Текст книги "Хозяин Волшебной Лавки. Том 6 (СИ)"

Автор книги: Виктор Молотов

Соавторы: Юрий Розин
сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 18 страниц)

Маргарита Захаровна смотрела на нее долго. Полотенце в ее руках разгладилось.

– Сейчас не прощу, – сказала она наконец. – Мне сперва мужа домой вернуть надо. Вот вернется, за один стол вас не посажу, перед ним извинитесь, и если он согласится, то и я зла держать не стану.

Жаров убрал «Эхо» и бляху, подал Екатерине накидку. Я остался сидеть за столом, напротив пустого стула, на котором лежал забытый ридикюль. Люба молча взяла его, подумала и вынесла на крыльцо, вслед.

[Ты как, милый?]

«Не знаю, Лада. Мы выиграли, очевидно, но на душе паршиво».

* * *

Жаров явился ко мне на следующий день.

– Оформили, – сказал он. – Признание запротоколировали, она все еще раз подтвердила. Держится, между прочим, достойно, без истерик. По Стрелецкому сегодня же выйдет постановление, возьмем к вечеру. С его прошлым и с ее показаниями срок он получит серьезный. Ложкина, думаю, освободят на этой неделе: с признанием дело против него рассыпается. Твоя работа закончена, Петр. Дальше моя канцелярия, тебе там делать нечего.

– Я и не лезу, свои дела есть. – Я подал ему руку. – Спасибо, Марк.

– Тебе спасибо, за наводку и участливость. – Он пожал руку крепко и коротко.

* * *

Степан Игнатьевич пришел в Лавку через две недели, ближе к вечеру. Я не сразу узнал его в вошедшем: колокольчик звякнул, и от двери шагнул прямой, гладко выбритый и аккуратно постриженный человек в свежей рубахе и уже без мешков под глазами, хотя худоба еще не ушла до конца. В руках он держал большую корзину, накрытую полотенцем, из-под которого пахло так, что у меня сами собой выступили слюнки.

– Освободили, – сказал он с порога вместо приветствия, первым и главным докладом. – Третьего дня. Дело прекращено, Петр Алексеевич.

– С возвращением, Степан Игнатьевич. – Я вышел из-за прилавка. – Как дома дела?

– Дома… – он поставил корзину на прилавок и постоял секунду. – Дома хорошо. Насколько я понял, тот детектив, Марк Жаров, подсуетился и нам выплатили компенсацию за судебную ошибку. Полностью всех затрат она не покрыла, но ресторан больше не под угрозой закрытия, что уже счастье. Рита третий день печет, как перед последним праздником в жизни, остановиться не может. Люба в свои рисовальные классы вернулась. Кот меня, стервец, два дня обнюхивал, признавать не хотел, тюрьмой, видно, пахло. Вчера признал, спал на мне. – Он широко улыбнулся, а потом сдернул с корзины полотенце. – Вот. Это не плата, не думайте, как отплатить вам я даже не знаю. Это Рита собрала: расстегаи, варенье то самое, утка. Она уже холодная, конечно, но с ней ничего не сделается, только вкуснее становится. И вот еще что. Мы с Ритой решили, и это не обсуждается: кормить вас с Варварой Дмитриевной мы будем бесплатно. Всю жизнь. Хоть каждый день ходите.

– Вот это отменяем сразу, – сказал я. – Бесплатно не надо, Степан Игнатьевич, и слушать не стану. Зачем нам вас объедать? Да и мне неловко будет есть шикарные блюда вашей супруги за бесплатно. Ну а если совесть требует непременно что-то с этим сделать… – я подумал, – хорошо. Пускай будет скидка.

– Девяносто процентов!

– Двадцать.

– Восемьдесят!

– Давайте в таком случае сразу сойдемся на пятидесяти и закроем вопрос.

– Идет, – он улыбнулся.

Мы ударили по рукам. Еще пару минут шел просто разговор на бытовые темы, а потом он начал собираться. Дел в ресторане явно еще было немало. У двери он обернулся:

– Рита велела передать: в четверг будут самые вкусные щи. Приходите.

Я кивнул.

