Текст книги "Дорога домой"

Автор книги: Виктор Гутеев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 16 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

– Конечно, – согласился целивший в него мужчина, – но только сначала ты должен…

– Вышли из-за спины, – перебил Алексей не терпящим возражений тоном. Видя, что тот не торопится исполнять требования, схватил Дэйсона за волосы и ощутимо приложил затылком о палубу. – Жду три секунды, и будь что будет. Две, – продолжил он отсчёт, – одна…

– Всем отойти, – скомандовал контрразведчик.

Смешанная толпа матросов, учёных и чёрных кителей отхлынула и замерла.

– Я сделал, как ты просил. Теперь поговорим?

– Поговорим, – кивнул Алексей, – только не с тобой.

Сказав это, он вынул ствол изо рта Дэйсона, упёр его ему же в подбородок.

– Слышь ты, упырь, – глядя в мутные глаза всё ещё до конца не пришедшего в себя Дэйсона, процедил он сквозь зубы, – сдаётся мне, решил ты из меня показательного камикадзе сделать. Туда засуну, сюда. Выживет, пошлём дальше, нет – невелика потеря. Так, что ли? – повысил Алексей голос. – А каково тебе сейчас, – вдавил он холодный металл Дэйсону в подбородок, – нравится? Ты скажи, Дэйсон, не молчи.

– Нет, – ответил тот, – не нравится.

– Вот и мне не нравится, когда меня, как бешеного пса, во все тяжкие. Вот думаю, – говорил Алексей, – кончу я тебя сейчас наверное, а опричники твои мне ту же услугу окажут. Как тебе такой финал?

– А что я должен был с тобой делать? – с вызовом ответил Дэйсон. – Кто ты есть? – пошёл он в атаку. – Ты непонятно откуда взявшийся субъект, вокруг которого идёт развитие порой противоречащих здравому смыслу событий.

– Я за вас воюю.

– Воюешь, – сказал Дэйсон, – поэтому до недавнего времени тебя не трогали, но бегство от вахнов, точнее его способ всё перевернул с ног на голову.

– Не строй из себя дурака, Дэйсон, – перебил Алексей, – уж кому как не тебе знать, что там случилось на самом деле.

– Знаю, – подтвердил он, – но слишком много странных моментов. Я допускаю, что ты тоже жертва, но это не даёт мне повода тебе верить. Работа у меня такая – не верить, а в твоём случае даже доказывать ничего не надо. Контакт с противником налицо, и не важно, тайный он или явный. Мы попытались спрятать тебя в дыру и выкинуть ключ, но обстоятельства вновь швырнули тебя на первый план. На госпитальный транспорт штрафники попали по воле случая. Это никогда бы не вылезло наверх, но на транспорте происходит смещение старшего офицера, а это ЧП. Представь удивление, когда я узнаю, кто этот переворот устроил. Остальное просто совпало. Ты, вынырнувший как на показ и информация об очень интересной планете. Решение привлечь тебя было интуитивным, но, как видишь, дало результаты. Ты невредим, а это говорит о том, что что-то по-прежнему в тебе заинтересовано. Я всего лишь пытаюсь понять, кто за тобой стоит и с какой целью это делает. Здесь нет личного, будь на твоём месте кто-то другой, на планету садился бы он. Вот так-то, Лёша, – выдохнул Дэйсон, – хотя ты, наверное, об этом даже не думал.

– Представь себе, думал, – возразил Алексей, – и я тебя понимаю. Не участвуй я в этом лично, то дал бы твоим действиям высокую оценку. К сожалению, предметом твоего обожания оказался я, а я знаю, какой ты упёртый, поэтому сейчас, Дэйсон, я буду тебя убивать.

– Это ничего не изменит.

На лице Дэйсона не дрогнул ни один мускул. Держа взгляд Алексея, Дэйсон ни разу не отвел глаз. Жизнь не бежала перед глазами, хотя он видел, что нависший над ним человек близок к данному обещанию.

