Текст книги "Учитель Особого Назначения. Том 8 (СИ)"

Автор книги: Виктор Молотов

Соавторы: Илья Савич
сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 16 страниц)

Глава 20

– Итак, Ярослав, запоминай, – вкрадчиво произнёс я. – Свет – это охренеть какая крутая и мощная магия! Ну, чего молчишь-то? Повторяй!

– Эм-м-м… – почесал затылок парень, сидевший напротив меня в библиотеке учебки. – Свет – это охренеть какая мощная…

– Крутая и мощная! – поправил я.

– Крутая и мощная магия, – нахмурился пацан.

– Вот-вот, верно! – кивнул я головой. – И тебе просто офигенно повезло. Но времени мало. И это везение нужно уловить за следующие сутки.

– Э-э-э, в смысле? – нахмурился Ярослав.

– В прямом, – ответил за меня Ястреб, который сидел рядом со мной за тем же столом. – Через сутки заканчивается мой контракт на должность учителя. И отпуск на основной работе тоже…

Последнее Ястреб как-то очень недовольно произнёс. Неужели ему так понравилось наше замечательное учительское времяпрепровождение?

Я думал, что после такого отпуска на свою основную работу он просто полетит на крыльях радости и счастья.

– Сергей Викторович? – вопросительно взглянул на меня Ярослав. – Что вообще происходит?

– У Ивана Николаевича тоже особенный дар света, – пояснил я. – Он научит тебя основам.

– Ого! – обрадовался парень. – Спасибо, спасибо вам, Иван Николаевич! Сергей Викторович!

Наследник рода Колесниковых не верил своему счастью. У него был действительно мощный и многофункциональный особенный дар, но только в семье никто не умел им пользоваться, и поэтому дар безбожно стагнировал и «висел» без дела.

А Ястреб? Ха! Я же упоминал, что он капец как не любит делиться личной информацией. Так что почти всю неделю я потихоньку капал ему на мозги, упрашивая потренировать Ярослава. И получилось! Однако…

Эх, блин, следующая партия разломной кабанятины пролетит мимо моего рта прямо в наглую пасть этого таинственного и всезнающего засранца с замашками гурмана.

Но ничего. Из всех, кого я знаю, для обучения Ярослава лучше всех подходит именно Ястреб.

– И с чего начнём? – тут же загорелся энтузиазмом Ярослав. – Дайте угадаю… с иллюзии? А, нет, с невидимостью! А может, с иллюзией во время невидимости⁈

– Э, нет, – покачал головой Ястреб. – Полегче, малец. Сначала тебе нужно освоить вот его, – и протянул в руке шарик.

– Э… шарик? – повёл бровью Ярослав.

– Именно, – кивнул Ястреб. – Бери!

Он подкинул тренировочный снаряд. Ярослав, конечно же, ловко его поймал, повертел в пальцах небольшой, почти абсолютно чёрный металлический шарик диаметром в пару сантиметров.

– Твоя задача, Ярослав, – беспристрастно произнёс Ястреб, – сделать этот шарик белым.

– В смысле? – удивился парень.

– В прямом, – нахмурился Ястреб.

Это была его первая индивидуальная тренировка. И прежде чем он начнёт учить, мне нужно убедиться, что он вообще может это сделать. То есть я теперь учитель учителя. Правда, блин, замечательно?

– Шарик покрыт чёрной краской, близкой к абсолютной черноте, – пояснил Ястреб. – А чёрный цвет, как ты, надеюсь, знаешь, поглощает свет. Так вот, твоя задача обернуть всё наоборот – то есть сделать этот шарик белым, отражающим световые лучи. Понимаешь?

– Не, ну как бы понимаю… – нахмурился Ярослав. – Но может, всё-таки с невидимости начнём, а?

Энтузиазм парня заметно поугас. Да и Ястреб как-то слишком уж нахмурился. Кажется, он не знал, что предпринять дальше.

Блин, похоже, недельной повинности ему маловато. Может, звякнуть Алексеичу и отпросить Ястреба ещё на пару месяцев? Уверен, за этот срок я сделаю из него образцового преподавателя!

– Так-так-так, ребятки, – похлопал я обоих по плечу. – Кажется, вы немного не с того начали. Во-первых, – кивнул я Ястребу, – нельзя просто взять и дать задание. Точнее, нельзя просто дать такое скучное задание и надеяться, что ученик его начнёт делать!

