Текст книги "Бывший. Верну тебя (СИ)"

Автор книги: Вика Тверская

Соавторы: Ольга Игонина
сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 14 страниц)

– Вызывайте скорую и полицию, пусть они решают, что с ним делать, – медичка встает, руки складывает на груди, по виду понятно, что дальнейшая судьба “раненого” ее не касается.

– Не надо, само заживет, – Рокотов сплевывает под ноги. – Аверин, не думай, что все сойдет тебе с рук. Ходи и бойся!

– Буду рад встрече, – Марк берет мою сумку, и тихонько толкает меня к выходу.

Молча идем к лифту. Холодно, сердцебиение усиливается, начинаю дрожать.

– Замерзла? – Марк осторожно обнимает.

Лифт открывается, делаю шаг, и еще до конца не верю, что все страшные приключения позади.

Двери закрываются, в бессилии опускаюсь на прохладный пол. Меня трясет от рыданий. Только сейчас начинаю понимать, что все могло закончиться иначе. Кристинка могла остаться сиротой.

Марк подхватывает меня, крепко прижимает к себе и успокаивающе шепчет “тсссс, все уже позади”.

Глава 18

Лифт останавливается на первом этаже, но я не могу заставить себя выйти. Так и стою, прижавшись к Марку. Внутри пустота.

Мне так хочется поскорее исчезнуть из этого отеля, который принес столько страданий, но я не нахожу в себе сил сделать хоть одно движение.

Марк еще крепче прижимает меня к себе. Хочу выбраться из его объятий, но в то же время понимаю, что именно они меня сейчас успокаивают. Дело не в бывшем муже – мне важно почувствовать тепло и защиту другого человека. Осознать, что опасность мне больше не угрожает, что я сейчас не одна.

– Все уже в прошлом, – убаюкивающе шепчет Марк.

Безумного страха больше нет, теперь у меня просто нет чувств.

В лифт входит парочка, бывший мягко приобнимает меня за талию и направляет к выходу.

В холле опускаемся на диван. Мне нужно отдышаться, прийти в себя.

Марк пропадает, но тут же появляется со стаканом воды. Выпиваю его залпом, и он приносит новый.

Мы сидим на диване рядом и некоторое время молчим.

– Я так испугалась, – снова начинаю рыдать. Марк приобнимает меня, но я отстраняюсь. Не хочу давать ему ложную надежду.

– Прости, – шепчу, вытирая слезы.

– За что? Это мне нужно просить прощение.

С этим согласна, причем просить нужно за многое. Но я не хочу сейчас вспоминать наш конфликт.

– Тогда, в номере, мне казалось, что все под контролем, что я обязательно выберусь. А сейчас понимаю, как же я попала, – вытираю слезы салфеткой.

– Оксан, ты не представляешь, как я испугался… Я ведь пытался тебе объяснить, что с Рокотовым лучше не связываться.

Он замолкает. Я сейчас, типа, извиняться должна, что не стала выслушивать его по телефону?

– Знаешь ли… – подбираю слова. – Я ведь не обязана была отвечать на твои звонки, – с обидой в голосе.

– Да я понимаю. Сам виноват – довел ситуацию до того, что потерял твое доверие. Когда понял, что ты меня заблокировала, начал обзванивать всех подряд. Не поверишь, даже отцу твоему набирал.

– А что ж не маме?

– Да мало ли, – мнется. – Я ведь не знал, что ты им о нас рассказала.

– И что отец?

– Сказал, что у тебя встреча. Я – дальше звонить и по городу мотаться. Всех поднял, но никто не говорил, где ты и с кем. Не знаю, чтобы я с ним сделал, если бы он... – Марк замолкает, вижу, что ему тяжело говорить.

Отворачиваюсь. Не хочу по новой вспоминать то, что только что случилось. Мне нужно время самой повариться в произошедшем, разложить все по полочкам, а потом уже поделиться с кем-то. Не уверена, что даже Наде смогу все до конца рассказать. Может быть потом.

Двери ресторана распахиваются, и я вижу наш столик. Там все еще стоят бокалы и чашки с кофе. Мороженое на брауни уже наверняка растаяло. В вазе пышный букет, который с таким пафосом преподнес мне Рокотов.

