Текст книги "Довод Королей"

Автор книги: Вера Камша

сообщить о нарушении

Текущая страница: 22 (всего у книги 55 страниц) [доступный отрывок для чтения: 23 страниц]

Их появление было обставлено прямо-таки с королевской пышностью. Сперва на ристалище вышли шестеро играющих трубачей по трое в ряд, каждый с сигной одного из судей на ливрее; за ними проследовали помощники герольдов, несшие судейские мантии и наконец герольдмейстер с жезлом, за которым в ногу ехали рыцари-судьи на парадных конях, покрытых достигавшими земли попонами. При каждом из судей находится пеший служитель, одной рукой державший под уздцы ратного коня, а другой белый прут длиной в cвой рост.

Шесть человек в длинных, отороченных мехом одеждах с массивными золотыми цепями на плечах, выглядели чуть ли не царственно, но Рафаэлю показалось, что они слишком уж часто оглядываются на царственную чету, а второй слева обладал столь тонкими губами, что Кэрна сразу же записал его в лицемеры.

– Ну и как тебе сии образцы беспристрастия и справедливости? – Луи подкрепил свой вопрос ощутимым тычком в бок.

– Проклятый их разберет. Но я бы не хотел, чтоб они судили меня. Особенно вон тот, безгубый...

– Жабий хвост! Никто бы не хотел. Да уж, выбрали, отворотясь не насмотришься.

– А кто они?

– Подхалимы и прилипалы, – хмыкнул Луи, – а твоего безгубого и вовсе удавить следует.

– А кто это?

– Рогге, – пояснил Одуэн Гартаж и хмуро добавил: – Хотя теперь эту шушеру называют Стэнье-Рогге. Сын труса и предателя и сам предатель и убийца.

– Не надо об этом, – устало проговорил Александр, – Рогге верны королю.

– Пока король в силе, – махнул рукой Никола.

Александр не ответил. Может, не захотел, а может, помешали трубачи, вышагивающие впереди герольда, объявившего о начале турнира. С двух концов ристалища выехали по шестеро в ряд рыцари, которым выпало преломить копья первыми. Выглядело это весьма внушительно, но Рафаэль, видевший, как участники забирались на коней, не смог сдержать усмешки. Спору нет, в бою без доспехов не обойтись, но в бою воин должен владеть своим телом. Нужно не только продержаться самому, причем не десятинку или две, а до конца сражения, но и лошадь не уморить, а если коня убьют, вскочить и сражаться пешим. В битве приходится следить не только за тем, что впереди, но и за тем, что сзади, а при нужде обороняться от нескольких противников. Другое дело турнир, когда ты по рукам и ногам спутан кучей правил и запретов, когда бой идет один на один под присмотром судей и толпы зрителей и продолжается всего ничего. В Арции на копейный турнир надевали специальные латы, и это было безумно смешно. На рыцарях было столько железа, что бедняги даже на лошадь без помощи взобраться не могли.

Рито не поленился сходить посмотреть, как оруженосцы облачали своих сигноров, предварительно усадив на поднятое над землей бревно, и чуть не помер со смеху. Особенно порадовали седла. Задняя лука подпиралась стальными стержнями, а передняя, окованная сталью, была устроена таким образом, что надежно защищала ноги всадника, одновременно превращая его в неподвижную колоду. Впрочем, хороши были и турнирные копья, имевшие вид настоящих бревен, с прикрепленным стальным кругом у рукояти, защищавшим руку и правую сторону груди.

Неудивительно, что кони, которым приходилось таскать на себе эдакую тяжесть, больше походили на сурианских гиппопо, чем на обычных лошадей. Особенно после того, как на них напяливали стальной нагрудник, поверх которого клали толстый кожаный валик, набитый чем-то мягким, а потом все это хозяйство закрывали богато расшитыми попонами.

– Луи, – на сей раз уже мириец толкнул своего соседа, – а они не сдохнут?

– Кто?

– Сначала кони, а потом рыцари, на них же железа бера[82]82
  Арцийская мера веса.


[Закрыть] три.