– Даже если ты убьёшь нас всех, – ожидая выстрела, осторожно продолжил он, – то тебя найдут и всё равно отправят в пекло. Решения по тебе принимались на самом верху. Вопрос в том, в каком виде ты в этом пекле окажешься. А вот по этому поводу у меня есть к тебе предложение.

Дэйсон умолк и, мучаясь напряжением, прикрыл глаза.

– Продолжай.

– Я дам тебе информацию, – не стал ждать повторного предложения Дэйсон. – Если ты продолжаешь с нами сотрудничать, то гарантирую, что ты всегда будешь в курсе, в чём предстоит принять участие. А принимать участие ты будешь так или иначе, поэтому выбирать вслепую и под лекарствами или ко всему готовым только тебе.

Алексей молчал.

– И последнее, – чувствуя его колебания, вновь напомнил о себе Дэйсон, – если думаешь, что убив меня сыщешь смерть, ты ошибаешься.

– И как мы будем расходиться? – получив нужное, спросил Алексей.

– Отдашь оружие, и тебя проводят в каюту. Кроме этого разрешаю свободное передвижение по кораблю.

– Что-то я тебе не верю.

– Придётся.

Собравшиеся на шлюзовой палубе люди, дождавшись, когда одетый в рваную подложку псих отложил оружие, рванули вперёд.

– Нет, – послышался окрик Дэйсона, – не трогать. Проводите его в каюту. Иди, Вольнов, – повернулся он к Алексею, – отдыхай.

Пристроившись за провожатым, Алексей неторопливо зашагал мимо расступившейся толпы. На плечо легла твёрдая рука. Обернувшись, увидел обещавшего лёгкую прогулку контрразведчика.

– Старшего нашего трогать не стоило, – смерив Алексея взглядом, произнёс он с угрозой, – ты не прав.

– Не прав, – согласился Алексей, – надо было и тебе по холке треснуть.

Просмотрев выплеснутые на экран отчёты, старший оператор включил громкую связь.

– Внимание! – грохнул из динамиков его голос. – Тестирование завершено, системы готовы к работе.

На просторах оборудованной под нужды учёных палубе эсминца повисла тишина. Сотни снующих среди сложного оборудования мужчин и женщин, заслышав знакомый голос, подумали о словах, которые сейчас произносит невысокий щуплый мужчина, стоящий против спроецированного в центре палубы изображения звёздной системы.

Для привлечённых к участию в проекте людей настал момент истины. Труд свой и знания в проект вложили тысячи и тысячи учёных, инженеров, рабочих. Без малого год сотни исследовательских групп и производственных предприятий бились над оборонным заказом и теперь, когда для старта их детища осталось лишь дать команду, идейный лидер и вдохновитель проекта никак не мог на это решиться.

Чувствуя взгляды подчинённых, Натан Григ старался глубоким дыханием утихомирить готовое выскочить из груди сердце. Будучи как генератором идей, так и силой, толкающей их воплощение, он упрямо добивался поставленных целей, однако когда сложности и преграды оставались позади, учёного терзали сомнения. Так было всегда. На финальном этапе каждого своего проекта Натан Григ из самоуверенного, порой деспотичного руководителя превращался в снедаемого страхом и неуверенностью первокурсника. Натан ненавидел эту особенность собственной психики, но сей факт не мешал ей раз за разом травить ему жизнь.

Тянулись минуты, а учёный всё никак не мог собраться с духом. Оттягивая решающий момент, Натан в который уже раз осматривал арену предстоящих событий.

Крупная звезда, миллионы лет купающая одиннадцать планет в потоках тепла и света, как всегда приветливо смотрела с экрана. Кружившие вокруг раскаленного левиафана планеты, как и миллионы лет до этого, продолжали свой бег, и их нисколько не волновала активность вторгшихся в систему букашек, шатавшихся поблизости от одной из их сестёр.

