Текст книги "Забавы колдунов. Часть вторая"

Автор книги: Вероника Кузнецова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 38 страниц) [доступный отрывок для чтения: 16 страниц]

Глава 10
На земле упырей

Сначала конь пошёл скорым шагом. Отойдя на порядочное расстояние от хозяина, он повернул голову к своей всаднице и приветливо сказал:

– Я видел, как ты боялась на мне ехать, но напрасно. Я зря никогда не лягаюсь и не кусаюсь. Вообще-то я неразговорчив, но для приличия надо ведь перекинуться хоть парой слов.

– Конечно, – согласилась Адель. – Мне очень приятно с тобой поговорить.

– Говорить можно только сейчас, – предупредил Вихрь. – Потом будет не до разговоров. Тебе хозяин рассказывал, на чём мы сюда добрались?

– На ковре-самолёте.

– Тебя это не удивляет? Ты когда-нибудь видела лошадь, которая летала по воздуху?

Адель вспомнила о крылатом коне Пегасе, но решила не огорчать Вихря подобным примером.

– Нет. Удивительно, как ты сумел удержаться на ковре-самолёте? У меня даже на мосту через пропасть голова закружилась.

Конь зафыркал, очень довольный.

– Устоять я не смог, потому что ковёр подо мной прогибался. Тогда хозяин велел мне лечь. Я лёг сначала на живот, но стал заваливаться, тогда я растянулся на боку. Вот тогда лететь стало спокойнее, но всё равно я чувствовал, что меня перетягивает куда-то, а то ковёр принимается ходить волнами, как на море.

– Неприятное ощущение, – посочувствовала девушка.

– Но зато, когда я вернусь, все кобылы в округе будут пялить на меня глаза, а все жеребцы станут завидовать. И я ещё посмотрю, стоит ли теперь первым заговаривать с этой гордячкой Луной. Пусть теперь помучается она, ведь я из-за её характера уже настрадался. Можно сказать, я и на ковёр-то согласился влезть только из-за неё. Но вот мы и дошли до леса. Теперь надо молчать и слушать. Если услышишь что-нибудь подозрительное первая, то скажи.

– Хорошо, – сказала Адель.

Конь пересёк поле и вошёл в лес. Постепенно шаг его стал всё более походить на бег, и вскоре он летел во весь опор, только деревья мелькали. Лес не был густым, и умное животное легко находило удобную тропу. Но по мере того, как лес становился чаще, Вихрь замедлял ход и скакал теперь не медленно, но и не слишком быстро.

Адель подумала, что пешком она бы только входила в лес, а верхом проделала уже довольно длинный путь, и ещё раз мысленно поблагодарила богатыря за удачную мысль дать ей в дорогу коня. Она с удовольствием вспоминала своего недавнего знакомого, так любящего устраивать из их трапез настоящие пиры. И до чего же приятное у него лицо: открытое, честное, умное, весёлое и доброе. Вдруг ей стало что-то припоминаться, что-то далёкое, но очень важное. "Открытое лицо." Ей говорили об открытом лице. Ах да! Мельник-колдун говорил о русоволосом парне с открытым честным лицом. У Рудольфа светлые, почти золотые волосы. А у того парня должны быть светло-русые волосы. Может, мельник имел в виду Рудольфа? Но тогда зыбкая надежда, что до встречи с парнем с ней ничего плохого не случится, уже не может её поддерживать. Встреча уже была, богатырь ей помог и теперь… Теперь она должна быть готова к любой неприятности, даже к смерти.

Девушке стало тревожно и неуютно. Прежде ей очень помогала уверенность, что до встречи с русоволосым парнем гибель ей не грозит. Она сама не подозревала, как это утешало её и подбадривало. Но надо продолжать путь, даже если будет очень трудно и страшно.