– Он же ученик! – удивился Ястреб. – Разве он не должен делать то, что я говорю?

– Эх, дружище… – вздохнул я. – Как многого ты ещё не знаешь! Объясни ему основы, для чего это нужно, хотя бы примерно. И конечно, хотя бы примерно расскажи, как это сделать. Не прям на пальцах, ведь ему нужно самому понять принцип, но и не слишком образно, чтобы было из чего понимать… понимаешь?

Ястреб в ответ лишь уставился на меня странным взглядом, будто я только что разговаривал на каком-нибудь драбаданском.

Думаю, надо подать наглядный пример. На Ястребе и подам, хе-хе.

– Если ты ещё не понял, у него нулевой уровень владения светом, – сказал я. – Представь, что ты вернулся на годы назад в своё тщедушное подростковое прыщавое тельце и должен заново осваивать магию, если помнишь всё, чему научился за прошедшую жизнь. Тебе нужно направить ученика по этому пути, но лишь направить. Он – не ты. И должен совершить собственные ошибки, где-то пойти другим путём, и всё под твоим надзором. Понимаешь, дружище?

Дружище сузил взгляд, молчаливо уставился на меня и на несколько секунд повисла пауза.

А затем он наконец-то… возмутился!

– Чего это я прыщавый и тщедушный?!!

– Это, грёбаный ж ты ёж, всё, что ты запомнил из моей речи⁈ – возмутился я.

– И ничего не нулевой! – присоединился к возмущениям Ярослав. – Я тренировался! Я не нулевой!

– Да⁈ – всё ещё возмущённым тоном воскликнул Ястреб. – Ну так покажи, что умеешь!

Мы оба повернулись к Ярославу, но тот вдруг немного стушевался.

– Ну… как бы… – пробурчал он себе под нос. – Не сказать, что я сильно много умею, конечно…

– Да показывай уже, – пробурчал Ястреб.

– Вот! – Ярослав выставил руку, и первые секунды ничего не происходило.

Но затем его кожа начала слабо переливаться разными цветами. Точнее, оттенками разных цветов. Словно он подставил ладонь под ночник или что похожее.

– Пытался сделать руку невидимой? – понимающе хмыкнул Ястреб.

– Ну да, – признался Ярослав. – А как вы догадались?

– Я ж тоже когда-то начинал изучать этот дар, когда был мелким, – улыбнулся Ястреб. – Рука – это то, с чего проще всего начать освоение света. Ты её видишь, тебе легче контролировать потоки магии именно руками. Ну, а первая мысль, как только открыл этот дар – сделать себя невидимым, чтобы… – тут Ястреб осёкся. – Кхм, ну, сам понимаешь.

Видно, у него были не самые благоприятные намерения в подростковом возрасте, когда он как раз осознал все возможности своего особенного дара.

И Ярослав на удивление быстро догадался, что он имел в виду.

– Эй! – возмутился парень. – Я чтобы драться можно было эффективнее, а не это вот всё! Внезапные атаки там, мерцание… Для этого!

– Да, да, конечно, – постарался сделать серьёзную морду Ястреб. – Я о том же. А ты о чём подумал?

– Я⁈ Я… – смутился парень. – Ну, о том же и подумал.

– Так, ребятки! – нахмурился я. – С Перверсом вам общаться точно не стоит, это мы уже уяснили. Давайте-ка ближе к делу.

Кажется, Ястреб что-то нащупал, вот только его повело немного не туда. Поэтому я вернул их диалог в нужную колею.

– Кхем, – откашлялся Ястреб. – Да-да. Ярослав, в общем, ты всё правильно делал и на самом деле получил вполне хорошие результаты. Нужно провернуть похожую штуку с этим шариком. Видишь? – он выставил ладонь, и его кожа также начала переливаться различными оттенками. – Смысл похож. Просто ты брался за всё и сразу, поэтому не мог достичь стабильного состояния, чтобы получилось… вот так.

В следующий момент кисть Ястреба полностью исчезла.

