Текст книги "Учитель Особого Назначения. Том 8 (СИ)"

Автор книги: Виктор Молотов

Соавторы: Илья Савич
сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 16 страниц)

Глава 17

– ЕШЬ! ЕШЬ! ЕШЬ! ЕШЬ! ЕШЬ! ЕШЬ!

БУМ! БУМ! БУМ! БУМ! БУМ! БУМ!

Весь «Сломанный сапог» сейчас пристально наблюдал за нашим столом-бочкой. А повод был крайне важный и интригующий. Ястреб, он же Иван Николаевич, он же специалист по сбору информации Спецотряда Гвардии Его Императорского Величества, полчаса назад сделал провокационное заявление….

– В смысле, всего пятьдесят три пожарских котлеты⁈ – бросил он около часа назад, когда заметил доску почёта «Сломанного сапога». – И это ваш рекорд? Слабо! Очень слабо, господа!

Там красовалось одно из достижений, которые не могли побить вот уже долгое время. Судя по дате, рекорд был поставлен в день основания сего замечательного заведения.

– Эй, ты, слышь!!! – грубо, басовито воскликнул Вальдемар, при этом швырнув в стену поднос с заказом прямо перед носом посетителя. – Как ты смеешь сомневаться в этом рекорде? А если по зубам!

– Не, ну ты, конечно, можешь рискнуть, – с присущим ему спокойствием пожал плечами Ястреб, его таким пугать всё равно что воздух греть в плюс тридцать. – Но ответственно заявляю, что пятьдесят три котлеты – это вообще ни о чём!

– Ставр-р-р! – прорычал в мою сторону Вальдемар. – Это точно твой друг или я могу его того?

И показательно хлопнул тяжеленым кулачищем по такой же тяжеленой толстой ладони.

– Не, ну ты, конечно, можешь рискнуть, – пожал я плечами, взглядом оценивая габариты двух претендентов.

Вальдемар – здоровенный, плечистый. Одна рука как две ноги Ястреба, не меньше. Сам чуть пониже, но коренастый и жутко крепкий. Ястреб же… Не, он подтянутый, хорошо сложенный, но визуально оказался раза в два тоньше и в четыре раза легче своего соперника.

Эх, у Вальдемара нет шансов!

Ну, это если говорить о прямом бое на кулаках, конечно. Поэтому я предложил решить спор куда более справедливым и честным способом.

– А пусть он докажет! – хмыкнул я. – Попробует перебить рекорд.

– Перебить рекорд? – раскрыл рот Вальдемар. – Ты знаешь, сколько людей пытались это сделать? Дохренища! И каждого увозили на скорой в ближайшую больницу!

– А в качестве посттравматического синдрома, – добавил Стриг, который проходил мимо, – у половины от слов «котлета» и «пожарский» потом ещё несколько лет становилось хреново до позеленения. А другая половина и вовсе – того.

– В смысле? Они что, погибли⁈ – нахмурился Ястреб.

– Да нет! – махнул Вальдемар. – Стали этими, как их… А, вегетарианцами! Во!

– Ох-х-х, – скривился Ястреб. – Я б лучше уж действительно – того…

– Вот и я о том же! – вздохнул Вальдемар. – Участь пострашнее смерти!

Ну да. Эдакому детине пришлось бы жрать траву тоннами, чтобы покрыть хотя бы базовые потребности организма.

– Я готов! – всё же заявил Ястреб.

– А ты хорошенько подумал? – поглаживая бороду, прищурился в его сторону Вальдемар.

Который, между прочим, сам и установил этот рекорд. Именно его рожа красовалась на стене почёта.

– Без сомнений! – уверенно заявил Ястреб.

Ну, примерно так началась эта история. А заканчивалась она…

– ЕШЬ! ЕШЬ! ЕШЬ! ЕШЬ! ЕШЬ! ЕШЬ!

БАМ! БАМ! БАМ!

Кажется, несколько столов, по которым колошматили рьяные постояльцы «Сломанного сапога», придётся после этого вечера заменить. Доски разошлись трещинами, а ножки жалобно трещали – вот-вот схлопнутся.

Однако Иван Николаевич, он же Ястреб, он же «охренеть, как в тебя столько влезает», прямо сейчас пережёвывал пятьдесят вторую пожарскую котлету. И если кто-нибудь мог подумать, что речь идёт об обычных котлетах, которые легко помещаются на ладонь, то это критическая ошибка.