Вихрь то шёл шагом, то бежал лёгкой рысцой, а иногда летел как бешеный, если лес отступал и можно было двигаться по открытому месту. Адель не привыкла сидеть в седле, поэтому у неё стали затекать ноги. Наверное, Рудольф ожидал, что его конь весь путь промчится, не останавливаясь, и не учёл, что здесь будут встречаться очень густые участки леса. Сначала девушка терпела ноющую боль в мышцах спокойно, потом ей потребовалось подкрепляющее средство в виде самоубеждения. Она принялась убеждать саму себя в выгоде своего положения. Пробирайся она на своих ногах по этому лесу, она, может быть, тоже бы успела устать, или у неё подвернулась бы нога и она шла бы сейчас, хромая и превозмогая ужасную боль. А если бы она сломала ногу? Разве сравнится с такой бедой её временное неудобство? Да, у неё сейчас сводит ноги, и это мучительно, но люди терпели и не такое. Были герои, которые пробирались по лесу с раздробленными ногами. Как не стыдно ей думать о своих страданиях, когда другие переносили несравненно большие! Сейчас ей очень плохо, но зато потом, когда конь доставит её в безопасное место и она слезет с седла и разомнёт ноги, прогоняя боль, она через полчаса и не вспомнит о том, как мучилась в пути.

– Адель, прислушивайся хорошенько, – напомнил Вихрь. – Я тоже слушаю, но вдвоём будет вернее.

– Я прислушиваюсь, – сказала Адель, но могла думать только о своих ногах.

Солнце стояло уже в зените, а лес не кончался. У девушки кружилась голова от тряски и ломоты в ногах, и она испугалась, что потеряет сознание.

– Может, мы остановимся передохнуть? – спросила она.

– Я не устал, – откликнулся Вихрь. – Если ты устала, то можешь подремать. Я не обижусь. Мой хозяин иногда спит прямо в седле, да как ещё крепко спит!

Они явно не понимали друг друга, и девушке было стыдно признаться, что не считает седло покойным креслом, где можно не только вздремнуть, но и хорошо выспаться. Она молчала, чувствуя, как на глаза, на мозг надвигается тёмная пелена.

– Вода, – сообщил конь, ещё издали расслышав журчание. – Если это не река, то очень крупный ручей.

Адель боялась поверить, что они достигли реки, потому что не вынесла бы разочарования.

– Стойте! Стойте! – вдруг раздалось сзади. – Вихрь, стой!

При первых словах конь ускорил было бег, но, услышав своё имя, остановился. Голос был тонкий, словно говорило существо очень маленькое и неопасное.

– Кто меня зовёт? – спросил конь.

– Это я, хорёк. Я гнался за вами через весь лес, – пожаловался зверёк с красивой тёмно-коричневой шерстью. – Все лапы себе отбил. Хорошо, что я знаю тайные тропы.

– Зачем же ты за нами гнался? – спросил Вихрь.

– Твой хозяин, богатырь Рудольф, приказывает тебе немедленно возвращаться, – сообщил зверёк. – Он убил чудовище и должен немедленно перевезти его голову через пропасть. Король прислал ковёр-самолёт раньше времени, потому что ожидает гостей и хочет показать им голову чудовища.

– А если бы мой хозяин был далеко от пропасти и не знал, что ковёр-самолёт уже прилетел? – сердито спросил конь.

Он не удивился, хорошо зная непостоянство владыки своего хозяина.

– Этого я не знаю, – ответил хорёк.

– Я должен переправить девушку через реку, – недоумевал Вихрь, не зная, на что решиться.

– Нет, беги назад, – возразила Адель. – Ты нужен своему хозяину.

– Река совсем близко, – сказал хорёк. – Поторапливайся, а то твоему хозяину будет плохо, если он не успеет вернуться вовремя.

Конь рванулся вперёд и вскоре выбежал на лесистый берег маленькой речки.

– Разве это река? – спросил он в удивлении. – Я думал, что мне придётся переплывать могучий поток.

– В этом месте река узкая, а к югу расширяется. Самая широкая она к северу от этого места. Вам повезло.

Вихрь легко переплыл через реку и остановился в задумчивости.

– Быстрее, – торопил хорёк, переправившийся через реку на крупе коня. – Мне до ваших затруднений дела нет, но раз уж я пообещал Рудольфу догнать вас и передать приказ, то должен довести дело до конца.

– На этом берегу упырей нет? – спросил Вихрь.

– Конечно, нет. Они через реку не перелетают, особенно в этом месте. Они вообще редко бывают в той части леса, которую вы проехали.

– А куда должна идти девушка дальше? – спросил конь.