– Вау! – округлил глаза Ярослав. – Я вижу ваше лицо через вашу руку. Ой! Я вижу и то, что внутри руки…

– Ну да, – вернул видимость своей плоти Ястреб. – В этом и будет заключаться сложность в последующем. Есть разные способы сделать себя невидимым. Например, если сделать невидимой только кожу, тогда все твои внутренности будут напоказ. В общем, там много нюансов. Но для начала – шарик! Сейчас тебе не нужно хвататься за всё и сразу. Сосредоточься на шарике, заставь фотоны, которые поглощаются его поверхностью, делать ровно наоборот – отражаться. Играть от противного, так сказать.

– Хм-м-м, – нахмурился Ярослав, разглядывая шарик на своей ладони.

Мы пока все замолчали и дали ему время сосредоточиться. Сканированием я подметил, как он завёл свой Источник, и тот начал бешено генерировать магию.

Вот только для него это было почти что новой, неизвестной манипуляцией потоками. Можно сравнить его ситуацию с отсутствием мышечной памяти, когда ты только-только разучиваешь какое-нибудь движение. Танцевальное, например.

Ты совершаешь кучу ошибок, кучу лишних действий, пока раз за разом не выработаешь нужные нейронные связи. А до тех пор – пот, куча сил и бесчисленное количество попыток.

Вот и сейчас Ярослав начал понемногу нагреваться, прямо как Саня во время недавней гонки. Он пускал магию по всем каналам, а КПД получал хорошо если процентов десять. В итоге результат заметить было крайне сложно.

Несколько секунд мы простояли в молчании. Ярослав пялился на шарик, который держал на собственной ладони, хмурился, пыхтел и тратил магию. Ястреб тем временем внимательно за ним наблюдал и будто бы видел больше, чем я.

– Погоди, Ярослав, – сосредоточенно произнёс он вдруг. – Ты забыл, что шар не плоский, и пытаешься отразить свет только в одной стороне. А нужно учитывать радиус шара… ага, вот так, верно. Видишь, уже есть некоторые изменения!

– Ага… – прошептал Ярослав, не отрывая взгляда от шарика, – вижу…

– А я вот ни хрена не вижу, – почесал я затылок.

А затем взглянул на одного, на второго и понял одну очень разумную и, главное, приятную вещь.

– Кажется, я вам здесь не нужен, ребятки, – похлопал я их снова по плечу. – Так что пойду-ка по своим очень важным учительским делам.

И пока они не успели опомниться, покинул учебку.

Не, магия света – это, конечно, жутко могущественная и крутая штука. Но на начальных этапах освоения она… капец какая скучная!

После того как Ястреб вернётся на службу, контролировать обучение Ярослава придётся мне, так что ещё успею наскучаться. Ну или надеюсь, они за эти сутки доберутся до чего-то более-менее весёлого.

В общем, я оставил магов света и двинулся дальше по своим делам. Меня зачем-то к себе зазывал Василий Палыч. И если прочие учителя не очень любили оказываться в кабинете директора, потому что их, как правило, отчитывали, то я каждый раз чувствовал, что меня ждут очередные просьбы, проблемы или новые запросы от министерства.

Причём если раньше Палыч зазывал меня капслоком и всякими эпитетами вроде «СРОЧНО!», «ТРЕВОГА!» и «НЕМЕДЛЕННО!», то в последнее время он, кажется, понял, что это может вызвать обратный эффект, и начал действовать хитрее. Около получаса назад он мне написал:

«Сергей Викторович, мне тут однокурсник прислал чай из Африки. Замечательнейшая штука! Приходите, угощу».

Хм… Как-то слишком подозрительно.

━─━────༺༻────━─━

– О, Сергей Викторович! Добрый день, – улыбнулся мне директор академии. – Вы наконец-то получили моё сообщение?

– Ага, – протянул я и подозрительно глянул на директора, слезая с подоконника.

Нос действительно уловил новые запахи, непривычные для обилия чайной коллекции Василия Павловича.

– Ну наконец-то! – обрадовался он и встал из-за стола. – Я специально ждал вас, чтобы вместе попробовать гостинец от моего друга.

Он подошёл к своему шкафу, где хранил все запасы чаёв. Куча сортов, засушенных трав для добавки, кофе – тоже со всех уголков планеты и самой разной обжарки.

