Текст книги "Забавы колдунов. Часть первая"

Автор книги: Вероника Кузнецова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 35 страниц) [доступный отрывок для чтения: 13 страниц]

– Это какой-то глупец, – определил Франк, когда раздалась чересчур уж громкая рулада. – Неужели он не соображает, что может вызвать обвал?

Принц велел быть настороже и ждать его возвращения, а сам отправился на разведку. Пение вскоре оборвалось, а затем к встревоженным путникам подошли принц и мужчина лет тридцати пяти-сорока с открытым весёлым лицом и ясными нежноголубыми глазами. Его кудрявые волосы были рыжеватыми без седины, а кожа свежей, как у младенца. Он и производил впечатление большого ребёнка.

– Здравствуйте, – радостно приветствовал он путешественников. – Я не знал, что своим пением навлекаю на себя и на вас опасность. Меня зовут Ганс, а иду я на восток. Этот юноша сказал мне, что вы собираетесь пересечь пустыню, поэтому я буду очень рад найти в вас попутчиков, а если вы к тому же дадите мне немного поесть, то я буду на вершине счастья. Только не подумайте, что я вышел в путь с пустыми руками. Всё, что мне могло понадобиться, мне очень заботливо собрала матушка, да и спутники у меня были, но мы потеряли друг друга из виду, а продукты я очень неосмотрительно съел, не ожидая, что переход через горы затянется.

Это было сказано очень мило и даже грациозно, и все, конечно, выразили своё сочувствие Гансу, потерявшему друзей, и сейчас же накормили его.

– Я бы съел ещё столько же, – признался Ганс, доев крошки. – Но, наверное, просить добавки было бы бестактно.

Адель и Фатима потянулись было к мешкам, чтобы дать возможность голодному перестать быть голодным, но остановились, услышав ровный голос принца.

– Да, это, пожалуй, было бы бестактно.

Ганс скорчил уморительную рожицу и сказал:

– Меня всегда губил мой аппетит.

– Не аппетит, уважаемый Ганс, а неосмотрительность, – объяснил принц прежним ровным голосом. – Мы не знаем, сколько ещё дней будем идти через горы, а потом нам предстоит переходить через пустыню, так что мы вынуждены ограничивать выдачу еды, и не только еды, но и воды, ведь её неоткуда будет пополнять, а эти потоки под ногами слишком грязны для питья.

– Я с вами совершенно согласен, – ничуть не обидевшись, закивал головой Ганс. – Мне тоже надо было следовать этому мудрому принципу. Но с кем же я буду делить тяготы дальнего пути?

Принц представился сам и представил своих спутников.

– Я благодарен случаю, который свёл меня с вами, – обрадовался Ганс.

Адель не знала, что и подумать по поводу нового знакомства. Это явно был очень приятный человек, но ей показалось, что его практичность оставляет желать лучшего. Впрочем, он не был нытиком и нелегко было представить его потерявшим бодрость духа, а это сейчас было, пожалуй, главным, потому что практичности им хватало и своей. Вот только принца новый попутчик, похоже, настораживал.

"Поживём – увидим," – утешила сама себя Адель, уже засыпая.

Все давно привыкли вставать по первому требованию принца, не допуская сожалений о возможности поспать подольше, поэтому были немного удивлены, что Ганса пришлось уговаривать встать и даже трясти.

– Я всегда страдал от того, что не могу проснуться сразу, – оправдывался он, когда его удалось заставить встать.

– И в следующий раз вы, действительно, пострадаете из-за этого, потому что я не намерен терять время и силы на ваше пробуждение, – жёстко сказал принц. – Вам придётся нас догонять или опять идти в одиночестве.

– О нет! Этого больше не повторится, – заверил Ганс. – Я сознаю свои недостатки, милый принц, и борюсь с ними.

Адели было приятно, что их новый товарищ не имеет обыкновения обижаться.

Дорога становилась всё труднее, и все порядком устали, но принц, поддерживая Фатиму, упорно шёл вперёд.

– Не пора ли нам отдохнуть? – спросил Ганс. – Девушки совершенно выбились из сил.

