камеры невозможно. А посему кричи – не кричи, стучи – не стучи, да хоть головой о металл бейся, никто не откликнется на зов. Нужно сидеть на жопе ровно и терпеливо ждать, пока сумасшедший араб не вспомнит о пленнике.

И в этот момент поток деструктивных мыслей Джона прервал сильный грохот снаружи. Земля под ногами ощутимо дернулась, а с потолка посыпалась бетонная крошка. Следом за первым взрывом грохнул второй, уже не настолько мощный, но все же оглушительный. А затем раздался треск многочисленных автоматов, перемежаемый тяжелым уханьем крупнокалиберного пулемета и редкими хлопками ручных гранат.

Сонливость моментально улетучилась, надпочечники вбросили порцию адреналина в кровь. Наверху шел бой. Причем судя по количеству задействованных стволов – нешуточный. Джон с огромным трудом подтянул ноги и сел, упершись спиной в бетонную стену. Мысли путались, перекручивались в голове и шипели, словно гремучие змеи.

Наверху стрельба. О чем это говорит?

А говорит это о том, что позиции всемогущего шейха в Африке не настолько уж незыблемы, как он совсем недавно преподносил. Есть и альтернативные претенденты на власть в регионе. Несомненно, такие же бандиты, только вид в профиль. С паталогической жадностью и непомерными амбициями при полном отсутствии совести, морали и нравственности. Иные в Африке не выживают, ибо условия существования формируют характер.

Кроме того, следует иметь ввиду, что Джарваль с преданным войском ныне покинул «дворцовую крепость» и отправился в пустыню устраивать охоту на караван Метрополии. Кто-то очень хитрый и расчетливый воспользовался подходящим моментом, чтобы пополнить собственные запасы провизии за счет всемилостивейшего шейха, любезно предоставившего такую возможность путем снятия с постов охраны львиной доли защитников военной базы.

Что произойдет, когда сумасшедший араб вернется и увидит разграбленные закрома и мертвых охранников? Правильно – его кровь вскипит от возмущения, а жажда мести затмит разум. Он тут же отправится воздавать по заслугам провинившимся вассалам, ибо негоже оставлять безнаказанным покушение на имущество и частную собственность самого великого шейха.

А что будет с пленником, наглухо запертым в темнице?

Да о нем все напрочь забудут до того момента, пока всемилостивейший шейх не потешит всласть свое чрезмерно раздутое эго и как следует не накажет обидчиков. Джона это категорически не устраивало.

Бой длился недолго, вскоре выстрелы и крики смолкли. Прошло неимоверно много времени, прежде чем донесся едва-едва различимый голос в коридоре темницы. Джон вновь попытался кричать и колотить в дверь, в этот раз гораздо более успешно. Вскоре раздались удары прикладом по железу с обратной стороны двери. Джон завопил что есть мочи, голосовые связки просто взвыли от боли, но смогли издать нечто членораздельное. Шум в коридоре моментально прекратился. Его услышали. Им заинтересовались.

Джон вновь почувствовал подступающую слабость и с силой ударил кулаком в бетонную стену. Боль в костяшках пальцев отрезвила, сознания он не потерял.

Теперь только ждать. Терпеливо и бесконечно долго.

* * *

Долгожданный скрежет ключа в замке. Дверь отворилась и в камеру вошли двое. Лиц в серой мгле темницы Джон рассмотреть не смог, сколько ни старался. Разобрать знаки различия на форме – тем более.

– Помогите, – простонал он как можно жалостливее и демонстративно соскользнул на бетонный пол.

Хотя Джон сейчас и чувствовал себя неимоверно плохо, падать на пол, лишившись чувств, острой необходимости не было. Но это был единственный способ узнать – друзья перед ним или враги? Оба вошедших одновременно бросились к телу Джона, подхватили на руки, не дав приложиться виском о бетонный пол, подняли в вертикальное положение.

Очень опрометчиво с их стороны так подставляться, но к сожалению, Джон сейчас был не в самой лучшей форме, чтобы справиться сразу с двумя бойцами. Он и не стал предпринимать активных действий, здраво рассудив: раз его смерть в планы вошедших не входит, то лучше пока не дергаться. Он обмяк и продолжил симулирование, предоставив вошедшим самостоятельно тащить бездыханное тело наверх. Роль нужно доигрывать до конца, дабы не испортить спектакль в самый увлекательный момент.