И Ястреб, кстати, именно так и подумал поначалу! А когда Кок выкатил из кухни два здоровенных подноса, набитых полукилограммовыми котлетосами, присущая Ястребу спокойность куда-то мигом улетучилась.

И всё же пятьдесят вторая котлетосина была разжёвана и проглочена. До повторения рекорда оставался всего один шаг!

– Ох, Ставр… – протянул он устало. – Я больше не могу.

Живот Ястреба и правда раздулся до неимоверных размеров. Но Спецотряд Гвардии Его Императорского Величества никогда не сдаётся!

– Ястреб, – схватил я его за плечо. – Взгляни мне в глаза! В глаза, говорю!

Будто опьянённый, взгляд бравого бойца русской армии не сразу, но сфокусировался на мне, показав признаки разума. Отлично, есть контакт!

– Взгляни на это. Взгляни на пустые подносы! – указал я.

Он вяло обвёл результаты своей почти часовой деятельности и также вяло скривился, когда добрался взглядом до двух котлетосов, которые ждали нового героя «Сломанного сапога».

– Ты что, зря прошёл весь этот путь? Зря старался⁈ Зря завтра будешь обниматься весь день с унитазом?!! – надавил я. Ну правда, не просто так он всё это затеял.

– Ставр, я…

– Нет-нет, слушай меня сюда! – прервал я бравого бойца Спецотряда и моего боевого соратника. – Вспомни, через что мы прошли вместе! Вспомни Будапешт! Лондон! Вспомни Багдад! Вспомни, что будет, если все наши мужики из подразделения узнают, что ты проиграл какому-то вшивому официанту в грёбанной забегаловке!

– Эй, Ставр! – возмутился Вальдемар. – А ты не охренел л… Э-э-э, что происходит?!! – тут же отвлёкся он, потому что Ястреб вновь набрался сил и с дикой яростью накинулся на предпоследнюю котлетосину.

А я удовлетворённо кивнул и отошёл к Вальдемару.

– Прости, дружище. Просто нужно было замотивировать бойца как следует. Конечно же, я так не считаю. Надеюсь, ты понимаешь?

– Хм-м-м… – Вальдемар почесал бороду, окинул меня хмурым взглядом и ворчливо буркнул: – Будешь должен, Ставр!

– Пятьдесят кило разломной говядины! И чтоб лучшая вырезка! – вклинился в наш разговор Кок.

– Эй, а не до фига ли? – захлопал я глазами.

– Грёбанная забегаловка, говоришь, да? – прищурился на меня Кок.

– Ну, пятьдесят так пятьдесят, – пожал я плечами. – Вырезки?

– Вырезки!! – хором кивнули оба бородатых здоровяка.

– Как скажете, – буркнул я и отвернулся.

Теперь придётся искать разлом с кучей Козлорогих Коров. Эти твари выглядят как обычные коровы с длинными острыми рогами, но на самом деле чертовски опасные монстры.

– ЕШЬ! ЕШЬ! ЕШЬ! ЕШЬ!

БУМ! БУМ! БУМ!

– Внимания, господа! – торжественно объявил Стриг. – Пятьдесят третья пожарская котлета съедена! Ястреб повторил рекорд Вальдемара!

– У-ХУ-ХУ-ХУ-У-У-У! УРА-А-А-А! ЭГЕ-ГЕ-Е-Е-Е-ЕЙ! – заверещали посетители.

Большинство из них поставили на проигрыш Ястреба, но сейчас творилась настоящая история! Поэтому никто не горевал особенно сильно.

А Стриг, который на протяжении почти всего пути сопровождал Ястреба задорными песнями под гитару, сейчас уже отложил свой инструмент и пристально наблюдал за происходящим.

– Уф-ф! Уф-ф! Уф-ф-ф! – пытался отдышаться Ястреб, буравя взглядом последнюю котлетосину. – Ставр, я…

– Остался последний шаг! – кинулся я подбадривать друга. – Ты сможешь, Ястреб! Я в тебя верю!

– Я щас сдохну! – прохрипел он.

Тут глаза Ястреба расширились. Он резко прикрыл рот ладонью и с трудом поборол внезапный позыв выплеснуть весь свой личный рекорд по поеданию котлет прямо на опустевшие подносы.

– Если выйдет наружу, то не считается! – суетливо вздёрнул бороду Вальдемар.

