Текст книги "Бывший. Верну тебя (СИ)"
Автор книги: Вика Тверская
Соавторы: Ольга Игонина
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 14 страниц)
Глава 16
– Андрей! – мое сердце бешено бьется. – Не надо! Я тебя прошу!
– Тсссс, – шепчет на ухо, как будто этот звук должен мгновенно меня успокоить.
Как же сильно я ошиблась в этом человеке…
Рокотов навалился на меня всем телом. Мои руки он больше не держит, но у меня все равно не хватает сил сдвинуть его или скинуть с себя.
– Андрей… пожалуйста…
Он громко дышит, торопливо пытается расстегнуть пуговицы спереди на платье. Маленькие, светло-коричневые, не больше таблетки аспирина, они со скрипом поддаются, но вырез настолько мал, что у Рокотова не получается долезть до моей груди.
Бросаю попытку отбиться и кидаю все силы на пуговички.
Он расстегивает, я застегиваю.
– Черт! – грубо отталкивает меня, но не отпускает полностью. – Придумала же на свидание тащиться в чертовом платье! Пока до тела доберешься, – смотрит мне в глаза. Неужели ответ ждет? Я должна еще за свой наряд оправдаться?
В его взгляде пламя, на лице расплывается гадкая улыбочка. В моем представлении именно так и выглядят серийные маньяки.
– Не бойся, эта мелочь, – кивает на пуговички, – не охладит мое желание.
Хорошо, что я послушала девчонок и надела платье, блузка уже давно бы валялась на полу. А такой наряд попробуй еще порви. На секунду становится спокойнее, маленький оплот надежности, моя родная вещь, которая меня защищает.
Одним движением Рокотов меняет наше положение на кровати. Дышать легче, но выбраться все еще не получается.
Судорожно вспоминаю советы о том, как справиться с маньяком. Как назло в голове вертится только вариант “никак, расслабься и получай удовольствие”.
Как же выбраться отсюда? Понимаю, что сама дура. Притащилась к мужику в номер. Но это понимание мне сейчас точно не поможет.
Какая же я наивная…
Горячая рука скользит по моему бедру. Хорошо, что на мне еще одна защита – капроновые колготки.
– Твою мать, – как будто про себя, но я слышу этот голос, который теперь всю жизнь будет сниться в кошмарах. Один рывок и колготки теперь больше похожи на очень высокие чулки. Отталкиваю его руки, царапаюсь, стараясь удержать подол платья.
– А ты строптивая, люблю таких – с огоньком. Меня это еще больше заводит, Оксаночка, – рука больно сжимает ягодицу.
Заговорить. Заболтать. Увести от темы. Что угодно, что умерит его пыл.
– А ты мне наоборот показался спокойным, – стараюсь выровнять дыхание. – Умным. Рассудительным. – Что еще сказать? Думай, Окси, быстрее! – Начитанным.
Он на мгновение останавливается, зависает, удивленно глядя на меня. Кажется, нащупала тонкую спасительную ниточку.
– Я вот сейчас “Анну Каренину” перечитываю. Читал? Как тебе? Мне вот линия Левина показалась интересной.
– Что? – теряется.
– Да наверняка читал! Ты ведь такой умный.
– А, понял, – опасный блеск возвращается. – Мозги мне хочешь запудрить. Но зачем? У нас такая интересная игра. Давай не будем отвлекаться.
– Ага, игра в одни ворота. – Еще один сантиметр незаметно отвоеван.
– Я так долго ждал, пока ты меня динамила, – притягивает меня к себе, но уже мягче. Проводит рукой по волосам. – Включила пластинку “я – не такая”. А я по глазам вижу, что очень даже такая. – Касается губ и снова отстраняется. – Тут любой заметит, что твое тело по нормальному мужику истосковалось. Ничего, сегодня все будет по высшему разряду. Я умею быть нежным.
В подтверждение своим словам он начинает гладить меня.
Его движения больше не причиняют физическую боль. Но душу рвут в клочья.
Слезы текут рекой, нос хлюпает, нужно взять себя в руки, чтобы вырваться из этого плена.
Оксана, успокойся, силой ты тут ничего не сделаешь, только хитростью.
Дышу: вдох-выдох, вдох-выдох. Мандраж немного отступает.
