Текст книги "Изгой Высшего Ранга V (СИ)"
Автор книги: Виктор Молотов
сообщить о нарушении
Текущая страница: 13 (всего у книги 14 страниц)
Собственно, поэтому Пустых и не допускали до выборных должностей и старались не брать в госструктуры.
– Тем не менее, – Бромли сложил руки перед собой, – если Афанасьев воплотит тот план, о котором ты рассказал, мобилизация Пустых для борьбы с Учителем тоже поднимет их статус.
– Да, но не настолько критично, – возразил Раскатов. – Одно дело – полная отмена дискриминации на законодательном уровне. Образование, доступ к ресурсам, политические права. Это бы уничтожило «Три Столпа» за одно поколение. И совсем другое – ограниченная мобилизация для конкретной военной задачи. Это может повысить уважение к Пустым в обществе, да. Но законов не изменит. А законы – вот что для нас по-настоящему важно.
– К тому же даже при минимальных рисках это сократит численность Пустых.
– Да, – поморщился Раскатов. – Но я сомневаюсь, что Глеб допустит какие-то серьёзные потери. Он уже думает в сторону того, как это сделать максимально безопасно. Как объединить магические отряды с Пустыми.
– То есть ты дал Глебу козырь, который не шибко повредит нашей власти, – слегка улыбнулся Бромли.
– Именно так, – Виктор Андреевич отпил из стакана. – Я уверен, что Глеб достаточно умён, чтобы найти правильное применение этой информации. Если у него всё получится – победа будет на нашей стороне.
– На нашей, – повторил Бромли. – Или на его?
Раскатов помолчал. За окном кабинета, где-то над крышами Москвы, мерцала трещина в небе.
– Пока наши интересы совпадают, – сказал он наконец, – это одно и то же.
* * *
Крылов достал телефон. Набрал кого-то, коротко переговорил. Я услышал только, что «нужен ментальный маг класса А, через двадцать минут», и генерал положил трубку.
– Куда в итоге едем? – уточнил я.
– Сначала заберём одного человека. Потом уже в общину.
Я кивнул. Сперва следовало проверить сказанное Раскатовым, а потом уже применять эти сведения. Мы с генералом одновременно пришли к такому решению.
Машина остановилась у неприметного здания на Московской. Серая пятиэтажка: ни вывесок, ни опознавательных знаков. Один из тех объектов ФСМБ, которые не значились ни на каких картах.
Через пару минут к машине подошёл мужчина лет тридцати пяти. Невысокий, коренастый. Одет по-граждански: куртка, джинсы, кроссовки. Но в глазах я прочел профессиональную настороженность.
– Капитан Жуков, – представил его Крылов. – Ментальный маг, ранг А. Работает на ФСМБ уже семь лет.
Кстати, всем оперативникам ФСМБ давали звания. Оперативник – это как раз должность, она может меняться. Как у куратора, например.
Звание зависит от класса мага, поэтому мне сразу дали майора. Тогда же, когда сделали полноценным оперативником.
Но погоны я не носил и особо званием пока не пользовался. В моей карточке оперативника уже было написано «маг S-класса», это и без того открывало почти любые двери. Так что пока не видел смысла гнаться за высокими званиями.
Да и не принято было у оперативников кичиться погонами. Скорее закрытыми разломами. В уставе армии РФ даже было прописано, что только к оперативникам можно обращаться по имени-отчеству. В общем, нас сильно выделяли, и никто не был против такого расклада.
Жуков кивнул мне, сел на заднее сиденье рядом со мной. Как только машина тронулась, Крылов объяснил ему задачу коротко и по существу:
– Нужно проверить ментальное воздействие на Пустых. Попытаться взять под контроль. Мягко, без последствий. Подопытная – гражданская, ничего не должна заподозрить.
– Интересно, – он потёр подбородок. – С Пустыми я раньше не работал. В общем-то они никогда не были целью.
Я достал телефон и написал Веронике из общины. Коротко: «Заеду к вам по одному делу. Буду через полчаса».
Ответ пришёл почти сразу: «Ок. Жду».
По пути мы ещё несколько раз прогнали план. Потом обсудили дальнейшие действия.
И вот наконец-то машина остановилась возле нужного здания.