– Своей дорогой, теперь уже безопасной. Если она идёт на восток, то я могу её проводить часть пути.

Вихрь обрадовано зафыркал.

– Вот это славно! – объявил он. – Слышишь, Адель?

– Спасибо тебе, Вихрь, – поблагодарила девушка, развязывая узлы. – Только не мог бы ты лечь, а то мне трудно с тебя спрыгнуть.

Конь удивился, но послушно подогнул ноги и лёг. Адель еле сползла с седла. Ноги по всей длине дёргало и выворачивало, и она еле удерживалась от стона.

– Не забудь отвязать мешок с едой, – заботливо напомнил конь, продолжая лежать.

Адель послушно отвязала мешок, и Вихрь сейчас же встал.

– Прощай, Адель, – сказал он. – Желаю тебе удачи.

– Спасибо тебе, Вихрь. И передай мою благодарность своему хозяину.

Когда конский топот стих вдали, хорёк злобно зашипел, а потом разразился ехидным смехом.

– Здорово я вас провёл! – веселился он. – Богатырь и не думал посылать за Вихрем. Когда я убегал, он сидел у костра и жарил мясо. Похоже, он решил пировать до возвращения простака-коня.

– Зачем же ты выдумал, что Вихрю надо бежать назад, наговорил про короля и ковёр-самолёт? – удивилась Адель.

– Чтобы сделать тебе зло.

– Зачем? Разве мы поссорились? Или я сделала тебе что-нибудь плохое?

Хорёк от возбуждения стал бегать вокруг девушки.

– Разве для того, чтобы напакостить человеку, нужна причина? – спросил он, хихикая. – Мне приятно видеть других одураченными, вот и всё. И не жди, что я пойду с тобой на восток, мне нужно бежать домой, рассказать о своей проделке. То-то жена и дети повеселятся!

Он метнулся в сторону, но вернулся.

– Да! Совсем забыл! Ты думаешь, что это река? Это обычный ручей. Он впадает в реку там, к северу. А до реки ещё далеко. Ты всё ещё на земле упырей.

Он злорадно засмеялся и на этот раз убежал совсем.

Адели следовало бы рассердиться на злого зверька, но у неё так дёргало и сводило мышцы, что на всякие другие чувства у неё не хватало сил. Ей было всё равно, находится ли она в безопасности на другом берегу реки или в очень большой опасности на земле упырей. Появись сейчас перед ней упыри, она не смогла бы подняться на ноги, и боль пересилила бы страх. Девушка растирала ноги, пытаясь восстановить кровообращение, но долго ещё ей этого не удавалось. И только когда прошли последние неприятные ощущения, она смогла поразмыслить над своим положением, а оно было не из приятных. Она была одна на берегу лесной речушки. Пока на неё никто не нападал, но карлик Ник предупреждал о страшных обитателях этой земли. Он говорил, что упыри перелетают иногда даже на другой берег реки, так что и там ходить небезопасно.

Девушка почти отчаялась, но потом перешла к более светлым мыслям. Она проделала на Вихре долгий путь, а не встретила ни одного упыря. Может, ей повезёт, и она доберётся до реки незамеченной? Сейчас она уже отдохнула, по крайней мере ноги у неё уже не болят и не сводит судорогой, и она готова идти дальше.

Адель встала, надела на плечо сумку и взялась за мешок. Он оказался тяжёлым. Рудольф не поскупился на угощение. Девушка взвалила мешок на спину и пошла от речки в чащу лиственного леса. Сейчас главным для неё было не потерять направления, а то она заблудится и никогда не выйдет к большой реке. Груз оттягивал плечи, и она вспомнила, как брела однажды по лесам и лугам совершенно одна с мешком картошки за спиной, согнувшись и раскачиваясь в такт шагам. Сейчас её багаж был легче, но и он основательно затруднял движение. Он давил к земле и цеплялся за ветки.

Девушке приходилось иногда останавливаться, чтобы передохнуть, но она заставила себя идти до сумерек и только тогда расположилась на ночлег, выбрав убежище из низко свисающих ветвей. Она проголодалась, поэтому с удовольствием съела большой ломоть окорока с кусочками вечного хлеба и остатками овощей, но ей не хватало Рудольфа, который своим примером мог бы вызвать аппетит даже у сытого. Потом она затащила все свои вещи под зелёный полог, залезла туда сама и уснула беспокойным сном, часто просыпаясь и прислушиваясь, не крадётся ли враг.