– Ты же говорил, что готов подождать, – шиплю, пытаюсь освободить руки.
– Ну чего ты строишь из себя бунтарку? – его тон становится еще вкрадчивее.
Ну уж нет, я твои игры тоже раскусила, мистер публичные выступления и мастер проведения переговоров. Хочешь меня под себя подстроить? Этот номер не пройдет!
– Рокотов, какая же ты – скотина! – вкладываю в голос всю грубость, которую нахожу в себе. – А я тебе поверила.
– Я скотина? – кажется, крупицы адекватности мелькают у него в глазах. – Оксан, ты ничего не путаешь? Ты сама за мной в номер пошла. Улыбалась весь вечер. Позволяла к себе прикасаться. Да ты даже не пошла – ты напросилась эту рубашку стирать! Я как это должен расценивать?
Он привстает, садится на край кровати. Пользуюсь моментом, вскакиваю, забиваюсь в угол у окна, рядом с прикроватным столиком.
До двери пока не добраться, но, кажется, моя стратегия начинает работать. По крайней мере, я больше не прижата к кровати и могу двигаться.
Говорить. Нужно дальше говорить из последних сил.
– Я хотела спасти твою рубашку, – почти заикаясь. – Мы же обо всем договорились, а ты…
Слезы льются еще сильнее, не могу их контролировать.
– Да на фиг мне эта рубашка! Если ты идешь ко мне в номер, значит, ты согласна на продолжение. Разве нет? Может, это у тебя такие эротические фантазии, чтобы я тебя добивался, применил силу. В рамках приличия, конечно, – голос спокойный, тон бархатный.
Как будто только что была не попытка износилования, а дружеские посиделки.
– Я не хотел тебя напугать, – продолжает еще мягче. – Теперь я понял, что ты любишь ласку и никакого принуждения. Виноват, исправлюсь!
Вдобавок к фразе он поднимает руки и изображает поражение. При этом смотрит на меня, как удав на кролика.
– Оксанчик, ну ты чего, в самом деле? Чего испугалась-то? – движения плавные, усаживается поудобнее на кровати и начинает чуть покачиваться. – Я выбрал неправильную тактику. Просто не понял, что тебе такое не подходит. – еще один качок. – Даже самые крутые специалисты по прочтению личности могут ошибаться.
Медленно поднимается и делает шаг ко мне.
– Нет! Стой! – Крик переходящий в визг, вжимаюсь в стену.
– Ты чего так бурно реагируешь? Если бы ты до этого не была замужем, я бы подумал, что невинна. Хотя, из Аверина такой мужик, что может он тебя и пальцем ни разу не тронул.
– Причем здесь мой бывший муж? – не пойму, он меня так отвлекает?
– Так, лирическое отступление. Так что, отматываем историю, спасаем рубашку и идем за десертом? – Рокотов делает вид, что ничего не произошло. Неужели надеется, что это прокатит?
Вселенная, почему из мужиков мне одни подлецы попадаются? Как для них легко “отмотать” все на несколько часов, на несколько измен.
У меня до сих пор сердце где-то в пятках, чувства обостряются, отслеживаю каждое его движение.
Хватит, сегодня я уже не послушала свою интуицию, теперь ошибки не допущу.
– Оксан, расслабься, я все понял, – Рокотов отходит, присаживается в кресло.
– Я хочу уйти, – складываю руки на груди.
– Не надо сейчас в детский сад играть. Я же извинился. Объяснил. Больше не причиню тебе вреда.
– Я просто хочу уйти.
Кто-то стучит в дверь. Уборка бывает обычно с утра. Рокотов прикладывает палец к губам, дескать молчи.
Вот он мой шанс на спасение, но меня как-будто парализует, я не могу ни пошевелиться, ни издать звука. Только что ведь говорила… и даже спорила с ним. А сейчас слова застряли в горле.
– Взрослые мы, в конце концов, или нет? – влажно облизывает губы и посылает свой противный “чмок” мне.
Видимо, я должна растаять от этого мерзкого подобия воздушного поцелуя, стереть из памяти события последних минут и радостно прыгнуть в его объятия.
Кто-то стучит еще раз.
– Какая настойчивая обслуга, – почти шепотом, на лице злость. Кулаки сжаты так сильно, что кажется, кожа на костяшках вот-вот лопнет. – Если она сейчас не уберется... – Нам ничего не нужно! – кричит, повернувшись к двери.