Противно. От самой себя, от всей этой ситуации.

Стоп! Не хватало еще, чтобы я сама считала себя виноватой.

– Я бы очень хотела поскорее домой.

– Я тебя отвезу! – Марк бодро вскакивает и берет меня под локоть.

– Не стоит. Возьму такси, – стараюсь успокоиться, чтобы к людям выйти в нормальном состоянии.

– Не спорь. Что за неугомонная женщина. Номерок от гардероба, – протягивает ладонь. – Ты хоть раз можешь сделать так, как я говорю?

Открываю сумочку, только сейчас замечаю, как трясутся кончики пальцев. На запястье видны следы от рук Рокотова. Козел! Я в стрессе даже не поняла, что мне больно. Тру синяки. Жалко себя.

– Где же он? – бормочу под нос. – Пусто. Мою шубу Рокотов сдавал, – смотрю Марку в глаза. – Мне ее не жалко, я готова уйти так.

Делаю шаг к выходу.

– Девушка, подождите. Вы забыли! – Официант останавливает меня. – Минуту.

Может, эта тварь не оплатила счет, и теперь это нужно сделать мне?

Если так, заплачу, куда деваться. Хватит с меня на сегодня позора и истерик.

– Сколько с нас? – устало спрашиваю.

– Счет закрыт, не переживайте. Я мигом.

Подхожу к Марку, он ругается с гардеробщицей.

– Я же русским по белому объясняю – вот висит шуба моей жены.

– А я вам повторяю – номерок! – за стойкой суровая женщина, по виду которой становится ясно – она ни на каплю не уступит в своих принципах. – Без номерков раздавать вещи не имею права.

– А давайте так, – Марк смягчает голос. – Вечером шуба, а номерок утром.

Гардеробщица устало вздыхает и повторяет свою мантру про правила.

– Так как же нам забрать нашу вещь? Она навсегда у вас в заложниках?

– Нет, почему же. Ресторан закрывается в полночь. Если эта шуба на самом деле ваша, она останется в гардеробе.

– Вы предлагаете вернуться сюда ночью? – Вижу, что Марк теряет терпение.

– Хотите – ночью, если вам делать больше нечего. А можете утром прийти. Мы работаем с одиннадцати.

Мне хочется плюнуть на шубу и все происходящее и просто уехать.

От дальнейшей гардеробной баталии меня отвлекает официант.

– Вот, вы забыли, – протягивает букет.

– Спасибо, – хватаю цветы.

На лице Марка немой вопрос, зачем я их забираю. Но молчит, пожимает плечами.

Иду к выходу. Ну и пусть я только в тонком платье, главное, поскорее добраться домой, нырнуть в теплую ванну, и там уже отогреться и смыть с себя весь ужас сегодняшнего дня. На улице пока не минусовая температура, надеюсь, не заболею.

Первое, что бросается в глаза на улице – снежные мошки в свете фонаря. В детстве любила наблюдать, как порхают снежинки.

Смотрю в даль – чернота. Точно такая же, как у меня сейчас в душе. И она растет.

Как после этого можно верить людям? Как женщины выходят повторно замуж? Особенно, если было предательство.

Я теперь новых мужчин буду за километр обходить, на адекватность же их никак не проверить. Даже Рокотов, которого боготворят в бизнес-среде, на деле оказался тварью.

– Ну и зачем ты этот веник взяла? – голос Марка за спиной. – Давай, я тебе нормальные цветы куплю.

– Засушу на память, чтобы помнить, что мужчин нужно стороной обходить, – оборачиваюсь.

Он накидывает мне на плечи свое пальто. Знакомый аромат туалетной воды окутывает меня и погружает в воспоминания.

Нет, это ничего не значит! Он просто проводит меня домой.

Выходим на парковку. Вот она огромная черная машина, которая привезла меня сегодня в это чистилище.

Подхожу к ней и осматриваю.

Плюнуть на лобовое стекло или помадой написать матерное слово? Спустить колеса, оставить царапину на капоте?

Нет, у меня есть идея получше.

* * *

Не хочу давать Рокотову хоть малейший повод придраться ко мне юридически. Кто знает, что еще придумает его больное воображение.

Но и удержаться от мелкой мести не могу.