* * *

Дожди свалились на Грозов на третьей неделе мая и зарядили без передышки. Набережная потемнела, вода в Тихом канале поднялась и шла у горбатого моста бурая, с крутящимся сором. Сема с утра сгонял скребком воду со ступенек, но к полудню махнул рукой: сверху лило быстрее, и всякий входящий все равно нес лужу в дом на сапогах.

Николай пришел ближе к вечеру. Колокольчик звякнул, он вошел, придержав дверь плечом, в дорожном пальто, забрызганном грязью до колен, и первым делом долго, тщательно вытирал сапоги о половик.

– Петр. Найдется полчаса?

– Для тебя найдется и час. Проходи, – ответил я.

Николай повесил пальто у двери, сел напротив меня, но не откинулся, а остался на краю стула.

– Дело такое. «Черный Лев» сливается с новогорадскими «Перевозками Кирова». Барон Роман Данилович Киров, слышали, может быть: возит товары на юг и в столицу. По обороту его фирма схожа с нашей, маршруты почти не пересекаются, так что от слияния все выиграют очень значительно и он первый предложил объединиться.

– Разумно. В чем тогда вопрос?

– В том, кто первый. Две конторы, два хозяина, а голова у дела должна быть одна. Я предлагал делить по направлениям, но Киров ответил, что двухголовой лошади им не нужно. – Николай помолчал. – Он азартный человек. Игрок. Он предложил пари. Кто победил – тот и у руля.

[Пари? На перевозочную империю. Широко живет барон.]

– Какое пари?

– Две недели сроку. Кто за это время приведет в общее дело контракт выгоднее, тот и первый. Второй входит младшим партнером, без обид и без пересмотра. Я согласился, потому что, если честно, даже младшим партнером быть куда выгоднее, но, разумеется, я тоже хочу быть главным.

– Еще раз, в чем вопрос?

– У тебя круг знакомств уже побольше моего будет. Может, знаешь, кому сейчас нужен перевозчик? Я не милостыню прошу, не подумай. Мне нужен заказчик, все по-честному.

Я думал недолго.

– Есть человек, – сказал я. – Маркиз Бобров, из Белоречья. Я у него закупаю артефакты для Лавки, но он и в целом занимается покупкой и продажей артефактов, в том числе импортом-экспортом, так что контракт с ним, даже частичный, скорее всего даст тебе победу.

Николай подался вперед.

– Ты сможешь меня представить?

– Могу даже больше. Сегодня же отпишу ему: отрекомендую и поручусь. Но учти: хотя Бобров человек свойский, обнимет и на «ты» перейдет через минуту, в деле у него нет друзей, и полагаться он будет не на мои теплые слова. Так что с тебя деловое предложение и его исполнение в лучшем виде.

– Предложение будет завтра. – Он поднялся, одернул сюртук и коротко наклонил голову. – Спасибо, Петр. Я такого не забуду.

– Ну, не чужие люди, – я улыбнулся. – К тому же пока что ничего не решено.

– Я верю в успех, – улыбнулся Николай в ответ. – Иначе бы просто позволил Кирову выиграть. Доброго дня. Пойду наводить справки и заниматься договором.

– Удачи, – кивнул я.

Колокольчик отзвенел. За окном Николай отвязал коня, заскочил в седло и пошел рысью по мокрой набережной, разбрызгивая лужи.

[Думаешь, у него все получится?]

«В Николае я не сомневаюсь, – ответил я. – Но я не могу не думать о том, что азартный игрок, ставящий на кон дело своей жизни, может оказаться не готовым к тому, чтобы играть честно».

Глава 7

Дождь к ночи не унялся, но пошел ровнее, и стук по крыше сделался таким, что через четверть часа его переставали слышать. Я достал из ящика конторки телеграфный бланк и написал набело, без черновика.

«Белоречье, маркизу Боброву. Яков Павлович, к тебе придет предложение от Николая Ростовцева, фирма „Перевозки Черного Льва“. Знаю его, ручаюсь за него как за себя. Смотри бумаги, подвоха не ищи. Воронов.»

Сема отнес бланк на телеграф, вернулся весь мокрый. Квитанцию он положил на прилавок и придавил чернильницей.