– ЕШЬ! ЕШЬ! ЕШЬ! ЕШЬ! – подначивали больные постояльцы.

БУМ! БУМ! БУМ!.. ХРЯСЬ!!!

Один из столов всё-таки не выдержал и сложился пополам.

А Ястреб, он же Иван Иваныч, он же будущий владыка котлетосов по-пожарски, потянул руку за последней котлетосиной. Схватил её с трудом, будто тащил самую тяжёлую гантель своей жизни. Протянул ко рту, раззявил пасть и…

СКРИ-И-ИИП!

БУМ!

И клюнул мордой в стол…

– У-У-У-У-У-У-У! – заверещали постояльцы.

– УРА-А-А-А-А-А! – подскочил от радости Вальдемар. – Хрен тебе, а не новый рекорд! Уа-ха-ха!!

Стриг же проверил пульс моего друга. Тяжело вздохнул, поднял скрещенные в локтях руки на показ всем зрителям.

– Он в отрубе! Рекорд не побит! – торжественно и даже трагично объявил Стриг.

Посетители заметно расстроились. Сенсации не произошло. Конечно, повторение результата – это тоже значимое событие, но всё же не такого масштаба, на которое надеялись даже те, кто поставил против Ястреба.

После недолгого ликования мрачным теперь выглядел и сам держатель рекорда Вальдемар. Ему явно не понравилось, что Кок подошёл к беспамятному Ястребу с фотоаппаратом.

– Ставр, – буркнул повар. – Покажи-ка его морду.

– Зачем? – спросил я, но попутно приподнял голову Ястреба со столешницы.

– А вот за этим…

ЩЁЛК!

Вспышка на мгновение осветила уголок бара. Фотография вылезла из фотоаппарата, а Кок, помахивая ею, чтобы изображение проявилось поскорее, подошёл к доске почёта, а затем пришпандорил фотографию Ястреба рядом с фотографией Вальдемара.

М-да… Похоже, пятьдесят три котлетосины им обоим дались очень нелегко. Я присмотрелся к очень побледневшему бородатому здоровяку на старой выцветшей фотографии. Вальдемара, кажется, засняли за мгновение до того, как его собственный рекорд отправил его же прямиком в… кхм, клозэт.

А Ястреб… Ястреб и вовсе оказался в нокауте. Его перекошенная морда заставила меня едва сдерживать смех.

Но затем произошло ещё кое-что…

– Так, кок! – воскликнул Вальдемар. – Зажигай печи и разогревай сковородки!

– Ты чё это удумал, дружище? – насторожился Кок.

А Вальдемар тем временем громко сел за ближайший новый стол и, грозно хлопнув кулаком по столешнице, произнёс:

– Готовь пятьдесят четыре котлетосины! Я буду ставить новый рекорд!

━─━────༺༻────━─━

– Сергей Викторович, я всё правильно делаю? – тихо и почти шёпотом спросил Кирилл.

– Да, ты большой молодец, – улыбнулся я парню. – Устал?

– Ну, как сказать… – нахмурился Кирилл, будто и правда был в чём-то виноват. – Кажется, да.

– Это нормально, Кирюх, – мягко произнёс я. – Все устают. Значит, нужно сделать перерыв.

Только я это сказал, и парень с облегчением выдохнул. А полукилограммовый металлический шарик, который пятнадцать минут висел в воздухе прямо у него перед глазами, резко спикировал вниз.

Кирилл его подхватил, но не очень ловко – руки затряслись от перенапряжения. Телекинез очень сильно задействовал всё тело помимо Источника. Новичкам этого дара было присуще ощущение, подобное тому, что возникает, когда едешь в машине на пассажирском сидении и машинально давишь на «тормоз» перед собой. Даже если понимаешь, что это никак не поможет.

Но в случае с телекинезом мышцы действительно влияли на результат. Так что мячик отскочил от ладони и едва не грохнулся на землю. Однако парень всё-таки исправился и перехватил свой снаряд для тренировки.

– Устал, – выдохнул он. – Какая всё-таки тяжёлая штука, эта ваша магия!

– Теперь она и твоя тоже, – ухмыльнулся я и присел рядом на скамейку.

Ветер завывал на полигоне, но солнце грело достаточно, чтобы это не приносило никаких неудобств. Погода стояла приятная, свежая.