– Нет, – твердо ответил принц. – Мы прошли слишком мало. Если останавливаться чаще, чем мы делаем это обычно, мы никогда не выберемся из этого подземелья.

"Из подземелья." Лучшего названия для этой узкой тёмной щели подобрать было невозможно.

– Вы, как всегда, правы, принц, – согласился Ганс. – Мне странно встретить такое благоразумие в юноше. Я, к сожалению, никогда не отличался этим достоинством и всегда действовал под влиянием минуты.

Между тем вода всё прибывала, и люди кое-как перебирались по камням через быстрый кипящий поток. Ослик, бредя почти по брюхо в бурлящей пене, осторожно нащупывал место, куда можно было поставить копыто. Брызги взлетали выше головы, и все были мокрыми до нитки. И в этих условиях пришлось идти не час и не два, а долгих пять часов. У Адели уже отнимались ноги, а Фатима потеряла последние силы и почти без сознания лежала на руках принца, когда поток обмелел, а потом и вовсе скрылся в трещине под стеной.

– Привал.

Это единственное слово, брошенное принцем, вернуло к жизни обессилевших людей.

– Ур-р-р-а-а-а!!! – заорал Ганс.

Все поспешили остановить своего непосредственного спутника, но оказалось, что неосторожность Ганса уже принесла непоправимый вред. Сначала, вроде бы, установилась прежняя тишина, но очень скоро стал различим странный, всё возрастающий гул. Никто не мог определить, откуда доносится этот звук и куда следует от него бежать: назад или вперёд. Все застыли в напряжённом ожидании. Гул перешёл в раскатистый грохот, а грохот – в давящий уши гром и рёв. Адель совершенно оглохла, а когда немного пришла в себя, то решила, что полностью лишилась слуха, настолько неправнодобной ей показалась наступившая тишина.

– Хорошо, что не на нас, – первым нарушил молчание ослик.

– Я думала, что оглохла, – призналась Адель. – А где это было?

– Оглянись, – предложил хмурый Франк.

Его брови были насуплены, а глаза метали злобные взгляды на бледного, как мел, виновника чуть не совершившейся трагедии.

Адель обернулась и едва удержалась от вскрика. Невдалеке от них, там, где они только что прошли, лежала груда камней, занимая всё узкое пространство между двумя стенами. У неё даже голова закружилась, стоило ей подумать, во что бы они превратились, если бы остановились на привал чуть раньше.

– Это всё из-за тебя! – свирепо налетел на злополучного Ганса мальчик. – Говорили ведь тебе, что в горах нельзя громко говорить.

– Но я не мог сдержать свою радость по случаю отдыха, мой юный друг, – оправдывался Ганс. – Разве мог я предвидеть, что моя неосмотрительность вызовет такие сокрушительные последствия?

– Вот и…

Но принц положил руку на плечо мальчика и взглядом усмирил его.

– Надеюсь, Ганс, что этот случай послужит вам уроком, – примирительно сказал он.

Адель мысленно поддержала принца. И в самом деле, сделанного не вернёшь, никто не пострадал, а Ганс будет теперь осторожнее. Что толку в обвинениях и угрозах? Они могут вызвать лишь ссору, то есть совсем нежелательное в пути явление. Такого же мнения придерживалась и Фатима, потому что её выразительные глаза с благодарностью обратились на принца.

– Какой же я неосмотрительный! – сетовал Ганс. – Я себе никогда не прощу своего поступка.

– Не будем возвращаться к этому предмету, – прервал его принц. – Поедим, отдохнём и пойдём дальше.

– Что-то подсказывает мне, что мы скоро выйдем из этого ущелья, – признался Серый. – Я чувствую запах вкусных зелёных листьев.

Франк хотел напомнить ослу о его толщине, но вместо этого сказал:

– Как только выберемся отсюда, я нарву тебе огромную охапку самых свежих веток.

Ослик поглядел на мальчика своими большими добрыми глазами и благодарно закивал головой.

Ганс больше ни разу не выразил желания получить добавку к своей скудной порции, и Адель радовалась, что их жизнерадостный спутник обретает наконец необходимое в дальних походах умение обуздывать свои желания. Он и встал после непродолжительного сна почти без понуканий. Может быть, он не будет им полезен, но пока всё говорит за то, что обузой он тоже не будет.