Ответ пришел через день к полудню. Посыльный вручил мне под расписку депешу на трех бланках: Бобров не экономил ни в разговоре, ни в телеграфе.

«Петя, читал предложение дважды. Мальчик сделал хорошее предложение, мне выходит дешевле Гурьянова на сто девяносто тысяч в год при той же охране. Соблазн большой. Тем не менее Гурьянов возит мне девятый год, а твоего Ростовцева я не знаю. Сделаем так. Пробная поставка пойдет через него, с полной страховкой и с моим человеком на приемке. Сорвется, я возвращаюсь к Гурьянову. При этом Гурьянов за разрыв эксклюзивного договора возьмет с меня комиссию, и она будет немаленькой. Если твой парень провалится, эту комиссию мне покроешь ты. Не в обиду тебе, но бизнес есть бизнес. Если согласен, жду ответ».

Я написал тут же, на обороте квитанции, и снова послал Сему, благо, сегодня уже распогодилось.

«Согласен на любую сумму, уверен, что Николай не подведет.»

Он отбил через час, уже на одном бланке.

«На приемку пришлю Фому Кузьмича, детали дела отправлю уже твоему Николаю. Надеюсь, ты его не переоцениваешь».

Ася дочитала последний бланк у меня из-за плеча.

– А ты говорил, что он дружелюбный.

– Дружелюбие и деловая хватка – это разные вещи, – хмыкнул я, складывая бланк и убирая его к предыдущим.

* * *

Николай пришел через три дня, ближе к закрытию, и на этот раз никуда не спешил. Пальто он повесил сам, сапоги вытирал дольше обычного, а на прилавок положил сложенный лист и разгладил его ладонью.

– Бобров прислал условия. Все, что есть, включая то, что ты можешь потерять из-за меня. Я ему отбил, что готов внести залог на любую сумму сам. Он отказал. – Николай посмотрел на лист, потом на меня. – Ответил слово в слово так: «Условие поставлено не тебе, а Петру».

– Он серьезный человек, – пожал я плечами.

Николай помолчал.

– Петр, я не мастер говорить…

– И не надо. – Я закрыл кассовую книгу. – Сема! Ставь чай на четверых.

Сема принес чайник с чашками и половину вчерашнего пирога с капустой, поставил все на прилавок. Хоня спрыгнул с верхней полки, прошелся по прилавку, обнюхал сложенный лист бланка и сел на него всем весом.

– Сойди, – сказал я строго.

Кот подчинился, но смерив меня недовольным взглядом.

– Обоз уже вышел? – спросил я.

– Вчера утром, – кивнул Николай, отпивая чай. – Груз приняли по описи в хранилище маркиза, восемьдесят два ящика, все опечатано его управляющим. Идут первым трактом на Ольховку и дальше через Заречье. По такой грязи дней семь будет идти, если ничего не встанет. Проклятые дожди. Приедет в притык к двухнедельному сроку пари с Кировым.

– Ну, зато, если справишься, Боброву это будет дополнительный повод тебе довериться.

– Тоже верно.

Николай допил чай залпом и поднялся. Ася уже сняла его пальто с крючка и держала перед собой.

– Вы вечером к Ларе не собираетесь? – спросила она невиннейшим голосом. Ей, как я знал уже, насплетничала Варя.

Николай взял пальто.

– Собираюсь, – сказал он ровно. – Ставню поправить.

– Вы уже третью неделю постоянно что-то у них чините.

– Дом старый, – бросил Николай чуть смущенно, попрощался и вышел. Ася вернулась к прилавку, доела свой кусок пирога и посмотрела на меня.

– Когда он признается, как думаешь?

– Не торопи его. Ты прекрасно знаешь, в чем там дело. Такое бесследно не проходит.

[Дай ему еще две недели, милая, и он сдастся, я уверена.]

Депешу принесли на четвертый день, в восьмом часу утра, когда я еще не открывал.

«Петр, новости. Ночью на обоз напали у брода через Ольховку. Двенадцать человек, конные, лица закрыты. Клим, старший обороны, успел сориентироваться, так что они отбились. Из моих двое раненых, один тяжело, останется в Заречье. Груз цел. Идем дальше с опозданием в сутки. Времени максимально впритык, но мы справимся. Ростовцев.»