Людей интересовала скрытая непроницаемым барьером пятая планета. Именно отсюда месяцы назад стартовали захватившие Аркану войска вахнов. Из собранной информации Натан знал, крутящийся под брюхом эсминца мир является одним из индустриальных центров вахновского общества. Центром, который в условиях блокады сумел построить флот, разработать и создать телепорт, переправить мощную группировку в пространство людей, тем самым сильно спутав их планы.

– Повторяю, – решив, что ведущий по какой-то причине его не услышал, напомнил о себе оператор, – жду команду к началу.

Вырванный из плена собственных страхов учёный встрепенулся, обвёл взглядом затихшую в ожидании палубу. Наткнувшись на немой вопрос в глазах сотрудников, Натан Григ наконец-то выдавил так ожидаемую фразу.

Ожили передающие устройства эсминца. Пространство прорезали кодированные потоки, завязавшие разрозненные компоненты опытного образца в единую сеть.

Повинуясь электронным командам, плод годовалого труда учёных и инженеров, казавшийся на фоне огромной планеты жалкой песчинкой, начал оживать. На плоской семисотметровой платформе, внешне напоминающей гипертрофированную электронную плату, шевельнулись транспортёры, подавшие в камеры распада первые килограммы топлива.

Идущий с платформы информационный поток, фильтруясь сквозь компьютерные недра, предстал перед работающими на эсминце людьми в виде привычных символов. Следя за ходом автоматизированных процессов, команда операторов изредка вносила в работу систем незначительные поправки. Финалом подготовительного этапа испытаний стала коррекция платформы относительно укутанной силовым полем планеты.

– Вышли на полную мощность, – объявил старший оператор и, кинув взгляд на застывшего против проекции руководителя, спустил с цепи боевую компоненту платформы.

Обращённое к планете днище платформы, поделённое на десятки независимых ячеек, каждая из которых являлась излучателем определённых частот, покрылось сеткой электрических сполохов. Команды сотен круживших над планетой кораблей пристально всматривались в выбранный для эксперимента сектор заслонившего планету поля. Спустя секунды по мостикам республиканского флота прокатился торжествующий вопль.

– Есть реакция, – вторил воплю голос старшего оператора.

Когда на непроницаемой поверхности силового поля появился идеально ровный двухсотметровый круг, сквозь который удалось разглядеть сушу, Натан Григ окончательно взял себя в руки.

Сложная и ответственная часть эксперимента прошла удачно. Защита вахнов взломана. Остались запланированные Натаном эксперименты с фокусировкой прободного луча, но президент, сеанс связи с которым состоялся не далее как утром, дал чёткие указания. Загнав исследовательскую натуру в угол сознания, учёный передал проект, посвящённый целям разрушения.

– Генерал, – связался он с командующим хозяйничающей в системе республиканской группировкой, – барьер пройден, ваш выход.

На глядевшем с экрана решительном лице генерала появилась не сочетаемая с воинственным обликом улыбка. Брови Натана, который за месяцы совместной работы с генералом не увидел от того даже намёка на эмоции, сперва поползли вверх. Однако заглянув командующему в глаза и поняв, что улыбка – это побочный продукт длительного ожидания, учёный перестал удивляться.

– Принял, – произнёс генерал и пропал с экрана.

Вскоре к созданному в барьере пролому подошли три модернизированных линкора и обрушили на оплётку и силовые установки созданного вахнами телепорта тонны ракет и тяжёлых снарядов.

Огромное, приспособленное под оплётку телепорта поле буквально вспухло. Расколотая взрывами почва дыбилась. Потоки жидкого пламени, проникая под устроенную под оплёткой систему охладительных тоннелей, мгновенно выжгли всё, что умудрилось уцелеть при обстреле.

Запоздалый зенитный огонь сбил несколько ракет, но что-то изменить было уже невозможно. На уничтожение самой серьёзной угрозы человеческим системам ушло чуть больше минуты.

– Натан. – Взгляд вновь вышедшего на связь генерала лучился мальчишеским задором. – Вы как всегда превзошли самые смелые ожидания. Вот теперь мы повоюем, – сказал он больше себе, чем кому-то, – выводите платформу в район генерирующих поле установок, посмотрим, как эти выродки запляшут, когда мы сдёрнем защитную мантию. Быстрее, Натан, быстрее, – торопил он учёного.