Сжимаю букет, размахиваюсь и ударяю им по капоту. Колошмачу изо всех сил.

Вымещаю всю ненависть к Рокотову, всю черноту, выплескиваю обиду, злость и разочарование.

На лобовом стекле остаются лепестки роз и листья. На улице влажно, и они прилипают, закрывая водителю обзор.

Марк наблюдает молча, и я ему сейчас благодарна за его невмешательство.

Да, мой поступок не тянет на мега-месть и полностью меня не исцеляет. Но мне становится чуть легче. Мне нужно было это сделать.

Остаток букета засовываю под дворник.

– Полегчало? Можем идти? – Марк берет меня за руку, а у меня нет сил сопротивляться. Я уже и забыла, какая мягкая у него ладонь.

Его машина припаркована неподалеку. Открывает переднюю дверь, но я игнорирую его жест и сажусь на заднее сидение. Мне нужно побыть одной, хоть как-то оградиться от мира.

Смотрю в одну точку, в голове мысли водят хоровод. Как же так… Если Рокотов так поступил не только со мной, почему никто не подал на него в суд? Почему в прессе нигде не написано, что этот человек не просто нерукопожатный, он опасен для общества. Хотя... я тоже вряд ли вынесу все, что случилось сегодня, на общее обозрение…

А случилось бы то, что задумал Рокотов?

Эта мысль меня пугает настолько, что я невольно вздрагиваю. Что, если его целью было только запугать меня? Если он изначально планировал довести меня до нервного срыва и подстроить все так, будто это я его ранила?

Ведь провернул же он подобный трюк с вином. Я точно помню, что не задевала его руку. Я к нему почти и не прикоснулась. Но по его реакции, словам и дальнейшему поведению выходило, что это я виновата в том, что он облился.

Он так сокрушался по поводу испорченной рубашки и ситуации в целом, что я поверила в свою вину.

Вот и сейчас – он не боялся наказания за изнасилование, потому что его на самом деле бы не было. Я уже не узнаю об его первоначальных намерениях – он сразу задумал припугнуть меня, чтобы получить фирму, или все же надеялся на секс, а когда я отказала, приступил к плану Б.

– Оксан, мы на месте, – голос Марка возвращает меня в жизнь. – Я тебя провожу. Еще не хватало, чтобы на тебя в подворотне напали.

Тон не предполагает отказа.

– Думаешь, я человек-“тридцать три несчастья”?

– Не хочу тебя оставлять.

– Ладно. Пойдем, конечно, – беру Марка под руку. После полного рабочего дня и нервного вечера мое состояние больше напоминает амебу в аморфном состоянии.

Стою у двери, прислушиваюсь, спит ли Кристинка. По режиму уже должна, но кто ж его сейчас соблюдает. Аккуратно открываю дверь. В квартире тишина, в детской тусклый свет от ночника.

– Мама вернулась! – доносятся радостные крики Кристинки.

Как она только услышала? Уверена, что открыла дверь очень тихо.

Дочь выскакивает в коридор. В пижаме, разноцветных носках. И со множеством косичек.

– И папа тут! Ура! Смотрите, что мне Надя сделала. – она вертится и трясет головой. – Спать тут точно никто не собирался. – Папочка, а ты навсегда?

Замираю от формулировки вопроса. Дочь настолько возбуждена, что отвечать ей сейчас не обязательно. Кошусь на Марка, ловлю его довольную ухмылку.

На слове “папочка” полусонная Надя выглядывает из-за двери.

– Кто кого укладывает? – Марк смеется. – Кому спать пора?

– А ты меня уложишь? – Кристинка прыгает вокруг нас.

Марк смотрит на меня, как будто ждет ответа. У меня нет сил сейчас с ними воевать, потом успокаивать плачущую дочь. Киваю в знак согласия.

Они скрываются в детской, прохожу на кухню и устало падаю на стул.

– Вот это поворот, – Надя ждет продолжение истории. – А Марк мне звонил, про твое свидание спрашивал. Я ничего не сказала, но воистину, кто ищет – тот найдет.

– Рокотов – тварь, никаких больше мероприятий с ним. Я еще и в тусовке всем расскажу, чтобы к нему, как к прокаженному, не подходили.