И вот он достал прозрачную закупоренную баночку с тёмно-коричневым или даже бордовым наполнением. Приглядевшись, я увидел, что это будто бы мелкие скрученные листья или сухие ветки. Напоминает обычный чай, но всё же отличается. И запах совсем другой.

– Что это? – нахмурился я.

– Ройбуш, – нетерпеливо забарабанил пальцами по банке Василий Палыч. – Мой друг, ну Лаврентий, о котором я писал. Он, знаете ли, тоже фанат вот всякого, кхм, этакого! Должен признаться, это он меня подсадил на тему травяных напитков. Знаете ли, молодым и зелёным я максимум пил чёрный чай с лимоном.

– Хм? – нахмурился я.

– Нет-нет, Сергей Викторович! – поспешил оправдаться директор. – Не поймите неправильно, обычный чёрный чай, да с лимончиком, да с каким-нибудь бутербродиком… М-м-м, лепота! Несомненно. Классика. Но мой друг был из семьи дипломатов, они часто путешествовали по всяким разным странам. Вот и привозил он то настоящий чай из Китая, какой-нибудь пуэр, то индийский. А второй наш сосед ещё всякие травы душистые начал притаскивать. Он в деревне жил и тоже любил чай пить. Вот с ними наша комната общаги регулярно наполнялась невероятными ароматами.

Я продолжал молча слушать факты из биографии Василия Палыча и чувствовать приближающуюся подставу. Чутьё о чём-то предупреждало.

Вот только о чём?

– В общем, это Лаврентий меня подсадил на чайную тему, и вот сейчас прислал ройбуш из Африки, – заключил Палыч. – Да не просто ройбуш, а выращенный на высокоаномальной почве! Вы в курсе, что это такое, верно?

– Конечно, в курсе, – кивнул я и присел на диванчик.

Высокоаномальная почва – это плодородные земли, в которых когда-то аномально часто открывались разломы. В таких местах даже сейчас постоянно приходится дежурить охранным патрулям, а раньше там разломы открывались чуть ли не каждый день, отчего земля насыщалась магической энергией и иномирными ингредиентами.

Но это всё фигня. Вообще-то запах ройбуша, который я уловил даже через закрытую банку, и который мне как-то не особо понравился, сейчас беспокоил меньше всего.

А вот поведение директора… Х-м-м, что ж. У меня складывалось стойкое впечатление, что мне пытаются заговорить зубы.

– Ну да что я всё говорю да говорю? – как-то подозрительно улыбнулся директор. – Давайте уже заварим этот чудесный африканский напиток и попробуем его вместе. Что вы на это скажете, Сергей Викторович?

– Ладно, – кивнул я.

Несколько минут Василий Павлович щебетал вокруг чайного шкафа. Чайник уже вскипел, загремели чашки. Вскоре комнату заполнил слегка древесный запах со странным привкусом, и Василий Павлович поставил передо мной прозрачную кружку с двойным дном. Казалось, что янтарный напиток подвисает в воздухе, переливаясь на свету солнца.

– Купил недавно такие кружки, – пояснил директор. – По-моему, замечательная штука. Очень красиво.

– Угу, – кивнул я и пригубил горячий напиток.

Не знаю почему, но мне в кои-то веки чай показался… ну, так себе. Бывает, что ж. Просто не любитель ройбуша.

А вот директор прямо наслаждался.

– М-м-м-м! – протянул он с довольной улыбкой. – Фруктовые нотки, лёгкая сладость… Чем-то напоминает пуэр, не находите?

– Нет, – покачал я головой.

– Что, не нравится? – округлил глаза Василий Палыч.

– Может, наконец-то перейдём к делу, а? – сурово произнёс я и безо всякого сожаления отодвинул кружку. – Задабривать меня чаем бесполезно.

Напиток в кружке заболтался, выглядело это намного красивее, чем был он на вкус. Василий Павлович тут же потускнел глазами, посерьёзнел. Улыбку он всё ещё держал, будто прибил её к собственному лицу, но затем тяжело вздохнул и тоже отставил свою кружку в сторону.

– Всё-таки догадались, да?

– Догадался, – кивнул я. – Что произошло на этот раз? Новый указ от Министерства или придуманы какие-то новые «офигенные», – показал я кавычки пальцами, – правила? Или грядут новые очередные соревнования, и я должен спасти положение, чтобы нашу академию не закрыли всякие злостные, вредные, крупные дядьки за высокими столами?