– Конечно, генерал, – сделав вид, что тон командующего его нисколько не зацепил, спокойно ответил Натан, – но только не ранее чем мы закончим намеченные эксперименты.

– Не понял.

– А понимать нечего, – парировал учёный, – если вы забыли, я напомню. Здесь происходят испытания образца вооружений. Испытания, ход которых был нарушен прямым вмешательством главы республики. Приказ президента выполнен, и всё возвращается в первоначальное русло.

– Я приказываю. – Сошедшиеся на переносице брови говорили о настрое генерала. – Немедленно вывести платформу и снять защиту с генераторов.

– Знаете, генерал, – упёрся учёный, – несмотря на то что мы бок о бок проработали несколько месяцев и, кажется, нашли общий язык, вынужден заявить, что в мои обязанности не входит исполнение ваших пожеланий. Более того, на период испытаний руководителем проекта являюсь я, а я говорю, что удар по генераторам будет нанесён не ранее чем мы закончим.

– Поймите, Натан, – видя, что нахрапом не выходит, сменил тактику генерал, – сейчас самое время. Пока они не опомнились, пока не подготовились к обороне, надо атаковать. Это шанс, снимите поле, и я подам вам этот мир на подносе к ужину.

– Не ранее чем мы разберёмся с фокусировкой.

– Я буду вынужден доложить адмиралу, что время упущено по вашей вине.

– Как угодно, – ответил учёный и прервал сеанс связи. – Работаем по графику, – повернулся он к оператору, – начнём с отметки пятьсот километров.

Четвёрка буксиров, пристыкованная с противоположенных краёв платформы, полыхнула двигателями и, сдёрнув махину с места, подняла на полтысячи километров.

– Накопители максимально загружены, – прокатился по палубе голос оператора.

– Приступайте, – коротко бросил Натан и вновь обратил взор на делившую палубу проекцию.

– Десять процентов мощности.

Подвергшийся атаке излучателей участок поля начал колыхаться, но мощности направленного вниз потока для вскрытия поля не хватило.

– Тридцать процентов, – скомандовал учёный.

Итогом повышения мощности стала сорокаметровая язва, сквозь которую проступила подёрнутая стелящимся дымом поверхность.

Спустя шесть часов, спалив две трети отгруженного на платформу топлива, учёные вывели установку на максимальную мощность. Испытуемый образец был сыроват и чересчур громоздок, но Натан остался доволен. Выйдя на полную, установка в самом широком луче с лёгкостью пробила поле и в течение двух часов держала над планетой триста квадратных километров чистого неба.

Проведя первичную обкатку систем, Натан как ни в чём не бывало связался с генералом.

* * *

Тихо. До фибры восприятия доходили лишь изменчивые всполохи крепчающего ветра и надсадные колебания работающей на пределе сил генерирующей установки. Расчёт хазара, дальнобойной установки, прикрывающей второй сектор генерирующих образований, состоящий из шести воинов, вот уже полцикла проводил в открытом капонире, укрываясь от неминуемой атаки.

Все молчали. Да и что говорить, когда случившееся буквально поставило окончательную точку на всей многоцикленной борьбе со странным низкорослым народом, зовущим себя человечество.

Молчал и Хоро. Расправив непропорционально растущие конечности, Хоро, стремясь восстановить подвижность затёкших чресел, заёрзал в жёсткой, полувертикальной лёжке. Внутри было плохо. Понимая, что появление у противника способного пробить поле оружия обрекает их на гибель, наводчик хазара впервые не восхитился предстоящей схваткой и смертью, что для воина было просто немыслимо.