Адель всё ждала, когда же принц объяснится с Фатимой. У неё самой с Франком не было никаких затруднений. Пришёл день, когда они поняли, что их детская дружба готова перейти в нечто большее, и приняли это как должное. Франк просто и легко объяснился с Аделью, получил её согласие и наметил примерный день свадьбы, пока ещё очень отдалённый из-за их чрезмерной молодости. Потом они выросли, поняли, что их чувства не изменились, и назначили конкретный день свадьбы, то есть завтра, хотя Адель уже не могла бы сказать, насколько это "завтра" соответствует календарю. А объяснение принца с Фатимой всё оттягивалось, и Адель очень боялась, что оно так и не состоится. Кто их знает, этих принцев? Может, ему нельзя жениться на ком хочется, и он лишь тешит себя иллюзиями на этот счёт. Однако и вмешиваться в такое личное дело нельзя.

Ослик оказался прав, и к вечеру щель, по которой путники шли столько времени, расширилась и выпустила их, наконец, на свободу. Исчезла пробирающая до костей сырость, свежий воздух тепло пахнул им в лицо. Адели показалось, что они вышли из могилы на поверхность земли. Даже солнце, опускаясь за горизонт, успело одарить их прощальными лучами.

– Сейчас мне страшно подумать, какой путь мы одолели, – признался Ганс. – Как это нас не раздавило в узкой щели?

Фатима счастливо улыбалась, и принц долго не мог отвести глаз от девушки.

– Мне кажется, что я была мертва, а сейчас возвратилась к жизни, – сказала она.

– А ты открой солнцу своё лицо, – посоветовал Ганс. – Так ты быстрее выздоровеешь.

– Я открою лицо только тогда, когда найду своего повелителя, – ответила девушка.

– Я прихожу в ужас при мысли, что мне придётся возвращаться, – сказал Ганс.

– И вам, принц, тоже, – напомнила Адель.

Принц быстро взглянул на Фатиму и помрачнел.

– Не знаю, – медленно произнёс он. – Возможно, мне удастся найти другой путь, в обход гор. Может быть, он будет очень долгим, но не таким трудным.

– Надо же! – удивился Ганс. – А мне казалось, что вам, милый принц, всё нипочём.

Адель была осведомлена больше, чем их новый знакомый, поэтому у неё затеплилась надежда. Фатиме не выдержать обратной дороги по горам, это ясно, и принц поищет для неё новый путь, который эта девушка с тёплого востока сможет легко перенести.

– А где Франк? – испуганно спросила Фатима.

Принц быстро огляделся, а Адель по привычке посмотрела на цветок, но он не предсказывал опасности.

– Франк! – громко позвал Ганс, но осёкся, опасаясь последствий своего крика. Горы, хотя и раздвинулись, но представляли не меньшую опасность для людей, чем прежде. И сейчас обвал мог оборвать их земной путь.

Ослик, лишь наполовину видневшийся из-за камней, попятился и повернулся к людям мордой. Его челюсти ритмично двигались, пережёвывая редкие былинки, растущие между камнями.

– Франк здесь, – объяснил он. – Вон на том холме. Он рвёт для меня ужин.

Оказывается, деятельный Франк не стал терять время на разговоры, а сразу же, пока ещё не совсем стемнело, поспешил выполнить данное ослику обещание нарвать веток.

– Поужинаем и мы, – распорядился принц. – Утром осмотримся и решим, что делать дальше.

Получив свою долю еды, Ганс опять не попросил добавки, и Адель порадовалась за него. Всё-таки этот легкомысленный человек прислушивался к голосу рассудка.

– Как хорошо! – воскликнула Фатима. – Здесь так тепло! Какой сухой воздух! Там, в щели, нечем было дышать.

– Хорошо! – согласилась Адель.