– Эй, ты, изверг! – появился рядом с нами Перверс. – Зачем так издеваться над мальчуганом? Ты все наши силы скоро изведёшь!

– Слышь, призрачный извращенец! – рыкнул я в его сторону. – Если не хочешь помогать, так не мешай.

У Кирилла была очень тяжёлая ситуация. Во-первых, прорезался преждевременный дар с особенной способностью телекинеза. Во-вторых, Источник был деформирован долгим влиянием призрака.

В перспективе он мог стать очень сильным, я бы даже сказал, универсальным магом. Но сейчас его развитие больше походило на курс реабилитации.

Первым делом после ритуала некромагии требовалось научить парня азам взаимодействия с Перверсом. Чем долгое время и занимался Венедикт.

Сейчас это взаимодействие достигло определённого предела, чтобы не мешать развитию уже нормальной магии. Но было ещё кое-что, почему сейчас за обучение Кирилла взялся лично я.

– Чего это я не хочу помогать! – проворчал призрачный барон. – Я хочу, но не на таких условиях!

– Ну и дурак, – вздохнул я устало.

Медленное и тягучее обучение сильно изматывало не только Кирилла, но и меня тоже. Ворчливый и бесячий призрак, который маячил над ухом, словно надоедливый комар, вообще не добавлял этому процессу никакого облегчения.

– Да ладно вам, Сергей Викторович, – устало произнёс Кирилл. – Его тоже можно понять, он ведь боится.

– Боюсь?!! Я???!!! – гордо выпятил грудь и приподнял подбородок Перверс. – Я никого и ничего не боюсь!

Я уловил лёгкую улыбку у Кирилла. Уголок его рта слегка приподнялся, но тут же вернулся на место. Кажется, я понял его замысел.

– Ну да, – пожал я плечами, подыгрывая пацану. – Если один раз сдох, то второй раз повторять это очень неохота. Так любой станет трусишкой!

– Я не трус! – закипел Перверс. – Да как вы смеете такое говорить о Великом Бароне Иоганне Фон!

– Да, я бы тоже испугался, – не обращал на него внимания Кирилл. – Но ничего, Сергей Викторович. Я справлюсь и без помощи своего призрака. Хм… – призадумался он. – Кажется, я отдохнул достаточно, давайте продолжим!

– Давай, – потрепал я его по макушке и встал со скамейки. – Теперь попробуй не просто держать шар перед собой, а крутить вокруг оси по часовой стрелке. Лады?

– Ладно, – улыбнулся Кирилл.

Он выставил руки вперёд, держа в них металлический шар. Нахмурился. Сосредоточился. Руки слегка дрожали, а магические потоки осторожно и тоже с лёгкой дрожью начали протекать от Источника по каналам.

Мне пришлось поставить на магическую систему парня ограничивающую печать, чтобы большой объём магии, которую он получил из-за раннего пробуждения, не навредил хрупким связям магической системы. Так что он сейчас мог использовать только тридцать процентов своей энергии, а тратил её очень щедро, потому что только начинал делать первые шаги в освоении магии.

Кирилл вдохнул, задержал воздух в лёгких и развёл руки. А шар остался висеть в воздухе перед ним.

Магические потоки задрожали чуть сильнее. Источник закрутился веретеном, как раз по направлению часовой стрелки, и шар начал медленно, но уверенно раскручиваться в том же направлении.

Для магов телекинеза Источник выполнял роль эдакого гироскопа. Особенно это было заметно на начальных этапах освоения дара.

Вот Кирилл преодолевал силу гравитации шара, и потоки энергии в Источнике закрутились снизу вверх, чтобы держать снаряд в воздухе.

Чтобы закрутить шар по часовой стрелке, сначала энергия в Источнике потекла в нужном направлении.

Но вот контроль немного пошатнулся. Источник словно дёрнуло ветром, и шар тоже чуть дёрнулся следом. А чтобы восстановить равновесие, Кирилл завертел энергию в противоположном направлении, пока не достиг баланса.

Парень хорошо справлялся, особенно для первокурсника. Но была одна проблема, из-за которой и потребовалось моё вмешательство.

Из-за своенравности Перверса и из-за того, что сам по себе призрачный барон был очень могущественной сущностью, магическая система Кирилла не могла найти стабильное равновесие в целом. Можно сказать так: их энергии переплелись, но всё ещё не были единым целым.