Оторопев от собственных ощущений, Хоро попытался вернуть привычные спокойствие и готовность, но сделать этого не получилось. Покопавшись в ощущениях, он вдруг понял, что причиной тому смертельная усталость. Усталость не физическая, усталость на более лёгких планах. Копнув глубже, Хоро с возникшим к себе отвращением вдруг осознал, что смертельно устал от ожидания смерти. Смерти, к которой их готовили с щенячьего возраста, смерти, которая казалась благом и единственным достойным путём истинного воина. Хоро не раз был к ней близок. Он, как и миллионы ему подобных, с восторгом заглядывал смерти в глаза и не боясь шагал ей навстречу. Почему-то сегодня всё было не так. Впервые за годы войны появилось желание жить. Это было кощунство. Хоро попытался отвлечься, но упрямое желание осталось на месте и, подмывая сложную модель мироздания, принялось пласт за пластом низвергать устоявшиеся каноны.

Только сейчас словно спавшая пелена открыла Хоро другие ранее незаметные стороны бытия. Он вдруг осознал, что привилегированный статус воина, дающий почёт и уважение соплеменников, в конечном итоге ведёт только к одному. Он осознал, что воину недоступны заботы и радости простых граждан, осознал, что при всей видимой кастовой возвышённости они, по сути, безвольные куклы, не имеющие права на собственные мысли и желания. Лавина опровержений росла и ширилась, и в какой-то момент Хоро вспомнил высказывания Руна. Свирепого командира их расчёта, который, сидя напротив, поигрывал предохранителем лежащего на полусогнутых конечностях разрядника. Тогда странной речи командира он не придал значения. Сейчас в свете вдруг свалившихся открытий Хоро вспомнил каждое слово и убедился, что посетившие его крамольные мысли к командиру пришли гораздо раньше.

Пытаясь понять, что же стало отправной точкой их морального падения, Хоро пришёл к заключению, что толчком к размышлениям послужили пленные люди, охотно говорившие об их мироустройстве, и затянувшаяся война, конец которой забрезжил в самый неподходящий момент.

Колебания тревожных сигналов ударили по фибре. Шестеро сидящих в трёх километрах от генерирующей защитное поле установки воинов уставились в небо. Прямо над ними по участку непроницаемого силового барьера пошла зыбь. В пробитую брешь впервые с момента осады заглянули синеватые лучи родного светила, но чувств в сердцах воинов это не вызвало. Пробив прикрывший планету щит, созданное людьми излучение упёрлось в прикрывшее генераторы поле. Пробив и его, расчистило дорогу одной-единственной ракете, которая, мигом проткнув атмосферу, детонировала в зале накопителей, питающих силовые установки.

Округу залил нестерпимый свет, а затем мощнейший взрыв вывернул из земли сотни тысяч тонн породы, похоронившие надежды вахнов на благополучное завершение войны. Взрывная волна в радиусе десятка километров не оставила ничего целого. Врытый в землю защитный капонир не пострадал, но колебания почвы вышибли расчёт хазара из занимаемых лёжек.

Как только колебания сошли на нет, Хоро поднялся и остолбенело осмотрел мёртвых товарищей. Признаки жизни подавал только командир. Обрубленные нижние конечности плевались жизненным соком, но десантный костюм уже принялся за тяжёлые увечья. Когда Хоро разобрался в причинах, по его тщедушному трёхметровому телу прошлась праведная дрожь. Расчёт убил неосторожно включённый и выбитый встряской из рук Руна излучатель. Крутанувшись в воздухе, испускающее меняющий материю луч оружие убило весь расчёт Хоро. Нелепей гибели было не представить. Выбравшись из капонира, осмотрев поднимающееся зарево на месте разбитой установки, Хоро нырнул в уцелевшую кабину хазара.

– Отлично.

* * *

Глядя на последствия стянувшего с планеты защитное поле взрыва, генерал не старался сдержать бьющие через край эмоции.

– Приказ по флоту, – выдохнул он, склонившись над микрофоном общей связи. – Патрульным группам работать по графику. Шестому, седьмому, восьмому и девятому соединениям рассредоточиться над планетой, приготовиться…

Команды посыпались как из рога изобилия. Сотни кораблей пришли в движение, перекрывая поделённые на сектора обстрела участки поверхности. Железное кольцо вокруг осиротевшей без поля планеты окончательно сжалось. Когда подвижки флота были завершены, генерал обратился к оператору дальсвязи.