Утро выдалось хмурое. Небо затянула сплошная серая пелена, временами накрапывал дождь. Адель накинула на голову и плечи шаль, но трава и листва на деревьях и кустах были мокрыми, так что башмаки и платье девушки скоро тоже промокли. Холодно не было, но от сырости было немного зябко. Девушка позавтракала в своём убежище, которое спасало от дождя, и с очень большой неохотой его покинула. Она бы подождала, пока не перестанет идти дождь, но боялась задерживаться на земле упырей. Кто знает, может, сейчас она сможет уйти отсюда спокойно, а через час здесь уже появятся хозяева этих земель.

И она пошла, мокрая, уже не опасаясь потоков, лившихся на неё с раздвигаемых ею веток, потому что вымокнуть больше было невозможно. Ей не было холодно, было даже жарко, потому что тяжёлая ноша заставляла напрягать мышцы и разогревала тело. Постепенно дыхание девушки стало неровным, шаг не таким твёрдым, и она сбросила мешок на землю, а сама села на пень, чтобы отдохнуть.

Лес стал реже, временами встречались поляны, поэтому и идти было легче, но Адель не радовалась этому, потому что здесь было труднее спрятаться от неожиданного врага. Она отдышалась и хотела было продолжить путь, но вдруг услышала, как хрустнула ветка. Она вскочила, побежала к ближайшему кусту и спряталась за ним, но оставленные у пня вещи выдавали её присутствие.

– Эге, здесь кто-то есть, – произнёс мужской голос. – Выходи, добрый человек, не скрывайся. Я такой же путник, как ты.

Адель выглянула из своего убежища и всмотрелась в пришедшего. Это был высокий крепкий парень со светло-русыми вьющимися волосами, одетый в широкую светлую рубаху и синие штаны, совершенно вымокшие и потемневшие. Он с весёлой улыбкой озирался по сторонам, высматривая хозяина оставленных вещей. Не о нём ли говорил мельник-колдун? У него было с правильными чертами, симпатичное и очень приятное русское лицо, а глаза смотрели прямо и открыто. "Ярославский мужик", – вспомнилось девушке. Адель решилась выйти из кустов.

– Девушка? А я-то думаю, кого я так напугал! Ты меня не бойся, я человек честный и в Бога верую. Та одна здесь?

– Одна, – подтвердила Адель. – Как ты сюда попал? Куда идёшь?

Парень был ненамного старше её, поэтому она заговорила с ним на "ты", как и он с ней.

– Да вот иду домой, а один шутник указал мне путь через реку. Я перебрался через одну, потом через другую, а теперь совсем запутался, куда мне надо идти и куда я попал. Мне надо на север, а меня послали на запад, потому, говорят, что иначе я не обойду плато.

– Откуда же ты идёшь? – заинтересовалась Адель.

– С юга. Где я только не побывал, чего только не насмотрелся! А теперь вот потянуло в родные места, на русскую землю.

– Я тоже русская, – сообщила Адель с удовольствием. – Моё имя Аделаида, но все называют меня Адель.

– Иван, – представился парень. – А куда идёшь ты?

Адель вкратце рассказала ему о цели своего путешествия.

– Ты попал на землю упырей, – объяснила девушка. – Напрасно ты пошёл на запад. На плато можно было подняться, пересечь его и спуститься с другой стороны. А здесь очень опасные места. Здесь живут упыри. Я их никогда не видела, но мне рассказывали, что по облику это наполовину люди, наполовину летучие мыши. Они очень жестокие, совершенно бездушные, и почти каждый, кто попадает к ним, погибает ужасной смертью.

Иван нахмурился.

– А я-то иду себе, песни распеваю и ни о чём не подозреваю. Видно, злодей тот кабатчик, что послал меня на смерть.

– У него кабак у южного края плато? – заинтересовалась Адель.

– Да.

– Я его знаю. Он послал нас с Пахомом Капитонычем в зыбучие пески, и мы там чудом не погибли.