– А пять не хочешь, доспех же в палец толщиной! Да прибавь копье, конский доспех и седло... Но сдохнуть не успеют. Им и нужно-то всего раз-другой ударить копьем. Хотя ты прав, долго в такой скорлупе не протянешь, в ней пошевелиться и то трудно, а коней после третьего преламывания меняют.

– Лошадей жалко.

– Судьба их такая. О, пошли.

2885 год от В.И.

1-й день месяца Лебедя.

Арция. Окрестности Мунта

Любезность Эллы объяснялась так просто, что Сандер подивился, как он сразу не понял. Королеве не было дела до примирения арцийских нобилей, ей нужно было, чтоб звездой турнира стал ее сын от первого брака. Девятнадцатилетний Жорес Гризье, по слабости короля ставший графом Аганнским, на боевом коне, попона которого была разукрашена львами и единорогами, красовался в первой шестерке. Разумеется, любящая мать не могла допустить участия в турнире «волчат», не говоря уж о герцоге Эстре. Филипп, без сомнения, порадовал свою супругу рассказом об оргондских подвигах брата, и Элеонора постаралась устранить соперника еще до турнира. Герцог невольно улыбнулся, вспоминая дела прошлой осени. Сейчас, после Мелового, ему неважно, что про него думают и говорят, а тогда его тянуло доказывать всем и каждому, что Сандер Тагэре чего-то стоит.

Он выиграл турнир, данный Марком Оргондским в честь братьев жены, хотя сражался не в турнирных доспехах, которых у него не было, а в боевых. Это так поразило одну из придворных красавиц, что она закрыла глаза на то, что победитель – калека и изгнанник. То, что случилось между ними, назвать любовью было нельзя, но Филипп и Гастон с удовольствием зачли ему и эту победу. Любопытно, кто теперь расстегивает янтарное ожерелье прелестной Вивианы?

Александр вспоминал ее с благодарностью и насмешливой грустью, Виа была красивой, взбалмошной и доброй, а ее муж старым, богатым и покладистым. Встретятся ли они еще? Если Филипп отважится на войну с Ифраной, встретятся. Интересно, позовет ли Виа его теперь, когда он перестал быть мальчишкой-изгнанником? Как бы то ни было, она относилась к нему искренне и бескорыстно, в отличие от арциек, пытавшихся завладеть его вниманием после победы над ре Фло. Элла при всей своей ненависти к деверю не прочь женить его на одной из своих многочисленных кузин и племянниц, но уж лучше сразу удавиться! Эстре невольно взглянул на королеву. Та сидела неподвижно, как кукла, но герцог слишком хорошо знал жену брата. Элла уверена в удаче. Но не воображает же она, в самом деле, что арцийские нобили настолько не уважают сами себя, что услужливо потеряют стремя или ошибутся при ударе, расчищая королевскому пасынку дорогу к победе? Может, такие и есть, но не все же! Сандер не сожалел, что лишь наблюдает за схваткой. Себе он уже все доказал, а доказывать другим не считал нужным.

Рыцари внизу разгоняли коней, с грохотом сталкивались на середине ристалища, ломая вдребезги ясеневые копья, мчались за новым оружием и вновь вступали в бой.

После восьми смен оружия судьи назовут победителей в каждой паре, если, разумеется, никто до этого не будет выбит из седла. Затем настанет черед других. И так до вечера. Победители примут участие в завтрашней пешей схватке, которая определит двоих лучших. Эти будут сражаться сначала на копьях, а затем на мечах за право надеть венок победителя и вручить Золотое Сердце Звезде Турнира.

Александр с вялым интересом следил за сражающимися. Явных промахов не допускал никто, вроде бы Аганн уступал своему противнику, но, возможно, Сандер был к нему несправедлив. Жорес был всего на три года младше его, он был хорош собой, нагл и не очень умен. Сыновья королевы выросли истыми «пуделями», с успехом заменив казненного Раулем Винцента в обжирающей Арцию своре. Александр их одновременно презирал и безнадежно ненавидел...

Солнце поднялось высоко, ристалище было усеяно обломками копий, клочками оборванных шарфов и перьями. К концу первой схватки в седлах осталось девять человек, пятеро из которых получили синие шарфы, знаменующие право продолжить состязание завтра. Одним из победителей был Жорес Аганнский, и Сандер мимоходом усомнился в честности судей, так как, на его взгляд, соперник Жореса, рыцарь с двумя золотыми конями на щите, держался увереннее. Впрочем, он пару раз отвлекался и вполне мог что-то пропустить.