Она удивлялась сама на себя. Городская девушка, знавшая природу только по загородному парку, она уже столько ночей провела под открытым небом, проходя по лесам, степи, даже выдержав тяжёлый переход через горы. И при этом она ни разу не почувствовала простуды. Она безумно уставала, жестоко мёрзла, совершенно просырела в холодном ущелье, но не заболела, и это открытие своих сил и возможностей порадовало Адель. Оказывается, она не была такой уж слабой и беспомощной девушкой, какой считал её Франк. Нет, она ещё поборется за их общее счастье. Она найдёт логово безобразной колдуньи Маргариты и вырвет своего жениха из позорного рабства. Чтобы её гордый, независимый, даже немного самодовольный Франк ползал у ног этой гадкой старухи?! Одно это воспоминание способно вызвать к жизни мужество, дремавшее до поры до времени в сердце девушки.

Утро выдалось неправдоподобно яркое и тёплое. Все уже успели позабыть, что бывает такое утро.

– Да, это не то, что в нашем склепе, – рассуждал Франк, сладко потягиваясь. – У нас рассвет запаздывал почти до полудня, а закат так спешил, что почти встречался с рассветом. Жили, как земляные черви, не зная солнца. Эй, Серый, ты ещё спишь?

Ослик ткнул мальчика мордой в плечо, здороваясь, но был рассеян и молчалив. Даже за свой зелёный завтрак он принялся с опозданием и часто останавливался, задумавшись. Это не укрылось от Адели, но потом забылось, вытесненное более насущными проблемами.

– Теперь нам предстоит решить, куда идти, – сказал принц. – Мы не знаем местности. Я предлагаю следующее: мы с Франком пойдём на разведку, а вы все оставайтесь пока здесь. Может быть, мы не вернёмся до вечера, поэтому уложите вещи в укромное место и спрячьтесь сами. Постарайтесь как следует отдохнуть.

Предложение принца было разумным, и все с ним согласились. Взяв с собой немного пищи и воды, разведчики ушли, а оставшиеся спрятали припасы в тайник между камнями и воспользовались советом принца восстановить силы.

ГЛАВА 7
Через пустыню

Разведчики вернулись уже в темноте, усталые, с трудом найдя дорогу назад.

– Холмы скоро кончатся, – сообщил принц. – Дальше начинается пустыня. Мы встретили человека с семьёй и верблюдом, который тоже собирается перейти через пустыню. Часть пути мы можем проделать вместе, а потом он отправится на север, а мы – на восток. Ложитесь спать, завтра я подниму вас очень рано.

Принц разбудил свой отряд ещё до зари. Он боялся, что бедуин не будет их ждать, а вести отряд через необозримые пески на свой страх и риск он не решался.

Ганса пришлось будить трижды.

– Почему так рано? – недоумевал он, отмахиваясь от трясущего его Франка и зарываясь ещё глубже под одеяло. – Что изменится, если мы встанем через полчаса?

Юношеское лицо принца, ничуть не огрубевшее за время странствий, было по-прежнему сказочно прекрасным, и Ганс никак не мог признать в этом молодом человеке, почти мальчике, начальника. Его поражало, что все безоговорочно и добровольно подчиняются его приказам, и понуждал себя поступать так же, боясь остаться в одиночестве. Вот и сейчас он заставил себя встать.

– Мы потеряли из-за вас время, Ганс, – заметил принц не сурово, но достаточно внушительно.

– Не так уж много времени, милый принц, – любезно возразил тот. – Но я приношу свои извинения.

Франк исподлобья смотрел на Ганса, но молчал, сдерживаемый взглядом принца.

Адель удивлялась, как быстро силы возвращались к Фатиме. Она уже могла идти, не опираясь на руку принца, но он всё-таки подал ей руку и она её приняла. Выразительные чёрные глаза девушки светились надеждой и счастьем. Во время короткого отдыха она призналась Адели:

– Мне кажется, что сегодня случится что-то очень хорошее. Но, даже если меня постигнет несчастье и злая судьба будет посылать мне одно испытание за другим, я знаю, что была счастлива, и светлое воспоминание об этом счастье пронесу через всю жизнь.

– А мне кажется, – ответила Адель, – что ты скоро будешь ещё счастливее, чем сейчас.

– В это трудно поверить, – возразила Фатима.

Принц оглянулся на перешёптывающихся девушек.

– Сейчас он тебя позовёт, – предположила Адель.

