Текст книги "Последний конвой. Часть 3 (СИ)"

Автор книги: Виктор Саморский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 35 страниц) [доступный отрывок для чтения: 13 страниц]

Совсем рядом юный штурмовик, почти совсем мальчишка, вскакивает во весь рост, удерживая на плече трубу РПГ, что-то неразборчиво вопит, а затем выпускает длинный огненный шлейф. Совсем близкий грохот разрыва гранаты заставляет меня упасть ничком и вжаться носом в песок. Когда поднимаю голову, молодой «фашист» уже валяется на земле. Подползаю ближе, на всякий случай нащупываю сонную артерию – пульса нет. Мертв!

Высоко подпрыгивая, мимо несется еще один шахид-мобиль, резко тормозит, разворачивает ствол пулемета в сторону водовозки. Дуэль короткая – несколько секунд, и пикап вновь скачет по барханам, со всех ног удирая от наших крупнокалиберных пуль. Я успеваю заметить, как очередь настигает его и буквально режет надвое, во все стороны летят обломки, клочки железа, куски еще живой плоти и брызги крови.

Бандиты совсем близко, я уже могу различить перекошенные злобой лица. Вот первая шеренга перебирается через баррикаду из ящиков. Они уже на территории лагеря, оборона окончательно прорвана. С нашей стороны почти совсем не слышно выстрелов, оба пулемета молчат.

А потом земля подо мной содрогается в чудовищном спазме, уши закладывает от невыносимого грохота, а небо чернеет от взметнувшихся кверху масс песка, чтобы через секунду обрушиться обратно песчаным дождем.

Невыносимая боль в голове и странное ощущение во всем теле, как будто мясо отстает от костей. Чувствую кровь на губах – толчками вытекает из носа – полопались сосуды. Контузия – ставлю неутешительный диагноз самой себе.

И тут замечаю, что время словно замедлило свой бег. Движения бандитов становятся плавными, неспешными, будто они не бегут, а не спеша плывут навстречу. Над траншеей с гражданскими торчит самодельный белый флаг.

И когда только успели сварганить? Неужели заранее побеспокоились? Трусы!

Не глядя по сторонам, я ползу к ближайшему окопчику, переворачиваю раненого, подающего признаки жизни и только теперь понимаю, что это – Арсений. Он без сознания. Невольно всхлипываю, делаю перевязку, стараясь ничего не замечать вокруг.

– Арсенюшка, родной мой, ну зачем ты в это полез? Ты же не солдат, а простой водитель.

Кто-то грубо хватает меня за плечо, кричит прямо в ухо на непонятном языке. Поднимаю взгляд и вижу совсем рядом черное от загара, обветренное лицо бандита. Я ничего не чувствую, эмоции словно выключились или перегорели. Наемник не похож на африканца, скорее, на араба или турка. Выгоревшая до белого цвета форма, незнакомой конструкции автомат в руке, обветренные губы, во рту не хватает половины зубов. А ведь не старый еще, лет тридцать всего.

Я отрицательно машу головой.

– Не понимаю ничего. Интерлингва, Эсперанто.

Раздраженно цокает, грубо и небрежно обыскивает, находит кобуру с береттой, срывает и сует себе в карман. Я не сопротивляюсь, чтобы не провоцировать. Будь что будет!

Снова разворачивает меня лицом к себе и орет вопросительно:

– Окту?

Чтобы это значило?

– Окту?

Постепенно до меня доходит смысл, несмотря на совершенно непреодолимый языковой барьер.

– Да, я врач. Доктор.

Щерится беззубым ртом, хватает за руку и куда-то настойчиво тянет. Едва успеваю на ходу подцепить чемоданчик. Доктор, он и в Африке доктор. Раз не убили сразу, значит лечить заставят.

А куда я без инструментов?

Один из боевиков пнул лежащего на песке, заругался, сорвал с плеча автомат, опустил ствол вниз. Прежде чем успеваю сообразить, что я делаю, резким движением выдергиваю запястье из наемнических лап, срываюсь с места, изо всех женских сил толкаю боевика в спину. Очередь уходит в песок, не причинив никому вреда. Я падаю на колени и закрываю раненного штурмовика собственным телом. Еще секунда, грохнет выстрел и для меня все закончится…

Ну и пусть! Вот так хладнокровно добивать раненых я не дам. Пусть лучше убьют меня.