[Двенадцать конных на обоз с восемью охранниками. Многовато.]

– Согласен, – кивнул я.

[Считаешь, что это то самое, что ты думал? Киров пытается мухлевать?]

– Считаю. Но Николай и его люди молодцы. Второе нападение уже будет слишком подозрительным, так что теперь можно расслабиться.

* * *

Прошло еще три дня. Назавтра с утра, если я посчитал все правильно, обоз Николая должен был прибыть в Грозов, и завтра же к полудню кончался срок пари с Кировым.

Вечером я сидел за верстаком в мастерской, занимаясь крупным, но в целом довольно скучным заказом, мыслями витая где-то в далеких далях.

[Милый.]

Я поднял голову. У Лавки редко когда был такой голос.

– Что такое?

[Варя.]

– Что?

[К ним только что вошел Николай. Или, я бы сказала, ввалился. Дверь закрыл на два оборота, подпер стулом. Мокрый насквозь, и не от дождя, очевидно, дышит тяжело. Лара его пытается расспросить, но он явно шокирован. Варя просит передать, что произошло что-то очень серьезное.]

Я положил пинцет и снял очки.

– Скажи, когда он заговорит.

Понадобилось минуты три.

[Сейчас передам как есть.]

Она заговорила чужим ритмом, коротко, с паузами на его дыхание.

['Извини, Лара. Мне некуда было больше. Ко мне на хвост сели трое от самой конторы. Я думал, показалось, свернул на Кузнецкую в обход, они за мной. Взял извозчика, сошел у Березовой, они за мной. Я их сбросил во дворах, кажется, сбросил, но я не могу быть уверен. Надо послать кого-нибудь в контору, а еще в стражу сообщить. Только сами не ходите, может быть кого-нибудь из соседей, кого со мной не свяжут.]

[Лара говорит: «Садись немедленно. Я тебе сейчас налью, а ты объяснишь по-человечески, кто такие». Он отказывается, продолжает настаивать.]

В двери мастерской появились Ася с Семой, которым Лавка, очевидно, тоже все это транслировала. Я кивнул и мы молча вышли в зал.

– Думаешь, это серьезно? – спросила Ася.

– Думаю, что это не совпадение, что недавно напали на его обоз, – вздохнул я. – Лад. Скажи Варе: никого посылать за мной не надо, я уже еду. Пусть сидят тихо, поглядывают в окна на предмет чего подозрительного и до меня не открывают никому. Стражу вызывать только если увидят тех людей. Они их распугают, а сейчас у нас есть шанс поймать одного из этих преследователей, чтобы выяснить, кто их нанял. Если это Киров, у Николая появится на него настолько мощный источник давления, что это невозможно переоценить.

[Сказала основное. Варя ответила, что поняла.]

– Сема, извозчика, – сказал я. – Первого, какой попадется.

– А я? – спросила Ася.

– Ты остаешься. – Она открыла рот, и я поднял ладонь. – Собери все, что нужно для круга связывания, его нужно будет поставить на подходе к лавке, на набережной у Бочарного.

Она закрыла рот. Потом кивнула и пошла к лестнице, на ходу вытирая руки о передник. На четвертой ступеньке остановилась и обернулась.

– Петр. Круг я поставлю, только учти: сил у меня хватит только на двоих человек. Если попадутся трое, я их смогу только задержать.

– Как надолго?

– Хочется надеяться, на столько, сколько понадобится тебе, чтобы придумать, что делать с третьим.

Я кивнул и вышел вслед за Семой на улицу.

Извозчик попался у самого горбатого моста, старик с клеенчатым верхом на пролетке и с фонарем, в котором билось живое пламя вместо магического. Пока мы ехали через Березовую, Сема сидел, придерживая колено, и молчал, а я смотрел в окно.

Дом на Парковой встретил нас молчанием. В окрестностях ни я, ни Сема не заметили никого подозрительного. Вошли в парадное, поднялись. Я постучал.

За дверью помолчали.

– Кто? – спросила Лара.

– Петр.

Щелкнул замок. Лара впустила нас, тут же закрыла обратно и повернула ключ дважды. На ней был передник поверх домашнего платья, и в руке она держала кухонное полотенце, скрученное жгутом.