Но она ошиблась и очень огорчилась своей ошибке. Однако, когда они снова шли по каменистой дороге между холмами, она услышала, как принц сказал своей спутнице:

– Я должен поговорить с вами, Фатима.

Адель не считала себя любительницей влезать в чужие дела, но не смогла побороть желания послушать и навострила уши, оправдывая себя тем, что не специально подслушивает разговор, а случайно, без злого умысла.

– Я слушаю вас, принц, – отозвалась девушка.

– Вам обязательно надо идти на север, Фатима?

– Так повелела мне колдунья. Я должна идти до тех пор, пока не встречу своего повелителя.

– А сказала вам ваша колдунья, кто он и как выглядит?

– Нет, принц.

– Я тоже ищу свою судьбу и до встречи с вами был уверен, что знаю, как она выглядит. Теперь моя судьба переменила облик. Я ещё не видел её лица, но знаю, как прекрасны её глаза. Может быть, и ваше сердце, Фатима, подсказывает вам, что ваш трудный путь закончился и предсказание колдуньи сбылось?

Фатима опустила глаза.

– Моё сердце давно уже подсказало конец пути… Нет, ничего пока не говорите, принц. Вы ещё не ведаете, как выглядит ваша судьба, но я обещаю вам, что уже сегодня вы будете знать, нашли ли вы то, что искали, или ваши странствия продолжатся.

Фатима отняла свою руку у принца и пошла рядом с Аделью. Обе они не заговаривали о том, что волновало их сейчас больше всего, но чувствовали себя единомышленницами.

Зато Франк и Серый о чём-то таинственно совещались, причём и у мальчика, и у ослика вид был решительным и даже грозным. Но они ни с кем не желали делиться своими проблемами, поэтому Адель могла только гадать, что же тревожит двух друзей.

Холмы понижались, потом исчезли, а каменистая земля, покрытая скудной растительностью, постепенно переходила в пески. Франк, взяв два больших пустых мешка, доверху плотно набил их тонкими веточками для ослика, не без основания считая, что его приятелю это послужит хорошим утешением при переходе через пустыню. Принц так же своевременно наполнил бочонки водой из бившего из-под земли ключа.

– Это последний источник на многие мили, – предупредил он.

Услышав такое, все решили хорошенько напиться в дорогу.

– Жаль, что нельзя захватить этот ключ с собой, – посетовал Ганс. – Тогда нам не пришлось бы тащить с собой бочонки.

Франк долго смеялся, представляя, как бы они несли с собой источник.

Фатима встала на колени возле ключа и, прежде чем поднести к воде свою чашку, сняла покрывало, открыв лицо. Это было сделано так неожиданно и естественно, что сначала никто не обратил на поступок девушки внимания.

– Очень хорошая вода, – сказала Фатима, спокойно и открыто глядя на своих спутников.

Видя только глаза девушки, Адель воображала себе её лицо каким-то чарующим, по-восточному ярким и красивым, но оказалось, что по-настоящему хороши у Фатимы были только глаза, а лицо нельзя было бы назвать даже миловидным, если бы не доброе ласковое выражение, заставляющее забыть о неправильности и невыразительности черт.

– Давно бы так, – нарушил молчание Франк. – Охота была париться под этой чёрной тряпкой. Я ещё понимаю, если бы ты была уродиной.

Адели показалось, что занятый прилаживанием бочонков принц не смотрит на Фатиму, и сочла это плохим знаком.

– Пора, – объявил принц. – Нам осталось идти совсем недолго, вон к тем камням.

Фатима шла рядом с Аделью и молчала. Молчала и Адель, понимая, какие мучительные сомнения бродят сейчас в душе подруги.

Когда подходили к камням, из-за них вышел мужчина в чём-то вроде чалмы на голове и в полосатом халате.

– Мы ждали вас не раньше вечера, – сказал он после приветствий и представлений. – Я рад проводить вас до оазиса. Потом я пойду на север, а вы – на восток. Если идти от оазиса на восток, то пески закончатся через два дня, а на север они тянутся далеко.

– Не знаете ли вы, Керим, какого-нибудь пути в западные леса и степи в обход гор? – спросил принц.