– А Рогге подсуживал, – почти с нежностью произнес Этьен Ландей, – вот ведь мразь.

– Точно, подсуживал, жабий хвост, – жизнерадостно подтвердил Луи, – да на него посмотреть только, и все ясно. Рито, тот сразу понял.

– Что понял? – удивился Сандер.

– Что Рогге лучше удавить, – засмеялся Луи.

– Постой, – перебил Трюэля Одуэн Гартаж, – Александр, похоже, это твой «знакомец». Вон тот, с цветком.

Сандер не сразу понял, о чем речь, но, присмотревшись к высокому рыцарю с алыми перьями на шлеме, на щите которого серебрился белый цветок, похожий на водяную лилию, вспомнил верзилу-барона, с которым весной скрестил шпаги на центральной площади Мунта.

– Если он собрался отыграться, он будет разочарован.

– Ну отчего же, он получит удовлетворение, если не от Тагэре, то от Аганна.

– Ты думаешь?

– А ты приглядись. Он настроен на победу, Сандер, и очень жестко настроен, а Жореса тащат за уши. Если они столкнутся, я «пуделю» не позавидую.

– Можно подумать, ты ему теперь завидуешь, – хмыкнул Луи. – О, гляньте-ка...

Тут было на что посмотреть. Трюэль был прав. Барон (Александр вспомнил даже его имя – Фарни ре Гран-Гийо) был отменным воином, а копьем владел куда лучше, чем шпагой. Его противником был молодой Эдвар из рода Орви. В первых трех поединках соперники показали равную выучку. На четвертом барон выглядел лучше, а на пятом преимущество решительно осталось за Фарни. Александр сам подивился тому, как болеет за бывшего врага. Отчего-то ужасно хотелось, чтобы победителем стал именно он.

2885 год от В.И.

1-й день месяца Лебедя.

Арция. Гарата

Удовольствия от происходящего на поле Даро не получала, наоборот. Ей было одновременно скучно и страшно. Незнакомые рыцари на огромных конях разгонялись, поднимая тучи пыли, и с шумом сталкивались. Сидящие рядом дамы азартно вскрикивали, спорили, произносили малопонятные слова. Кто-то «потерял стремя», кто-то «целил не в щит, а в шлем» и промахнулся, кто-то что-то нарушил... Дариоло была рада лишь тому, что Рито и знакомые ей рыцари из свиты герцога Эстре не принимают участия в этом ужасе, а сидят в такой же увитой листьями и цветами ложе. Брат ей говорил, что ничего опасного в подобном состязании нет и что на охоте или в завтрашнем пешем поединке покалечиться гораздо легче, но она не верила. Вид мчащихся друг на друга бронированных чудовищ повергал мирийку в ужас, хотя на схватку человека с быком или с необъезженным конем она смотрела спокойно. Арцийские обычаи вообще пугали и удивляли. Здесь, например, можно было обходиться без дуэньи, достаточно было иметь рядом брата или подругу, чтобы на тебя никто косо не посмотрел.

Покровительство брата короля и жены маршала Мальвани сразу превратило их в любимцев Мунта. Все знали о том, что Рито прикончил страшную Дафну, и откровенно этому радовались, а уличные поэты написали песенку в честь Рафаэля. Мунт Дариоло нравился, хотя казался слишком большим. Нравилась ей и герцогиня Мальвани и ее замужние дочери, взявшие гостью под свое покровительство. В доме Миранды она себя чувствовала намного уютней, чем в родительском. Девушка была рада, что они поселились там, а не в дворцовом флигеле, занимаемом герцогом Эстре. Герцог Дариоло нравился, но в его присутствии она немного робела, уж слишком серьезным тот был. А вот с «волчатами» ей было почти так же просто, как с братом.