Варя стояла в дверях гостиной. Николай стоял у стены между окон, там, где его не было видно с улицы.

– Рассказывай, – сказал я.

Николай рассказал примерно то, что говорил Ларе с Варей, добавив лишь несколько деталей.

– Слышал, о чем говорили?

– Одно слово разобрал. Один сказал другому: «Сивый велел до дому». – Николай повел плечом. – Сивый, наверное, кличка старшего.

– Дальше.

– Дальше я пришел сюда. К себе нельзя, к отцу нельзя тем более, у вас в Лавке меня тоже могут ждать, как и дома у всех моих старших управляющих. Ларин дом со мной связан меньше всего, то, что Варя тут живет, официально нигде не значится.

– Что им от тебя надо? – возмущенно-напугано пробурчала Лара. – Денег ты при себе больших не носишь, контора под замком, бумаги дома в несгораемом шкафу.

– Им нужен мой последний день, – спокойно ответил Николай, подтверждая мою собственную теорию.

– Обоз придет завтра к вечеру, – пояснил я вместо Николая Ларе. – Приемка и подпись из рук в руки, человек Боброва будет фиксировать лично. Николая не будет на приемке, значит, не будет сделки в срок, чтобы выиграть пари с Кировым. А когда срок бы вышел, его бы скорее всего отпустили. По крайней мере хочется в это верить.

– Варя высказала идею, что с вашей помощью мы сможем поймать одного из них и выйти на заказчика, – вздохнул Николай. – Но это все-таки слишком рискованно. Я не хочу подвергать девушек такой опасности. Лучше будет вызвать стражу. Я объясню ситуацию, уверен, за вознаграждение мне пойдут навстречу. Переночую в участке, а с утра меня проводят до точки встречи. Выигранное пари – это уже победа.

– Ты правда ограничишься просто победой против человека, который заказал твое в лучшем случае похищение? – спросил я, понадеявшись, что Николая возьмет праведный гнев.

Не то, чтобы я был особо рисковым человеком, но с Семой и Асей на подхвате я был более чем уверен в том, что мы справимся не то, что с тремя, а то и со всеми десятью преследователями. Все-таки и я сам что-то да мог с помощью магии.

– Разумеется, я не хочу спускать это на тормозах, – нахмурился Николай, – но сохранность Вари и Лары важнее!

– Мы не будем подвергать их опасности, – покачал я головой. – Ты выйдешь через час. Дальше пойдешь пешком до набережной Тихого канала, не торопясь, к Лавке. Постарайся, чтобы тебя заметили. Когда дойдешь до пересечения Тихого канала и Бочарного переулка, побежишь в сторону Лавки. В том переулке мы поставим ловушку, и скрутим их до того, как они что-либо поймут.

[Ася уже собирается и выходит, просит передать, что ей понадобится около сорока минут.]

«Идеально, даже с запасом. Скажи, пусть не торопится, все должно пройти без сучка и задоринки».

[Сказала.]

– Ты уверен в этом? – Николай все еще сомневался, и я никак не мог его винить. – Их может быть больше, чем трое.

– Мы справимся, – кивнул я. – И даже если не поймаем никого из них, тебе, когда ты добежишь до Лавки, уже ничего не будет угрожать, будь их хоть тридцать. А если на тебя попытаются напасть раньше, мы с Семой будем караулить поблизости.

[Ты точно уверен, милый? План выглядит куда более рискованным и спонтанным, чем-то, что ты обычно делаешь.]

«Не на сто процентов, конечно, – я мысленно вздохнул. – Но, если все выгорит, Николай получит не только контракт с Бобровым, но и контроль над зародышем логистической империи. Упустить возможность заполучить такого человека в роли шурина было бы крайне расточительно с учетом того, что у нас куча того, с чем нужно будет разбираться в ближайшие годы. Если не рисковать и просто плыть по течению, то я очень сильно сомневаюсь, что через три года у меня будет достаточно связей для признания меня официальным наследником Смарагдовых, и далеко не факт, что через два года мы успеем накопить достаточно артефактов, чтобы открыть комнату с якорем. Так что, как говорится, кто не рискует…»

[Я поняла тебя. Что же, ладно. В таком случае давай сделаем все, чтобы этот план сработал!]