Керим покачал головой.

– Если будешь обходить горы с востока, то попадёшь в земли упырей, а это верная смерть. Если будет обходить горы с запада, то пойдёшь по пустыне и будешь идти сорок дней, пока не дойдёшь до оазиса, а потом пройдёшь ещё пятнадцать дней до степи. Надо хорошо знать пустыню, чтобы отважиться на такой переход. Надо уметь находить воду в песках. Нет, через пустыню тебе не пройти, мальчик.

В устах Керима, выглядевшего почти стариком, это обращение не казалось грубым даже по отношению к принцу.

Принц задумался.

– Может быть, ему повезёт, и он встретит караван, – раздался глуховатый женский голос. – С караваном идти безопасно.

– Ты права, жена, – согласился Керим.

Женщина была некрасива и тоже казалась старой, несмотря на то, что держала на руках годовалого ребёнка.

– Только я не поняла, зачем им идти на запад, если они идут на восток, – продолжала женщина.

– Молчи, жена, – оборвал её Керим.

Женщина послушно замолчала.

– Сначала мы пойдём на восток, чтобы проводить наших спутников, а потом я и Фатима пойдём на запад. Я должен буду представить свою невесту отцу.

– Хорошее дело, – коротко одобрил Керим.

Фатима улыбнулась в ответ на вопрошающий взгляд принца. Адель ликовала. Ей казалось, что и она каким-то образом помогла своей подруге и славному принцу обрести счастье.

– Нет, – размышлял Керим. – Идти можно только через горы или через пустыню, если встретится караван.

Решено было выйти в путь утром, а пока путешественники раскинули лагерь рядом с новыми спутниками. Керим с женой и ребёнком возвращались домой с базара, где удачно продали одеяла из овечей шерсти. Сам глава семейства был, по мнению Адели, молчалив. Он вступал в разговор неохотно и говорил лишь необходимое. Но и назвать его равнодушным к новым знакомым она не могла, потому что неторопливо, урывками он разузнал о них всё самое главное. Его жена и вовсе оказалась почти безгласной женщиной. Сама она никогда не начинала разговор, а когда вступала в беседу, то слышала по окончании своей краткой речи: "Молчи, жена," – и послушно замолкала. Годовалый младенец, на удивление тихий и спокойный, вообще в счёт не шёл, потому что мать не отпускала его от себя ни на шаг. Даже верблюд был существом высокомерным и слов на ветер не бросал.

Увидев верблюда в первый раз, ослик остановился, как вкопанный, и долго его разглядывал.

– Здравствуй, – вежливо и с опаской сказал он. – Как же тебя называть?

Огромный двугорбый верблюд свысока поглядел на осла и скорчил гримасу, не то готовясь плюнуть, не то отвернуться. Серый подождал-подождал и решил отныне не замечать невежу.

– Верблюд, – обронил важный гигант. – Ты издалека идёшь?

Ослик решил повременить с выводами и охотно рассказал свою историю.

– В горах ты мок, а в пустыне будешь сохнуть, – предупредил верблюд. – Очень хорошее место.

Потом он опустился на колени и лёг. Продолжать разговор он не был расположен. Ослик потоптался возле него и пошёл к Франку.

Фатима оживала на глазах. Её лицо светилось счастьем, движения стали увереннее. Болезнь отступила, и силы возвращались к ней. Адель была счастлива за неё, хотя и сознавала, что скоро ей придётся распрощаться и с милой подругой и с надёжным защитником в лице принца. Ей бы хотелось заодно пристроить Франка и ослика, чтобы они не бродили по свету без приюта, испытывая судьбу и подвергаясь опасностям. А ещё Адель подумалось, что принц и Фатима принадлежат к одному миру, поэтому их счастье устроилось сравнительно легко, а как быть, если бы принц влюбился в неё, а она (предположим, что у неё не было бы Франка) – в него? Остаться здесь она не может, а принц не может проникнуть в её мир. Наверное, потому и дали ей в виде приманки её жениха, чтобы не возникало таких ситуаций. Она должна спасти своего Франка, а всё остальное не может иметь власти над её сердцем.