– Ого, – лицо Нади меняется. – Что случилось-то?

Вместо ответа прикрываю глаза.

– Поняла, – подруга гремит чайником. Как раз то, что мне нужно. – Прости, я не думала, что он такой. Мы тебе с Кристинкой ужин оставили. Вот большая чашка с какао. Остыл, правда, но я сейчас кипяточком разбавлю.

Подруга показывает на стол. На снежинке из бумаги стоит напиток, рядом на блюдечке два печенья с шоколадом, только шоколад уже кто-то отковырял.

– Кристинка уснула, – Марк заходит в комнату. – Так быстро растет наша девочка.

– Мне пора. Завтра позвоню, – Надя быстро встает. Хлопает входная дверь, она что на ходу одеваться будет?

– Оксан, мы столько дров наломали. У нас же есть для кого быть вместе, – садится рядом.

Берет меня за руку.

Заглядывает исподлобья и тихо произносит:

– Оксан…

Голос хриплый и напряженный.

Медленно приближается ко мне.

– Марк, стоп! – резко выдергиваю руку и встаю. – Если я приняла твою помощь, это еще ничего не значит.

– Но мы же… сегодня… – он опускает взгляд.

– Я дала слабину. Прости, что обнадежила. Никаких “нас” давно не существует.

– А Кристинка?

– Она по-прежнему наша дочь. Но мы – не семья. Прими это.

Глубокая морщина на лбу маякует о том, насколько он зол.

Сильно. Но свое состояние он больше никак не показывает – ни жестами, ни словами.

– Прости, я устала. Тебе пора.

Жестом показываю на выход. Мне и так на сегодня достаточно приключений.

Глава 19. Марк

– Хватит с меня на сегодня приключений. – Оксана прикрывает глаза, трет виски, и я замечаю, как дрожат кончики ее пальцев.

Она еще не успокоилась, но упорно делает вид, что с ней все нормально. Ищу повод, чтобы задержаться. Не хочу оставлять ее одну после всего, что произошло.

Она понимает мое замешательство по-своему.

– Марк, – смотрит укоризненно. – Забыл, где выход?

Снова взмах рукой.

– Может, тебя тоже спать уложить? – Неудачная шутка, но я не могу остановиться. – Я посижу рядом, буду следить, чтобы тебе снились только добрые сны.

Тяну время, может, передумает.

– Марк, откуда эта лирика? Я раньше за тобой ничего подобного не замечала.

Усталый взгляд. Безразличие – вот что я читаю в нем.

Она на самом деле хочет, чтобы я ушел.

– А как же шуба? – уже стою на пороге. – Мы насчет времени не договорились. Сам себя не понимаю и не узнаю. Четко знаю только одно – сейчас я хочу быть рядом с ней.

Должен быть рядом с ней.

Кажется, я сам себе боюсь признаться в ошибке. Где мои глаза и мозг были раньше? Почему я не видел в своей жене эту дерзкую и смелую девчонку? Идиот!

– Во сколько заехать?

– Не нужно. Справлюсь сама.

– Никакой “сама”! Хватит самодеятельности. Про репутацию “Ривьеры” мне лично уже все понятно.

Или я знал не такую Оксану? Она родилась в процессе нашего развода и борьбы со мной.

Едва сдерживаюсь, все тело сводит, так хочется обнять ее, окружить заботой, чтобы никто к ней больше не приблизился.

– Нет! – надеюсь, по интонации Оксана понимает, что я не приемлю другого варианта развития событий. – Мы поедем вместе!

– Да сдалась тебе эта шуба? Повисит в гардеробе, сказала же, как смогу, так и заберу. Надю с собой возьму. Не волнуйся, ничего там со мной днем не случится.

– Давай с Кристиной побуду.

– Марк, я решу эту проблему. В конце концов, мне есть, что вместо нее надеть. Не такая ценная вещь. – Оксанка выглядит уставшей, прислонилась к стене, вот-вот уснет. – Думаю, что никому она, кроме меня, не нужна.

– Ты так вещами разбрасываешься. – Вот черт. Вырвалось. Ловлю ее презрительный взгляд.