– Вижу, что и тебе есть что рассказать, – отметил Иван. – А идти тебе ещё долго, пока ты не разыщешь этот остров. Следовало бы вернуться к кабатчику да проучить его хорошенько, чтобы не посылал людей на погибель, но слишком уж далеко я ушёл, не хочется возвращаться.

– Зачем ты уходил так далеко от дома? – поинтересовалась Адель.

– Скучно стало. Сколько лет живу, а кроме своей да соседней деревни, почитай, ничего не видел. Захотелось мир, людей посмотреть, ну и, как говорится, себя показать. Семьи у меня нет, родных нет, ведь я с раннего детства сирота, у добрых людей жил. Сегодня один меня приютит, завтра – другой, так всей деревней и вырастили меня. Но и я в долгу не оставался: как только стал подрастать, работал не хуже взрослого. Но потом начало меня что-то томить, так что в один далёкий день я простился со всей деревней, в соседнюю зашёл (они меня мальцом тоже привечали) и отправился куда глаза глядят. А теперь меня, вроде, обратно потянуло. Так ты говоришь, что отсюда надо поскорее уходить?

– Как можно скорее. Надо дойти до реки и переправиться через неё.

– Тут две реки.

– Чем больше рек будет между нами и упырями, тем лучше, – решила Адель.

– Тоже верно. Ну, так идём вместе, раз встретились. Не скажу, что я на все руки мастер, но кое-что умею делать. Может, я сумею и тебе помочь.

Иван так застенчиво предложил свои услуги, словно не девушке, а ему требовалась помощь.

– У меня в мешке много еды, – сообщила Адель. – Хочешь поесть?

– А у меня и мешка-то нет, – признался Иван. – Была котомка, но я её потерял во время переправы через большую реку. Если я тебя не очень задержу, то я не отказался бы чего-нибудь пожевать.

Девушка торопливо развязала мешок и показала свои припасы новому попутчику. Тот присвистнул.

– С тобой не пропадёшь, – решил он. – Ты всегда ходишь с таким багажом?

Адель тоже решила поесть, чтобы потом не останавливаться на обед. Стараясь не замечать, что дождь мочит продукты, она ловко нарезала пищу и, пока они ели, рассказала о богатыре, подарившем ей этот мешок с провизией, и его коне.

– Молодец этот Рудольф, – похвалил его Иван. – Этого хватит на несколько дней. Неизвестно, можно ли достать здесь еды или добыть дичину, а с таким запасом нам ничего не страшно.

Иван поднял мешок на плечо, словно само собой разумелось, что тяжести должен носить он. Впрочем, Адель ни разу ещё не встретила мужчину, который позволил бы ей нести поклажу, а сам шёл бы рядом налегке.

– Теперь надо идти очень осторожно, – предупредила Адель. – Внимательно смотри по сторонам и прислушивайся.

Молодым людям хотелось бы поговорить, послушать рассказы о приключениях, которые каждый из них испытал, познакомиться друг с другом поближе, но они шли молча, обмениваясь изредка короткими фразами, а иногда жестами или взглядами. Однако до самого вечера им так никто и не встретился.

Адель, привыкшая к долгой ходьбе, вспоминала, как измучилась она, сидя на Вихре. Наверное, сейчас им было бы неплохо перенестись через опасные места на богатырском коне, однако в краях, не занятых злобными существами, пешее путешествие было намного лучше, чем быстрая езда верхом. Если бы только перестал идти мелкий противный дождь!

Ночь застала их всё ещё в лесу. Адель, выучившаяся прятаться в Лесу Чудовищ, отыскала подходящие убежища из густых веток и указала на них Ивану.

– Здесь суше, чем снаружи, – одобрил тот. – Снизу подтекает, но зато сверху не капает. Твоя берлога тоже с непромокаемой крышей?

– Жаль, что нельзя развести костёр и обсохнуть, – вздохнула Адель. – И выпить бы горячего чаю!

– Да, неплохо, – поддержал её Иван. – Может, рискнуть? А то как бы тебе не простудиться в мокрой одежде?

– Зато потом, когда это будет возможно, мы с большим удовольствием насладимся уютом костра. Так бы сказал один мой знакомый. Я теперь часто утешаюсь, вспоминая его слова. А пока нам придётся съесть холодный ужин и запить его холодной водой.

