Текст книги "Скипетр всевластья (СИ)"

Автор книги: Вероника Янюшкина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 20 страниц)

Глава 5
Суровые проверяющие

– Ирина Петровна, к вам можно?

– А, Ниночка, заходи. Выписалась с больничного?

– Сегодня.

– Хорошо. Как раз отчёт вчера начался. Больше не надо беспокоиться, кем тебя заменить.

Сидрова подписывала документы. Росчерки чёрного «Паркера» (подарка коллектива на позапрошлый новый год) появлялись на страницах со скоростью автомата-штамповщика. Сказывалась многолетняя практика на руководящих должностях.

– Присаживайся, где место найдёшь.

На время ремонта заместитель начальника переехала на цокольный этаж. Ранее закуток, вполовину меньше прежнего кабинета, служил пристанищем пропахших моющими средствами архивные бумаг и запчастей сломанных кресел. Стеллажи и детали завхоз выдвинул в коридор, тряпки, бутылки и порошки кое-как запихнул в шкафчик. С перекошенной дверцей.

Воняло отбеливателем и краской. Дыша через раз, Нина примостилась на краешке табурета. В спину упёрлись стопки справок и нераспечатанных писем. На улице бригада аварийной службы «Водоканала» грохотала перфоратором, шум проникал в помещение даже сквозь закрытые окна.

– Что случилось?

Ракитина передала свёрнутый в трубочку лист.

Надвинув очки на нос, Сидрова углубилась в чтение.

– Зачем тебе это надо? – разорванное на четыре части заявление упало в мусорную корзину, – что не так-то?

Нине показалось, что над головой опрокинули ведро ледяной воды.

– У вас хватает совести спрашивать? – охрипшим голосом спросила девушка.

– Три недели прошло, да и никто серьёзно не пострадал.

Нина стиснула ладони. Пальцы хрустнули, подбородок задрожал. Не поймёт Сидрова, не поймёт. Не её обуял дикий страх, когда поднялась на этаж и увидела отгороженный лентами коридор и чёрные стены. Не Ирину Петровну охватил кашель. Не начальница, задыхаясь, выбежала на лестницу!

– Через несколько минут я принесу новое. Сразу в отдел кадров.

Нина хотела встать, но была остановлена жестом Сидровой.

– Они не возьмут.

– Почему?

– Завтра прибывает комиссия из отделения. Думаешь, почему мы закрыли половину этажа и ремонт не начали? Пока не завершится расследование, твоё заявление никто не подпишет. А это процесс весьма небыстрый.

– Я могу обратиться в вышестоящие…

– Глупая, себе яму роешь. Хочешь, чтобы заподозрили в причастности к пожару?

– У вас нет оснований.

– Как и виновного, – ручкой женщина постукивала по документам, – наши руководители не поверили в короткое замыкание и полны решимости докопаться до сути. Повесят на тебя, как на козла отпущения. А кто примет на работу подозреваемую в преступлении?

– Это ваши домыслы.

Сидрова сняла очки.

– В общем, так. Уйдёшь до отъезда комиссии, получишь отвратительные рекомендации. Даю словно, ни в одну серьёзную организацию не устроишься. В утро пожара ты заходила ко мне в кабинет. Так? Так. Я могу «вспомнить» новые обстоятельства беседы и сообщить следователю. Понятно?

Нина молчала.

– Месяц. После иди на все четыре стороны.

– Вы жестокий человек.

– Скорее, ты веришь в розовые сказки. На что надеешься? На провидение? Счастливый случай? Олигарха в белом лимузине? Рисуешь картины, как он останавливает водителя, подходит к тебе и ведёт в роскошный ресторан? Разочарую: все преуспевающие бизнесмены встречаются только с женщинами своего круга, а таких, как ты, в упор не замечают. Не того поля ягода. Не зрелая, не сочная, а кислая и мелкая. Не та внешность, не та психология, не тот статус. Деточка, очнись, пока не выбросило на обочину. Хочешь спиться и в переходе милостыню просить? Выдающихся способностей у тебя нет, поэтому лучше придержи свои желания и иди клиентов принимай.

В дверь постучали.