– Если ты забыл, то эту вещь я покупала еще до нашей встречи, – она делает ударение на предлоге “до”. – Захочу, вообще забирать не поеду.

С первого раза не попадаю в ботинки.

– Спокойной ночи. Двери сам закрой, пожалуйста, – скрывается в спальне.

Мне ничего не остается, как вернуться в машину. В салоне еще пахнет ее духами. Завожу мотор и задумываюсь.

На повестке дня два важных дела.

Первое – сблизиться с Оксаной. Вернуть ее любой ценой. Я не согласен быть в статусе добрых приятелей, даже друзей. Меня не устраивает быть только родителями прекрасной девочки.

Я хочу ее. Хочу полностью и без остатка. Хочу быть ее мужем. Быть только с ней.

Я становлюсь сентиментальным? Возможно. Вот что возраст и одиночество с человеком делают.

Второе важное дело – вернуть фирму. И дело не только в принципе. Не могу допустить, чтобы у Рокотова был хоть малейший шанс крутиться рядом с моей женой.

Завтра выходной, но я не могу сидеть сложа руки. Это время играет на Рокотова. Набираю Юлианне.

Бросаю взгляд на приборную панель – почти полночь. Но верная секретарша отвечает на звонок с третьего гудка.

– Марк Германович, что-то случилось? – в голосе удивление. Конечно, за все время работы я ни разу не потревожил ее в такое позднее время.

– Сможешь завтра на работу выйти? И наших юристов надо собрать. Часикам к девяти.

– Конечно. – отвечает без раздумья. – Только один момент…

Я был ее руководителем много лет, но теперь для нее почти никто, так, какой-то и.о. Временный прохожий. Могла бы вообще трубку не брать.

– Да, я понимаю, что выходной, но…

– Я приду! – перебивает. – Просто, может, немного опоздаю, буквально минут на двадцать. Добраться не успею.

– Ладно, давай к десяти всех. Чтобы точно все выспались и были бодрячками. Дело у нас серьезное.

Может, я и не такой плохой руководитель, раз сотрудники, которые уже почти в статусе “бывшие”, идут мне навстречу.

Приезжаю домой. Когда-то уютная квартира превратилась в холостяцкую берлогу. Чисто, убрано, но здесь нет жизни.

Раньше меня бесило, что много денег уходит на продукты, что Оксанка постоянно таскает от родителей огромные сумки с овощами, закрутками. Это же все было ради семьи, чтобы мне в том числе было вкусно.

А что сейчас?

Открываю холодильник. Банка уксусных огурцов, после тещиных не могу их есть. Три сардельки, хвостики уже заветренные. Упаковка яиц. Заглядываю в морозилку, раньше Оксана впрок замораживала пельмени. Последний пакет я уже, оказывается, съел.

От нервов разыгрался аппетит. Делаю глазунью.

Марк, что-то ты совсем расклеился, в такой форме ты не боец. Давай, собирай яйца в кулак, возвращай все свое мужское.

Хочешь назад фирму – дерзай, хочешь Оксану – завоевывай.

Расселся тут. Действовать надо!

Отставляю тарелку с недоеденным недоужином и спешу в кабинет. Бутылка на краю стола – уже привычная картина. Убираю ее на пол. Хватит.

Достаю все документы на фирму, договора с Еленой, перечитываю переписку. Пишу смс юристам, вдруг Юлианна забыла их предупредить, а звонить в такое время уже не очень прилично.

Марк, Юлианна сообщила, завтра буду.

Первый ответ приходит сразу. Уже хорошо, значит, маленькая компания единомышленников у меня уже есть.

Буду на удаленке, включена на сто процентов. Просто уже за городом. Интернет есть.

Отлично!

Добрый вечер. Буду.

Главный юрист, как всегда не многословен.

Еще на первом этапе работы я набрал хорошую команду, никогда не экономил на классных специалистах.

Надо найти лазейку! Хоть какую-то зацепку, которая поможет открутить все назад.

* * *

Ночь проходит в раздумьях. Закрываю глаза – кружит ворох документов. Если все составлено правильно, с фирмой придется попрощаться. Но если есть хоть какая-то лазейка…

Я всегда строго высказывал подчиненным за косяки. Под горячую руку мог и уволить. Но сейчас я прошу Вселенную, главбуха и Деда Мороза с Ктулху до кучи, чтобы хоть кто-нибудь ошибся.