– Был бы ужин, а съесть его можно и холодным, – возразил Иван, выдавая этим, что сильно проголодался.

Адель поняла, что её попутчик стесняется сам распорядиться едой, поэтому попросила:

– Иван, не мог бы ты порезать ветчину, индейку и что найдёшь нужным, а то у меня руки не слушаются от этой сырости. Так и кажется, что промокла насквозь.

– Нет, через кожу вода не пройдёт, – серьёзно ответил Иван, со знанием дела готовя ужин. – Я уже сколько раз мок, но ни разу поговорка "промок до костей" не оправдывалась. Может, если просидеть месяц по горло в воде… И то не уверен. Говорят, чтобы бороться с сыростью и простудой надо хорошо поесть.

– Что мы и сделаем, – решила Адель, садясь напротив Ивана. – Рудольфа мы не перещеголяем, но съедим сколько сможем.

– Хорошо! – вздохнул Иван, обглодав ножку индейки. Его изменчивые серо-голубые глаза сейчас, в сумерках, потемнели и выражали мечтательность.

Адель не выдержала.

– Почему вы, мужчины, так любите поесть? – спросила она.

– А вы, женщины, не любите?

– Любим, но мы не так заботимся о том, что съесть, как вы. Мы довольствуемся тем, что есть, а вот Рудольф, имея ещё больше съестного, всё сетовал на то, что не может разнообразить обед свежей дичью.

– Я тоже довольствуюсь тем, что есть, – заверил Иван серьёзно. – Но в дороге я всё-таки раздобуду свежую дичь, когда это будет возможно.

Поев, они убрали остатки еды обратно в мешок, припрятали вещи под ветки и заползли в свои убежища, договорившись, что будут дежурить по очереди: сначала Иван, а потом Адель.

– Спокойной ночи, – пожелала Адель, причём впервые почувствовала, какой глубокий смысл таился в этой привычной фразе. Как бы ей хотелось, чтобы ночь прошла спокойно, и их никто не потревожил!

– Спи спокойно, Адель, – ответил Иван. – Не волнуйся, я не засну, а когда придёт время, разбужу тебя.

Но когда он разбудил девушку, ей показалось, что время, о котором он говорил, пришло и ушло, потому что ей на долю выпала не половина, а не больше трети ночи. И как же трудно было не заснуть, лёжа под зелёным пологом! Спала Адель, свернувшись клубочком от холода, но теперь распрямилась, потому что иначе глаза так и норовили закрыться. Она вся продрогла и чувствовала, как холодная одежда липнет к телу. Сесть бы сейчас поближе к камину с чашкой горячего кофе в руках, да чтобы тёплый плед окутывал её с ног до головы, а на ноги бы надеть тёплые шерстяные носки… Адель поняла, что вот-вот заснёт, и эта картина уже начинает подозрительно ясно вырисовываться перед её глазами. Она пошевелилась, чтобы прогнать дремоту, и постаралась сосредоточиться на своей обязанности часового. Она долго прислушивалась, а потом однообразный шелест дождя вновь притупил её внимание.

Вдруг ей почудились какие-то посторонние звуки, словно свист в вышине. Она побоялась высунуться из-под веток, но напрягла слух. Вот что-то плавно опустилось на землю. Теперь девушка смогла, чуть сдвинув ветку, посмотреть вперёд. В темноте она увидела лишь смутный силуэт, но даже это неясное видение ввергло её в ужас, потому что она различила что-то вроде уродливой человеческой фигуры с большими крыльями за спиной. Сейчас же к первой фигуре присоединилась вторая.

– Где они? – раздался странный бесстрастный голос. Было такое ощущение, что он не принадлежал ни существу женского пола, ни мужского. Адель не могла определить, что именно напоминает ей этот голос. Словно не живое существо говорило, а какой-то мертвец, давно забывший всякие чувства. Ровный голос, без эмоций, без малейшего намёка на волнение, тревогу, ожидание, надежду, радость или печаль. Наверное, камень заговорил бы более выразительно, если бы имел такую возможность, чем это крылатое создание.

