Текст книги "Эта девочка Моя (СИ)"

Автор книги: Вероника Царева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 18 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

Глава сорок три

Диана

Унижение. Оно проникает в каждую клеточку моего тела, когда все воспоминания прошедшей ночи всплывают в моей голове. Игорь и то, что он сделал со мной.

Когда я приезжаю в квартиру, я принимаю душ в течение целого часа, оттирая кожу, чтобы избавиться от ощущения его рук и губ.

Потом я плачу… рыдаю, упав на холодный кафель, из-за того, что была слепой дурой и позволила себе остаться наедине с Игорем, из-за того что позволила ему подсыпать наркотики в мой напиток.

Это была моя вина… все это моя вина, я должна была быть умнее.

Сейчас я понимаю, что именно встреча с Кириллом на вечеринке, подтолкнула меня к столь необдуманным и легкомысленным действиям.

Как я могла ничего не заподозрить?

Я обхватываю голову руками. Я так разочарована в себе. Единственное, что было хорошего прошлой ночью – это Кирилл.

Было ощущение, что он стал прежним, что он снова мой, мой Кирюша. Он держал меня в своих объятиях и защищал.

Он заставил мое сердце биться как сумасшедшее, а мой живот наполнится бабочками. А сегодня утром он даже не позволил мне поблагодарить его или извиниться за то, как я себя вела.

Он просто отмахнулся от меня, как будто ничего и не было.

– Ты пожалеешь об этом утром, поверь мне.

Его слова никогда не были более лживыми.

Я ни капли не жалею о том, что произошло между нами. На самом деле, мне хочется наслаждаться воспоминаниями об этом, проматывая их снова и снова в своей голове, потому что я уверена, что это больше не повторится.

У меня слезятся глаза, и я морщусь, вспомнив, как бросилась на него. Я хотела его так сильно, что была готова отдаться полностью, без остатка. Но я не почувствовала от него взаимности, он не хотел меня.

Стук в дверь ванной отрывает меня от моих размышлений.

Глава сорок четыре

– Ди, ты в порядке? – приглушенный голос Аньки доносится через дверь. Он звучит обеспокоенно.

Я сказала ей, что со мной все в порядке, когда буквально ворвалась в квартиру, но, конечно же, она мне не поверила.

Нас разлучили на вечеринке прошлой ночью, и она знает, что я не вернулась домой, а значит, она предполагает, что я с кем-то переспала.

– Да, я выйду через минуту.

– Хорошо, ты точно ничего не скрываешь? Просто ты не пришла домой вчера вечером. Я очень волновалась за тебя. Если что-то случилось, ты ведь знаешь, что можешь мне сказать? – что-то у меня в груди сжимается.

Много чего произошло прошлой ночью, много чего, но ни об одном из этих событий я не хочу сейчас говорить.

– Ничего не случилось, мне жаль, что я заставила тебя волноваться. Я сейчас выйду, – ненавижу лгать ей, но я не хочу рассказывать про ситуацию с Игорем или про то, как Кирилл спас меня, по крайней мере, не сейчас.

– Хорошо, просто хотела убедиться, что с тобой все хорошо, – тон ее голоса говорит мне, что она не поверила, но я благодарна ей за то, что она не требует ответов, потому что мне нечего ей сказать.

Встав, я собираю свои вещи, открываю дверь ванной и бегу через коридор в спальню.

Я бросаю свою грязную одежду в корзину для белья. Затем я опускаюсь на матрас и беру свой мобильный телефон.

Там сотни сообщений от Ани, а затем несколько от Игоря, которые я сразу же удаляю.

В конце вижу одно сообщение от Марка.

– Черт, – бормочу я себе под нос и зарываюсь лицом в подушку.

Я забыла об ужине. После всего, что произошло вчера, мне снова придется встретиться с Кириллом.

Это кошмар, полный кошмар, в котором я продолжаю вариться.

Мой желудок сводит при мысли о том, какой будет его реакция, когда я завтра появлюсь в его доме.

Скажет ли он мне уйти? Будет ли он снова ссориться со своими братьями? Что скажет его отец?

Все эти вопросы еще больше ранят мою душу. Я не могу сосредоточиться на них, не сейчас.

Подключив мобильный к зарядному устройству, я ложусь, сворачиваюсь в клубок и безумно желаю снова оказаться в объятиях Кирилла, с его теплым телом, прижатым к моему.

– Я люблю тебя… – сказала я ему, и эти слова все еще правда.

Я все еще люблю его и, вероятно, умру с этим чувством. Но Кирилл как ящик Пандоры, каждый раз, когда я открываю его, я не уверена, что получу.