Утром мчу в офис, пока еще никто его не оккупировал. Рейдерский захват – это так по-Рокотовски.

Но нет, контора еще моя. А в юридическом отделе уже горит свет.

– Ребят, спасибо. Сейчас ваша поддержка бесценна. У нас сложная задача – вернуть компанию.

Кратко описываю проблему.

Пока главный косяк во всей ситуации – мой. Я так быстро спешил скинуть фирму, считал ее балластом, ошибкой, своим провалом, что проверял договор сам.

На самом деле, я боялся. Да, здоровый взрослый мужик вдруг испугался своих же юристов. Того, что они начнут отговаривать, убеждать не избавляться от такого ценного актива.

Но я решил, что у них свой интерес – ребята теряют работу, а новую искать не каждому хочется. Поэтому прислушиваться к ним не обязательно.

А надо было бы.

Три года назад я пошел на риск. Дело того стоило – за это время я сэкономил почти пять миллионов. Но… потерял семью.

Я раздвоил свою компанию – вывел основное производство в новую фирму. Причина была одна – уйти от налогов. “Новички” получают налоговые каникулы на три года.

Я был уверен, что Оксанка ни о чем не догадается. Подмахнуть ее подпись не составило особого труда. Так же, как и получить генеральную доверенность с правом принимать решения и визировать все документы. Проверенный нотариус за приличное “спасибо” и не такое устраивал.

Но мой план – поменять собственника спустя три года – провалился.

Первое время я был безумно зол, что потерял фирму, свое детище, свое достижение. Но сейчас я даже рад, что все так случилось – что она досталась Оксане.

По крайней мере, я уверен, что они с дочерью будут обеспечены всем необходимым, если со мной вдруг что-то случится.

Надо бы еще у матери Кристинкину квартиру назад забрать. Что-то она мутит с ней. Попрошу совета у ребят, когда с этой проблемой разберемся.

– Нет договора, к которому нельзя прикопаться. Особенно, если стоит такая задача, – главный юрист Виктор Градов также серьезен, как и его имя. Он надевает очки и погружается в бумаги. – Берем в работу, Марк. Нужно будет еще и Рокотова проверить. Может, там что накопаем.

– Денежный трафик бы отследить, – раздается голос из раскрытого ноутбука. – Если у него бабки левые, натравим на него налоговую. Пока будет отмазываться, сам попросит сделку отменить. – Алеська, которая со мной с первой подписи, сидит в толстовке в каком-то деревянном срубе. – Прости, сегодня не в форме. Зато настрой боевой. – Она показывает большой палец.

Этот простой жест успокаивает меня. Мои надежные ребята пока еще со мной. А я, дурак, их чуть не потерял.

Атмосфера рабочая – серьезная и сосредоточенная. Я, пожалуй, сейчас им буду даже мешать. Самое время исправить свой второй главный косяк.

– Я ненадолго отойду по делам, в “Ривьере” кое-что вчера забыл, – предупреждаю юристов. Они кивают, не поднимая взглядов.

– Вы там с едой поосторожнее, я чуть с животом после них в больницу не попала. Полоскало почти неделю. – Алеська вглядывается в монитор.

Киваю ей, но она не реагирует. Наверняка тоже погрузилась в документы, а камеру не отключила.

Да уж, топовое место города, такое приличное с виду, а что творится внутри – кошмар.

Еду к Оксане, нужно ее дома перехватить. Ресторан открывается в одиннадцать, как раз к этому времени доберемся.

По пути успеваю в кофейню. Два кофе на вынос и рогалики с корицей. Кристинке беру какао с сочником.

Звоню бывшей жене. “Бывшей” больно царапает разум.

– Я у тебя под подъездом. Кристина проснулась? Хочу ее увидеть. Могу зайти? – засыпаю Оксану вопросами, не даю время опомниться.

Хорошо бы сначала получить приглашение на чай, потом и до ужина можно добраться.

– Твоя неделя начнется через два дня, еще насмотришься. Я собираюсь, но если ты очень спешишь, я сама съезжу, – когда она только успела отрастить зубки.

– А дочь одну оставишь дома?