Обычно некромаги годами выстраивают эту связь. Способности к управлению собственной магией, как и к дальнейшему развитию некроманта, напрямую зависят от контакта с его сущностью в Источнике.

Но у Кирилла столько времени не было, потому что телекинез слишком завязан как раз на равновесии системы. Можно сказать, Кирилл сейчас был обвешан магическими утяжелителями.

Поэтому даже простой полукилограммовый шарик ему контролировать было очень тяжело. Как я уже упоминал, для первокурсника даже так он справился очень хорошо. Очень! Но несговорчивость Перверса, его нежелание провести один рискованный, но действенный ритуал, сильно тормозила развитие Кирилла и усложняла жизнь им обоим.

– Я не трус! – после затянувшейся паузы снова проворчал Перверс.

– Не трус, да? – стрельнул я в его сторону суровым, серьёзным взглядом. – Ну тогда чего сиськи мнёшь, как мальчуган какой-то? Давай сделаем это, раз уж ты такой храбрый и великий барон!

– Ах ты!.. – насупился Перверс.

Его полупрозрачная сущность будто закипала от негодования и ярости.

Страх.

Страх сделать очень важный шаг в единении с Кириллом буквально сковывал призрака.

– Ты же сам чувствуешь, – продолжал я, пока Кирилл будто не замечал наш разговор, а всё крутил и крутил шар. – Твоё состояние тоже под угрозой. Думаешь, я не замечаю, как тебе приходится тратить прорву энергии, чтобы просто держать видимую форму, а?

– А если не получится⁈ – поник Перверс. – Если не получится, я совсем исчезну!

– Великий барон Иоганн Фон Перверс боится? – прорычал я, чтобы вызвать у него ярость. – Он готов влачить жалкое существование вместо того, чтобы рискнуть и вернуть себе полную силу, так⁈

– Боюсь! – прорычал наконец-то призрак. – Жутко боюсь! Но…

Взгляд Перверса пылал гневом, но плавно становился всё осознаннее и спокойнее.

– Но я это сделаю, – тихо произнёс он.

ПАФ!

Шар упал и прокрутился в земле, углубившись в воронку. Кирилла повело, и он полностью обессилел. Я приобнял его за плечи и присел рядом.

Перверс согласился, а Кирилл как раз в нужной кондиции. Что ж…

Значит, настало самое время провести рискованный, но такой нужный ритуал!

Глава 18

– Ом-м-м-м-м…

– Байрам Темирович, мы вам точно не мешаем? – спросил я нашего преподавателя по астрономии.

– Нет-нет, нисколько, Сергей Викторович – слегка улыбнулся Байрам Темирович. – Вы можете заниматься… ну, чем вы там занимаетесь, – он кивнул и вернулся к медитации: – Ом-м-м-м….

– Благодарю, – кивнул я и развернулся к Кириллу и Перверсу, которые сейчас стояли посреди башни-обсерватории. – Итак, пора начинать. Надеюсь, никто не передумал?

– Нет, – устало помотал головой Кирилл.

– Нет! – гордо заявил Перверс.

– Ом-м-м-м-м-м-м… – повторил свою мантру астроном Байрам Темирович.

Ритуал, который мы будем проводить, очень сильно завязан на душе некроманта и на привязках к местности самого призрака. А барон Иоганн фон Перверс очень долгое время находился в заточении именно в этой обсерватории. Поэтому ритуал будет провести легче всего здесь.

– Мы ему не будем мешать? Ха! – проворчал Перверс, кивая в сторону астронома. – Этот… странный азиат как раз будет мешать нам!

– Если моё присутствие способно нарушить ваши планы, господин призрак, – не открывая глаз, с лёгкой улыбкой признался Байрам Темирович, – то ваша решимость под вопросом. Под больши-и-и-им вопросом.

– Что?!! – закипел Перверс. – Да как ты смеешь такое говорить мне⁈ Мне! Барону Иоган…

– Ваня, – прервал я призрака.

– В-ваня? – нахмурился он.

– Ну, Иоганн, Йохан, Иоанн… – начал перечислять я все формы этого имени. – По-русски ты просто Ваня, понимаешь?

Перверс несколько секунд пялился на меня, хлопая глазами и глотая ртом воздух. Но затем поджал губы и скрестил руки.

– Любите вы, русские всё упрощать, – буркнул он. – Хм!