Закрыв глаза, я желаю, чтобы сон поскорее пришел… но он никак не приходит.

Глава сорок пять

– Как прошли твои выходные? – спрашивает Марк с водительского сиденья своего авто.

Музыка из радио тихо проникает через динамики, но все, что я могу делать, это сосредоточиться на затягивающемся узле страха в моем животе.

Неужели я собираюсь все испортить, отправившись к ним домой на ужин? Кирилл не разговаривал со мной уже несколько дней, до вчерашнего дня даже не пытался со мной заговорить, а теперь… теперь я собираюсь нанести визита его семье.

Очень логично.

Он будет недоволен, возможно, он снова захочет причинить мне боль.

– Не плохо, – я пожимаю плечами, естественно, я не собираюсь говорить с ним о вечеринке или на любую другую тему, хоть отдаленно напоминающею мне о ней.

– Не плохо? Это все, что ты можешь мне сказать? – он смотрит на меня с недоверием. – Диан, ты никогда не была хорошей лгуньей.

Мои щеки начинают пылать, я понимаю, он видит меня насквозь.

Каждый из братьев Цеповых хорош в этом.

– Марк, я серьезно, все хорошо, – говорю, стараясь, чтобы это звучало более правдоподобно.

Но он лишь закатывает глаза.

– Не обижайся на меня, Ди, ты без сомнения прекрасна, но сейчас выглядишь так, будто тебя пропустили через мясорубку. У тебя мешки под глазами, по тебе видно, что ты страдаешь. Кирилл не дает покоя?

Откуда он знает, про проблемы с Кириллом, ведь я ему толком ничего не рассказала.

– Он будет зол… зол из-за того, что я появилась у вас дома и испортила ужин, – я сдаюсь и позволяю страху и беспокойству взять верх.

– Так это из-за него? – твердой интонацией переспрашивает он.

– Что… нет… это не так. То есть, вроде как, но не совсем. Просто у нас не очень хорошая ситуация.

Марк закатывает глаза.

– С тобой все в порядке это у него проблемы. Кир просто идиот, который вдобавок слишком глуп, чтобы признаться самому себе, чего он хочет. Ему больно, и, как типичный мужчина, первое, что он делает, это бежит, а решение проблем, предпочитает отложить на потом.

– Он буквально ненавидит меня.

– Нет, не ненавидит. Он хочет, чтобы ты думала, что он тебя ненавидит. В этом и есть разница, – настала моя очередь закатить глаза, и я закатываю, потому что Марк даже не представляет, что вытворял его брат.

И к тому же у Марка не большой опыт отношений, в своей жизни он любил только одну девушку, но она, к сожалению мертва, так что его милые советы тут не помогут.

Глава сорок шесть

– Что ты знаешь об отношениях? Я не видела, чтобы ты встречался с девушками с тех самых пор, как… – мои слова обрываются.

Я вижу как сильно он сжимает руль, и на мгновение думаю, что Марк может разозлиться. Очень редко можно увидеть его злым, а тем более готовым сорваться.

– Ты права. Свидания – не мой конек, но это не значит, что я не знаю, о чем говорю. Я знаю своего брата. Я знаю тебя. Я знаю, что вы оба все еще очень сильно любите друг друга. Ему просто нужно отпустить прошлое, отпустить ту боль, которая связанна с тобой и твоим переездом.

Я качаю головой из стороны в сторону.

– Какая еще связанная со мной боль? – теперь я вроде как злюсь. – Я ничего плохого ему не сделала. Мои родители заставили меня переехать. Я хотела попытаться наладить отношения… в качестве друзей. Я не знала, что он хочет, чтобы мы были вместе, но мы даже не говорили об этом.

Хотя, мы часто вели себя как парочка, особенно хорошо я понимаю это сейчас, когда вспоминаю то время.

Было много раз, когда я думала, что между нами будет что-то большее, но на самом деле мы никогда не заходили дальше невинных поцелуев, и я знаю, что в основном инициатива исходила от меня.

Я боялась… любви, боялась влюбиться в своего лучшего друга.

– Он хотел тебя, что тогда, черт возьми, сейчас. Это всегда было и будет так. Он не сможет обмануть меня, своим недостойным поведением в твой адрес.

Я знаю, что Марк не лжет. Мне было предельно ясно, что Кирилл хочет чего-то большего, но я всегда так боялась потерять его как друга, что старалась не замечать этого. Он никогда не ходил на свидания с другими девочками, а когда гулял со своими друзьями, то всегда брал меня с собой.