В тюремном коридоре царила непроглядная мгла. Ежеминутно спотыкаясь и чертыхаясь на разных языках, незнакомцы протащили его тело через все подземелье, вынесли на свежий воздух. Перехватили поудобнее, поволокли в направлении казарм и складов.

Солнце уже практически скрылось за горизонтом, и только Юпитер давал совсем немного света. Джон быстро огляделся по сторонам, чтобы определить диспозицию. Увиденное ему категорически не понравилось.

Тут и там, по всей базе валялись трупы. Навскидку количество убитых превышало полсотни. Это мало походило на сражение, скорее на жестокую и бессмысленную бойню. Весь военный опыт Джона громко вопил, что напавшие на военную базу попали в хитрую западню и жестоко поплатились за свою безумную выходку.

Джарваль хитер и коварен, именно такого поступка от него и следовало ожидать. Создав видимость почти полного отсутствия охраны, он посадил львиную долю своих людей в «секрет», вооружил пулеметами и дал жестокий отпор напавшим, не ожидавшим засады.

Джону стало грустно. Очень плохо иметь хорошего полководца в противниках. Хотя с другой стороны, ни сам Джон, ни Джарваль официально друг друга врагами не объявляли. Может быть, еще пронесет?

Политика не подразумевает открытых враждебных заявлений, только намеки и полунамеки. Любые слова и поступки можно истолковать в нужную сторону. Все, что для этого необходимо – лишь умело пользоваться языком.

Додумать мысль он не успел, процессия остановилась, и его аккуратно прислонили к стене. Из темноты выступил невысокий вооруженный человек, судя по движениям и походке, высокопоставленный офицер.

– Как вы себя чувствуете, Джон? – спросил незнакомец по-английски с сильным китайским акцентом.

Шеридан с усилием помотал головой. Знакомый голос. Шансяо все-таки решился выступить против Джарваля? Это очень глупо. База захвачена, но надолго ли? Армия безумного араба может вернуться в любой момент, и тогда за голову полковника я не дам и пенни.

– Отвратительно, – с трудом выговорил Джон, нисколько не покривив душой.

– Вам придется немного потерпеть, пока мы не удалимся на приличное расстояние от резиденции шейха. А затем мы с вами поговорим о возможности сотрудничества, но уже на моих условиях. И от результатов этого разговора будет зависеть необходимость ваших дальнейших мучений.

Джон ничего не ответил.

Впрочем, Ван Лю его ни о чем и не спрашивал, поставил перед фактом. Что же, нужно отдать должное, полковник сумел его удивить. Но можно ли доверять тому, кто уже один раз обвел вокруг пальца?

– В машину! – скомандовал Ван на китайском, но Джон почему-то все понял без перевода.

Из бокса выкатили пару грузовиков, оборудованных дополнительными баками для горючего и железными бочками для воды. Емкости занимали почти треть кузова, еще треть – ящики с провизией и боеприпасами, наваленные в спешном порядке. На оставшемся свободном пространстве кузова разместились бойцы Вана, сложив оружие вдоль бортов и поджав ноги под себя.

Джона ухватили под руки и потащили вдоль барака казармы. Несколько человек, крепко ухватив за одежду, вздернули его тело ввысь, там перехватили другие, грубо затащили через борт, запихнули в самый угол. Пришлось сесть прямо на железный пол. Не очень удобно, но в позу лотоса ему сейчас не собраться даже при очень сильном желании.

Несколько громких выкриков, взревели двигатели, и машины тронулись с места. Ван не желал рисковать, каждая минута приближала встречу с Джарвалем. Но судя по всему, рандеву не входило в планы шансяо. Полковник торопился покинуть негостеприимную военную базу.

Джон впал в странное оцепенение. Все силы уходили только на то, чтобы оставаться в сознании.

Нужно срочно обдумать сложившееся положение дел и линию дальнейшего поведения. Но мысли вялы и путаются, а тело требует немедленного отдыха. Он закрыл глаза и последними усилиями воли заставил себя думать.

Куда они собираются направиться?

Нет, неправильно сформулирован вопрос.

С какой целью китайцы напали на базу Джарваля? Захватить пару грузовиков? Очень даже может быть. Собственный транспорт в наше время – непозволительная роскошь. Не каждому по карману.