– Марк, перестань меня контролировать, – бросает трубку.

Дожили, я теперь и о своем ребенке могу разговаривать только по расписанию.

Оглядываю двор. Недалеко от детской площадки машина Нади. Как она везде успевает? Куда ни глянь, везде она, везде мешается, не дает подвиг совершить.

Из подъезда выпархивает Оксана. Легкая, прекрасная. На ней тонкая курточка. Явно не по погоде.

– Доброе утро, – протягиваю ей стакан. – Без сахара и сиропа. А этот с фисташкой, я его не пил, если что.

– Спасибо, без сахара подойдет, – даже улыбкой не одарила.

– Я тут и для дочери взял какао. Разрешишь занести?

Молча берет и какао, и “фисташку” и скрывается в доме.

Спустя пару минут в окно выглядывает довольная дочка и… Надя. Понятно, куда мой кофе отправился. Ладно, обойдусь без кофеина.

– Как спалось?

Молча пожимает плечами. В ответ даже из вежливости ничего не спрашивает.

– Я тут вчера подумал, что я не хочу продавать фирму. Сейчас наши ребята ищут лазейку, чтобы сделку отменить. Не отдам я ее Рокотову. Не смогу. Если ничего не получится, то сожгу к черту, – наблюдаю за реакцией, ощущение, что Оксане все равно.

– Хорошо. Если сможешь ее сохранить, пробуй, конечно, – в голосе нет тепла.

Подъезжаем к “Ривьере”, вижу, что Оксанка нервничает. Трет кончики пальцев, немного ссутулилась.

Выхожу из машины, погода мерзкая, ветер со снегом в лицо. А ведь еще вчера она шла по этой парковке в тонком платье и моем пальто, а я был только в пиджаке, и холода почти не ощущал.

Бегу открывать дверцу – не выходит, медлит, наверное, настраивается.

– Пойдем. Я тебе обещаю – теперь тебя никто не обидит! Я рядом, – подаю руку. Жду, возьмет или нет.

Едва касается кончиками пальцев, они ледяные. Крепко сжимаю ее кисть, телесно даю понять, что она под защитой.

На улице она выдергивает руку и прячет в карман. Видимо, чтобы у меня не было возможности еще раз к ней прикоснуться.

Заходим в ресторан, Оксана как будто становится меньше ростом, тушуется, видимо, воспоминания о вчерашнем нахлынули.

– Мы вчера шубу у вас забыли, – подходим к гардеробу, стараюсь быть галантным.

Суровая тетенька смотрит из-под очков куда-то мимо. Она нас вообще замечает хоть?

– Женщина, шуба наша где? Я к вам вчера подходил, – повышаю голос, но еще держу себя в руках.

– Так забрали ее уже.

– В смысле? Вы ведь только что открылись.

* * *

– Вы какой-то даме отдали мою шубу? – Оксана повышает голос. – Мы ведь предупредили.

– Вы без номерка подошли. А потом девушка его принесла, шубку надела и ушла, – важная дама за гардеробной стойкой без зазрения совести рассказывает, как помогла вынести нашу вещь.

– Мне кажется, вашу шарашку пора уже закрыть! – ударяю кулаком по стойке. – Сегодня же заявление напишу, чтобы охрану вашу проверили, а вас на честность. По камерам можно посмотреть кто в шубе пришел, а кто ушел.

Тетка зовет администратора. На высоких каблуках, как цапля, выходит девица, которая вчера отказалась говорить, в каком номере живет Рокотов.

– Снова вы! От вас одни неприятности! Я сегодня с руководством обсужу, чтобы вас в наше заведение не пускали, – вид, как у строгой учительницы. Эта малявка смеет меня отчитывать?

– Мы вас сами будем стороной обходить, – рычу в ответ.

– Марк, пойдем. – Оксана тянет меня за рукав. – Мы им все равно ничего не докажем.

– Да, не докажете. Решили чью-то дорогую вещь присвоить. А оно не вышло.

Ой, зря она это сказала…

Оксанка достает телефон и начинает набирать.

– Вчера полицию не вызвали, сегодня вам так не отмазаться. – Моя жена – сама уверенность.