Проходит секунда, другая – выстрела нет. Собираюсь с силами и оглядываюсь. Два наемника, словно петухи перед дракой, стоят напротив друг на друга и орут во всю глотку. Еще секунда, и точно подерутся.

– Окту, – вопит один из них, – окту. А потом звучит длинная-предлинная фраза на совершенно непонятном языке. Второй вопит нечленораздельное, тычет стволом в раненного и делает недвусмысленные жесты. Мне даже переводчик не нужен, чтобы понять – добить требует.

В самый разгар словесной дуэли раненый штурмовик внезапно стонет и пытается перевернуться на спину. Оба спорщика переводят на него взгляд и резко замолкают. Воцаряется нехорошая такая тишина, слишком уж многозначительная.

– Да не шевелись ты, – бормочу едва слышно сквозь зубы, – может быть, пронесет в этот раз.

Меня вновь хватают за плечо, грубо вздергивают на ноги и волокут по лагерю, несмотря на вялое сопротивление. И все-таки выстрела позади нет. Слава Богу! Значит, не стали добивать.

Старательно отворачиваю лицо, чтобы случайно не встретится с кем-нибудь взглядом. Я слышала, что среди отсталых народов посмотреть в глаза, значит бросить вызов. А женщина и того хуже, вообще не имеет права поднимать взор от пола. Дикость неимоверная, но за нарушение этого табу – смерть. Лучше не рисковать.

И вот пока я крутила головой, вольно или невольно рассмотрела что происходит вокруг. И вовсе не то, что я ожидала увидеть. Наемники, так стремительно захватившие наш лагерь, не кинулись грабить, убивать и насиловать всех подряд. Как раз наоборот, они даже не проявили явного интереса к захваченным автомобилям и товарам, а принялись собирать своих раненых и убитых на поле боя. Экспроприировали наш брезент для навеса, расстелили его на песке, таким образом организовав небольшой мобильный госпиталь.

Мертвых уложили поблизости в один ряд, своих и чужих вперемешку. Их оказалось на удивление много, больше двадцати человек. Все-таки наши ребята молодцы, за свои жизни отплатили бандюкам по полной программе. Я невольно всхлипнула, погибших штурмовиков было искренне жаль. Все-таки успела привыкнуть за время путешествия и к черной форме, и к нахмуренным выражениям лиц. И даже слово «фашисты» больше не вызывало у меня аллергии и подсознательного раздражения.

Тем временем бандиты приняли капитуляцию у сидевших в окопе гражданских. Выволокли их на свет Божий, построили в один ряд, поставили на колени и связали.

Стало ясно, что мою судьбу должен решать кто-то другой…

Глава 14
Комиссар

Когда Стивен проснулся снова, за окном едва-едва брезжил рассвет. Скорая опять стояла, за окнами непонятный шум и окрики команд. Лидия Андреевна и Арсений о чем-то вполголоса переговаривались. Стивен хотел повернуться и посмотреть в окно, но не смог. Грудь опять прострелило огнем, и он невольно закашлялся и захрипел. Откуда-то сбоку моментально появился Василь, вытер слизь с губ сухой тряпочкой.

– Что они делают? – вполне отчетливо спросила врачиха полушепотом.

– К обороне готовятся, – пояснил Арсений зевая.

Вторые сутки за баранкой, мужика понять можно. Как он вообще на ногах держится? Непонятно.

Лидия Андреевна что-то уточнила, на этот раз слов не разобрал.

– Могут напасть, – пояснил Арсений, – а могут и не напасть.

По нервам будто током ударило.

Что происходит?

Стивен затаил дыхание, сжал зубы, сквозь боль повернулся к окну. Осторожно выдохнул, вдохнул снова. Приступ кашля удалось сдержать, и для него это уже была маленькая победа.

Прижался лбом к наполовину опущенному стеклу, пальцами аккуратно раздвинул жалюзи. На месте временной стоянки спешным порядком переустраивали лагерь. Несколько штурмовиков таскали металлические контейнеры, выстраивали их полукругом. Рычали движки автоцистерн, политрук затеял рокировку автотранспорта.

Через пару минут замысел Чекиста стал вполне ясен, в центре лагеря наиболее уязвимые автомобили, снаружи те, что покрепче. Или те, которыми можно пожертвовать.