– А зачем усложнять-то? – задался очень резонным вопросом Байрам Темирович. И не просто задался, а прям начал копать: – Хм-м-м, действительно… зачем усложнять? Зачем люди что-то усложняют намеренно? Это хороший вопрос. Очень хороший. Ом-м-м-м-м-м-м-м… – и снова углубился в медитацию.

Хм, да. Кажется, мы сейчас помогли нашему алтайцу сделать небольшой шаг на пути к просветлению. В любом случае я заметил, как с новой скоростью начинает развиваться его источник. Не знаю, что он там за технику развития использовал, но она была чем-то похожа на технику развития мудреца, которой я научил Тихомира.

Может, стоит свести их друг с другом, но не сейчас. Если Тихомир сейчас научится развитию, вообще не сдвигаясь с места, он так и на занятия ходить перестанет. А то, хм, зачем всё усложнять?

Итак, вернёмся к нашим баранам. Ну, то есть к баронам… кхм, к барону.

– Ваня, не волнуйся. Байрам Темирович нам ничем не помешает, – заверил я.

– Но ты же знаешь условия ритуала, Сергей! – не унимался призрак.

– Знаю, знаю. И будет полная конфиденциальность. Не переживай.

– Хорошо, – кивнул Иоганн фон Перверс, который сейчас дрожал и нервничал, словно сельский мальчик Ваня с букетом полевых цветов у калитки девушки, которая ему очень и очень нравится.

И это сравнение очень близкое на самом деле. То, что должен был сейчас сделать Перверс, очень похоже на подобные трепетные чувства, когда мальчик Ваня готовится открыть свою душу, и поэтому жутко боится, до трясучки в коленях и вспотевших ладоней. В каком-то смысле ситуация с ритуалом даже глубже.

Перверс тоже должен открыть свою душу (как бы странно это ни звучало в контексте призрака) своему носителю, то есть Кириллу. Он должен рассказать парню свою самую сокровенную тайну. А у всех призраков эта самая сокровенная тайна всегда одна.

Тот день, тот час, тот момент, когда он и стал призраком.

Дело в том, что этот момент очень глубоко прячется внутри сущности призрака. Они его не помнят. Они знают, что это воспоминание спрятано, и до чёртиков боятся коснуться его, просто потому, что это связано с риском навсегда исчезнуть из этого мира как само́й сущности. Призрак может ужаснуться, может удивиться, либо, наоборот, так успокоится, что сама вселенная вытолкнет его в никуда, в неизвестность.

А неизвестности боятся не только живые люди, но и призраки тоже.

Кирилл же в ответ должен будет поведать свою самую сокровенную тайну. Однако здесь мы столкнулись с ещё одной проблемой – парень слишком молод и ещё неокрепший. Обычно этот ритуал проводят после нескольких лет связи с сущностью в Источнике. Но у нас нет столько времени, а значит и выбора нет. Как у нас не было выбора тогда, когда мы с Венедиктом проводили ритуал некромагии и привязки сущности Перверса к его Источнику.

Парень ведь только недавно начал осваивать путь мага, и более того – некроманта. Без специальной подготовки до момента инициации, без столетиями отработанных отваров, которыми семьи некромантов усиливали и перестраивали магические системы своих отпрысков. Без специальных техник, дыхательных практик, без постоянной многолетней психологической работы. Эта подготовка должна была подвести его к ритуалу единения с сущностью, чтобы стать полноценным некромагом.

Будь у нас больше времени, я бы отложил ритуал. Но магическая система Кирилла слишком нестабильна из-за пережитых потрясений, и больше тянуть нельзя.

Так что всю подготовку, воспитание и прочее придётся заменить мною. Венедикт не смог бы обезопасить парня, и потому передал детали ритуала мне. Я смогу контролировать состояние Кирилла.

А ещё сегодня мы провели замечательную утомительную тренировку, за время которой парень много раз радовался, огорчался, упорствовал и, наконец, утомился. Он уже несколько эмоционально истощён. Поэтому этот ритуал, который очень сильно завязан на психическом состоянии, пройдёт для него несколько легче. А значит, будет связан с меньшими рисками.

– Ну же, Сергей Викторович, – улыбнулся парень. Так улыбнулся, будто вот-вот сейчас завалится спать. – Давайте… Э-э-э-а-а-а!.. – зевнул он. – Давайте уже начинать. Чё-то меня рубит уже.