До того дня, как я ушла, мы были лучшими друзьями, и в глубине души я знала, что мы любим друг друга. Но я все еще не понимаю, как в чем-то оказалась виновата я.

Как только мы заезжаем в коттеджный поселок, все внутри меня начинает кружиться.

Сердце болит, легкие не наполняются воздухом. Я не знаю, что, черт возьми, происходит, но я хочу, чтобы это прекратилось.

Лицо Марка наполняется беспокойством, когда он смотрит то на меня, то на дорогу.

– Ты уверена, что с тобой все в порядке, Ди? – я не могу ему ответить.

Я не знаю, что сказать. Мне кажется, что я в порядке, но действительно ли это так?

Глава сорок семь

– Я просто нервничаю. Я не хочу никого злить или портить ваш ужин. Я знаю, как это важно для вас.

Марк одаривает меня легкой улыбкой.

– Все будет хорошо. Папа будет рад увидеть тебя. Когда я сказал ему, что ты приедешь, то у него чуть не случился сердечный приступ.

Я игриво бью его по руке.

– Не говори так.

– Что? Он так занервничал, что выговорить ничего не мог. Я даже разволновался, но потом он все-таки заговорил, и я понял, что с ним все в порядке, – мы оба смеемся, а потом смех прекращается, когда мы въезжаем на подъездную дорожку.

Марк переводит коробку в паркинг и глушит двигатель.

Я смотрю на дом. Большой кирпичный и выглядит так же, как и в день моего отъезда: снаружи все тот же природный камень, дверь того же темно-кремового цвета. Трещины на асфальте там, где и были раньше, это та самая дорожка, на которой я рисовала мелом много лет назад.

Воспоминания, которые хранит это место, почти доводят меня до слез.

– Все будет хорошо. Это всего лишь ужин.

Я знаю, что это просто ужин, но так ли это на самом деле?

В конце концов, это семья Кирилла, а не моя. Звук открывающейся двери привлекает мое внимание, и я понимаю, что Марк уже выходит из машины.

Черт. Вот оно. Я вылезаю из машины. Мои ноги трясутся, нервный узел в животе распутывается, оставляя за собой след страха.

Я обхожу машину, Марк ждет меня.

– Я нервничаю, – еле слышно лепечу я, когда его рука вцепляется в мою.

– Не переживай, все будет хорошо. Я надеру ему задницу, если он что-нибудь скажет, – я слабо улыбаюсь ему, и мы вместе идем по подъездной дорожке к входной двери.

Марк не стучит, он поворачивает ручку и открывает дверь. Как только дверь открывается, я переношусь в прошлое, к одному из многих воспоминаний, которые связывают нас с Кириллом в этом доме.

Открыв раздвижную стеклянную дверь, я на цыпочках вхожу в дом. Кирилл. Вот кто мне сейчас нужен.

Я знаю, что их отца нет дома, он в командировке, а это значит, что Стас должен присматривать за братьями, но это если бы он был дома. Кирилл сказал, что он ушел на вечеринку.

– Ты обманщик, чертов обманщик… – гневный голос Марка заполняет мои уши, и я спешу посмотреть, что происходит.

Как только я вхожу в гостиную, то обнаруживаю Кира, посмеивающегося над своим братом. Они играют в приставку. Как только Кирилл замечает меня, он вскакивает с дивана и подходит ко мне.

– Что случилось, Ди?

Его глаза впиваются в мои, в его чертах проступает озабоченность. Его руки тянутся ко мне, притягивая к своей груди, словно он знает, что мне нужно.

Слезы начинают падать из моих глаз.

– Мы идем спать, – объявляет Кир.

– Она в порядке?

Тон Марка говорит мне о том, что он тоже обеспокоен. Нечасто я прихожу сюда в слезах или после десяти вечера.

– С ней все хорошо, – отвечает Кирилл, берет меня на руки, как маленького ребенка, и несет по коридору в свою спальню.

Я чувствую себя в такой безопасности в его объятиях, не то чтобы я не была в безопасности дома, мои родители никогда не обижали меня, но их ссоры – это то, что длится постоянно, это изматывает каждое нервное окончание в моем теле. Как только мы остаемся одни в его спальне с закрытой дверью, он кладет меня на кровать. Я слышу, как он шуршит вокруг, вероятно, ищет пижаму или что-то еще.

Глава сорок восемь

– Что случилось? – спрашивает он мгновение спустя.

Я прикусываю нижнюю губу и думаю, стоит ли мне рассказывать. Да, он мой лучший друг, но он часто дразнит меня и подшучивает надо мной. Скорее всего, он просто назовет меня ребенком и посоветует быть менее восприимчивой.