Кстати, КАМАЗ технической службы – единственный грузовик, оставшийся в лагере. А остальные где?

Вновь прижался лбом к стеклу и только теперь сообразил, что в колонне машин поубавилось вдвое. Броневиков и пикапа тоже нет.

И начальства нет…

Ни Эмиссара, ни Пауля, ни даже Шибарина. Один Чекист бегает, руками машет и за троих матерится.

А где же они все?

И тут его пробил холодный пот. Оставить колонну без охраны могли только в одном единственном случае – если предстоят серьезные боевые действия. Есть в многотомной инструкции, вызубренной наизусть, соответствующий пункт – оберегать гражданских во время активных боевых действий.

Тогда все вопросы отпадают сами собой. Конвой разделили надвое, и все, что можно использовать для увеличения боевого потенциала уехало на войну.

Он снова прижался лбом к стеклу и старательно пересчитал деловито снующих по лагерю штурмовиков. Насчитал всего пятерых. Молодежь оставили охранять обоз, а сами экстренным порядком выдвинулись вперед? Вполне правдоподобная версия.

Но что произошло? Городские ворота берут штурмом? Или напоролись на большой отряд дикарей и устроили грандиозное сражение? Как тогда, на побережье сразу после высадки.

Попробовать посчитать?

С морячками и «крысобоями» больше тридцати человек получается. Плюс два броневика и пикап с ДШК, приплюсуем турели на кабинах у четырех фур. Да это просто охренеть, какая силища!

Жаль, конечно, что трактор в болоте застрял, тогда можно было бы смело и танк в актив записать. Хотя при желании УРАЛ-ом тоже вполне реально ворота высадить, какими бы крепкими они не были.

Пока охрана конвоя занята боевыми действиями, обоз наиболее уязвим. Совсем небольшой группы боевиков хватит, чтобы захватить груз и гражданских. Значит, расслабляться нельзя. У политрука сейчас каждый человек на счету, каждая активная боевая единица.

Прибежал посыльный, скороговоркой протараторил приказ политрука – «всем, кроме тяжелораненых немедленно прибыть на построение личного состава».

Лидия Андреевна и Арсений тут же хлопнув дверцами покинули скорую. Внезапно засобирался и Василий.

– Я тоже пойду, послушаю, что скажет.

Стивен невольно занервничал, оставаться одному не хотелось. Но и выбора нет, он просто не до-телепает до места построения. Силенок не хватит. А просить помощи у Василя не хотелось, он и так со мной намучился за эти сутки. Ладно, немножко подожду в одиночестве.

Василий вернулся быстро.

– Что там? – не удержался от вопроса Стивен.

Младший научный сотрудник пожал плечами.

– Пока ничего определенного. Есть ненулевая вероятность нападения на лагерь. Чекист решил перестраховаться и заставил всех рыть окоп.

– Окоп? – нахмурился Стивен.

Впрочем, тактика Чекиста вполне лежит на поверхности, при минимуме бойцов необходимо максимально использовать неровности рельефа. А ежели таковых в природе не наблюдается, придется организовать их собственными силами.

Нападут или нет, пока неизвестно, флегматично рассудил он, значит есть время немного подремать. Чему быть, того не миновать. Закрыл глаза и вошел в уже привычное состояние между сном и явью.

* * *

Стивен проснулся от громкого вопля политрука:

– Боевая тревога!

Значит, не повезло, и бандюки все-таки напали. Ух как все плохо, пять человек охраны обоз не удержат, а из водил стрелки никакие, пришлось в этом лично убедится.

– Вась, – безо всякой надежды спросил он, – ты стрелять-то хоть умеешь?

Тот отрицательно помотал головой.

– Даже если бы и умел, – показал руку на перевязи, – пальцы не слушаются.

– Ясно, – помрачнел Стивен, прислушиваясь к грохоту выстрелов, – будь другом, принеси мой автомат.

– Да зачем он тебе? – вдруг возмутился младший научный сотрудник, – только с того света выкарабкался и опять за свое.

– Автомат! – коротко и веско бросил Стивен.

Василий забормотал что-то одними губами, долго копался в задней части микроавтобуса, роняя мелкие предметы, наконец притащил оружие. Стивен отсоединил магазин, заглянул внутрь – полный. Хорошо! Вернул обратно, снял автомат с предохранителя, перевел собачку на стрельбу одиночными.