Пока Рокотов ненавидит кого-то из персонала, делаю рывок к выходу. Он ловит меня и закидывает на кровать. Отталкиваю его изо всех сил, со стороны это может быть похоже на детскую борьбу или шутку. Но у нас сейчас все серьезно.
Громкий удар, словно в дверь врезались или пнули ее ногой.
– Оксан, я здесь!
Никогда не думала, что буду рада голосу Аверина, его присутствию. Теперь самое страшное позади.
– Отвали! – Рокотов снова звереет, его лицо краснеет, брови сползают на глаза, кажется, вот-вот проступит волчья щетина.
Отскакиваю от него подальше, снова стою в безопасном углу.
Как может успешный человек быть таким моральным инвалидом в жизни? На чем основана его успешность? Он убивал недовольных клиентов, а всех своих любовниц, которые могли открыть рот, прячет в темнице? Не с него ли образ Синей бороды писали? В стрессовой ситуации моя голова переключается на всякую ерунду, чтобы защитить психику.
За дверью Марк, его присутствие придает мне уверенности.
Смотрю на вазу на прикроватном столике. Большая из синего стекла бутыль с широким горлышком. Если Рокотов сделает крохотный шаг ко мне, я за себя не отвечаю.
Воображение рисует страшную картину. Я со всей дури бью по голове горе-любовника. Глухой удар. Рокотов оседает, потом падает. На полу появляется сначала маленькая кровавая лужа, она растекается, и все растет, растет. Потом приезжает полиция, на меня надевают наручники. А его тело следователь обводит маленьким кусочком мела.
– Даже не думай, – он как будто читает мои мысли. Первым хватает вазу и со всего размаха швыряет ее на пол. Осколки разлетаются по комнате.
Может, я рано радовалась? Если он вонзит в меня вот такую стекляшку, то следак уже меня будет обводить.
– Я все равно свое получу! Муженек твой свидетель – так даже лучше.
Они что, заодно?
Нет, не верю, что Марк настолько опустился!
– Марк! – кричу что есть силы, с опаской смотрю на разбитую вазу.
Он колотится в дверь как раненый зверь.
– А ты подкинула хорошую идею.
Рокотов хватает осколок, похожий на клинок. Резким движением проводит по своей груди. Из сомкнутых губ вырывается рык. С довольной ухмылкой прикрывает рану, потом показывает мне окровавленную руку.
– Раз Аверин так тебя любит, пусть теперь вызволяет тебя из тюрьмы.
– Что ты делаешь? – кричу не своим голосом. – Ты в своем уме?
– Оксан! Оксана! – Марк бьется в дверь. Судя по голосу, он в панике. И ломится с такой силой, что дверь в нашей квартире уже бы вынес.
Кто придумал для гостиниц ставить прочные двери с хорошим замком? Ни зайти, ни выйти.
Я еще не до конца понимаю план Рокотова, но для меня он вряд ли чем-то хорошим обернется.
Первая реакция – броситься ему на помощь. В памяти мелькают уроки ОБЖ. Нужно остановить кровь. Рвать простыни на бинты и спасать.
Но… он ведь этого и ждет?
Перехватываю его взгляд. Тяжелый, внимательный. Выжидательный.
По груди струйками стекает кровь. Рокотов стонет. Хватит притворяться, я же вижу, что рана не такая уж глубокая, чтобы ты нотариуса вызывал со священником.
Нет, Рокотов, хватит делать из меня дуру! Я больше не куплюсь на твои уловки. Никакая опасность тебе сейчас не угрожает.
– Оксан, с тобой все в порядке? – кричит бывший муж.
Угукуаю себе под нос.
А я и сама не знаю, в каком я сейчас порядке. Физически цела, но мое нервное состояние на грани.
Как только выпутаюсь из этой ситуации, сразу же запишусь на курсы самообороны, чтобы больше ни один урод не мог меня вот так схватить и застать врасплох. Чтобы таким, как Рокотов, было понятно, что если я не хочу секса, то его у меня сегодня точно не будет.
Бум-бум-бум!
Марк выносит дверь. Уже давно бы позвал кого-то на помощь, раз сам не справляется.