Община встретила нас тишиной. Люди ходили по территории, но в каждом движении чувствовалась нервозность. Оно и понятно: трещина в небе над Москвой росла с каждым днём.
Вероника вышла навстречу к нам.
– Привет, – я с улыбкой пожал ей руку. – Как у вас тут дела?
Она чуть пожала плечами.
– Могло быть и лучше. Нас будут эвакуировать в последнюю очередь. Сначала обычных жителей. А мы… – она невесело усмехнулась. – Всё-таки мы Пустые.
Я сжал зубы. Даже перед лицом катастрофы Пустые оказались в конце списка. Как мусор, который вынесут, если останется время.
– Я позабочусь, чтобы женщин и детей эвакуировали в первую очередь, – сказал я. – С вами в ближайшее время свяжутся.
Посмотрел на Крылова. Генерал кивнул:
– Всё так. Я распоряжусь лично.
Вероника благодарно посмотрела на генерала, потом на меня. Ничего не сказала, но в глазах мелькнуло что-то тёплое. Может, надежда. А может, просто удивление, что кто-то вообще об этом подумал.
Мы стояли во дворе общины. Жуков держался чуть поодаль – в стороне, но в прямой видимости. Я незаметно кивнул ему.
Он начал работать.
Я наблюдал краем глаза. Вероника продолжала говорить о планах эвакуации, о том, что часть Пустых может уехать в Нижний Новгород, там их примут в другой общине, но у них нет денег на дорогу.
И вдруг она замолчала.
Глаза стали стеклянными. Лицо будто окаменело. Руки повисли вдоль тела. Вероника стояла ровно как статуя и смотрела в пустоту перед собой.
Контроль был установлен.
Я перевёл взгляд на Жукова. Капитан стоял метрах в десяти от нас, и ему было явно нехорошо. Лицо побагровело, на лбу выступила испарина. Жилы на висках вздулись. Он дышал тяжело, прерывисто, словно тащил на себе что-то неподъёмное.
Магу А-класса было тяжело удерживать контроль над одной Пустой.
Прошло секунд двадцать. Тридцать. Сорок. Минута.
– Всё, – выдохнул Жуков и опустил руку. – Не могу больше.
Контроль мгновенно спал. Вероника моргнула. Посмотрела на меня, чуть нахмурившись. А вот Жуков сразу спрятался за углом, и его она не заметила.
– А? Вы что-то сказали? – переспросила она, будто на секунду задумалась и упустила нить разговора.
Она даже не поняла, что произошло. Минута полного контроля – и ни одного воспоминания.
– Нет, – я качнул головой. – Говорю, что позаботимся об эвакуации женщин, стариков и детей в первую очередь. С вами в ближайшее время свяжутся. Генерал Крылов лично проконтролирует.
– Спасибо, – Вероника кивнула. – Это много значит. Правда.
Я полез в карман и достал браслет. Неприметный, тёмного металла, с еле заметной гравировкой рунических символов. Артефакт, блокирующий ментальное воздействие.
– Вот, возьми. Защитный артефакт, – протянул я. – Носи не снимая. На всякий случай.
Вероника посмотрела на браслет, потом на меня.
– Что это?
– Просто защита. Сейчас неспокойные времена, а ты тут за всех отвечаешь.
Она надела браслет на запястье. Тёмный металл лёг поверх рукава свитера.
Мне было не жалко отдать его. Да и было бы странно, если бы я забрал артефакт сразу. У Вероники бы зародились всевозможные подозрения.
А пока я не удостоверюсь в своей теории, правду ей рассказывать не хочу. Эта правда… она ведь будет болезненной.
Я снова кивнул Жукову, выглядывающему из-за угла. Тот понял без слов. Попробовал ещё раз.
Ничего. Вообще ничего. Жуков напрягся, побагровел, стиснул зубы – и через десять секунд отступил, покачав головой. Браслет отрезал ментальное воздействие полностью.
Хотя как он говорил по пути, что через такую защиту у обычных магов или профессионалов ему удавалось прорваться. Всё-таки сильный маг.
Вот теперь я знал всё, что нужно.
Мы ещё немного поговорили, попрощались с Вероникой и вернулись к машине. Жуков сел на переднее сиденье и первым делом вытер лоб салфеткой. Руки у него подрагивали.