И все равно, хорошо, что они возвращаются домой. Она соскучилась по своей комнате, из которой ее теперь никуда не уведут, по отцу, Ренате, Кончите. Даже по матушке, которая теперь наверняка станет добрее. Ведь Предстоятельница ордена святой Циалы подтвердила, что они были правы. Дафна была злой ведьмой и получила по заслугам. Даро была счастлива. Ее никто не запрет в монастыре, она сможет не носить белое, ездить в гости к Ренате, кататься верхом, танцевать на Санданге. Можно будет устроить и турнир, конечно, не такой, как этот. Не надо никого калечить, ни людей, ни лошадей. Нужен праздник, чтобы в Мирию приехал герцог Эстре с «волчатами». Они должны отплатить и за помощь, и за госте-приимство.

Сидящая рядом с Даро светловолосая девица в голубом платье, одна из двоюродных племянниц Миранды, обернулась и что-то спросила. Даро не поняла, но улыбнулась и кивнула головой. Девица в голубом все время спрашивала про Рафаэля. Даро наставляли, что благородная дама не должна говорить о мужчинах, ее мысли должны быть благочестивыми и скромными, но в Арции, похоже, придерживались других обычаев. Мирийка вздохнула и стала смотреть сначала на поле, потом через него на противоположные галереи. Было слишком далеко и пыльно, чтобы рассмотреть лица. Нобили и ноблески продолжали восседать на своих местах, а вот простонародье понемногу стало расходиться.

Вечером для простых зрителей будут другие забавы, а для знати – королевский прием. Главные события турнира все равно развернутся завтра. Те, кто победил в схватках на копьях, будут сражаться пешими самым разным оружием, пока не останутся двое, которым вновь предстоит поединок на копьях.

Даро вдруг подумала, как приятно, когда победитель при всех провозгласит тебя прекраснейшей. Нет, разумеется, это будет не она, и все-таки жаль, что именно этого обычая в Мирии не придерживались.

2885 год от В.И.

1-й день месяца Лебедя.

Арция. Гарата

Королева с трудом сдерживала ярость, причем бесили ее все и вся. Впору было орать и топать ногами, но она молчала. Времена, когда при одном взгляде на нее Филипп терял голову, прошли, и прошли безвозвратно. Элеонора оставалась королевой и матерью наследника и надеялась вскоре родить мужу второго сына, ее родня по-прежнему окружала трон, но теперь Филипп не пропускал ни одной юбки. К счастью, дуры сдавались Его Величеству без боя, и удовлетворенный красавец расставался с ними с легкостью необыкновенной.

Супруг дошел до того, что открыто поселил во дворце некую Эжени Шаре, жену золотых дел мастера. Эжени была неглупа и невероятно красива, но, к счастью, низкое происхождение и брошеный, но вполне живой муж, делали ее неопасной. Однако водворение прелестницы в восточном флигеле показало Элле, что ее времена кончаются. Если у Филиппа появится фаворитка, которую будет любить не только король, но и его подданные, для семьи Вилльо настанут тяжелые времена. Поэтому чем дольше Филиппа будет занимать Эжени, тем лучше. За это время нужно успеть устроить будущее Жореса и Базиля.

Появление в Мунте молодых мирийцев озабоченную личными делами королеву мало взволновало, пока она не поняла, что дочь герцога Энрике – прекрасная партия для ее старшего сына. Перед кровью Кэрна склонятся любые нобили, детей Дариоло никто не посмеет назвать выскочками. Эта партия куда лучше, чем задуманный ранее брак Жореса с Жаклин ре Фло. Фло по крови ниже Кэрна, да и вырвать Жаклин, когда истечет срок ее траура, из лап Жоффруа будет непросто. Тому сама свояченица на дух не нужна, но за ее замки и земли пьяница станет драться. Да и тянуть с браком Жореса полтора года не стоит, мало ли что. Вот Базилю, если получится, она сосватает дочку Рауля. То, что невеста старше жениха, не беда, главное в браке выгода, а не любовь, да и вряд ли эта жалкая Жаклин переживет беременность и роды.

Королева изящно повернулась и отыскала глазами ложу Мальвани. Досадно, что Миранда первой приручила мирийку, но она пригласит девушку на прием после турнира. В том, что Жорес покорит юную гостью, Элла не сомневалась, но сын слишком захвачен состязанием, чтобы думать о чем-нибудь еще. Она обещала ему победу, хотя куда умнее было бы оставить его в своей ложе и свести его с Дариоло.