Еще бы знания по физиогномике не помешали, чтобы всех сволочей на подлете отслеживать. И к психологу обязательно. Надо было еще после развода начать терапию.
Эти бытовые мысли о том, что будет “после”, меня успокаивают, заставляют трезво мыслить и оценивать ситуацию.
– Смотри-ка, волнуется, – Рокотов разбивает нашу молчаливую дуэль. – Интересно, откуда он узнал, где ты находишься? Неужто мужское чутье привело?
Голос вкрадчивый, едва заметная мимика и движения рук.
В правой он все еще сжимает осколок вазы.
– Почему ты сказал, что рад ему? – пытаюсь отвлечь его разговором и начинаю медленное движение к двери.
– Хотя, откуда оно у него, чутье это, – он продолжает свою фразу. Наверняка, заготовка. Ждал подходящего момента, чтобы вывалить ее на публику. – Вечно он у меня под ногами путается. Ладно, теперь есть доказательство, что ты на меня набросилась. И продолжение истории будет зависеть от тебя. Я могу сказать, что наши сексуальные игры немного вышли из-под контроля, – прикусывает губу, старается всячески показать, что ему не больно. Кровь размазана по груди, струйки добрались до брюк. – А могу, что ты меня приревновала. Или пусть Аверин возьмет на себя вину, а я так и быть, тебя помилую. Какой вариант тебе нравится больше?
– Никакой, – мотаю головой, как будто пытаюсь себя в этом убедить. – К твоей ране я не имею никакого отношения. Разве только то, что стала свидетелем ее появления. Нелепого и глупого.
– Зачем ты так? Запамятовала, что ли? Имеешь, причем самое прямое. Если посмотреть камеры, то видно, что мы в ресторане были вместе, ворковали, как влюбленные. Ты принимала мои ухаживания. А потом... в тебя вселился бес… Сам не знаю, что на тебя нашло.
Господи, спасибо, что вот это все сейчас вылезло, а не когда я уже влюбилась и начала строить планы на счастливое будущее. Машинально прячу руки за спину, чтобы даже капля его проклятой крови на меня не попала.
– Зачем? Что тебе это даст?
Пользуюсь моментом и отвоевываю себе еще несколько сантиметров. Одно небольшое замешательство, и я смогу рвануть к выходу.
– Я стану богаче. Отомщу. Докажу наконец, что со мной так нельзя! – облизывает окровавленную подушечку большого пальца. – Меняю твою свободу, например, на… – делает вид, что размышляет, – твою фирму. Свою часть Аверин мне уже продал. Теперь твоя очередь.
От неожиданного ответа я чуть не приседаю. Я могла предположить все, что угодно: месть Марку, какое-то разоблачение меня, ненависть ко всем женщинам в мире. Но чтобы он позарился на мою компанию?
– То есть никакой симпатии с твоей стороны не было?
Не то, чтобы меня беспокоил интерес со стороны Рокотова, но почему-то стало важным выяснить, насколько его шаги были продуманными. Изначально такой был план? Как карточная игра, как “монополия”, в которой мне просто забыли сообщить условия и правила игры.
Почему Марк не ломает эту чертову дверь? Даже стучать перестал. Может, он заодно с этим маньяком, и они решили таким странным образом лишить меня не только фирмы, но и рассудка, а впоследствии и дочери?
– Все бабы – дуры! В любой ситуации им важно знать, действительно ли на них у мужика встал или это просто имитация, – ухмыляется Рокотов. – Хочу тебя успокоить, сначала ты мне приглянулась. Милая дурочка, которой важно всем понравиться. Я таких, как ты, только так щелкаю. А потом твой муженек все испортил – напомнил о себе. С того момента ты просто пешка в моей игре. Красивая, наивная пешка, которую я сегодня скину с шахматного поля.
– Какой-то бред. Я больше не могу здесь оставаться, – смелым шагом направляюсь к выходу. Если он сейчас перекроет мне ход, я просто двину его по башке. – От меня ты ничего не получишь. Только ненависть и презрение, но тебя это вряд ли волнует.
– Один шаг за дверь, и твой срок вырастет еще на пару лет. Вначале покушение на убийство, а теперь еще оставление в опасности. Если ты не знаешь, есть такая статья.
– Ты прав. Ты опасен... даже для себя. Психушка со смирительной рубашкой сейчас бы очень пригодилась.