Когда я не отвечаю ему, он включает прикроватную лампу, мягкое сияние света покрывает нас, и мои щеки пылают, когда я вижу, что он снял рубашку и влез в пару свободных штанов для сна.

Мой взгляд блуждает по его телу, его мышцы в тонусе, они такие четкие. Он так сильно изменился за последние два года, и я бы солгала, если бы сказала, что не замечаю этого.

Много раз я хотела, чтобы его руки были на мне, но совсем по-другому.

– Ди, что, черт возьми, случилось? – спрашивает он снова, на этот раз с большей настойчивостью.

– Мои родители. Они снова ссорятся. Я не могу заснуть и не хочу оставаться одна, – я чувствую, как глупые слезы застилают глаза.

– А Миша где?

Я пожимаю плечами:

– Не знаю. Он не захотел оставаться дома.

Моего ответа ему достаточно, потому что он больше ничего не говорит по этому поводу.

– Подвинься.

Он подталкивает мои ноги и мое сердце начинает выбиваться из груди, когда он заползает в кровать и выключает свет.

Когда он тянется ко мне и притягивает ближе, меня пронзает дрожь.

Почему сегодня все так по-другому? Мы делали это множество раз с тех пор, как были маленькими детьми.

– Ты никогда не будешь одна, Ди. Никогда, – шепчет он мне в волосы, и я клянусь, что чувствую его губы на своем лбу.

Его кожа такая теплая, и я зарываюсь в его бок, обхватывая его руку, наслаждаясь ощущением его голой теплой кожи на моей.

– Почему? – шепчу я в ответ, уже зная его ответ.

– Потому что у тебя всегда буду я, – шепчет он.

– Диан? Ты в порядке?

Голос Марка находит меня в тумане воспоминаний.

Я задыхаюсь, понимая, что мы стоим в прихожей.

– Диана? Ты серьезно привел ее сюда?

Глубокий, очень сердитый голос Кирилла находит меня следом, и когда я поднимаю взгляд от пола, я вижу его, стоящего там, сердитый как греческий бога громовержец, с пронзительными зелеными глазами и темно-каштановыми волосами.

Он ненавидит меня… ненавидит, потому что любил, а я ушла.

Глава срок девять

Кирилл

Черт, он привел ее к нам в дом на семейный ужин.

Марк, Марк, она всегда умела обвести тебя вокруг пальца. Как впрочем, и меня тоже.

Повернувшись на пятках, я иду к холодильнику за пивом, вспоминая про то, как меня буквально убивало желание пойти к ней в субботу.

Вместо этого я написал Аньке и спросил, все ли в порядке у Дианы. Она ответила, да, но добавила, что она весь день провела в своей комнате.

Я хотел подойти и утешить ее, но у меня не хватило решимости. Я не мог поддаться вновь вспыхнувшим чувствам, которые пытались укорениться в моем сердце.

– Кирилл. Ты будешь держать рот на замке и вести себя как джентльмен, ты меня понял? – глубокий голос отца вибрирует во мне, очищая мой разум от гневного тумана.

Мой отец один из немногих людей, которого я уважаю, с которым никогда не ссорюсь, и это не только потому, что он мой отец.

Почти всю свою жизнь я наблюдал, как он неустанно трудился, чтобы дать нам хорошую, сытую жизнь, в то время как моя мать постоянно пьянствовала. Он стал для нас двумя родителями одновременно, хотя на самом деле должен был быть только одним, и я любил его за это больше, чем когда-либо мог выразить словами. Но это не означает, что мне должно нравиться то, что происходило здесь, сегодня вечером.

Они одурачили меня, убедили прийти на семейный ужин, прекрасно зная, что Диана будет здесь. Моя челюсть сжимается и зубы скребут друг об друга.

То, что она здесь, навевает воспоминания, воспоминания, которые я хотел забыть миллион раз.

В то время когда она зажила новой жизнью… я был вынужден переживать каждый гребаный момент, каждый поцелуй, вздох, улыбку и слезы. Я был вынужден переживать боль от ее потери, каждый день в стенах этого дома.

– Где моя девочка?

Отец встает с кресла и проходит через гостиную в коридор, где Диана стоит с Марком. Как только она видит его возвышающуюся фигуру, она бежит к нему, обвивая руками его грудь. Он подхватывает ее и обнимает, как делал это всегда, ее ноги болтаются в воздухе.

– Папа!!! – кричит она. – Я не могу дышать, – из горла моего отца вырывается мягкая усмешка, и он ставит ее обратно на ноги.