Поужинали довольно скромно. Принц пригласил и Керима с женой, но они вежливо отказались от угощения и предпочли поесть в собственном лагере. Принц не настаивал, уважая чужие обычаи и желания. Было ясно, что Керим берётся лишь проводить их до оазиса, а о возможности подружиться с ними и прожить дни, которые они проведут вместе, тесной компанией, он не помышляет.

Зато Ганс снова порадовал Адель. Этот несуразный человек явно стремился приспособиться с попутчикам и не вызывать их неудовольствия. Он был вежлив, приветлив, сохранял ровное благодушное настроение, даже когда какие-то его поступки вызывали взрыв раздражения у Франка. За ужином он ел не жадно и добавки не попросил, хотя Адель подозревала, что он не наелся. Положительно, он менялся в лучшую сторону, причём превращение это совершалось стремительно.

– Вы видели верблюда? – спросил Ганс. – Я с таким чудовищем ещё не встречался. Сначала я и подойти-то к нему не решался, а потом стало неудобно перед женой Керима, так что подошёл.

– И что же? – спросила Адель.

– Ничего. Он на меня даже не взглянул. На редкость необщительный субъект.

– По-моему, ты не совсем прав, – отозвался ослик. – Я тоже сперва решил, что от него надо держаться подальше, но потом он мне ответил. У него неразговорчивый характер.

– Надо с ним подружиться, – раздумчиво сказал Ганс. – Может, предложить ему зелёных веток? У нас их много.

– Только сначала нарви их, – ощерился мальчик. – Я собирал ветки для Серого. Ему их должно хватить на несколько дней, а верблюд их съест за один присест. Уж наверное, Керим и его старуха позаботились о своём верблюде и его кормлении.

– Тише, Франк, – остановил мальчика принц. – Тебя могут услышать наши новые знакомые и решить, что ты очень жадный. Ничего страшного не случится, если утром Ганс угостит верблюда свежими ветками.

Ослик печально вздохнул, но не решился возразить, боясь, что и его заподозрят в жадности.

– Только вы, Ганс, должны будете встать пораньше и нарвать угощение, – закончил принц.

Ганс поморщился и рассмеялся.

– Боюсь, что верблюду не удастся полакомиться ветками, потому что я вряд ли смогу заставить себя встать пораньше. Для меня подвиг уже то, чтобы заставить себя встать вовремя. Извините за откровенность, друзья мои, но я уверен, что вы уже успели заметить эту мою слабость.

Девушки засмеялись, потому что вид у Ганса был в этот момент уморительно покаянным.

– Спать, – коротко распорядился принц. – Немедленно всем спать. Завтра выходим до восхода солнца, так что не советую вам терять время. Дежурить не будем, потому что Керим заверил меня в нашей безопасности здесь, и я ему верю.

Франк и ослик переглянулись.

– Я не прочь поспать, – сообщил Франк.

– А я уже сейчас ложусь, – сказал Серый, зевая и валясь возле мешков. – Спокойной ночи.

Адель поняла, что бедный ослик смертельно устал за время перехода, ведь ему пришлось тащить на спине немалый груз. А впереди очень долгий путь через пустыню. Она и сама с удовольствием легла, завернувшись в одеяло, и сразу же провалилась в тяжёлый сон.

– Подъём! – скомандовал принц.

Адель могла бы проспать в три, четыре, пять раз дольше, но встала сразу же. Фатима сейчас же принялась за работу, и Адель поспешила ей на помощь.

– Ну и славный сон мне приснился! – заявил Франк.

Вид у него был подозрительно довольный.

– Мне тоже что-то снилось, – поведал ослик и повертел копытом правой задней ноги, осматривая его.

– У тебя болит нога, Серый? – встревоженно спросил принц.

– Нет. Вчера у меня сильно чесалось копыто, а сегодня всё в порядке.

Франк фыркнул и от избытка радости прошёлся на руках.

– Ганс, вставайте! – строго велел принц. – Если вы опоздаете к завтраку, то будете голодать до привала.

Мальчик заухал не хуже любого лешего, а ослик скромно отвернулся. Адель показалось, что он тоже чем-то удовлетворён.