– Не ожидал, – сказал он, комкая салфетку. – Вроде у Пустых магии нет. А я только на минуту смог взять контроль. И то ничего толком внушить не получилось. Просто удержал, и всё. А уже весь запас израсходовал. Обычного мага я бы на такое время полностью подчинил, с внушением, с перезаписью воспоминаний. А тут… – он покачал головой. – Будто в стену бился.
– А с браслетом? – уточнил Крылов.
– Даже не почувствовал её. Как будто никого нет. Пробить невозможно.
Я откинулся на сиденье. Значит, Раскатов не соврал. Пустые действительно почти невосприимчивы к ментальной магии.
Маг А-класса смог удержать контроль минуту и выдохся полностью. А Учитель – сильнейший ментальный маг в мире, на порядок выше Жукова, смог контролировать двадцать минут троих.
Разница колоссальная. Маг А-класса мог бы держать обычного одарённого часами. А тут – минута, и всё.
С артефактами – вообще без шансов. Ментальный маг даже не почувствует Пустого за браслетом.
Это значит, что план работает. Пустые с защитными артефактами станут полностью невидимыми для ментального контроля Учителя.
Осталось решить вопрос с боевой магией, поскольку я не собирался рисковать Пустыми. И со стабилизацией энергии хаоса.
– В исследовательский центр, – сказал я водителю.
И мы поехали в следующий пункт назначения. На этот раз ехали молча, каждый думал о чём-то своём.
На проходной исследовательского центра ФСМБ нас узнали сразу. Охранник козырнул, ворота открылись без задержки.
– Глеб Викторович, генерал, – дежурный кивнул нам. – Проходите.
Мы оставили Жукова в машине – капитан всё ещё приходил в себя – и поднялись на второй этаж. За двойными дверями начиналась зона повышенной безопасности.
Моя мать встретила нас у входа в лабораторию, видимо, ей доложили о нашем прибытии. Белый халат, волосы убраны под шапочку, в руках планшет с какими-то графиками.
– Глеб, – она сдержанно улыбнулась. Между нами всё ещё стояла стена из пятнадцати лет разлуки, и ни один из нас пока не знал, как её разбирать. – Генерал Крылов. Рада вас видеть. Проходите.
– Как успехи? – спросил я, оглядывая лабораторию.
Просторное помещение, разделённое на секции стеклянными перегородками. В дальнем углу – ряд больших герметичных капсул с толстыми стенками из армированного стекла. Внутри некоторых из них клубилась чёрная дымка.
Обращённые. Люди, которых энергия хаоса превратила в нечто иное. Не совсем монстры, не совсем люди. Что-то между.
– Удалось поймать ещё троих, – ответила Анна Евгеньевна, листая планшет. – Трансформация уже на поздней стадии. Мы держим их в стабильном состоянии, но процесс продолжается. Без вмешательства через несколько дней они полностью перейдут.
Я кивнул, разглядывая капсулы. В одной из них за стеклом клубилось чёрное дымчатое существо, лишь отдалённо напоминавшее человека. Тёмные потоки энергии пульсировали по тому, что когда-то было кожей.
– У вас есть артефакты, в которые можно вложить магическую технику? – спросил я.
Мать подняла взгляд от планшета.
– Есть. Пустые накопители, стандартные. Для чего тебе?
– Хочу кое-что попробовать.
Она кивнула и открыла один из шкафов у стены. Достала небольшой кристалл – размером с грецкий орех, прозрачный, с лёгким голубоватым оттенком. Пустой накопитель. Заготовка для артефакта, способная принять и сохранить готовую магическую сигнатуру техники.
Я взял кристалл в руку. Закрыл глаза.
Сосредоточился и направил каплю энергии из Печати Пустоты в кристалл. Ту часть себя, которая защищала от энергии хаоса, которая стабилизировала её, превращала из разрушительной силы в управляемый инструмент.
Кристалл потеплел в ладони. Внутри него закрутилась крошечная спираль тёмной энергии.
[Защита передана]
[Заряд артефакта: 1 из 1]
[Текущее количество носителей: 16/25]
– Готово, – я протянул кристалл матери. – Поднеси к одной из капсул. К тому, кто на ранней стадии трансформации. И активируй.