– Давай, оскорбляй меня. Вот на что способна обиженная женщина. А я тебя любил...
Что за бред? У Рокотова раздвоение личности или начался отходняк от непонятных веществ?
Ах, нет, это снова продуманный шаг – идет запись на телефон. Диктофон он включил явно только что.
– Как ты можешь бросить меня? – театрально стонет. – Зачем ты набросилась на меня с осколком?
Теперь он разыгрывает спектакль для адвокатов?
– Если ты мне не поможешь, я истеку кровью. Помоги, нужно перевязать рану. Оксана! Возьми в ванной полотенце и прижми вот тут, – показывает на грудь.
– У тебя небольшая царапина, от такой еще никто не умирал.
Я не сильна в медицине, но очень надеюсь, что его саморанение не опасно, и Рокотов от него не двинет коньки.
Злые глаза прожигают насквозь. Он кладет телефон на край, в руках все еще вертит осколок. Оскаливается и двигается на меня.
Визжу от страха! Его удара хватит, чтобы душа покинула мое бренное тело.
– Ну что ты, я тебя не трону, – грозно нависает. Резко хватает за запястье, переворачивает и пытается вложить мне в ладонь стекло, которым только что резал себя.
Ах ты гад! Решил мои отпечатки оставить.
А я уже представила, что потом говорили бы об этом происшествии. “Богатая невеста Оксана Аверина погибла от рук своего любовника”, “Марк Аверин не смог простить предательства, убил жену и ее любовника”, и еще миллион заголовков для желтой прессы. Мне то будет уже все равно, но как это пережить моим родителям, как с этим позором жить Кристинке.
Сжимаю кисть в кулак, резко выдергиваю руки и прячу за спину. В коридоре слышится возня и голос Марка. Он с кем-то ругается.
Это даже хорошо. Значит, там есть свидетели.
– Сука! – рычит раненый зверь.
– Дай пройти! – вкладываю в крик всю свою силу. Надеюсь, люди из коридора меня тоже услышат. – Мне надоели твои игры в сумасшедшего! – и добавляю уже тише. – А не то я тебя действительно покалечу.
Пячусь к выходу, не поворачиваюсь спиной к Рокотову, боюсь. Натыкаюсь на ручку, быстро разворачиваюсь и распахиваю дверь.
Вот моя свобода или это еще не все?
Яркий свет коридора на мгновение ослепляет. Зажмуриваюсь, а когда открываю глаза, передо мной стоит странная компания.
Глава 17
– Марк? – передо мной картина маслом.
Бывший муж в непонятной позе: скручен, пойман, рвется из плена. Еще один раненый тигр.
– Ты в порядке? – хрипит.
Его держат, точнее, пытаются сдержать двое в форме. Теперь понимаю, почему он вдруг перестал выносить дверь и что за возня мне слышалась.
За их спинами мелькает незнакомая женщина. Она бурно жестикулирует, будто кого-то в чем-то пытается убедить.
На мгновение мы все замираем и изучающе разглядываем друг друга.
Медленно перевожу взгляд – охранники явно “местные”. На рукавах логотип отеля, при себе никакого оружия. Даже резиновые дубинки, висящие на поясах, выглядят бутафорскими.
Однако, у них хватило сил оторвать Марка от двери и скрутить.
Их недовольные лица дают понять, что они бы предпочли вернуться в свою уютную каморку с мониторами и сканвордами, чем торчать в коридоре, устраняя непорядки и “вылавливая” преступника века.
Между ними – мой бывший муж. Бросает на меня взгляд исподлобья, и я понимаю – одна малейшая ошибка этой парочки, и он вломит им обоим.
Несмотря на ненависть, которую я к нему испытываю, я рада его видеть. Хоть кто-то знакомый и, надеюсь, сейчас он – мой союзник, а не враг.
Незнакомка бросает удивленный и оценивающий взгляд на меня, затем на Марка, и закатывает глаза. Когда это и с чего я успела ее разочаровать?
Картинка начинает ускоряться, и вокруг меня снова все вертится. Марк с новыми силами начинает вырываться, охранники – пытаться его удержать.
– Что у вас тут происходит? – угрюмый здоровяк лает на меня. – С любовником, небось, а рогатый муж лбом двери выбивает.