По взгляду Василия Павловича я понял, что где-то угадал. А по тому, как менялось его лицо, пока я развёрнуто произносил последний вариант, круг подозрений заметно сузился.

– Ох блин! – вздохнул я. – Василий Павлович, давайте уже выкладывайте. Я готов. Честно.

И вдруг раздался стук в дверь.

– О, это как раз в тему нашего разговора! – подскочил из-за стола Василий Палыч.

Он суетливо подошёл к двери, распахнул её и пригласил стоявшего по ту сторону внутрь.

Вошедший вдруг замер прямо на пороге и уставился на меня удивлёнными глазами. Да и я, признаться, с определённым подозрением глядел ему в ответ.

– Господа! – громко захлопнул дверь на замок директор академии. – У меня к вам имеется разговор. Кхм, Аркадий Самуилович, прошу, присаживайтесь. При-са-жи-вай-тесь! Не стесняйтесь!

Он чуть не протолкнул Аркашу глубже в кабинет, а тот с растерянным видом уселся на стул, который стоял рядом с рабочим столом директора.

– С нами обоими? – с подозрением переспросил я.

– Ч-что это значит? – завертел головой Аркаша.

– Господа! – с натужной улыбкой произнёс Василий Павлович. – Дело в том, что мы получили новое распоряжение от Министерства, в котором говорится… – он нервно потянул галстук, чтобы унять духоту. – Ну, там много чего говорится! Но самое главное в том, что вам двоим придётся поработать вместе на благо нашей академии!

– ЧЕГО?!! – разом воскликнули мы оба.

– Я! – воскликнул я.

– С ним! – захлопал глазами Аркаша.

Директор глядел то на меня, то на него и держал нервную широкую лыбу, будто она могла защитить его от всех вопросов.

Вот чуял же неладное. Да ещё и чаем этим невкусным напоили…

– Палыч, что за подстава⁈ – не выдержал я.

Глава 21

– Палы-ы-ыч! – повторил я. – Что за подстава⁈

– Хм… – поджал губы директор. – Пожалуй, налью-ка я вам успокаивающего чая. Из ромашки, ага.

– Да какая, на хрен, ромашка? – возмутился я. – Зачем мне Аркаш… Аркадий, объясни! Под ногами болтаться?

– Ну-ка попрошу!.. – взбудоражился классный руководитель второго «А».

– Да проси сколько угодно, – буркнул я. – За спрос денег не берут.

– Похоже, ромашки будет маловато. Добавлю-ка ещё женьшеня… – и Палыч реально начал его искать.

Я нехотя обратил внимание, что Аркаша был одет с иголочки, будто вот-вот от портного. Гладкие зачёсанные назад волосы, поджатые губы, мягкое овальное лицо. В общем, вид человека, который явно в детстве не картошку у бабушки копал, а одними только плюшками баловался и зубрил генеалогическое древо собственного рода. И не у бабушки, а где-нибудь в ресторанах или на курортах.

– Сергей Викторович, – добавив немного строгости к голосу, произнёс директор. Благо нужный чай он так и не нашёл. – Прошу, ради меня… – строгость сменилась мольбой, – выслушайте всё спокойно, ладно?

Я сунул руки в карманы, пытливо уставился сначала на директора, потом перевёл взгляд на Аркашу.

– Хрен с вами, – вздохнул я. – Мне, пожалуй, не ромашку, а кофе. Да покрепче! Чёрный. Без сахара.

– Сейчас всё будет устроено! – улыбнулся Василий Палыч. – Кофе – это завсегда можно!

Директор отправился готовить напитки, Аркаша тоже немного успокоился, сел обратно на стул и с хмурым видом о чём-то думал, нарочито поглядывая мимо меня.

Через несколько минут чашки с напитками со звоном брякнули на подносе. И я припал к своей чашке с чёрным кофе. Почувствовал на языке терпкий, слегка горьковатый и совсем чуть-чуть с кислинкой вкус. Аромат ударил в нос, придавая ещё больше наслаждения. На душе сразу как-то стало повеселее, и я даже улыбнулся.