– Свяжите меня с адмиралом Двински.

Когда в ответ на собственный монолог об открывшихся возможностях и преимуществах немедленной атаки генерал выслушал категоричный приказ отойти от планеты, он не стал задавать лишних вопросов.

* * *

Поняв, что ненавистные захватчики глушат связь и ждать команд и пояснений бессмысленно, Хоро взгромоздился в кресло наводчика. Слившись с системой наведения, рассмотрев стянутые к планете силы, он приготовил хазар к бою.

Несусветная чушь, терзавшая его в капонире, при виде готового разрушить всё, чем он дорожит, флота, мигом испарилась, и Хоро вновь привычно ощутил себя остриём гнева. Остриём, готовым в восторженном порыве отдать самое ценное, что есть у живого существа. Он ждал. Ждал, когда хоть что-нибудь войдёт в зону действия вверенного ему оружия.

Застывшие на высокой орбите цели пришли в движение. Метки чужих кораблей отошли от планеты.

Просидев весь следующий цикл в ожидании атаки, так её и не дождавшись, он выбрался из кабины. Кожу освежил прохладный ночной бриз. Усеянное точками звёзд небо, много месяцев скрытое защитным барьером, приветливо смотрело на Хоро. Странно, но именно сегодня, когда его мир остался практически беспомощен, Хоро покинуло месяцами довлевшее чувство тревоги. Проанализировав действия людей, он понял, что в их тотальной бойне наметились серьёзные сдвиги. Рвущие покой мысли снова вернулись, но на этот раз Хоро не стал задвигать их в угол сознания.

* * *

– До сих пор не могу понять, как во время войны ты смог решиться на такое?

– Риск конечно был, но скажи, разве оно того не стоило?

Неторопливо шагая по центральной улице города, два немолодых уже человека заинтересованно смотрели по сторонам. Посмотреть было на что. Разработанный студентами-архитекторами проект, попавший в руки президента перед началом войны, спустя несколько лет волей его и властью предстал воочию.

Город не походил ни на что созданное прежде. Нестандартные подходы младо-архитекторов, их упорство позволили возвести нечто, заставляющее новичков озираться по сторонам.

Причиной служили здания. Внешний вид каждого тысячи раз кроился на голографических макетах. В городе было не сыскать даже приблизительно похожих друг на друга строений. Каждый сантиметр площади города попал под расчёты. Весь внешний облик домов, тротуаров, улиц, парковых зон и водоёмов служил одному визуальному эффекту, возникающему при движении по улицам города. Каждый пройденный шаг менял плывущий городской пейзаж до неузнаваемости.

Секрет заключался в облике и раскраске зданий, которые с каждым пройденным метром открывали невидимые с предыдущей позиции грани. В результате пейзаж постоянно менялся. Менялось всё, форма и высота зданий, внешний вид улиц и даже градус наклона пешеходных помостов. Уже через несколько минут у впервые попавших в город появлялась иллюзия, что оказался среди неповоротливых живых существ, которые, чуть шевелясь, до неузнаваемости меняют собственный облик.

Гард Скове и Арон Двински, впервые оказавшиеся на сияющих полуднем улицах, не стали исключением. Неторопливо шагая мимо оживших строений, оба часто роняли хвалебные реплики.

Их узнавали. Группы молодёжи, потянувшиеся в город вслед за созданными учебными заведениями, искренне улыбались человеку, чьё решение позволило создать незабываемую атмосферу новоявленного студенческого рая. К ним подходили, задавали вопросы, делились впечатлениями.

Видя, что аудитория растёт, а вопросы студентов требуют времени, Гард Скове свернул к манящему вывеской уличному кафе. Возникшие из ниоткуда рослые мужчины мигом оттеснили благодарную толпу, и извинившись перед студентами, позволили государственным мужам спокойно обсудить насущные вопросы.