Он так ловко наклеил нам ярлычки на лбы, что я даже не нахожу, что возразить. Да и зачем. Оправдываться перед человеком, которого вижу первый раз в жизни?
– Рот завали! – возмущается Марк.
– Отпустите его! – прошу и приказываю одновременно.
– Сначала надо во всем разобраться! – басит здоровяк.
– Надо разобраться, – вторит ему более низкий и тощий напарник.
Открывается дверь лифта, в коридор вплывает тележка, следом появляется горничная. Она удивленно вскрикивает и тут же разворачивается обратно. Видимо, в этом отеле не принято мешать разборкам с гостями.
Женщина, которой не понравилось, как я выгляжу, отпихивает меня и забегает в номер.
– Андрей! Что эта стерва с тобой сделала? Только не умирай, – начинает голосить.
Интересно, что у них за отношения? Я ее изначально приняла за администратора.
– Ничего с ним не случится, – хочу выйти в коридор, но троица перегораживает мне путь. Они вваливаются в номер, втаскивая Марка, и я снова оказываюсь в ловушке, из которой так старательно выбиралась.
По телу пробегает мелкая дрожь. В комнате шесть человек, и ни одному из них я не могу полностью доверять. Рокотов опасен, Марк меня уже предавал, охранники выглядят туповатыми и пока явно считают нас преступниками. Женщина – темная лошадка.
А я уж, было, обрадовалась, когда увидела ее. Думала, что она поможет мне спастись.
– Надеюсь, что не умру, Лен. – На лице Рокотова мелькает довольная ухмылка. – А тебя, Марк, я особенно рад видеть. Встретить врага перед смертью – ценный опыт.
– Андрей, нет! – дамочка заламывает руки, смахивает слезы и лезет к его ране. Андрей отталкивает ее левой рукой, в правой у него все еще осколок. Того и гляди, нас всех тут перережет.
– От таких ран еще нужно постараться скончаться, – вставляю, но моя реплика тонет в перепалке двух давних приятелей.
– Когда это я был тебе врагом?
Марк поражает меня своим вопросом – сейчас реально время для выяснения отношений?
Он больше не скручен – стоит во весь рост, но охранники по-прежнему держат его с двух сторон.
– А я, знаешь ли, добавил в список еще один трофей, – Рокотов противно облизывает губы и кивает в мою сторону.
– Что? – рычит Марк и рвется из плена. – Тварь!
– Да не было ничего, – оправдываюсь. И тут же понимаю, что вообще-то не обязана это делать.
– Андрей, это она пыталась тебя убить? – вскрикивает дамочка. – Вы скорую уже вызвали?
– Да я к этому безобразию не имею никакого отношения! – смотрю на свои руки. – Андрей ваш малость того...
– Давно знаю, что все беды от женщин, – заявляет охранник. – Вот поэтому и не женился.
– Ага, именно поэтому, – ржет его напарник.
– Лена, скорую вызывай и полицию! Пока преступница не скрылась.
– Что? Это я-то преступница? – захлебываюсь от возмущения.
Марк пользуется тем, что охранники отвлеклись на свою шутку, и делает резкий рывок. Его перехватывают и почти прижимают к полу.
– А я ведь так и знал, что ты мне в спину нож, вернее в грудь стекло вонзишь. – Рокотов похож на Гамлета, обиженный непонятый страдалец. – Признавайся, по твоему требованию Оксана на преступление пошла? Покушение на убийство, между прочим!
Тычет рукой в грудь. Кровь уже подсохла, перестала сильно сочиться. Фразы и жесты настолько отрепетированы, что я не удивлюсь, если он вот-вот сорвет овации у публики.
– Ты с таким пафосом лучше бы на конференциях выступал, – не сдерживаюсь и прерываю его “выступление”.
– Оксан? Он это серьезно? – Марк из позы “ласточка” пытается заглянуть мне в глаза.
– Да отпустите вы его, куда он денется, – смотрю на охранников. – И никуда не уходите, понятыми будете.
– Какими понятыми? Зачем? – удивленно спрашивает тощий.
– Мы вообще-то тут на работе! – горделиво заявляет здоровяк.
– И ваша работа заключается в том, чтобы нападать на гостей?