Она взяла кристалл осторожно, двумя пальцами, и посмотрела на меня. В глазах читался профессиональный интерес и даже азарт.
– Ты уверен? – уточнила она.
– Да. В худшем случае ничего не произойдёт.
Она подошла к ближайшей капсуле. Затем активировала специальный шлюз на стенке капсулы и вложила кристалл внутрь. Крышка шлюза закрылась.
Несколько секунд ничего не происходило.
А потом кристалл вспыхнул.
Тёмная спираль внутри него развернулась, выпустила тонкие нити энергии, которые потянулись к обращённому. Коснулись его и начали впитываться. Медленно, осторожно.
Чёрная дымка вокруг существа дрогнула. Прожилки на коже начали бледнеть. Когти на пальцах стали укорачиваться. И даже глаза стали человеческими – осмысленными.
Трансформация пошла в обратную сторону.
– Работает, – прошептала мать. – Это… это работает и без твоего участия.
– Если артефакт сработал автономно, – Крылов подал голос, – значит, технически возможно наладить массовое производство. Обеспечить каждый оперативный отряд.
Мать покачала головой.
– Над этим ведётся работа, генерал. Но процесс стабилизации энергии хаоса крайне непростой. То, что делает Глеб, пока уникально. Повторить искусственно… мы только на стадии понимания самого механизма. До массового производства пройдут месяцы. Если не годы.
Я молча смотрел, как существо в капсуле снова становилось человеком. Как чёрная дымка рассеивалась, как проступали черты лица – мужчина, лет сорок, с залысинами и разбитой губой. Он дышал. Моргал. Смотрел на нас сквозь стекло и не понимал, где находится.
Крылов стоял рядом, скрестив руки на груди. И я видел, как расширились его зрачки. Генерал, который повидал всякое, смотрел на капсулу так, будто видел чудо.
Впрочем, может, так оно и было. В жизни это и правда выглядит эффектнее, чем в отчётах. Он даже перестал допытывать мою мать насчёт ускорения работы над хаосом.
– Сможешь повторить с другими? – спросила мать, указывая на двух оставшихся.
– Да. Но уже не через артефакты, с их помощью я уже проверил, что хотел. Сделаю напрямую.
Я подошёл ко второй капсуле. Внутри – тоже обращённый, но стадия трансформации была более поздней. Концентрация хаоса по данным матери – 76%.
Положил ладонь на стекло. Сосредоточился.
Печать Пустоты отозвалась. И я направил поток стабилизирующей энергии через стекло капсулы. Энергия прошла сквозь армированное стекло и достигла обращённого.
Процесс начался медленнее, чем с артефактом. Чёрная масса сопротивлялась. Энергия хаоса внутри этого существа была плотнее, агрессивнее. Поздняя стадия, как-никак. Чем дальше зашла трансформация, тем сложнее её обратить.
Чёрная масса вскоре начала отступать. Проступили контуры тела – руки, ноги, торс. Потом – лицо. Мужское, худое, с запавшими щеками.
Готово. Ещё один.
[Защита передана]
[Текущее количество носителей: 17/25]
Кстати, я заметил, что если сам не знаю имён, кому передаю защиту, то их и Система не называет. Что, впрочем, логично.
Я отступил от капсулы. А мать молча указала на дальнюю секцию лаборатории. Там стояла ещё одна капсула, отделённая от остальных дополнительной перегородкой. Видимо, этот обращённый считался особенно нестабильным.
– Концентрация хаоса 85 процентов. На грани, – тревожно предупредила мать.
– Все равно попробую.
Я подошёл и положил ладонь на стекло. Направил энергию Печати к обращённому.
Процесс пошёл медленнее, чем с предыдущим. Но чёрная дымка рассеивалась слоями, как шелуха. Проступали контуры. Плечи. Шея. Волосы.
Длинные волосы. Знакомое лицо.
– Маша?
Девушка за стеклом посмотрела на меня мутными, ничего не понимающими глазами. Но это была она.
[Защита передана]
[Носитель: Ларионова Мария Вячеславовна]
[Текущее количество носителей: 18/25]
Как она здесь оказалась?..
Глава 17
– Ты её знаешь? – с любопытством спросила мать.
– Да. Это моя однокурсница из пространственного класса, – я подошёл ближе к колбе. – Её зовут Мария.