– Ну и что, адмирал, ты обо всём этом думаешь? – присаживаясь за прячущийся в тени деревьев столик, спросил президент.

– То, что вахны прибегли к шантажу, говорит о слабости.

– Не торопись, Арон, – поморщился правитель, – вспомни, сколько раз мы обожглись на собственных поспешных выводах.

– Обжигались, – согласился адмирал, – но здесь и без долгих измышлений всё ясно. Вахны в сложном положении. Мы хозяйничаем в их системах. Способный навредить нам телепорт ими утерян. Сдерживающий барьер взломан. Мы в течение недели можем без потерь истребить всю их расу. Они проиграли и это понимают. Скажи, Гард, что бы на их месте делал ты, имея в кармане планету с заложниками?

– Шантажировал.

– Да, – кивнул адмирал. – Несмотря на кардинально разнящиеся взгляды на многие вещи, в плане безопасности как нам, так и им приходят одни и те же решения. Говорю тебе, – не сдавался адмирал, – их угрозы – это крик обречённых.

– Но у этих обречённых под прицелом жители Арканы. Это всё, что сообщил парламентёр?

– Сказал ещё, войска вахнов стоят на окраинах мегаполисов и в дела жителей не суются. Он мелкий клерк, которого взяли на окраине, всучили носитель с ультиматумом и выпихнули за барьер под нос патрульной группе.

– Блефуют или нет? – задал президент насущный вопрос.

– Вряд ли. Запущенные под барьер зонды зафиксировали на полюсах Арканы работу инженерных частей. Думаю, угрозы вахнов превратить планету в подобие Лайлоны имеют почву. Они заявляют, что для запуска процесса дробления тектонических плит им потребуются секунды. Далее несколько часов хаоса и конец. Мои спецы смоделировали ситуацию, при самых благоприятных прогнозах мы даже не успеваем смять их гарнизоны.

– Значит, при атаке на любую из их планет они уничтожат Аркану. Они знают, что следом в небытие отправятся все их миры, и при этом вступать в переговоры наотрез отказались. Они что, ближайшее тысячелетие собираются жить, прикрывшись заложниками?

– В этом и заключаются их странности, – слушая клёкот гоняющих между зданий мошкару птиц, ответил адмирал. – Помнишь Масторда?

– Конечно.

– Перед гибелью у них с первым нашим пленником сложились доверительные отношения. Асгул, так звали того вахна, ещё тогда пояснил, откуда тянутся корни их нынешнего мировоззрения. Их общество столкнулось с…

– Да всё я знаю, – перебил экскурс в историю противника глава республики. – Знаю, что договариваться с нами их может заставить только безвыходная ситуация. Пока Аркана у них и они имеют возможность перед собственной кончиной её расколоть, они не считают ситуацию безвыходной.

– Что будем делать? – впрямую спросил адмирал.

– А делать мы будем вот что.

Через десять минут изборожденное морщинами лицо адмирала выглядело ещё более озабоченным.

– Допустим, у нас получилось, – выслушав президента, заговорил он, – где гарантии, что вахны сразу не сметут Аркану?

– Вот здесь на руку нам сыграет их педантизм. Разведка не зря все эти годы ведёт активную работу с пленными. Нам известно, насколько сложна и запутанна иерархическая система их управленцев. Как только мы осуществим задуманное, у нас будет почти двое суток, чтоб прийти к компромиссу. В течение этого времени ни один их сановник не осмелится взять на себя ответственность за гибель планеты и, как следствие, всего их вида. Пока мы не лезем на Аркану, они у нас ручные.

– Ты уверен?

– Да, – ответил президент, – лишившись высших руководителей, вставшие на их места сановники, прежде чем принять решение, обязаны пройти ряд процедур. Это требует времени, и мы обязаны в него уложиться.

– Это риск.

– А что в нашей работе не риск?

– Мучают меня сомнения, может продумаем другие решения.

– Приступайте к разработке, – закрыл президент тему. – Что там у тебя с экспедицией?

– Экспедиция выявила третью сторону нашего конфликта.