– Ганс! – позвала Фатима.

Против ожидания, прославленный соня встал без дальнейших понуканий, но медленно и с трудом. Он спустил рыжеватые пряди на лоб, но не мог скрыть расползающегося под глазом огромного кровоподтёка. Голубые глаза смотрели страдальчески.

– Что с вами? – испугалась Фатима.

– Ушибся, – печально объяснил Ганс. – Ночью в темноте заблудился и налетел на ослиное копыто. Я не причинил тебе вреда, Серый?

Франк завыл от восторга.

– Нет, что ты! Я очень доволен, – запротестовал ослик.

Его симпатичная морда выражала лукавство, а в обычно кротких больших глазах сверкало злорадство. Принц не мог не заметить странности происходящего, однако не задал ни единого вопроса.

Керим держался приветливо, но молчаливо и обособленно, о жене его и говорить не приходилось, даже своего ребёнка они не подпускали к новым знакомым, а верблюд, казалось, даже не замечал, что путешествует в большем обществе, чем прежде. Сначала это очень мешало Адели. Ей было неуютно, хотелось простых, тёплых, душевных отношений, как прежде, но она забыла свои сожаления уже через час после выхода в пустыню. Она думала теперь только о трудности пути. Ноги утопали в песке, каждый шаг требовал усилий, а пыль забивалась в глаза, рот и поры кожи. По совету Керима и при помощи его жены путники закрыли нижнюю часть лица платками, чтобы защититься от песка и мелкой пыли, но дышать через ткань тоже надо было привыкать. До дружеских ли бесед в таких условиях? Адель так устала, что не могла думать ни о чём, кроме тягот пути. Как выдерживала Фатима? Или ей придавало силы счастье? Она шла рядом с принцем, и Адель была рада за них обоих.

– В горах было приятнее, – сказал Франк. – С удовольствием променял бы эту пустыню на крутые склоны. Эх, полазить бы по ним! Тебе здесь нравится, Адель?

– Пока нет, – призналась девушка. – Но я помню, что в ущелье мы отсырели, а на перевале очень мёрзли.

– Это правда, – согласился ослик. – Не забудьте, что перелезание через камни тоже не прибавляло нам счастья.

– И ужасные обвалы! – поддержал его Ганс.

Серый покосился на него, но, похоже, этот жизнерадостный человек уже не думал о следе ослиного копыта на лбу.

– А как ты себя чувствуешь? – спросил его мальчик.

– Очень устал, да и ушиб побаливает, – честно признался Ганс. – Неужели никто не попросит наших дорогих проводников остановиться на отдых?

– Даже не мечтай, – отрезал Франк.

– Керим лучше знает, когда надо сделать привал, – сказала Адель. – Я тоже устала, но, по-моему, мы идём не очень долго. Солнце ещё только собирается всходить. Я читала, что в пустыне очень жарко. Наверное, легче идти сейчас, чем в самый зной.

– Вероятно, ты права, Адель, – согласился Ганс. – Мне это почему-то не пришло в голову. Обычно мучаешься от теперешнего положения и не предполагаешь, что могло бы быть гораздо хуже.

– Отличная мысль, – обрадовался Серый. – Отныне, если мне плохо, я буду представлять, что в иных условиях мне было бы намного хуже, и тогда почувствую себя почти хорошо.

Ганс, Франк и Адель смеялись так, что на них стали с недоумением оглядываться и принц, и Фатима, и Керим с женой, и даже важный верблюд.

– Вы как-будто совсем не устали, – одобрительно заметил принц. – В горах вам не было так весело. Пустыня нам всем пошла на пользу.

Фатима ласково улыбнулась своим спутникам и вновь повернулась к принцу. Очевидно, беседы, которые вели эти двое, тоже были неплохим средством не думать о тяготах пути.

– Счастливые люди! – заявил Ганс. – Им, похоже, ничего не надо.

– А тебе? – подозрительно осведомился Франк.

– Я бы выпил хоть глоток воды.

Адель тоже не отказалась бы от воды, но не была уверена, что это желание разумно. Наверное, и принц с Фатимой испытывают жажду, но раз они терпят, то лучше помолчать и ей.