– Не знаю. Определить не могу. Я чувствую только движущую цель.

Второй голос не отличался от первого.

– Ты знаешь, что они здесь?

– Я не знаю, где они, но они между маленькой речкой и большой. Я почувствовал движение, но теперь ничего не чувствую.

– Может, они ушли дальше?

– Возможно. Надо созвать побольше упырей и проверить.

– Летим?

– Летим.

Существа раскинули крылья и резко взметнулись вверх. Раздался свист воздуха, и больше девушка никого не видела.

– Иван! – позвала она. – Иван, проснись скорее!

– Что?! Что такое?! – молодой человек явно был слишком внезапно выведен из состояния сна и никак не мог опомниться.

– Здесь только что были два упыря.

– Какие упыри? Где они? Может, ты задремала, Адель? Иногда в полудрёме…

– Говорят тебе, что очень близко отсюда, почти совсем рядом с нами опустились на землю два упыря. Один из них нас заметил, но не может определить, где мы находимся сейчас, потому что чувствует только движение.

– Не видит, а только слышит? – не понял Иван. – Они слепые?

– Не знаю. Тот упырь сказал другому упырю, что чувствовал движение в этой части леса, а сейчас его не чувствует.

– Куда же они делись? Успокоились, что никого не нашли, и улетели?

– Нет, полетели за подмогой. Намереваются собрать как можно больше упырей и прочесать лес.

– Это плохо, – встревожился Иван. – Может, нам лучше отсюда удирать, пока они не прилетели?

– Я сама сначала так думала, – нерешительно сказала Адель. – Но ведь мы недалеко уйдём, а они, наверное, прилетят скоро. Если они чувствуют только движение, то, может быть, нам не надо покидать наших укрытий, а переждать? Как ты думаешь?

– Переждать облаву? – подхватил Иван. – Ей-ей, неплохая мысль. Они здесь уже были и не нашли нас… Пусть даже они заглянут сюда ещё раз, а мы затаимся и не выдадим своего присутствия. Тогда они уйдут дальше, обшарят всё там и успокоятся. Если они не дураки, то они должны понять, что раз мы не появляемся ни днём, ни ночью, то нас здесь нет. Тогда я сейчас осторожно доберусь до мешка, он близко от меня, и передам тебе что-нибудь поесть. Их поиски, наверное, займут много времени.

– Только не высовывайся, – предупредила Адель. – А когда покажутся упыри, замри и не шевели даже пальцами. Кто знает, как они, упыри эти, устроены? Вдруг они замечают совсем лёгкое движение?

– Понятно. Держи, Адель!

Девушка получила кусок индейки и два куска окорока, оставшиеся от ужина.

– Как бы их не привлёк запах, – забеспокоилась она.

Иван засмеялся.

– Если их не привлёк запах сразу, то, значит, они его и не почувствуют. Я, как вышел на полянку, где ты остановилась, так сразу почувствовал такой аромат копчёностей, что у меня чуть голова не закружилась. Я уж подумал, что схожу с ума, а потом увидел мешок и сумку и понял, что здоров.

– Почему же ты сразу не сказал, что голоден? – удивилась Адель.

– Неудобно было. При первом знакомстве сразу просить поесть… нехорошо как-то. Я тебя очень боялся сначала. Ты так строго меня встретила. Теперь-то я понимаю, что опасность была слишком велика, и поэтому ты только о ней и говорила, но в то время я был совершенно обескуражен.

Адель впервые слышала, что кто-то может почувствовать себя неловко в её обществе, и подумала, что путешествие в одиночку по Лесу Чудовищ, где ей приходилось самой предвидеть опасность и продумывать каждый свой шаг, не прошло для неё даром. Наверное, теперь она кажется властной, резкой и грубоватой. Надо почаще напоминать себе, что она девушка, а не солдафон, иначе к концу странствий Франк её не узнает…

– Адель! – позвал Иван.

– Что?

– Возьми флягу с водой.

– А как же ты?

– Я налью себе в кружку. Впрочем, дождь и без того её наполнит.

Адель забеспокоилась, что её спутник понадеется на дождь и останется без воды.

– Нет, ты, пожалуйста, налей.

– Налил. Ты что-нибудь слышишь?

– Ничего.