Внутри прозрачной жидкости Маша парила с открытыми глазами. Лицо бледное, но спокойное, будто на всё ещё спит. Волосы распустились и колыхались в растворе, как водоросли.
– Так… Как она здесь оказалась? Я же помню, что её эвакуировали одной из первых.
– Не столь важно, как она здесь оказалась, – нервно проговорил Крылов, уже доставая телефон. – Важно то, что она тут.
Генерал побледнел. Ну ещё бы! В лабораторию к моей матери попал не обычный Пожиратель: внутри него оказалась дочь президента Российской Федерации.
Вслух это, понятное дело, никто произносить не стал. Но по лицу Крылова было видно, что он уже прикидывает масштабы последствий. И судя по тому, как дёрнулся его глаз, масштабы эти ему совсем не нравились.
– Вы сообщите куда надо? – уточнил я.
– Да, уже этим занимаюсь.
Крылов приложил телефон к уху и вышел из лаборатории. Понятно, что разговор не для наших ушей. Президенту о таком докладывают лично и по защищённой линии. И скорее всего, Крылов сейчас сообщит кому-то из его приближённых.
– Как её нашли? – повторил я вопрос, обращаясь к матери.
Она проверила показания на мониторе, прежде чем ответить.
– Вчера в Подмосковье открылся разлом. Оттуда вылетели десять обращённых. Троих удалось поймать. Все они сейчас здесь.
Это была плохая новость. Учитель не перестаёт посылать своих охотников за Дарами.
Тем временем взгляд у Маши за стеклом прояснился. Веки дрогнули, зрачки сфокусировались.
Она увидела меня. Потом осознала, что парит голая в какой-то жидкости, в стеклянной колбе. И начала стучать по стеклу. Сначала ладонью, потом кулаком.
Я приложил палец к губам.
– Тише. Всё хорошо, – произнёс одними губами, потому что без специального оборудования звук туда не проникал.
Не подействовало. Маша замолотила сильнее. «Выпустите меня!», – я прочитал по её губам.
Мать подошла к динамику, который позволял передавать звук внутрь колбы.
– Меня зовут Анна Евгеньевна. Вы были заражены энергией хаоса. Мы отпустим вас после некоторых тестов. Нужно удостовериться, что угрозы больше нет.
Это тоже не подействовало. Маша начала колотить по стеклу ещё яростнее. Глаза у неё стали совсем дикими, и я понимал почему. Проснуться голой в колбе, не понимая, где ты и что произошло – тут у кого угодно крыша поедет.
– Похоже, надо позвать медиков с успокоительным, – мать покосилась на дверь.
И тут в помещение ворвался Крылов. Лицо красное, на лбу испарина. Телефон он уже убрал.
– Выпускайте её немедленно, – велел он.
– Я не могу без тестов, – мать обернулась. Другие учёные тоже подняли головы от своих мониторов. – Сперва нужно удостовериться…
Она не успела договорить, генерал перебил её.
– Выпускайте, – повторил Крылов. Голос тихий, но такой, от которого хочется встать по стойке «смирно». – Это приказ свыше.
Мать замолчала. Приказу генерала, а тем более приказу того, кто стоял за генералом, она противиться не могла. Какой бы упрямой ни была. Поэтому она просто кивнула и нажала несколько кнопок на панели управления.
Прозрачная жидкость начала выливаться из колбы. Уровень опускался быстро. Маша опустилась на дно колбы, обхватила себя руками. Она вся дрожала.
– Дайте халат, – буркнул Крылов.
Мать оглянулась по сторонам. Ничего подходящего рядом не оказалось. В итоге она сняла свой белый лабораторный халат и протянула генералу.
– Почему такая спешка? – спросила она у Крылова.
– К сожалению, у вас не тот уровень допуска, чтобы я мог об этом говорить, – отрезал генерал. – Я забираю эту девушку. Уже через пару минут за ней приедут специальные люди.
– Ну, хорошо, – мать пожала плечами. С некоторой даже обидой, надо заметить. Хотя расстроилась она не сильно – испытуемых ей и так хватало.
Дверь колбы открылась с шипением. Вышла дрожащая Маша. Ноги у неё скользили по полу, она была напугана до чёртиков. Крылов тут же накинул на неё халат. Она завернулась в него, как в кокон, и только потом подняла голову.