Перверс что-то пробурчал себе под нос, тихо и беззвучно скрестил руки, но не стал комментировать эти слова.

Кириллу я мог помочь, мог контролировать магию, которая будет у него то бурлить, то успокаиваться, то биться в конвульсиях. Но с призраком всё намного сложнее. У них своя магия, отличная от нашей, и получится ли мне снизить риски для призрачного извращенца, я сказать точно не могу. Так что барон нервничал и боялся намного сильнее паренька. Тем более, что он-то знал куда больше о деталях ритуала.

– Хорошо, – кивнул я с полной серьёзностью, а затем выпустил мощные магические потоки, и через мгновение нас окутал плотный энергетический купол. – Начинаем!

– Ух-х! – вздохнул Перверс.

По нему прошла рябь энергетических волн, купол замкнулся, и плотность магической энергии внутри резко возросла.

– Эй, ты! – крикнул призрак громко, аж руки у рта сложил в трубочку. – Узкоглазый варвар, любитель есть деревяшками и!..

– Эй, Ваня! – резко оборвал его я. – Он тебя не слышит, и ты его не слышишь. Но я могу передать Байраму Темировичу, что ты про него наговорил. После того, как мы закончим, конечно.

– Да я чего? Я ничего! – отвёл взгляд и завёл руки за спину барон Иоганн фон Перверс. – Я просто хотел убедиться, что купол работает. Я так на самом деле не думаю! Вот совсем!

– Эх, – хмыкнул Кирилл, – а извиняться всё равно придётся.

– Это почему это? – насупился барон.

– Ну, я-то слышал, что ты наговорил, – пожал плечами парень. – Да ещё алтайца с китайцем перепутал. А я ведь, как говорит мама, хороший мальчик. А хороший мальчик должен блюсти справедливость и вот это вот всё. Так что, барон Перверс, придётся тебе потом извиниться. После того, как мы закончим, – повторил он мои слова.

– Ладно! – буркнул Иоганн. – Давайте уже быстрее начинать, чтобы поскорее закончить.

Кажется, эта небольшая словесная перепалка помогла успокоить душу призрака. По крайней мере, слова о том, что мы благополучно закончим и у него как раз осталось незавершённое дело с извинениями перед алтайским преподом, точно пошли ему на пользу.

Да, и всё же первым начинать ритуал следовало мне.

– Иоганн фон Перверс, – объявил я мрачно-торжественным голосом, от которого призрак снова разошёлся лёгкой рябью не хуже, чем от моей же магии. – Я, Ставров Сергей Викторович, как свидетель и держатель тайны, а также хранитель ритуала, спрашиваю тебя: готов ли ты заключить контракт доверия и открыть свою душу некроманту-магу и человеку, Хладову Кириллу Максимовичу, а также хранить его тайну?

Перверс несколько секунд молча смотрел на паренька. Во взгляде его, хоть и полупрозрачном, отображалось многое. Кирилл был результатом его же действий, наказанием за его ошибки и… наградой, полученной, по моему мнению, авансом за необходимые исправления. За желание стать лучше себя прежнего.

Последнее, думаю, он отлично понимал. А поэтому кивнул и произнёс:

– Я, барон Иоганн фон Перверс, согласен и клянусь магией и своей собственной сущностью сохранять тайну Хладова Кирилла Максимовича до конца существования и после.

– Я свидетельствую твою клятву, – кивнул я, а затем обратился к парню. – Хладов Кирилл Максимович, готов ли ты заключить контракт доверия и открыть свою душу призраку, сущности твоего Источника и великому магу прошлого… – на последних словах Перверс чуть зарделся, но не забылся, – барону Иоганну фон Перверсу, а также хранить его тайну?

С каждым новым словом, произнесённым во время ритуала, купол магии расходился плетениями контракта. Да, это был ритуал, но в основе своей он – магический контракт. И куда более сильный, чем тот, что я когда-то заключил с Громовым.

И я сейчас выступал хранителем этого контракта. И уж кому-кому, а мне бы стоило волноваться и нервничать. Ведь если кто-то из этих двоих нарушит свою клятву, то…

– Да, я согласен! – воскликнул Кирилл. – Кхм, то есть… – поправился он чуть позже, – я, некромант Хладов Кирилл Максимович, клянусь сохранять тайну барона Иоганна фон Перверса отныне, до конца жизни и после.

ООООМММММММ!