Аркаша тем временем тихо ополовинил кружку с ромашковым чаем, а директор продолжал пить свой африканский ройбуш. Вот уж чего я не понимаю…

– В общем, сейчас сложилась такая ситуация, – вернулся к теме Василий Палыч. – В рамках подготовки к ежегодному итоговому турниру магических академий среднего звена, в который, между прочим, впервые мы попали в числе участников, – с особой гордостью произнёс директор, – из министерства пришёл приказ организовать в рамках каждой из академий-участников внутренние соревнования, чтобы по их результатам отобрать для участия в ежегодном турнире команду отличившихся учеников.

Блин, он сейчас прямую цитату взял из памяти, что ли?

– Так, – кивнул я. – Короче говоря, нам надо устроить соревнования, чтобы отобрать тех, кто отправится на соревнования покрупнее. Но у меня всё равно вопрос… При чём тут наш с Аркаш… кхм, с Аркадием Самуиловичем совместный дуэт⁈

– Дело в том, – начал было директор, но Аркаша решил вставить свои пять копеек.

– Василий Павлович, – поставил он чашку с жутко высокомерным видом, – можно я?

– Да-да, конечно, – кивнул директор.

– Дело в том, Сергей Викторович, – с ухмылкой произнёс Аркаша, – что ежегодный турнир производится с участием учеников академии какого-то одного курса, исключая первый курс, так как его ученики ещё не владеют магией даже в основе своей. И полагаю, в этом году был выбран второй курс. Я прав, Василий Павлович?

– Именно, – кивнул директор.

– И нафига это надо? – нахмурился я. – Почему бы не запустить сразу все курсы? Ну или какой-то один курс определить для таких мероприятий. Третий, думаю, самое то – ещё нет выпускных экзаменов, но уже есть что показать. Ещё и выбирают… Только сейчас стало известно, что ли?

– У этого всего есть своё основание, Сергей Викторович, – улыбнулся Василий Павлович. – Дело в том, что так оно когда-то и было, в отборе участвовали все курсы академий. Однако в конце концов академии начали готовить учеников конкретно под ежегодный турнир. Что во многом мешало общему образованию детей, отрывало их от учебного процесса.

– И в итоге мы получали кучу учеников, которые не могли поступить в высшие академии, – с важным видом добавил Аркаша. – Но зато угробили кучу времени на подготовку к турниру!

– Вот и придумали эту лотерею, – кивнул Палыч. – Какой именно курс будет избран, неизвестно до самого последнего момента. Нам выделено всего пару месяцев, чтобы организовать, провести и подвести итоги внутриакадемического отбора.

– Внутриакадемического отбора… – пробурчал я задумчиво и глотнул ещё кофе, разгоняя мозги.

– Да, именно. По словам людей, которые сидят в министерстве, – последнее предложение директор произнёс каким-то особенным тоном, будто его сейчас подслушивали, – они посчитали и, полагаю, вполне справедливо, что неизвестность в таком вопросе для нас великое благо. Во-первых, она заставит равномерно распределять внимание на все курсы учеников, а во-вторых, исключит специальную подготовку, заточенную на прохождение турнира. Ведь, согласитесь, никто бы не хотел потратить целый год для того, чтобы ему в итоге сказали: «Извините, вы на соревнования не едете».

– Всем спасибо, все свободны, – хмыкнул Аркаша. – К тому же участие в ежегодном турнире гарантирует определённые преференции при поступлении в высшую магическую академию. А если вы готовились, но так и не прошли… хм! – развёл он руки. – Что ж, удачи на вступительных экзаменах!

– Ну, так-то звучит логично, – почесал я затылок.

К тому же я уже примерно предполагал, почему в этом году выбран именно второй курс. Полагаю, личное указание императора.

– Так! – кивнул я. – Но всё же… Почему я и Аркадий, Василий Павлович?

– Всё очень просто, Сергей Викторович, – улыбнулся и невинно захлопал глазами директор. – Вы оба – первые претенденты на то, чтобы возглавлять команду нашей академии на ежегодном турнире!

– Эм-м-м, – нахмурился я. – Разве уже не решено, что это буду я?

– Хм! – возмутился Аркаша.

– Да, это правда, – попытался смягчить разговор директор. – Победа на региональной олимпиаде, как правило, означала, что учитель, возглавляющий команду-победительницу, отправляется и на ежегодный турнир академий. Однако в этом году были внесены определённые изменения, и вам, Сергей Викторович, придётся ещё раз доказать своё право представлять нашу академию.