– Как я здесь оказалась? – голос у неё был хриплый, надломленный. Она посмотрела на меня, потом вниз, на себя. – И почему я голая?
– Ты обратилась в монстра, – я не стал ходить вокруг да около. – Вышла из разлома вместе с другими обращёнными. Тебя поймали и привезли сюда.
Её глаза расширились. На секунду мне показалось, что она сейчас упадёт в обморок. Но нет, устояла. Крепкая девчонка.
– Помнишь, как там оказалась? – мне хотелось узнать побольше, пока её не забрали.
Потому что потом доступ к этой информации будет закрыт на неопределённое время. На какое именно – зависит от решения самого президента. Он вполне может захотеть спрятать дочь подальше от посторонних глаз и от опасности этого города. И правильно сделает, если честно.
Маша задумалась, продолжая дрожать.
– Помню только то, как вышла из академии в сопровождении охраны. Мы ехали к частному самолёту. Помню, была пробка. Пришлось включить мигалки. Мы начали объезжать, а потом… – она запнулась. – Всё как в тумане. Следующее воспоминание – я просыпаюсь здесь. Голая, – с раздражением подметила она ещё раз.
– Тебе очень повезло, что ты попала сюда. И что Глеб приехал именно сегодня. Ещё немного – и тебя было бы уже не спасти, – заговорила моя мать. Голос у неё был мягким, почти тёплым. Даже непривычно слышать от неё такое. – Меня зовут Анна Евгеньевна Афанасьева.
Услышав фамилию, Маша покосилась на меня.
– Да, это моя мать, – кивнул я.
– Это многое объясняет, – пробормотала Маша.
Ну, спасибо, что ли. Хотя не уверен, что это был комплимент.
Мать продолжила, не обращая внимания на наш обмен репликами:
– То, что я расскажу, должно остаться в секрете. Пока что вы единственная из тех, у кого удалось обратить трансформацию и кто покидает пределы исследовательского центра. Других мы пока не отпускали.
– Значит, вы нашли способ спасать людей? – Маша посмотрела на неё с надеждой.
– Не мы. Пока что Глеб, – мать кивнула в мою сторону, – может защищать от энергии хаоса некоторых людей. Но эта способность не распространяется на всех. Она ограничена малым числом людей.
Маша медленно повернулась ко мне. Взгляд у неё стал другим, словно она видела меня впервые.
– Ты же понимаешь, что мой отец всё равно об этом узнает? – тихо спросила она.
– Понимаю, – кивнул я. – Именно поэтому мы сейчас с тобой и говорим.
Тут надо было действовать на опережение. Те, кто стоит у власти, рано или поздно попросят защиту для своих родственников. Это неизбежно.
В данном случае можно было сделать это выгодно для нас обоих, потому что и брат, и сестра Маши – очень сильные маги. Они реально могут помочь в закрытии разломов. Так что я не просто предлагал услугу, а выстраивал стратегическое партнёрство.
– После случившегося информация до него точно дойдёт. У меня есть возможность обезопасить твоего брата и сестру, если они будут принимать участие в закрытии разломов. Так и передай, – попросил я.
– Хорошо, – Маша кивнула. Голос у неё немного окреп. Видимо, конкретика помогала ей справиться с шоком лучше, чем любые утешения.
Крылов всё это время стоял рядом и слушал. Но не вмешивался.
Телефон генерала зазвонил снова. Он приложил трубку к уху, выслушал, коротко ответил, а затем обратился к нам:
– Приехали. Идём.
– Можно мне одеться во что-то другое? Пожалуйста? – Маша умоляюще посмотрела на свой халат. Мокрый, прилипший к телу.
Не самый презентабельный вид для дочери президента.
– Я могу принести одежду, если подождёте, – предложил кто-то из учёных.
– Лучше я найду, мой шкафчик ближе, – вызвалась мать и быстро вышла из лаборатории.
Повисла неловкая пауза. Маша переминалась с ноги на ногу, кутаясь в халат.
Крылов поглядывал на часы. А я стоял и думал о том, что ещё час назад она была Пожирателем. Чёрная дымка, красные глаза, ни грамма сознания. И вот она здесь. Живая, в здравом уме, дрожит от холода.