– Зачем это вы так сразу? – администраторша резко меняет настрой. – Сейчас все решим. Минутку.

Разворачивается на каблуках, куда-то шагает, по звуку, как будто сваи в асфальт вбивает. Возвращается со стопкой листов.

– Пишите заявление. И данные свои оставьте, чтобы мы могли с вами связаться. А это вам!

Протягивает конверт, почему-то мне. Машинально беру его – сертификат на бесплатный номер.

– Это вам за неудобства.

Явно не ее решение, но радушие и извинение она очень старается изобразить.

Пока Оксана излагает произошедшее на бумаге, у меня в кармане разрывается телефон. Мама.

– Что-то случилось? Мне сейчас не очень удобно разговаривать, – прикрываю трубку.

– Когда у тебя для матери время-то было? Я почти при смерти. Давление такое! – снова ахает и охает. Если бы это был первый звонок с подобными симптомами, я бы сорвался немедля. Но зная свою мать, понимаю, что она преувеличивает как минимум раз в десять.

Прикидываю время. Юристы пока не звонили, значит, обходятся без меня. Полчаса на отчий дом выделить смогу.

– Хорошо, буду.

– Только не очень задерживайся, а то и кружку воды подать некому, – всхлипывает. – А еще у меня для тебя сюрприз.

А вот это меня уже пугает. Не люблю я вот такие неожиданности.

Перевожу взгляд на Оксану, она уже написала заявление, ждет меня, руки сложила на груди. Какая же она красавица. Спокойная, уверенная в себе.

– Мам, я все понял. Приеду, – рявкаю и нажимаю на кнопку отбоя.

Идем к выходу. Метель еще усилилась. Ветер просто сносит.

– Я тебя отвезу, – протягиваю руку для опоры.

– Тебя мама ждет. А у меня свои дела, – мигом ныряет в метель. Смотрю, как женщина, к которой я еще сам не понимаю, как отношусь, уходит от меня. Хочу броситься вдогонку, но какой-то внутренний ступор…

Оксана садится в такси, и мне не остается ничего, кроме как с печалью смотреть на задние фары автомобиля.

Еду к маме. Интересно, что придумала “старушка” в этот раз. Инфаркт был, почечная колика тоже. Пожар, потоп – все уже пережили. У меня судьба фирмы решается, а я мамины истерики еду выслушивать. На дороге машину заносит, как будто судьба говорит, что не надо туда ехать.

Ты скоро? У меня уже руки немеют, а ты все не едешь.

Что за сын у меня…

Сил моих нет, но и перевоспитать взрослую женщину уже невозможно. Остается только терпеть. В магазине у маминого дома покупаю свежий хлеб, молоко, хороший чай. Если без гостинца приехать, мать снова меня в нищеброды запишет.

Открываю дверь. Мама с кем-то щебечет. Может, медсестра пришла, если здоровье снова подкосило?

Предлагал ведь ей сиделку нанять, чтобы постоянно под присмотром была. Но нет, резко перестала быть старухой и обрушила на меня вал обвинений, что мать в бабки записал.

Ну так ты ж ведешь себя как бабка. Отношусь соответствующе – оскорбляю.

Как к здоровой шестидесятилетней женщине – тоже не нравится.

– Маркуша, а у нас гости. Угадай кто! – мама улыбается во весь рот, всплескивает руками. Которые вот только что немели. – Такая девушка хорошая.

– Мам, ты за старое? У меня есть женщина! Хватит мне залежалых дочерей своих подруг подсовывать! – шиплю, чтобы гостья не услышала.

– Сыночка, ты не в ту сторону смотришь! Я наоборот рада, что у тебя есть женщина. И я очень рада, что вы нашли друг друга. Пойдем!

Мама берет меня за руку, как будто мне пять лет. Прохожу в кухню. Смотрит на меня, ждет реакцию. Видимо, я должен кинуться к этой девице и радостно кружить ее.

Но я не понимаю, кто это.

Скромный хвост, серенькая закрытая водолазка. “ Я не узнаю вас в гриме”.

Девушка поднимает голову, кидает на меня взгляд и тут же опускает ресницы, а у меня со стуком челюсть падает на пол.

Без косметики она выглядит моложе и намного милее. Как же она тут оказалась?

– Регина!?