Элеонора любила сына, но не настолько, чтобы закрывать глаза на его недостатки и промахи. Жорес из тех, кто полагает, что им принадлежит весь мир. Он не понимает, что и титулом графа Аганна, и сегодняшними успехами обязан матери, а не собственным достоинствам. Раньше Элеоноре не было дела до того, как смотрят на нее и ее родичей. Она была уверена в себе, но жена, которую разлюбил муж, должна быть осторожной, хоть это и неприятно. Нужно объяснить Жоресу, что задирать «волчат» не стоит не только потому, что они кусаются, но и потому, что их любит простонародье. Какое все-таки счастье, что она успела родить Филиппу сына, которого тот обожает, уж титула матери наследника ее никто не лишит!

Но Дариоло должна стать женой Жореса! Придется мириться с присутствием при дворе столь ослепительной красавицы. Хорошо хоть, мирийка воспитана в строгости и послушании, она без труда ее подчинит и, возможно, сделает незаменимым орудием. Конечно, королева предпочла бы, чтоб маленькая Кэрна была не столь хороша. Филипп, разумеется, никогда не пойдет на то, чтобы обесчестить юную девушку, да еще дочь герцога, но даже невинный флирт отвлечет его от Эжени, а потом он может увлечься Анной Гартаж или Луизой Кресси... Это некстати, но придется рискнуть.

Времени мало, скоро Кэрна возвращаются домой, и Дариоло должна увезти с собой кольцо Жореса. Что ж, будем уповать на прелести Эжени и на то, что Филиппа всегда привлекали опытные блондинки. Королева задумалась и не заметила, как все закончилось. Утром двадцать семь рыцарей будут оспаривать право преломить копья в последнем поединке. Рогге исполнил обещание, Жорес один из них, но завтра будет труднее. Элла встала, опершись на руку супруга, и царственная чета направилась к выходу, подавая знак другим нобилям.

Их Величества проследовали в королевский шатер. Увидев сервированный на восемь персон стол, Элеонора не сразу сообразила, что с ними будут обедать оба деверя. Эстре старательно избегал ее общества, а Филипп не любил Жоффруа, и поэтому братья Тагэре редко оказывались за одним столом, но день королевского турнира – особенный день. Вечером будет большой прием на чисто выкошенном лугу у реки, куда королевское семейство должно прийти в полном составе.

Элла очень мило поздоровалась со здоровяком Жоффруа и его беременной женой, про себя отметив, что герцог Ларрэн опять навеселе, а затем протянула холеную руку Александру. Она сама не понимала, почему так его ненавидит. Видимо, дело было в слишком явной привязанности короля к младшему брату, привязанности, которую не могло поколебать ничто...

2885 год от В.И.

1-й день месяца Лебедя.

Арция. Гарата

Клэр Утренний Ветер весь день протолкался на помосте для простонародья. Место, которое он выбрал, было не слишком удобным для того, чтобы любоваться на турнир, но зато он отлично видел и короля, и своих «подопечных», к которым относил Сандера Тагэре и молодых мирийцев. Последние, судя по всему, чувствовали себя превосходно. Девушке не нравился турнир, но она явно была в ладу с собой и окружающим миром. Юноша, прикончивший циалианку, с ироничным интересом наблюдал за схваткой, иногда переговариваясь с молодыми нобилями, среди которых Клэр узнал Луи Трюэля и Одуэна Гартажа.

Кэрна эльфу понравился, хотя у него и не было дара Романа, чуть ли не с первого взгляда понимавшего, друг перед ним или враг. Но Рене мирийца признал сразу же, а ему эльф-разведчик верил больше, чем себе. Что ж, на краю эпох Горящее Сердце[83]83
  Намек на сигну Кэрна.


[Закрыть] может стать той неожиданностью, которую их враги не примут в расчет. Родич Проклятого сам не знает ни своей цены, ни того, в какую круговерть он будет втянут лет через восемь-десять. 2897 год астрологи называют годом «трех звезд», и, если старый Эрик не имел в виду что-то совсем другое, следует ожидать исполнения Пророчеств, возвращения Белого Оленя и прочих прелестей...