– Спасибо, что спас меня, – тихо произнесла Маша.
– Не за что, – улыбнулся я.
Если честно, я не знал, кого спасаю. Однако когда только осознал новый навык, хотел передать Маше защиту одной из первых, но она к тому моменту уже уехала.
– Как себя чувствуешь? – спросил я.
– Холодно. А так… как будто только проснулась. После о-о-очень долгого сна.
Вернулась мать. В руках она несла джинсы, свитер, кроссовки.
– Вот, у нас примерно один размер. Тебе должно подойти, – протянула она одежду девушке.
Маша благодарно кивнула и быстро натянула одежду прямо тут, за ширмой, которую один из учёных догадался поставить.
Затем она направилась к выходу вместе с Крыловым. Но перед тем как уйти, обернулась на пороге лаборатории. И обратилась ко мне:
– До скорой встречи, Глеб.
Я кивнул.
Дверь закрылась. И стало тихо. Только гудение аппаратуры и приглушённый стук из двух оставшихся колб – другие спасённые тоже хотели выйти.
– Видимо, это какая-то важная особа, – сказала мать, когда шаги в коридоре стихли.
– Ты даже не представляешь, насколько, – кивнул я.
– Опять самые интересные тайны проходят мимо меня, – буркнула она.
Я усмехнулся. Любопытство у неё в крови. Учёная до мозга костей. Может, поэтому она и ушла тогда в работу с головой, забыв обо всём остальном. В том числе обо мне.
Ладно. Не время сейчас об этом вспоминать. Да и жизнь уже не раз мне показывала, что люди могут меняться.
Стук по стеклу стал громче. Пострадавший в соседней колбе молотил кулаками с удвоенной силой.
– Ладно, мне пора работать, – мать отвернулась, натягивая запасные перчатки. – Заглядывай почаще.
– А ты сообщи, если удастся поймать ещё кого-нибудь.
– Хорошо.
Она чуть замялась. Видимо, ей было непривычно так спокойно со мной разговаривать. Без скандалов, без обвинений, без неловкого молчания.
Мать сделала пару шагов к колбе, потом обернулась:
– Кстати, отец уже завтра должен выйти. Его выписывают из больницы. Начнёт помогать мне здесь. С ним всё хорошо.
Я кивнул. Отец лежал в одной из московских клиник после того, как я вытащил его из подвала, куда закинул его Фетисов.
Мать снова замялась. Губы дрогнули.
– Он рассказал мне, что ты для него сделал, – произнесла она тихо. – Мы об этом никогда не забудем.
Она улыбнулась. Коротко, неловко. И отправилась к колбе, из которой на неё таращился спасённый.
Я с лёгкой улыбкой направился к выходу.
Кажется, мои отношения с родителями наконец налаживаются. Медленно, криво, через общие катастрофы и спасённые жизни. Но хоть как-то.
Крылов уже проводил Машу, передал её нужным людям, а сейчас стоял возле нашей служебной машины и дымил сигаретой.
– Вы же не курите, – заметил я, подходя.
– Бросил двадцать лет назад, – Крылов выпустил струю дыма в ночное небо. – Но сегодня неимоверно захотелось. Хотя я прекрасно понимаю, что эта привычка убьёт меня быстрее, чем монстр из разлома.
– Понимаю. День выдался слишком непростой.
– Не то слово.
Он докурил сигарету до фильтра и затушил о подошву ботинка.
– Давайте я отвезу вас в академию, Глеб. Всё, что нужно, мы уже узнали. И даже больше, – предложил он.
– Кстати, а почему вы так нервничаете? – спросил я, когда мы уже сели в машину. – За подобное спасение вам поди орден дадут.
Крылов невесело хмыкнул. Водитель тем временем завёл двигатель, выехал на дорогу. Фонари скользили по лобовому стеклу жёлтыми полосами.
– Это если не будет никаких последствий, – ответил он. – Анна Евгеньевна, да и другие учёные пока что не могут знать точно, как обратная трансформация будет сказываться на людях в дальнейшем. Исследования только начались.
Логично. Мы ведь не знаем, что именно энергия хаоса делает с телом на клеточном уровне. Может, через неделю Маша будет абсолютно здорова. А может, и нет. И если с дочерью президента что-то пойдёт не так, то полетят головы.