– И я тоже, – сказал Иван.

Они пролежали под густыми ветвями ещё полчаса, а потом оба сразу услышали свист.

– Внимание! Слышишь? – спросил Иван.

– Слышу. Замолкаем и молчим, что бы ни случилось.

На поляну долго никто не приземлялся, но в воздухе всё время слышался свист, словно в вышине с очень большой скоростью и совершенно беспорядочно летало много крупных птиц. Наконец, внизу всё засвистело, и замелькали быстрые тени. Адель боялась даже вздохнуть свободно, чтобы не привлечь к себе внимания этих таинственных существ. Интересно, известно ли в учёных кругах, где работает карлик Ник, о том, что упыри различают только движущиеся предметы? Как ей повезло, что два упыря сели возле неё и она слышала их разговор! Но вдруг они всё-таки способны найти и неподвижных людей?

Всю ночь ощущалось присутствие упырей, а утром затаившиеся под ветками путешественники смогли их мельком видеть. Особенно хорошо Адели запомнился случай, когда упырь опустился на землю, медленно сложил крылья и уставился прямо на зелёный шатёр, где она лежала. Девушке казалось, что не увидеть её невозможно, однако упырь сидел совершенно неподвижно и не было похоже, что он вообще что-то видит. Адель присмотрелась. Туловище упыря до пояса было голым, зеленовато-серого тусклого цвета. Оно было бы похоже на человеческое, если бы руки до локтей не срослись с перепончатыми, как у летучей мыши, крыльями. Ниже пояса он напоминал зверя с короткими кривыми задними лапами, опушёнными тёмно-серой шерстью. И на руках и на ногах росли длинные когти, но на ногах они были намного мощнее. Сложенные крылья высовывались над плечами, как безобразные мешки. Но особенно неприятно было смотреть на его лицо. Оно было того же цвета, что и тело, лишённое всякой растительности, с чертами, похожими на человеческие, но словно срубленными топором, да притом неумелой рукой. Глаза у него были затянуты серой плёнкой, так что не было ничего удивительного, что он не видел Адели. Рот напоминал широкую плоскую пасть, а уши по бокам головы были огромными и шевелились над голым как бы срезанным черепом.

Упырь долго сидел, шевеля ушами, а потом расправил крылья и стремительно взмыл в воздух. Адель успела заметить, что летел он с поразительной скоростью, но зигзагами, как у заправской летучей мыши.

Весь день упыри не позволяли путешественникам покинуть свои убежища. Они то исчезали, давая им вздохнуть и размять затекшее тело, а потом вновь появлялись. И дождь не прекращался. Адель чувствовала себя как в холодной, но не ледяной, ванне да ещё под слабым душем. Было на редкость неуютно и неприятно. Хорошо ещё, что Иван в минуты затишья подавал весёлые реплики на тему о своём невесёлом положении. Девушка смеялась, и от сознания, что не одна она терпит всё это, ей становилось легче. Нет, ей не было приятно, что и Ивану плохо, наоборот, она бы порадовалась, если бы земля в его убежище оставалась сухой, а не превратилась в жидкую земляную кашу, как у неё, но её поддерживало то, что её спутник не терял бодрости. Слушая его, она тоже крепилась и заставляла себя отвечать в том же смешливом тоне.

Ночью дождь усилился, а упыри ещё усерднее шныряли кругом, словно темнота их устраивала больше, чем дневной свет. Ветки над Аделью не задерживали водяных потоков, льющихся сверху, и Адель сочла, что никогда ещё не бывала в более отвратительной ситуации. А упыри казались совершенно нечувствительными к ливню.

Утром дождь не прекратился, и утро выдалось на редкость безрадостным. Зато упырей стало заметно меньше, а к полудню они все, один за другим прекратили напрасные поиски и куда-то исчезли.

– Наверное, можно вылезать, – предположил Иван.

– Наверное. – согласилась девушка, незаметно для себя начиная подчиняться распоряжениям молодого человека.

Иван осторожно высунул голову из укрытия, осмотрелся и выбрался наружу.

– Ах, хорошо! – потянулся он. – А то я уже стал чувствовать себя кем-то вроде лягушки. Лежу под ветками и мокну. Ква-а-а!