Мой отец сложен как кирпичный дом, его массивная фигура возвышается над хрупкой Дианой. Я смотрю на него и понимаю, что наш рост и нашу решимость, мы получили именно от него.

– Как поживает моя милая девочка? Ты так выросла за эти три года! – в голосе отца звучит волнение. – Дай-ка я на тебя посмотрю.

Он отпускает ее, чтобы еще раз взглянуть на ее лицо. Его черты мгновенно меняются от восторга до грусти.

Я вижу, как он обводит ее черты, вспоминая, как все было раньше. Он всегда любил Диану, она была дочерью, которой у него никогда не было. Ему нравилось, когда она приходила к нему, поэтому он никогда ничего не говорил, хотя знал, что она прокрадывается в дом по ночам.

Большинство родителей, не разрешили бы мальчику и девочке спать в одной комнате или проводить столько времени вместе, сколько проводили мы с Ди, но мой отец знал, что я не обижу ее и не воспользуюсь ею. Он знал, что я испытываю к ней более глубокие чувства.

Мы никогда не говорили о девушках, но это потому, что нам не о чем было говорить.

Моей девушкой всегда была Диана, всегда только она.

Глава пятьдесят

– То, что случилось с Михаилом и твоим отцом это просто ужасно. Мне так жаль, так жаль, – говорит он ей, его голос дрожит от эмоций. – Если я могу что-нибудь сделать для тебя… если тебе что-нибудь понадобится, я всегда рядом.

Диана кивает, снова обхватывая его своими стройными руками. Ужас и чувство вины мгновенно поглощают меня.

Именно так и поступают нормальные люди. Когда погибли ее брат и отец, все что ей было нужно, это утешение, сострадание и кто-то, кто может позаботиться о ней.

Она пыталась обнять меня в первый день, когда увидела, а я оттолкнул ее. Я заставил ее чувствовать себя еще хуже, я пнул ее чувства, когда она была так подавлена, когда она горевала о потере двух самых близких людей, которых она любила больше всего.

– Я держусь. Сейчас, в основном, я учусь справляться с тем, что их больше нет. Папа оставил наследство, которое позволит мне получить высшее образование. Он так хотел, чтобы я поступила в институт, и я знаю, что не могу подвести его, – она улыбается, но ее улыбка наполнена грустью.

– Ну, если тебе понадобится что-то еще, ты знаешь, куда идти. Наша дверь всегда открыта для тебя. Всегда, – он прижимает поцелуй к ее лбу, а я сжимаю в руке бутылку пива.

Я просто конченный мудак.

Мне хочется ударить себя по лицу за то, что так с ней обошелся.

– Спасибо, папа, – она отпускает его и делает шаг назад, оглядываясь по сторонам.

Она плачет?

– Ладно, пора ужинать, – мой отец хлопает в ладоши.

Марк уже на кухне, пробует рыбу, которую я помог запечь.

Отец поворачивается и идет к кухне, бросая на меня предупреждающий взгляд, который говорит: сделаешь что-нибудь глупое, и я надеру тебе задницу. Но он не знает, что во мне не осталось ни капли злобы, в отношении нее.

Я не причиню ей вреда, больше никогда.

Диана стоит на месте некоторое время, а я не могу заставить себя отвести от нее взгляд. Но она все еще она, а я все еще я и нас отделяют сотни преград от того, чтобы быть теми людьми, которыми мы были раньше, и осознание этого причиняет боль, чертовски сильную боль.

– Пойдем, – говорю я, делая глоток пива, а затем киваю в сторону кухни.

– Мне жаль… я не… – начинает она, но я прижимаю палец к губам.

Она смущенно двигается, страх и все эмоции, которые она испытывает, отражаются на ее лице.

– Не сегодня, Ди. Сегодня мы притворимся, что не теряли друг друга ни когда. Что твой уход не оставил ран на моем сердце, и что я не сделал тебе больно в ответ.

Она кивает, и я вижу, как в ее глазах блестят слезы. Она страдает, разбита на части, и я не могу остановить себя от того, чтобы подойти к ней.

Я не могу остановить себя от того, чтобы взять ее за руку и сжать в своей.

Моя реакция на нее не имеет ничего общего с тем как я вел себя раньше, все это связано с тем, что я действительно слаб по отношению к ней.

Она – мой наркотик, она заставляет мою ускорятся, а сердце биться сильнее. Ее рука кажется мне такой маленькой, и я сжимаю ее, даря знакомую ей ухмылку, которая раньше, заставляла ее улыбаться.