– Дайте угадаю, – буркнул я. – Изменения внёс лично министр образования, да?

– А как вы узнали? – удивился директор. – Кхм, то есть да. Это было его распоряжение. Андрей Станиславович посчитал, что несправедливо лишать возможности попасть на турнир учителей, которые по какой-либо причине не смогли попасть на региональную олимпиаду.

– Как умно, – хмыкнул я.

– Вот-вот, – закивал директор. – И я, в принципе, с ним согласен. Не в том смысле, что не считаю вас достойным, Сергей Викторович, совершенно нет! Но согласитесь, соревнования внутри академии как нельзя лучше подстегнут и вас, и учеников.

– Внутри академии… – снова призадумался я и глотнул кофе. – Наверное, что-то в этом есть, – пожал я плечами и окинул изучающим взглядом Аркашу.

Тот ответил с вызовом. Ему явно не нравилось, что я в явных фаворитах.

– Более того, – продолжил директор, – я уверен, что вместе вы сможете организовать абсолютно беспристрастные соревнования, по итогам которых на всеимперском уровне нас будут представлять действительно лучшие ученики. И бесспорно, самый подходящий учитель поведёт их к победному будущему! – торжественно воскликнул Палыч и выпятил перед собой кулак.

━─━────༺༻────━─━

Через несколько минут мы с Аркашей уже молча шагали по коридору административного корпуса. Занятия уже закончились, так что большинство учителей либо заперлось в своих кабинетах, чтобы проверять домашние или контрольные работы, а большинство учеников разбрелось по домам, общагам… ну или по всяким разным гулянкам. А вот мои почти все отправились на тренировки!

Там Колян собирал всех на внеочередную тренировку. Мои бесята учились даже без моего участия – вот она, эффективность!

В общем, только на выходе из здания мы с Аркашей остановились и повернулись друг к другу. Некоторое время мерились взглядами.

– Не думай, что я уступлю тебе, – наконец-то проворчал Аркаша, гордо скрестив руки на груди. – Легко не будет!

– Не думай, что я такой тупой и стану недооценивать соперника, – ухмыльнулся я в ответ.

И это правда. Да, я уже побеждал Аркадия Самуиловича и его «А»-шек. Но это не значит, что они не умеют учиться на своих ошибках. И не значит, что класс, который формировали из сливок местного общества, так просто отдаст пальму первенства моим бесятам.

Легко не будет.

– Вот и хорошо, – кивнул Аркаша.

Кажется, он даже немного приободрился и воодушевился. Это хорошо, конкуренция – двигатель прогресса, а моим ученикам ещё прогрессировать и прогрессировать, между прочим.

– Когда предлагаешь начать работу? – спросил Аркаша. – Может, завтра? У меня как раз есть окошко…

– В смысле – завтра? – хмыкнул я и шагнул вниз по ступенькам.

– В каком смысле – в смысле? – захлопал глазами Аркаша. – И куда это ты пошёл⁈

– Не знаю, как ты, Аркадий Самуилович, – улыбнулся я своему коллеге, – но я не собираюсь откладывать дела на потом. У меня ещё куча дел, между прочим.

– То есть… хочешь заняться этим прямо сейчас⁈ – удивился Аркаша.

– Конечно. Нам ещё нужно обойти всю академию.

– Зачем это? – не понял он.

Я только хмыкнул и прогулочным шагом отправился дальше по дороге. Аркаша немного подождал, будто боролся сам с собой, но всё же поплёлся следом за мной.

– В смысле, всю академии? Зачем?

– Ну как зачем! – улыбнулся я шире. – Палыч нам что сказал? Это внутриакадемические соревнования, верно?

– Ну… верно, – прищурился Аркаша и, судя по взгляду, уже начал подозревать какой-то подвох.

– Во-о-от, – протянул я. – Значит, будем устраивать соревнования внутри академии.

– Эм-м-м… – несколько секунд Аркаша переваривал мои слова.

А потом на него вдруг резко дошло.

– То есть как это внутри академии⁈ Подожди, Ставров! Внутриакадемические – это не значит…

– Я знаю, что это значит, мой уважаемый коллега, – похлопал я его по плечу. – Но это не значит, что мы не можем использовать все смыслы этого замечательного прилагательного. Или есть идеи поинтереснее?