– Ирина Петровна, можно вас отвлечь? – одетая в чёрное кружевное платье Кащеева прижимала к груди папку.

– Да, конечно. Клади на стол.

– Это важно.

– Ладно, давай сюда, – она покосилась на Ракитину, – тебя я больше не задерживаю. Иди и хорошо подумай.

Не о чем размышлять. Всё решилось в борьбе со смертью.

Пропустив коллегу, Нина протиснулась в коридор. Прикрыла дверь и шагнула было к лестнице, но услышала елейный голос Ольги Николаевны:

– Увольняться собралась?

– Попыталась, – скрипнула ручка, – останется. Я и не таких ломала.

– Всё равно до завершения расследования никого не отпустят.

– Что верно, то верно.

– С другой стороны, зачем удерживать? Пусть вздыхает где-нибудь в другом месте, – цокнул каблук, – каракульки свои малюет. Видела я, когда она выходила. В блокнотике всяких монстров рисует. Я работаю в поте лица, а она дурью мается.

– И кого посадить на её место? Откуда я возьму дурочку, готовую тянуть на себе два участка? Новеньких обучить надо, между прочим. Вон, ваша Болтова. Толком ничего знает, но со всем соглашается…

Из туалета вышел охранник, и это не позволило Ракитиной отбросить фальшивую вежливость и в лицо высказать «кумушкам» всё, что накопилось. Вылить ответный ушат. Не помоев и грязи, а холодной, отрезвляющей воды. Слишком они уверены в собственной правоте! Царица и богиня местного масштаба!

Ещё и в вещах копаются. Покидая рабочее место, Ракитина никогда не оставляла тетрадь на столе, прятала в сумку. Значит, предприимчивая соседка уподобляется карманникам. Более того, Малютин её прикрывает. Что ж, ящики комода запираются на ключ, в них так просто нос не сунешь.

Около кабинета дежурили клиенты. В дни отчёта бухгалтеры и руководители организаций приходили в фонд с первых минут открытия. Нередко толпа собиралась за полчаса, а то и час. Летом дышали потом и обмахивались веерами, зимой пинали друг друга зонтами и сапогами наступали на пятки. Самые дотошные клиенты вели список, чтобы, не дай бог, кто-то добрался до инспектора не в свою очередь. Бывали случаи, когда охранники бросали компьютерные игры и разнимали дерущихся.

– Здравствуйте, – к Нине подскочила дородная женщина лет пятидесяти. Крикунова Кира, бухгалтер строительной компании, неспособная сложить суммы из двух строк отчётности и вычесть значение третьей, – вы уже вышли с больничного?

– Да.

– А можно вопрос задам?

– Задавайте.

– Неделю пытаюсь заполнить документы, а проверки выдают какие-то непонятные ошибки. Читаю и ни слова не понимаю. Что-то про скобочки и недопустимые отрицательные значения. Посмотрите?

– Посмотрю. Пойдёмте.

В кабинете яблоку негде было упасть. Над нервно постукивающим по клавиатуре Малютиным нависали два клиента, недавно принятая на работу Болтова Марина Александровна кричала в телефонную трубку, требуя от кого-то прийти, а не решать проблему «по проводам». Новенькая, а вела себя, как прошедший огонь, воду и медные трубы старожил. Вдобавок, на стуле перед столом Ракитиной уже сидел бухгалтер.

– Освободите место, – Крикунова поджала губы.

– Я раньше пришла.

– Десять минут назад вас тут не было.

– Это вы ходили чёрт знает где.

– Я инспектора искала!

– Ничего не знаю.

– Да как вы со мной разговариваете!

– Как считаю нужным.

– Нина, не принимайте её! Так нечестно! Я тут с открытия кукую!

– Пожалуйста, решите вопрос между собой, – Ракитина выдавила улыбку, – и за дверью, желательно. Мне без разницы, кого принять первым.

– Да что это такое? Я прихожу в третий раз, и никто не хочет помочь! – оправдывая фамилию, вопила бухгалтер, – то пожары всякие! То программы не работают! То специалиста нет на месте! Что за издевательство над людьми? Как к вам идёшь, так весь день теряешь!