– Ничего подобного из доклада я не вынес.

– Доклад не отражает полную картину. Я поясню, – добавил адмирал, – в состав экспедиции по моему личному распоряжению был включён небезызвестный тебе землянин. В предназначенном для широкого круга докладе сообщается, что все высаженные на планету люди сошли с ума. Это не так. Я намеренно придержал информацию, желая прежде обсудить её с тобой. Так вот, спустившимся на поверхность людям на самом деле стёрли личность. Они как новорождённые. Им предстоит заново, с нуля постигать жизненную школу. Представь моё удивление, когда узнал, что единственным, кто из всей группы вернулся в здравом рассудке, оказался тот самый майор Вольнов.

– Вольнов много раз обманул судьбу. Я не вижу связи между очередным его спасением и заключением, что данная система является истоком наших несчастий. Планета явно искусственного происхождения, это бесспорно, но мы так и не определили возраст её постройки. Возможно, её хозяева миллионы лет как канули в Лету. Скажу насчёт Вольнова. Мало ли какие аномалии можно встретить в пространстве. Не забывай, что он всё-таки чужак, и эта самая аномалия могла подействовать на него отлично от остальных.

– Я думал так же, – заглянул адмирал в глаза президенту, – до тех пор, пока один из умников не додумался замедлить ведомую зондом съёмку, высадки контактной группы.

– И? – насторожился правитель.

– Ещё до касания с поверхностью под шлем каждого из группы проникла и через две минуты вышла обратно знакомая нам энергетическая субстанция голубоватого цвета. Вольнов не стал исключением, но в отличие от остальных, с ним ничего не произошло. На фоне наших же домыслов, что Вольнов – агент третьей стороны, это позволяет предполагать, что планета и есть обиталище стравивших нас с вахнами существ или сущностей, не знаю, как и назвать.

– А для чего, по-твоему, им требовалось стравить нас с вахнами?

– Версий много, – подхватил адмирал, – я думаю так. Они по каким-то причинам не хотят иметь под боком ни нас, ни вахнов. Вот и решили прибрать нас нашими же руками.

– Бред, – отмахнулся президент, – почему просто не прийти и не уничтожить и нас, и вахнов. Глядя, как они с нами играются, думаю у них есть для этого все возможности. Зачем столько сложностей?

– Не знаю, – ответил адмирал, – но спровоцированная ими война идёт не один год. А учитывая, что ни мы, ни вахны никогда не сталкивались с этими существами и даже не подозревали об их существовании, но всё равно стали жертвами их интриг, то моя версия имеет право на жизнь. По крайней мере как версия.

– Тогда для чего они дали нам технологии?

– Это объяснимо. На момент встречи с вахнами те превосходили нас именно в области технологий. Пресловутая память уравняла шансы, а отправив Глупую в системы вахнов, перевела войну в совершенно другую плоскость. Кроме этого упомянутая идеология противника в принципе исключает мирные инициативы.

– Но в результате-то взаимоистребления не получилось, – возразил правитель, – по крайней мере пока.

– На это могу сказать, что либо договориться с вахнами нам будут мешать, либо они допустили промах и от этого стали ещё опасней. Предлагаю снарядить флот и пока не поздно попытаться стереть эту планетку вместе с обитателями в старый добрый порошок. Тем более работа экспедиции показала, наша техника прекрасно себя чувствует как возле планеты, так и в её атмосфере.

– Голова кругом, – потерев ладонями виски, выдохнул глава республики. – Результаты экспедиции скинь Ганеве. Пусть аналитики головы поломают, а мы посмотрим, что у них выйдет. Отсюда и попляшем. Ну а Вольнов им зачем? – сменил он тему. – Не пойму, от него-то какой резон, тем более что используют его явно втёмную.

– Не знаю, – честно ответил адмирал, – голову вывихнул, но ничего правдоподобного на ум так и не пришло.

– Вот и я о том же. С одной стороны, даже будучи под арестом, он странным образом всё равно в центре событий, с другой – не вписывается ни в одну модель этих событий.