– Дополнительные магазины в разгрузке были, – с трудом просипел он. Долго разговаривать было все еще очень трудно.

Василий вернулся и на этот раз гремел стеклом и железом в два раза дольше. Разгрузку он так и не нашел, только подсумок, но искомое внезапно обнаружилось именно в нем.

– Помоги выбраться из машины.

– Ты что сдурел? Тебе еще нельзя ходить. Постельный режим.

– По-мо-ги!

Василий открыл дверцу, выскочил наружу, обошел машину по кругу, обхватил Стива под мышки и потянул на себя. Грудь просто взорвалась от боли, но Стивен вытерпел, изо-всех сил сжав зубы.

Нечего страшного, у него высокий болевой порог. Жизнь в гетто многому научила, а пустыня закрепила приобретенные навыки.

С трудом устоял на ногах, придерживаясь за распахнутую настежь дверцу. Голова сразу закружилась, но через пару секунд все пришло в норму.

– А теперь уходи!

– Куда?

– В окоп!

– А ты?

– Как получится.

– Я никуда не пойду без тебя.

Стивен закинул автомат на плечо, очень уж тяжелый, зараза. Осторожно отпустил дверцу и сделал первый неуверенный шаг. Пошатнулся, но устоял на ногах. Развернулся всем корпусом к Василю:

– Уходи! Через пару минут тут будет опасно.

Больше он не оборачивался, если у младшего научного сотрудника есть хоть небольшая капелька мозгов, он безусловно выполнит приказ. Ну а если нет… то на нет и суда нет. Дураки и трусы в перестрелке обычно не выживают.

Собрался с силами, аккуратно сделал еще пару шагов. Вроде бы ноги держат. Боец из него сейчас, конечно, как из попа балерина. Поэтому соваться на первую линию обороны смысла нет. А вот где-нибудь залечь и оттуда время от времени постреливать, он вполне сможет. Нужно только повыше забраться, чтобы видимость была хорошей.

Сейчас самое безопасное место – это бензовоз. Если нападающие не совсем идиоты, то стрелять в сторону горючки не будут. Иначе вообще какой смысл нападать на колонну? Захватив технику, они же без горючего никуда ее отогнать не смогут. А хабар они в таком случае на себе потянут? Нет, конечно! Пожалуй, соляра – самое ценное, что есть в конвое. Значит, цистерны постараются сохранить в целости и сохранности. Чем и можно воспользоваться.

Ну а если не повезет, то не повезет. Факел будет большой и красивый, а для самого Стивена все закончится мгновенно.

Кое-как доплелся до бензовоза, с ужасом посмотрел на крышу кабины – нет, не подняться – слишком высоко. Руки дрожат, в глазах двоится, ноги подкашиваются. Сейчас бы прилечь и пару часиков вздремнуть…

Побрел, цепляясь за бочку к задней части, там лестница. Можно попробовать забраться на площадку наверху цистерны. Достаточно высоко, чтобы получить хороший обзор. Правда, чтобы стрелять лежа на пятнадцати тоннах огнеопасной жидкости нужно либо иметь стальные яйца, либо совсем не иметь мозгов. Для меня больше всего подходит второй вариант.

Наверх поднимался с остановками и передышками, как столетний дед. Но ничего, справился. Потянул автомат с плеча, пристроил в основании горловины цистерны, ухватился за ограждение, слегка приподнял вверх голову, осмотрелся.

Перестрелка в самом разгаре. Наступающие рассредоточились цепью по обе стороны от дороги. Даже навскидку их слишком много, человек тридцать – сорок. Ведь никаких шансов отбиться. Если штурмовики не вернутся вовремя, то все, нам – кранты.

Стивен прижал приклад к плечу и принялся выискивать цель. Организм привычно вошел в боевой режим. Сердце стало биться ровно и размерено, постепенно затухли эмоции, сознание отодвинулось назад. Перед глазами поплыл багровый туман, мозг перешел в режим хронометра.

Самая опасная цель – шахид-мобили. Движутся быстро, попасть сложно.

Стивен взял на прицел первый багги, затаил дыхание.

Шахид действительно мчался с бешеной скоростью, высоко подпрыгивая на непомерно вздутых шинах, стоило ему наскочить на любую неровность грунта. Траектория движения автомобиля почти непредсказуемая, а значит сопровождение движущейся цели становится нетривиальной задачей.