«Конечно».

– Что это? – к Николаю, уже начавшему одеваться, хотя я и сказал, что ему предстоит выйти только через час, тем временем подошла Лара с тарелкой.

– Пирог. Ты на нервах, нужно подкрепиться, чтобы не упасть в обморок и выдержать бегство от преследователей.

– Лара, спасибо большое, конечно, но я сейчас ни куска не проглочу.

– Давай, – настойчиво произнесла Лара. – Ради меня!

– Ну, если только ради тебя, – чуть устало улыбнулся Николай, беря кусок пирога.

Я обернулся к Варе.

– Все в порядке? Извини, я не спросил сразу.

– Смеешься? Я бы очень удивилась, спроси ты сначала как мои дела, учитывая обстоятельства. У меня все в порядке, разумеется, это брату нужна помощь. Ты уверен, что это сработает?

– Уверен, – кивнул я. – Но вы не теряйте бдительность, пока я не передам, что все в порядке, и, разумеется, обе сидите дома.

– Мы и не собирались, – сказала Варя. – Только, Петя. Если что-то пойдет не так, ты мне скажешь через Ладу сразу.

– Скажу.

Мы с Семой вышли первыми и не вместе: он через парадное, я через двор. Он должен был остаться неподалеку и следовать за Николаем, когда тот выйдет, для подстраховки.

Пролетку я взял только на Березовой и до Лавки ехал молча. Ася ждала в торговом зале, сидя прямо на прилавке, с черными по локоть от угля руками.

– Готово? – переспросил я, хотя уже знал от Лавки, что да.

– Готово. – Она соскочила на пол. – Ты уверен, что это необходимо?

– Один Сема меня об этом не спросил, – хмыкнул я. – То ли вы там сомневаетесь во мне, то ли так сильно верите в этого Кирова.

– Ты знаешь, что дело не в этом.

– Знаю. Но и ты поняла, что я имел ввиду.

– Поняла.

– Ну вот и славно.

Мы с Асей остались в зале. Я не стал зажигать верхние огни, только оставил лампу на прилавке и прикрутил фитиль. У пекарни Матвеевых напротив погасили последнее окно. Часы на полках тикали вразнобой.

[Николай вышел. Сема идет впереди него на расстоянии, чтобы не спугнуть преследователей. Если все будет в порядке, мы уговорились, что он свернет в Бочарный и останется ждать там.]

– Молодцы, – кивнул я, даже зная, что ни Сема, ни тем более Николай меня не видят. – Говори мне, как у них дела, если что-то изменится.

[Конечно. Но пока что все в порядке.]

Минут через двадцать:

[Кажется, есть контакт. Сема заметил пару человек, преследующих Николая от переулка до переулка. Большего сказать не может, так как идет впереди, но вроде как это наши ребята.]

– Отлично. Передай, чтобы немного оторвался от Николая. Вернуться, если на того нападут, он успеет, зная Семины физические данные, а спугнуть этих преследователей нам ни в коем случае нельзя.

[Хорошо.]

Еще через пятнадцать минут:

[Сема на месте. Стоит в Бочарном переулке, смотрит на набережную. Отсюда я вижу то место, где Ася нарисовала круг.]

– Хорошо. Максимальная готовность. Ась, как только Лада тебе скажет, активируй круг.

Ася села на пол у прилавка, скрестив ноги, и положила ладони на колени.

– Как будто это и так непонятно, – фыркнула она.

Я сел на табурет и стал ждать.

[Идет. Милый, он идет. Показался из-за угла, посмотрел в переулок… бросился бежать!]

Хотя я не видел, что там происходит, и находился в полной безопасности внутри Лавки, сердце все равно пустилось в галоп. Но поддаваться было нельзя, я должен был оставаться в трезвом уме, чтобы в случае чего быстро сориентироваться и дать нужную команду.

«Хвост?»

[Нет… нет… нет… Вот они! Один в коротком пальто, второй в рабочей куртке и с длинным свертком под мышкой… милый, есть третий! И четвертый!]

А вот это уже было плохо.