– Лена, полицию! – командует Рокотов. – И дверь запри. А пока она едет, я вам всем расскажу, что вы сейчас должны будете сделать.
* * *
Ну вот, снова мы отрезаны от мира.
Но сейчас меня все же успокаивает, что мы в номере больше не одни.
– Ты, – Рокотов тычет в Марка, – пишешь расписку, что бабки за свою контору уже все получил. А ты, – обращается ко мне, – подписываешь документы о передаче прав собственности.
– На что? – вопрос глупый, ответ я на него уже знаю, но мой испуганный тон еще сильнее распаляет Рокотова.
Радуйся, скотина! Ничего ты от меня не получишь.
– На свою новую фирму, конечно, – довольно лыбится. – Да не расстраивайся ты так! Неужели успела к ней привыкнуть? И не думай, что я тебя без денег оставлю. Я не жмот, как твой муж. Как насчет миллиона?
– Долларов? – Елена отрывается от телефона.
– Рублей, конечно. Ты чего? На новые колготки хватит.
– Да она стоит минимум в сто раз больше! – встревает Марк.
Охранники снова ослабили хватку, и теперь он просто стоит рядом с ними. Думаю, они уже поняли, что основная угроза идет не от Аверина. Они переглядываются. Явно мечтают свалить поскорее от нашей ненормальной компании.
– Но не дороже свободы, – парирует Рокотов. – Или ты хочешь за решетку? Вы там определитесь между собой, кто сидеть за нападение будет.
– То есть ты сейчас при свидетелях так запросто утверждаешь, что готов дать ложные показания? – Марк принимает уверенную позу, складывает руки на груди. Его спокойствие передается и мне.
Рокотов на мгновение теряется, но тут же берет себя в руки.
– Если твой муж захочет сесть вместо тебя, не мне ему запрещать. – Обращается ко мне, игнорируя Марка.
Что же у них там произошло, в их прошлом?
– Ничего мы подписывать не будем! – подчеркиваю “мы”. Марк одобрительно кивает. – Что там, кстати, с полицией? Приедет или как? Может, вы нам поможете? – последний вопрос адресую охранникам.
– А мы тут причем?
– У вас же лицензия есть, вот мы с вами сейчас сразу все следственные мероприятия проведем. На камеру, пожалуйста, снимайте! У меня, если что, на телефоне хорошая.
Оглядываюсь в поисках сумки.
Вся компания смотрит на меня с недоумением. Да уж, лучше бы я дома осталась, какао пила и с дочкой играла, чем сейчас себя от “преступления” отмазывать.
– Лицензия у нас есть. На что надо. А на криминал мы не подписывались, – блеет второй охранник, с абсолютно круглыми глазами. Низенький и худой, форма на нем чуть свободная, как будто досталась от старшего брата.
– Я вас уверяю, что меня пырнула эта женщина. Оксана Аверина. Хотела убить, но сил не хватило пробить грудную клетку, – Рокотов поворачивается, ищет позу, чтобы его ранение лучше было видно. При этом играет мускулами, видимо, чтобы все заметили и оценили, какое у него прекрасное накачанное тело. – Что ж ты, Аверин, жену не проконсультировал, как бить надо?
– А что вы с чужой женой в номере делали? Может, за дело получили? – крупный охранник осматривает меня с ног до головы.
– Как вы со мной разговариваете? – Рокотов рычит. Если бы не роль потерпевшего, наверное, кинулся бы драться. – Вы знаете, кто я? С моими связями вы даже на помойке работу не найдете. С этой мы любовники, следы на кровати это подтвердят. А потом она решила меня убить.
Все переводят взгляд на меня.
– Никакие мы не любовники. И у меня руки чистые, – выставляю ладони вперед, как ребенок. – На мне вообще ни капли крови.
Верчусь на месте, как будто хочу показать себя с разных сторон. На лицах зрителей никаких эмоций. Только Рокотов начал громко стонать.
Охранник, который поменьше, подходит к кровати. Щурится, внимательно осматривает покрывало.
– Конечно, уже на тебе нет крови, ты же в ванной была, руки мыла. Вы можете с ручки на двери отпечатки снять, пока она их не уничтожила, – смотрит мне в глаза хищным прищуром.
Чувствую себя, как в дешевом сериале про ментов или детективов, где я исполняю сразу несколько ролей – и потерпевшая, и сама себе адвокат.