Аркаша ещё с пару минут пытался что-то придумать. Пыжился, тужился, хмурился, но в итоге вздохнул и согласился.

– Ладно! Надеюсь, ты придумал что-то действительно впечатляющее.

– Я всегда придумываю что-то действительно впечатляющее, – осклабился я. – Тебе ли не знать, а?

– Какие мы скромные… – фыркнул Аркаша.

– Скромный? Я? – округлил глаза. – Ты меня, верно, с кем-то путаешь. Никогда не понимал, зачем быть скромным. Добро должно быть…

– С кулаками? – хмыкнул Аркаша.

– И это тоже, – кивнул я. – Но вообще-то я хотел сказать, что добро должно быть громким. Иначе кто о нём узнает?

Аркаша ненадолго замолчал, пока мы шагали по дороге. Ветер порывами бил в лицо, я вдыхал свежий воздух, и мой мозг наполнялся всё новыми и новыми идеями.

Вот тут, в скверике, можно устроить поиск ключей, типа как было на олимпиаде. Только не просто прятать в нычках каких-то, а добавить пару подземных монстров, чтобы поиски были повеселее, хе-хе.

А вот здесь, в алхимическо-биологическом корпусе, можно вообще целый квест замутить! С головоломками, основанными на смешивании реагентов, разломными растениями, и всё такое… Главное, 'босса локации убедить, то есть Людмилу Ивановну. Но она женщина мудрая, так что договоримся.

– То есть… – наконец-то подал голос Аркаша, – ты считаешь, что ты – добро. Да?

– Ясен пень! – воскликнул я. – А что, могут быть какие-то сомнения?

━─━────༺༻────━─━

Турниры турнирами, а домашние дела никто не отменял. Точнее, домашне-выездные дела.

Мотор глухо, мощно гудел под капотом, пока фургон на всех парах нёс нас по (в кои-то веки) прямой дороге.

Пустынной дороге! Ни одной встречной-поперечной машины последние несколько минут! Так что я с удовольствием вдавил газ в пол, откинулся на спинку кресла и увеличил громкость динамиков. Водительскую кабину заполнили чудесные мелодичные звуки… тяжёлого металла!

– Серёж, – окликнула меня Лена.

– Да, любимая? – улыбнулся я, глядя на дорогу.

– А ты уверен, что Тедди не будет сопротивляться?

– Да с чего бы? – пожал я плечами. – Он же у нас храбрый Дракотяра.

– Ага, – хмыкнула она и скрестила руки на груди. – А музон ты свой врубил так громко случайно не для того, чтобы он не услышал наш разговор, да?

– Ты всё верно поняла, – кивнул я. – И окна в вольере я тоже закрыл случайно не для того, чтобы он не увидел, куда мы приедем… Погоди-ка, тебе музыка не нравится? Переключить?

– Ещё чего! – наигранно возмутилась Лена. – Лучше сделай погромче!

Благодаря моему суперслуху и моему же направленному в уши Лены голосу кричать не приходилось, и мы общались несмотря на громкую музыку. А тяжёлый металл я врубил просто потому, что Теодрира он обычно успокаивает (ну и мне он нравится, хех).

Но кажется, не в этот раз…

– Мряв! – раздался позади приглушённый и возмущённый зов монстрёнка.

А затем по стенке перегородки заскрежетали длинные Дракотичьи когти.

– Он волнуется, – беспокойно буркнула Лена.

– Бывает, – пожал я плечами. – Все мы иногда волнуемся…

Вы когда-нибудь запихивали кота в переноску, если кот очень не хочет туда лезть?

Вот у меня сегодня был первый опыт. И с одной стороны, вместо переноски у нас был целый фургон! Это ведь как прям много-много переносок, верно? И это вроде как должно было облегчить дело…

Но с другой стороны, вместо обычного кота у нас был Дракот. И это дело ни фига не облегчало.

Даже несмотря на то, что с этим уже-ни-фига-не-мелким засранцем мы вообще-то могли общаться мыслеобразами и понимали друг друга без слов, сначала он просто отказывался приближаться к фургону. Затем упирался всеми четырьмя лапами, хвостом и даже крыльями, которые научился, шельмец этакий, призывать по собственному желанию.