Звук, очень похожий на мантру Байрама Темировича, разошёлся по куполу нашей магии. А плетения, которые плавали по его контуру, вдруг устаканились и приняли единую целостную картину. Каждый звук, каждое слово, каждая мысль и даже веяние магической системы каждого из нас отразились в этих плетениях.

И даже у меня прошла лёгкая дрожь от могущества этой древней магии.

Контракт, связывающий не просто человека и существо. Это был контракт, связывающий души, сами сущности. И я, как хранитель этого контракта…

– Я, Ставров Сергей Викторович! – заключил я ритуальную речь. – Как свидетель и держатель тайны, а также хранитель ритуала, заверяю ваши клятвы и обязуюсь покарать того из вас, кто нарушит свою клятву!

ААААМММММММ!!!

Снова раздался звон в куполе. Плетения контракта засветились, заставили сощуриться не только Кирилла, но даже Перверса. Давление, которое вызывала магия этого контракта, было невероятным. При желании я даже мог прощупать её.

Барон фон Перверс вздохнул, успокоился и прикрыл свои полупрозрачные глаза. Он склонил голову и положил руку на то место, где когда-то было его сердце. Сейчас он тянулся к той глубоко потаённой части своей сущности, где пряталась его заветная тайна.

Но Иоганн более не боялся. Уже нет пути назад. Клятвы произнесены, контракт заключен.

Мы стояли и ждали в тишине и молчании. Даже Байрам Темирович там, за куполом, казалось, затаил дыхание. Нет, он правда нас не слышал. Не мог прочесть по губам, не мог никак узнать, о чём именно мы здесь будем говорить. Просто он был очень умным и прозорливым человеком, и поэтому понимал важность момента. Проникся им. И не удивлюсь, если использовал это для своей странной и непонятной даже для меня техники развития.

– Я помню… – тихо, с придыханием произнёс Перверс. – Я помню этот день…

Он снова сделал паузу. Лицо скривилось от горя и боли. Плетения контракта сверкнули мрачными тенями, будто отражая его состояние. Я на всякий случай настроился на все известные мне частоты магии, чтобы, если возникнет опасность, спасти призрака. Но не пришлось. Он сумел сдержаться, справился с болью от далёкого воспоминания и продолжил:

– Эта обсерватория…. Я вспомнил. Это я построил её! Я хотел изучать небосвод. Хотел найти звезду, достойную, чтобы быть названной её именем…

Он снова скривился, и на этот раз боль оказалась сильнее. От Перверса начали исходить мощные потоки энергии, будто кричащие вместо него. Но они мне помогли. Кажется, я немного нащупал частоту, по которой проходили вибрации этой энергии, и осторожно протягивал магические потоки, чтобы подстраховать призрака.

– Елизавета, – с глубочайшей нежностью и с великой болью произнёс Перверс. – Всё это было ради неё. Ради неё я бросил свою Родину, перебрался в Россию. Ради неё я построил эту обсерваторию, ведь она тоже любила наблюдать за звёздами. Мы любили друг друга нежно, страстно, отчаянно… И в тот день я закончил строительство этой башни, где мы сейчас стоим. Я ждал её здесь, глядел в окно и наблюдал за горизонтом. Ждал, чтобы показать ту самую звезду. Ведь я её нашёл…

Снова пауза. Кирилл затаил дыхание и наблюдал за бароном, словно позабыв обо всём на свете. Сейчас балагур, извращенец и вуайерист Перверс был каким-то… другим. Он был настоящим.

– Весь день не находил себе места, – продолжил барон. – А когда увидел, как она на карете едет ко мне, сердце будто замерло…

Лицо Перверса тронула счастливая улыбка. Думаю, сейчас он вспоминал тот момент, полный счастья и ожиданий. Полный надежд.

Но затем его накрыли отчаяние, страх и ужас.

– НЕТ!!! – воскликнул Перверс. – ЛИЗА, ОБЕРНИСЬ!!!

Иоганн снова взорвался волнами энергии, а плетения контракта разошлись дикой рябью.

– Это… – продолжил Перверс, уже вернувшись в нашу реальность. – Это был мой враг. Мой самый жестокий, самый коварный и могущественный враг. Фердинанд фон Перверс – мой родной брат.

И опять пульсирующие волны силы разошлись вокруг Перверса. Только вместо отчаяния и ужаса он наполнился яростью.