– Кровать смята. Вот так при живом муже, с чужим мужиком можно кровать топтать, – как будто отчитывает меня. – В ванной тоже смотрел – все сухо, следов, что кровь смывали – тоже нет.
– Так она могла все вытереть! – не унимается Рокотов.
– И полотенца заодно проверим – есть ли на них следы от воды. Они ведь явно не должны были успеть высохнуть.
– Там есть полотенцесушитель! – довольно пищит Елена.
Поражаюсь их упорной вере в свою безнаказанность.
– Андрей, ты ведь сам видишь, что твоя версия рассыпалась на стадии идеи, – Марк подходит ко мне. – Поэтому мы сейчас просто уйдем, и ты нас оставляешь в покое.
– Я думаю, что все же стоит дождаться полицию. Пусть они сами разбираются, кто тут кого пырнул, кто с кем спал и кому за что фирму отдаст, – охранник решает нашу судьбу. – Дамочка, вы там как? Скоро стражи порядка прибудут?
Елена игнорирует его вопрос. Да и так понятно, что она никому не звонила.
– Семенов, ты дебил? – встревает здоровяк. – В новостях покажут, что в нашем отеле криминал, никто к нам потом заселяться не будет. И наши с тобой рожи засветят в телеке. Куда потом работать пойдем? Дворы мести?
– Я не подумал, – все так же блеет второй охранник.
– Вот, думать головой надо, ничему тебя кроссворды не учат. Значит, так, – здоровяк берет на себя роль комиссара Коломбо. – Этот на умирающего не очень похож, – кивает на Рокотова. Потом переводит взгляд на меня. – А эта на убийцу. Слишком тощая.
– Что значит не похожа? – откуда-то из-за спины Рокотова тявкает его помощница. – Вяжите ее и в тюрьму.
– Так что там с полицией? Я заодно ответное заявление напишу. За попытку износилования, – хватаю подол платья, потом понимаю, что показывать рваные колготки не очень прилично. Вытягиваю руки, на запястье следы от пальцев Рокотова.
– Сука, убью, – Марк делает рывок, успеваю схватить его за руку. – Сейчас точно не надо.
– Может, Аверин вам денег дал, чтобы его женушку покрывали? – не успокаивается Рокотов. – Признавайтесь, мужики, что вы в деле. А ее я посажу, нельзя так просто поранить человека, практически убить, и за это не понести наказания.
– Вызывай медичку, – кидает “Коломбо”. – Пусть Васильевна этого глянет. Пластырь налепит, аскорбинку даст и свободен. А потом по ее заключению будем решать, что делаем дальше.
– Я тебя просил его задержать! – Рокотов шипит на Елену, так ее, кажется, зовут. – Бесполезная баба.
– Я и так сделала больше, чем могла, Андрей, – всхлипывает то ли от обиды, то ли от того, что не справилась с заданием. Причитает себе под нос. – Ты обещал, что завязал с этим. Неужели тебе прошлого раза не хватило, еле отмазали.
– Рот закрой. А ты думаешь деньги так легко достаются? Я не про копейки, а нормальные бабки?
Рокотов свое состояние у кого-то отжал? Это же практически рейдерский захват!
В номер входит женщина в медицинском халате. Метра два ростом, еще и на каблуках. Огромные стильные очки закрывают половину лица. Алые губы в тон длиннющих ногтей.
– Семенов, ты можешь хоть иногда обо мне забывать? Каждую смену у тебя что-то случается!
– Так я причем, у нас тут почти жмурик, – толстый охранник гадко улыбается, клеит медичку?
– Ну где, показывайте, – ставит на стол аптечку. – Вы, молодой человек, пострадавший? Что тут у вас?
Подходит к Рокотову, тот делает страдальческое лицо. Женщина-врач заглядывает в зрачки, проверяет пульс, осматривает рану.
– Ну, вызываем скорую? Нам проблемы не нужны, – суетится охранник.
– Не за чем, – врач поправляет очки. – Тут даже шить не надо. Сейчас перекисью промою, края зеленкой обработаю. Хотите вкруг перебинтую, хотите антисептический пластырь наложу. Так что зря вы парня хороните.
– Что вы можете понимать? У вас хоть медицинское образование есть? – Елена снова бросается в разговор.