Поток словоизвержения прервал телефонный звонок. Мелодия имперского марша из «Звёздных войн» на секунды погрузила кабинет в тишину.

– Да! Что случилось? – сердилась Крикунова, – как деньги не туда перечислили? Что значит, код бюджетной классификации не тот? Когда… – она выбежала в коридор.

– Вовремя, – улыбнулась клиентка.

– Давайте отчёт.

Компьютер распознавал диск, программы проверяли правильность заполнения начислений и платежей. Всё, как всегда. Привычные действия, знакомые таблицы и протоколы. Типичные недочёты и ошибки, которые исправляются нажатием двух-трёх клавиш; подписи и жирный оттиск печати, после чего довольный бухгалтер уходит и забывает о фонде на несколько месяцев. Вот только… «Перемен требуют наши сердца» – пелось в старой, но до сих пор актуальной песне.

Нина копировала данные в сетевую базу, когда в кабинет пожаловали автоматизаторы. Трое из четырёх, они принялись обновлять антивирусы у коллег Ракитиной. Девушка чихнула: вонь сигаретного дыма от футболок и курток казалась невыносимой.

– Подождите минутку, я сейчас вернусь.

Вытащив из-под стола объёмный пакет, инспектор торопливо вышла в коридор. Пока технари заняты работой (лица кислые, будто мужчины объелись квашеной капусты и запили молоком), надо сделать кое-что очень важное.

Игорь Дмитриевич разбирал системный блок компьютера.

– Доброе утро, – он посмотрел на Ракитину поверх очков, – вас выписали?

– Да, вчера.

– Вы действительно здоровы или врачи не захотели продлевать больничный?

– Здорова. На ладонях пятна красные остались, но скоро пройдут.

– Хорошая новость.

Автоматизатор отвинчивал детали и раскладывал на столе. Мозолистые руки уверенно «оперировали» отвёрткой и кусачками, постукивали молотком. Неподалёку нагревался паяльник, провод-змейка уходил под стол.

– Что-то сломалось?

– Нет. Я… хочу вас поблагодарить, – выдохнула девушка, – если бы не вы, то я задохнулась на лестнице. Примите, пожалуйста, маленький подарок.

Нина протянула пакет. Сладости и купленный на остатки сбережений смартфон новой модели – мелочи, по сравнению со спасённой жизнью. Могла бы, приобрела ещё гаджетов. Карман пуст, зато совесть чиста.

– Не стоит.

– Стоит. Вас никто не заставлял вытаскивать на улицу постороннего человека. Прошли бы мимо и всё. Время нынче такое, что людям плевать друг на друга, но вы не такой, – сглотнула инспектор, – не обижайте меня.

Рябинин отложил инструменты, снял очки.

– Спасибо.

– Вам спасибо.

На глазах навернулись предательские слёзы, нос перестал дышать. Нина прокусила губу. Ну, куда реветь? Сейчас остальные автоматизаторы вернутся за компьютеры и засмеют, так что соберись и улыбнись!

– У нас в шкафу есть печенье и чай. Я на перерыв не ухожу, так что заходите и берите. Да и если понадобится что-то, обращайтесь.

– Я запомню.

С чувством выполненного долга Ракитина поторопилась в коридор. Гвоздев и прочие технари выходили из лифта, явно возвращаясь с очередного перекура. Ф-фух, успела. Дай только намёк, и уже завтра по фонду пойдут слухи о «благодарности». Воображение – опасная вещь. Одного прокормит, другого погубит.

Каблуки стучали по чёрно-белой плитке, словно отсчитывали секунды бесконечности. Месяц. Много для уставшей от людского расчёта девушки, мало для местных кукловодов. Сидрова уверена в победе? Как бы не так. Дважды она уговаривала Нину передумать, но пожар перечеркнул всё. В огне сгорели маски, обнажились истинные качества человеческих натур. Тёмные, опасные. Беда, как лакмусовая бумажка, показала лица друзей и врагов. Спасибо судьбе за полезный урок.

Терпение. Скоро начнётся новая глава книги под названием «Жизнь». И она обязательно будет интереснее предыдущей.