Остается «предсказание». Наполовину интуитивный метод расчета многочисленных факторов, влияющих на вектор движения цели, и выстрел в место предполагаемого нахождения цели в тот момент, когда пуля достигнет точки прицеливания. Иными словами, стрельба «на удачу» или «на повезет».

Легкое нажатие на спусковой крючок, щелчок, отчетливый лязг затвора сквозь грохот выстрела. Стивен еще успел заметить, как резко ткнулся носом в небольшой бархан багги с мертвым водителем, и как не удержавшись на ставшей дыбом машине, полетел наземь пулеметчик. А потом отдача согнула его пополам…

Если до этого казалось, что в грудь воткнули раскаленную арматуру, то теперь, видимо, его тело пронзил нагретый до красна лом. Словно глубоководная рыба, вытащенная из воды, Стивен открывал и закрывал рот, не в силах вдохнуть. Спазмом скрутило не только грудную клетку, но и живот. По губам потекла струйка крови, из горла вырвался булькающий хрип.

Он потянулся к ограждению и, что есть сил, вцепился в железный прут побелевшими от напряжения пальцами. Перед глазами потемнело, в ушах раздался знакомый до чертиков звон.

Нет! Только не сейчас.

Несколько секунд баланса между тем и этим светом, а затем что-то хрустнуло в груди и легкие словно кипятком обжег вдох. Сердце колотилось как ненормальное, видимо, уровень адреналина превысил все мыслимые и немыслимые нормы.

Стивен несколько раз старательно вдохнул и выдохнул, хрипы не исчезли совсем, но утихли. Как ни странно, дышать стало гораздо легче. Сердце тоже понемногу успокаивалось, замедляло ритм, а вот противное жжение в груди усилилось. Сильно тряхнув головой, чтобы прояснить сознание, он вновь потянулся за автоматом.

Прошептал едва слышно:

– Все будет хорошо.

Верил ли он сам в сказанное? Если честно, то не особо.

Выцелил боевика с гранатометом и плавно нажал спусковой крючок. Автомат коротко дернулся, изрыгнул пламя, клацнул затвором. Стивен осторожно потянул носом воздух в легкие. Там опять что-то хрустнуло и чавкнуло, но в этот раз спазма не было. Дыхание не прервалось.

Ну вот и славно. А теперь спокойно, не торопясь, сделай это еще раз.

Щелчок, грохот выстрела, лязг затвора. Боевик, слегка приподнявший голову над кучей песка тут же рухнул обратно с дыркой в черепе.

Еще один готов! Три из трех. А я, оказывается, неплохо стреляю.

Стивен уже хотел взять на прицел следующего, но тут разом поднялась вся цепь, видимо, главарь отдал команду наступать. Рука рефлекторно потянулась к Калашу, чтобы переключить на автоматический огонь. В самую последнюю секунду он одернул себя.

Не стоит.

Канонада усилилась, заработал временно молчавший пулемет на водовозке, принялся выкашивать первый ряд наступающих. Из-за песчаного холма на большой скорости выскочил еще один Шахид, тормознул на секунду, затрещал М240, поливая огнем водовозку. Дуэль длилась недолго, со стороны обороняющихся рявкнул РПГ.

Боевики вновь попадали на песок, пытаясь укрыться от крупнокалиберного свинцового дождя обильно разбрызгиваемого Кордом. Багги попытался удрать, но очередь настигла его, разнесла содержимое в клочки. Взвился к небу очередной фонтан песка – гранатометчик отработал по цели повторно и не безрезультатно.

Красавчик!

Цепь наемников вновь поднялась и пошла в атаку, но уже без прежнего энтузиазма. Еще некоторое время обороняющимся удавалось сдерживать порывы боевиков, но исход сражения был предрешен. Снова замолчал Печенег на водовозке, теперь грохотал только Корд. Несколько секунд непрерывной очереди и лента закончилась.

Успеет ли расчет вовремя перезарядить?

Тем временем первый ряд наступающих преодолел заслон из ящиков. Откуда-то слева из-под грузовика выскочил Чекист, размахнувшись метнул гранату. Бросок не задался, эргэдэшка легла совсем рядом, между контейнерами. Там, где сейчас не было ни одного наемника. Почти неразличимый в общем шуме хлопок, осколки ушли в песок, никого даже не задело.