Как поступит шейх, когда узнает, что его резиденцию наглым образом обворовали? Несомненно отправится в погоню за обидчиками. А еще может в качестве акта мести истребить под корень все китайское поселение на побережье. Чайна-таун – это не только воины-мужчины, но так же их жены и дети. Поссориться с шейхом, это навлечь неприятности не только на свои несчастные головы, но и на свои семьи.

Тогда зачем Ван Лю пошел на ничем не оправданный риск?

Есть только один подходящий ответ на этот вопрос – шансяо поверил в чудесный артефакт и невероятный сценарий спасения. А значит, не нужно гадать, куда направляются машины, ибо ответ лежит на поверхности – в Бахр-Дар.

Неважно, захватит Джарваль артефакт или нет. Конечные пути всех заинтересованных лиц неизбежно пересекутся в Эфиопии. Чуть больше шестисот миль пути, учитывая остановки на дневку и дозаправку. При крейсерской скорости тридцать миль в час можно добраться за двое суток пути.

Так что, расслабиться на пару дней и ждать встречи с Летовски?

Джон вновь погрузился в размышления.

С одной стороны очень плохо, что первоначальный план подвергся значительной корректировке, да еще и вмешалась третья сила в виде шансяо-полковника и множества его узкоглазых друзей.

Но с другой стороны, пока все идет очень даже неплохо. Да, артефакт в собственные руки Джону заполучить пока не удалось, но рано или поздно искомый камушек все равно окажется в точке назначения, кто бы его не захватил по дороге. И чем больше будет стычек между претендентами, тем лучше. С каждой перестрелкой шансы успешно завершить миссию многократно повышаются. Эндшпиль не за горами.

Правда, его физическое состояние пока оставляет желать лучшего, но тут уж ничего не поделаешь. Форс-мажор. Непредусмотренный планами биологический фактор.

Машина подпрыгнула на камне, и Джон на секунду прервал размышления. Озадачено покрутил головой, стряхивая остатки сонливости. Солнце окончательно спряталось за горизонтом, Юпитер уверенно направлялся следом. Максимум через час станет темно, если начинать действовать, то именно сейчас.

Сколько у них есть в запасе времени, пока «воины Аллаха» догонят грузовики? Час? Полтора? Два? Все зависит от решимости Джарваля и наличии в его распоряжении быстроходных автомобилей. В том, кто победит в стычке, Джон нисколько не сомневался.

Что делать в случае нападения?

Постараться остаться в живых. А самый надежный способ выжить – пересидеть в безопасном месте. Пусть шансяо самостоятельно разруливает свои недоразумения с Джарвалем. Джон тут вовсе не при делах, а значит, рисковать собственной шкурой никому не обязан.

Допустим, побег удался, и как потом добираться до Бахр-Дара?

На безмозглого араба рассчитывать не приходится. Шейх окончательно возомнил себя новым Наполеоном. Мания величия в чистом виде. Готов угробить кучу народа ради собственных амбиций. Возвращаться к нему в надежде, что однажды по утру араб встанет с правой ноги и выполнит данное ранее обещание?

Ну уж нет. Ни у кого на поводу Джон больше не пойдет.

С китайцем тоже не выгорело. Если Ван Лю собирается использовать его втемную, в качестве отмычки и пропуска, то у него ничего не выйдет. Пусть сначала принесет свои самые глубочайшие извинения. Как там у них, у азиатов принято? Мизинец отрезать? Вот-вот, что-нибудь вроде этого Джона вполне устроит. А Джон еще подумает, прощать ему выродка или нет…

А не захочет Ван расставаться с пальцем, значит, проживем в Новом Мире без китайцев. Невелика потеря, ибо рабов всех мастей и расцветок там окажется вдоволь. Запаришься перечислять национальности.

Отныне я решаю, кому жить в Новом Мире, а кому умереть на Старушке Земле.

Джон снова осторожно огляделся. Юпитер завис над самым горизонтом. Долгожданная ночь принесла легкий западный ветерок. Почти все боевики в кузове спят. Водитель занят дорогой, вглядываться в зеркало заднего вида ему недосуг. Скорость машин невелика, ограничена паршивой дорогой и отвратительной видимостью. Фары выхватывают из темноты только несколько метров бетонки перед капотом.

Руки связаны, сгруппироваться как следует не получится. Придется рискнуть.

Джон осторожно перегнулся через борт и выпал из грузовика…