* * *

На следующий день Ракитина проспала. То ли будильник на телефоне не прозвенел, то ли отвыкшая от ранних подъёмов девушка не услышала. Нет, она не опоздала, не встретила на лестнице кого-нибудь из начальства, но завтрак остался в холодильнике. Впрочем, в тумбочке за бутылками с вином Кащеевой пылилась пачка овсяного печенья, припрятанная инспектором на случай «внеплановой голодовки».

На улице моросил дождь. Сизая дымка клубилась над соснами, в прелой хвое дрозды откапывали червей. Отвлёкшись на шустрых птиц, Нина едва успела отскочить на тротуар: водитель-лихач «Мерседеса» окатил бордюр грязью.

Часы показывали без одной минуты восемь, когда девушка вошла в кабинет. В толпе перед входом в здание Ракитина видела знакомых клиентов, посему торопливо включала компьютер и загружала программы. По стандарту обслуживая инспектор должен быть готов к приёму граждан за четверть часа до начала рабочего дня. Приспичит сейчас Сидровой зайти, проблем не оберёшься!

Коллеги пили чай, кофе и… жевали завтрак Нины. Знакомая бело-коричневая упаковка торчала из мусорного ведра. Да, удружили. Заварным пирожным и торту, которые вчера принёс щедрый посетитель, предпочли старое печенье.

– Кому последнее? – мокрыми пальцами Болтова держала ароматный кругляш, – никто не хочет? Тогда я съем.

На пол посыпались крошки, а Нина едва слышно вздохнула.

– Мы думали, ты не появишься, – Малютин отхлебнул горячего кофе, а новенькая согласно закивала.

– Нет, – Ракитина вежливо улыбнулась.

«Не сегодня, по крайней мере».

В коридоре послышался топот.

– Сейчас начнётся, – широко зевнул сосед, – и почему все прутся в первую и последнюю недели отчёта? Так сложно распределиться ровнее?

Но в кабинет заглянула Даша.

– Доброе утро. Все в конференц-зал.

– Когда? – Ольга Николаевна просматривала фотографии на смартфоне.

– Сейчас. И срочно, как Лунько сказала. Не тянитесь.

– Знаем мы её «срочно», – опустошив кружку, Кирилл лениво встал из-за стола, – опять, небось, услышим болтовню ни о чём.

– Да. Штрафики, справочки и прочие бумажечки, – жеманно хихикнула Марина.

Помня беседу с Ириной Петровной, Нина спешно шагала в зал. С комиссией знакомить будут, а не о документах речь вести. Глупо сомневаться, что приезжие не встретятся с Ракитиной. Если не посочувствуют, то вызнают, что и кого видела убегающая из горящего здания инспектор. Опять погрузиться в этот кошмар!

– А вы скоро вернётесь? – клиентка ухватила Нину за руку, – мне отчёт сдать надо. И поскорее, не то на работу опоздаю.

– Надеюсь, нас быстро отпустят, – дежурно улыбнулась Ракитина.

Да, лучше сведения и декларации, чем допросы и воспоминания.

Собрался весь фонд. Сидели по двое на стуле, кто-то подпирал стены. Одна молоденькая раскачивалась на подоконнике, пока хмурый завхоз не уступил место. Едва тот прислонился к трубам отопления, в зал вошли управляющий, Иван Игнатович Макаров, Сидрова и трое незнакомых мужчин.

Сотрудники притихли.

– Поскольку рабочий день никто не отменял, начну без вступлений и прочей лирики, – выступил вперёд коротко стриженый блондин среднего возраста, – меня зовут Веснин Алексей Петрович, заместитель начальника отделения, которому подчиняется ваша структура. Вместе с помощниками, психологом Зубаревым Антоном Александровичем, – жест в сторону долговязого шатена, – и инженером автоматизированных систем, Малиновским Виктором Юрьевичем, – кивок на брюнета, на чьём животе едва сходилась рубашка, – я буду разбираться в причинах пожара.

– Разве это не дело полиции? – с дальних рядов донёсся робкий голос, – они зря тут неделю всё проверяли?