Чекист извлек еще одну гранату, на глазок оценил расстояние, затем выскочил на открытое пространство, размахнулся и швырнул вторую. Вокруг него моментально вскипел песчаный водоворот пулеметной очереди, видимо, поэтому и второй бросок у него толком не вышел. Граната упала почти в тоже самое место, хлопнула вхолостую.

А затем адский грохот разорвал пространство надвое.

Стивен даже не сразу понял, что же это такое? Но через секунду, когда земля перестала содрогаться, а цистерна ходить ходуном, сообразил, что политрук заранее заминировал проходы к лагерю. Разом сдетонировавший запас противопехотных мин разметал почти весь первый ряд нападающих. Неплохой такой получился «сюрприз».

К небу потянулся густой черный дым от пылающей резины. В горле сразу запершило и жжение в легких усилилось. Тем временем наемники вновь пошли в атаку, перепрыгивая через трупы своих товарищей, и широким полукругом ворвались в лагерь.

Стивен протер глаза, слезившиеся из-за дыма, поймал на прицел одного из главарей, нажал спусковой крючок. Хлопнул выстрел, боевик споткнулся на ровном месте, плашмя рухнул на песок.

Как быстро меня вычислят?

Поймал в рамку прицела следующего боевика, потянулся к спусковой скобе.

– Отставить огонь, – рявкнул позади Чекист так неожиданно, что Стивен даже вздрогнул. Лязгнул затвор автомата, пуля со свистом ушла в небо, не причинив никому вреда.

Стивен с трудом обернулся на голос.

– Майер? – раздался удивлённый возглас политрука, – Ты, что ли?

– Так точно, – подтвердил Стивен, – я, господин подполковник.

– Вот же неугомонный. Спускайся! Сумеешь самостоятельно?

Стивен пожал плечами и ничего отвечать не стал.

– Есть дело поважнее, чем грохнуть напоследок пару боевиков.

Спускаться по лесенке оказалось гораздо труднее, чем подниматься. В какой-то момент времени пришлось лечь и опереться на живот, чтобы нащупать ногой ступеньку. Спазм в груди резанул так, что Стивен белого света не взвидел. Это было так больно, что в глазах опять потемнело и замелькали цветные бабочки.

Не удержался, застонал сквозь сжатые зубы. Кое-как спустился. Весь в поту, с побелевшим от напряжения лицом и дрожащими руками. Ступил ногами на твердую почву, с облегчением выдохнул, поднял взгляд на политрука.

Чекист лежал на боку прямо на песке, опершись на локоть правой руки. По животу и груди расползалось большое темное пятно.

– Лев Исаакович, вы ранены? Перевязать нужно, – дернулся Стивен.

Тот отмахнулся.

– Стоять!

Сделал небольшую паузу, собрался с силами и произнес едва слышно:

– Не перебивай, времени мало.

Несколько раз судорожно вздохнул, с трудом перевел дух, продолжил:

– Слушай внимательно и запоминай. Передать Родиону. Мишка вывез артефакт и спрятал в пустыне. Писка нет… Больше трех километров…. Никто не найдет… Без камня экспедиция была зря… Все понятно?

Стивен растеряно кивнул.

– Наемники возьмут свое и уйдут. Ну и черт с ними! Мишку нужно отыскать. Я велел ждать. Сгинет пацан в пустыне зазря. Только он знает… где… спрятал… камень…

Последнюю фразу политрук произнес с натугой. Лицо побелело от чудовищного напряжения.

– Я понял, – все-таки перебил Стивен, – в какую сторону Мишка поехал?

– Не знаю… не видел…

Политрук внезапно посерел лицом, бессильно откинулся на песок.

– А теперь – уходи!

– Лев Исаакович.

– Автомат… оставь…

Стивен растеряно потянул Калаш с плеча, потом опомнился, поменял магазин на полный, осторожно опустил рядом с телом политрука.

– Ты везучий… ты сможешь…

– Но…

– Уходи… это приказ…

Стивен выругался сквозь зубы, быстро выглянул из-за колеса. Наемники уже совсем рядом, буквально несколько шагов.

– Открой… проход… последний шанс…

Стивен быстро поднялся, не обращая внимания на боль в груди, выпрямился по стойке смирно и четко произнес:

– Для меня было честью сражаться вместе с вами, господин подполковник.

– Это была честь и для меня, – прохрипел политрук едва слышно в ответ.