Остаток пути мы ехали молча. Каждый думал о своём.
Когда приехали, в академии было непривычно пусто. Коридоры, обычно гудящие голосами, сейчас казались мёртвыми. Эвакуация магов закончилась, и вместе с ней ушла та суета, которая создавала ощущение жизни. Остались только те, кто намеревался помочь в закрытии разломов в столице.
А разломов с каждым днём становилось всё больше. Вон только вчера в Москве открылось около семидесяти.
Большинство, правда, низкоранговые – E и D-классы. На такие спокойно отправляют и студентов. Но десяток попадаются и серьёзных. А ещё плюс те, откуда лезут Пожиратели.
Я зашёл в свою комнату. Закрыл дверь и прислонился спиной к стене. Выдохнул.
Время шло, проблем меньше не становилось. Учитель где-то прятался. Разломов всё больше. Как и обращённых. Дочь президента чуть не потеряли. А я пока единственный, кто может стабилизировать энергию хаоса.
Хах. Прекрасная жизнь. Чувствую, не скоро в ней будет спокойствие.
Подошёл к окну. За стеклом увидел знакомую трещину в небе. Сейчас она поблёскивала, словно внутри неё миллионы звёзд выстроились в ряд.
Я откинул эти мысли и отправился в душ. Горячая вода – лучшее лекарство от сложного дня.
Когда вышел оттуда в одном полотенце, в мою дверь кто-то неистово стучал. Громко, настойчиво, с таким энтузиазмом, будто за дверью горел пожар.
Я пошёл открывать. И обнаружил Дружинина.
– Генерал Крылов сообщил мне о вашей находке, – кивнул он, имея в виду Машу.
Я кивнул в ответ.
– Вы же не за этим пришли сюда посреди ночи?
– Нет, – Дружинин тяжело вздохнул. – Пять минут назад на Московском шоссе открылся разлом класса А.
Твою ж птицу!
– Все остальные группы заняты, – добавил Дружинин.
Конечно, заняты. Семьдесят разломов в день, какие тут свободные группы!
– Сейчас переоденусь, – я уже развернулся к шкафу.
– Автобус уже в пути. Нас заберут через пятнадцать минут.
Я натянул форму, проверил снаряжение.
– Вы тоже едете? – обернулся я к Дружинину.
– Да, но… – он помедлил. – Максимум буду координировать. Возьму на себя переговоры с военными.
Правильное решение. После травмы Дружинину стоило бы неделю отлежаться в госпитале, а не по разломам мотаться. Но попробуй его удержи.
– Вы можете остаться, – сказал я, глядя на него. – Вам пока лучше взять время на восстановление.
После травмы головы координация может быть нарушена. Для обычного человека это неприятность. Для мага в бою это может стать фатальной катастрофой.
Он покачал головой.
– Рано списываете меня со счетов, Глеб. Я еще пригожусь.
Отговаривать его было бы бесполезно. Но радует, что он хотя бы не собирается лезть на рожон.
Мы вышли из комнаты и направились к КПП. В коридоре было пусто и тихо. Только наши шаги гулко отдавались от стен.
Автобус уже ждал у входа. Двигатель работал на холостых, выплёвывая клубы белого пара в холодный ночной воздух.
Внутри уже сидела вся группа. Лена, Саня и Денис проверяли снаряжение по приказу командира. Алексей, Станислав и Ирина заняли задний ряд.
– Все здесь? – Дружинин окинул взглядом салон, занимая место рядом с водителем. – Выдвигаемся.
Автобус дёрнулся и покатил по ночным улицам. Мигалки не включали – эвакуация продолжалась, а на дорогах и так никого не было.
Через двадцать минут автобус остановился. Мы высыпали наружу и сразу увидели масштаб проблемы.
Московское шоссе было перекрыто. Здесь стояли военные грузовики, полицейские «уазики», машины скорой помощи. Вдоль дороги выставлено оцепление и защитный барьер, за ним толпились зеваки с телефонами и журналисты. Впрочем, как обычно.
Фонари освещали пространство мертвенно-жёлтым светом. И только этот искусственный свет слегка преломлялся на куполе, говоря о его существовании. Обычно они полностью прозрачные.