– Мы получили копии протоколов людей в форме, но сочли выводы неубедительными, – цепкий взгляд льдисто-серых глаз задержался на каждом сотруднике, – впервые в филиале нашей организации едва не случилась трагедия. Четыре года назад вы рапортовали о завершении ремонта, прислали сметы и вылизанные до копейки отчёты. И что? Чудом не погибли три сотрудника. Сейчас на уровне Москвы решается вопрос о компенсационных выплатах для пострадавших. Со счастливчиками мы обстоятельно побеседуем в ближайшее время. Руководители предупредят.

Нина прикусила губу. Суровый проверяющий. Никаких добросердечных улыбок или сочувствия, меж бровей морщинка, на скулах играют желваки. Слово не то скажи, голова с плеч. Такой не пожалеет чувства девушки, выведает и про Слепцову, и про несостоявшееся чаепитие в рабочие часы. В пожаре Ракитина не виновата, но можно «пришить» нарушение рабочего режима. Психолог, скорее всего, выскажется о расшатанных нервах и, дай бог, не позвонит врачам. Только технарь промолчит, ему с людьми общаться не обязательно.

Алексей Петрович продолжил:

– На время внутреннего расследования забудьте про отпуска.

Женщины загалдели, но Веснин поднял руку.

– Все, кто должен был уйти по графику, пусть договорятся в отделе кадров о переносе. Вы ведь не хотите стать предметом особого внимания? Увольняться также не советую. У кого совесть чиста, будет добросовестно работать, а не бунтовать, – мужчина снял тёмно-серый пиджак, – или кто-то не согласен с рассуждениями? Не стесняйтесь, я выслушаю любого

В зале воцарилась тишина. Сотрудники косились в окно, изучали собственную обувь, толкали друг друга в бок, лишь бы не встретиться взглядом с проверяющим.

– Отлично. Тогда…

– Вы пренебрегаете нашими правами, – Нина узнала голос Даши. Закутанная в аметистовый палантин инспектор хмуро смотрела на Веснина, – расследования не должны противоречить трудовому кодексу. Да и презумпцию невиновности никто не отменил.

Сидрова мученически возвела глаза к потолку.

– Человек невиновен, пока не доказано обратное, верно. В законодательстве вы разбираетесь, это хорошо, – Алексей Петрович приподнял бровь, – можете поступить, как хотите, даже расторгнуть трудовой договор по согласию сторон, но в характеристике всё будет отражено в предельных подробностях.

– Вы меня не запугаете.

– И не думал. Но пока вы сотрудница фонда, обязаны работать в соответствии с внутренним распорядком. Сейчас он изменён. Позже начальники отделов раздадут распечатки и ознакомят вас под роспись, – он прищурился, – поймите, наконец, мы приехали не в игры играть, а разобраться в проблеме и навести порядок! Чтобы подобное никогда не повторилось! Ошибки в документах можно исправить, но человека воскресить нельзя! – проверяющий помрачнел. Ракитиной он напомнил орла перед броском за добычей, – в ваших интересах помочь расследованию и поскорее от нас избавиться.

Сидрова посмотрела на часы и что-то тихо сказала Веснину. Тот кивнул.

– Вопросы?

Зал промолчал.

– По очереди мы побеседуем с каждым. Сейчас все свободны.

Нестройной гусеницей сотрудники засеменили к выходу. Шептались, испуганно глядели на проверяющих. Потирая пульсирующие болью виски, Нина пропускала толпу. В отпуск девушка не собиралась, но переход на «военное положение» ударил не хуже кнута. Работа всё больше напоминала тюрьму строгого режима. Спасибо, наручниками к компьютеру не приковывают и ночевать не заставляют.

Скамьи около кабинета не хватило для всех клиентов. Двое уселись на отопительный радиатор, один устроился на полу. Сорвал объявление о платёжных реквизитах для категории предпринимателей и расстелил на свежевымытом кафеле. Выносившая из туалета пакет с мусором уборщица пробурчала под нос нечто нечленораздельное про умников, не способных оценить чужой труд.

– К вам можно? Простите, но мне ждать некогда, – женщина с грудой папок буквально подпрыгнула, когда увидела Ракитину.

– Заходите.

Шаткой горкой документы легли на стол.

– Это всё ваше, так что поторопитесь.

– Спешка нужна при ловле блох. Если я ошибусь, то вам придётся ходить дважды. Вы ведь этого не хотите, не так ли?

Бухгалтер промолчала. Малютин многозначительно переглянулся с Кащеевой, Болтова заулыбалась. Нине было всё равно. Нарушать порядок работы и после исправлять собственные промахи она не собиралась. Помнится, в первые дни работы инспектор шла клиентам навстречу, закрывая глаза на мелкие нарушения, вечерами корректировала бумаги. Не хотела напрягать, а в результате избаловала. Эту женщину Нина принимала каждый квартал и постоянно что-нибудь переделывала. Название организации, адрес, имена сотрудников, уплата – едва ли что-то осталось нетронутым.

Вот и сегодня. Не та фамилия и лишние элементы в структуре данных. Причём, последнее определяют доступные абсолютно всем проверочные программы, без положительного протокола которых нет смысла приносить отчёт.

– В шести из восьми предприятий есть ошибки, – фыркая, словно сытый котяра, принтер «выплёвывал» страницы, – что исправить, подчёркнуто и выделено жирным шрифтом, пояснения прилагаются. Держите.

Пустым взглядом бухгалтер таращилась на распечатки.

– Вы можете это исправить?

– Нет.

Клиентка приподняла бровь:

– Почему?

– Просто нет.

– Тяжело вам в жизни будет, – женщина запихивала папки в сумку, – с людьми надо уметь находить общий язык, а не вставать в позу.

Дверь хлопнула, окна задрожали.

«Каждому своё».

До перерыва осталось пять минут, когда Ракитина отпустила последнего плательщика. Желудок урчал столь громко, что Малютин косо поглядывал на соседку. Кащеева слушала музыку в наушниках и с кем-то переписывалась. Кириллу глазки не строила. Показательная вежливость, прохладные взгляды – неужели парочка рассталась?

В дверь постучали.

– Кого ещё принесло… – вполголоса ругнулась Болтова, – да-да, заходите!

Шурша букетом белых роз и сумочкой, в кабинет зашла девушка-курьер.

– А-ах! Какая прелесть! – Ольга Николаевна осклабилась шире карточного джокера, – для кого это чудо? Не томите!

– Здравствуйте. Мне нужна Нина Ракитина.

Кащеева сдулась, точно лопнувший воздушный шарик, а Нина позабыла про голод.

Цветы? Но кто?

– Это я.

– Доставка салона «S&F», – курьер улыбалась шире участниц конкурса красоты, – вам просили передать.

– Спасибо.

Тугие бутоны пахли мёдом и ванилью, а в белоснежных лепестках переливались бисеринки дождя. Не турецкие розы, дорогие. В магазине ничего не перепутали? Букет достоин королевы, ещё и подарок. Вон как таращится привыкшая к подобному вниманию Кащеева. Того гляди, испепелит упаковку из серебристого фетра.

Развязав шнурок тканого мешочка, девушка всё поняла.

Флакон «Волшебства» и открытка.

«Скоро увидимся».

Не забыл.

– Что, поклонник объявился? – съязвила Ольга Николаевна, – почему сам не пришёл? Стесняется такой красотки? Или сама себе отправила?

– Отвали.

– Да пошла ты!

Дверной хлопок оставил Нину в одиночестве. Пока она любовалась цветами, Болтова и Малютин ушли на обед. Ракитина не спешила следовать примеру соседей. Оставить букет в кабинете? Так испортят. Оборвут лепестки, сломают стебли или «случайно» уронят в мусорное ведро. Зависть – страшная вещь. Забрать с собой в магазин? Неудобно, да и продавцы покрутят пальцем у виска. Впрочем, сегодня чужое мнение девушку не волновало.

Можно отнести подарок к Инессе Владимировне. Кому, как не главному цветоводу фонда, доверить розы?

В коридоре Ракитина застыла, как вкопанная.

На фоне информационной доски журналисты брали интервью у проверяющих. Держа руки на поясе, Веснин рассказывал грядущих мероприятиях, психолог и технарь согласно кивали. В шаге от них стояла Сидрова и не позволяла никому пройти мимо.

Но девушку изумило другое.

Вопросы комиссии задавал Олег.