Рыцари топотали и ломали свои копья, зрители восторженно вопили, но Клэру было не до состязания. И Александру Тагэре тоже. Молодой герцог светло и серьезно смотрел прямо перед собой, и Клэру подумалось, что с этим человеком можно и нужно говорить откровенно. Он поймет. И про Войну Оленя, и про Проклятого, и про Эстель Оскору. Сколько можно держать арцийцев в неведении, самые умные из них и те запутались в старых текстах, замешанных на лжи. Роман собирался с кем-то поговорить, знать бы с кем. Скорее всего, со своим «приемышем» Александром. Неужели Нэо и Норгэрель не вернутся? И что делать в таком случае ему?

Раздумья Клэра были прерваны появлением двоих, насквозь провонявших мертвечиной. Сразу же куда-то делась овладевшая разведчиком неуверенность, с этими нужно было что-то делать, и делать немедленно, но сначала выяснить, что или кто им нужен. Внешне они ничем не отличались от зажиточных крестьян, пришедших поглазеть на турнир. Добротные куртки зеленого сукна, кожаные пояса, грубые башмаки, стриженные в кружок волосы... И тоскливый, осенний холод. Смертные этого не чуяли. А если и чуяли, то не понимали, что происходит. Просто вспоминали что-то неприятное, начинало ломить виски или ныть сердце.

Смертные не понимали, а вот собака, мирно лежащая на ступеньке, вывалив язык, внезапно глухо заворчала, ощетинилась и, пятясь, стала отступать, но Клэр на нее не смотрел. Ему было противно, словно он шел по свалке, но он постарался пробраться поближе к «бледным» и встал у них за плечами, готовый, если что, остановить их оружием, против которого их мерзкие амулеты бессильны, как бессильна зима перед весной. Но парочка стояла смирно, только смотрела и слушала. И рядом с ними стоял Клэр, за шесть с лишним сотен лет научившись терпению кошки у мышиной норы.

Если бы «бледные» были понахальнее, эльф бы их вряд ли заметил, зеваки и зеваки, но они пустили в ход магию, боясь быть узнанными. В этом был свой резон – Гарата прямо-таки славилась бдительными стражниками, да и синяков хватало, как переодетых, так и ходящих открыто. Спору нет, амулеты чужаков обманывали. Кристаллы отводили глаза людям, но не Клэру, подобно всем эльфам чующему магию смерти, а аура незнакомцев была ею прямо-таки пропитана. Что ж, если они пришли убивать, он их остановит, если это разведчики, пройдет за ними до Преисподней и далее.

2885 год от В.И.

2-й день месяца Лебедя.

Арция. Окрестности Мунта

Гран-Гийо таки победил всех своих соперников, чему Александр Тагэре был искренне рад. То, что сторонник Лумэнов, сохранивший им верность даже после поражения, принял участие в королевском турнире, обнадеживало. Как бы ни болело, да умерло. Мертвые похоронены, живые должны жить. Преломлять тупые копья в состязаниях лучше, чем рубить друг друга мечами на полях сражений. Сандер искренне надеялся, что затея брата закончится успехом и с ристалища уедут если не друзья, то хотя бы не враги.

Арция, слава Эрасти, наконец-то становится единым целым. Теперь нужно привести в порядок северные границы и вместе с Оргондой покончить с Пауком или по крайней мере поставить ифранца на место. Но для этого в королевстве не должно быть ни Лумэнов, ни Тагэре, ни Вилльо, ни Фло, а лишь арцийцы, равные перед Творцом и государем.

С галереи Почетный Рыцарь мог наблюдать за обеими частями ристалища, но он слишком увлекся подвигами своего бывшего противника и почти не смотрел на ту часть поля, где определялось, кто же будет соперником Гран-Гийо в последней схватке. Только когда барон, уложив виконта Вуарре, был признан победителем, Александр перевел дух и чуть ли не равнодушно взглянул налево. Надо же, «пудель» все-таки дополз до конца.

Видимо, он произнес это вслух, потому что Луи тотчас же жизнерадостно сообщил, что не дополз, а был дотащен. За уши.

– Если б не Рогге и Реви, которых и подпускать-то к ристалищу нельзя, он бы еще вчера вылетел.

– Неужели Фернан совсем совесть потерял?

– Потерял? – хмыкнул внучок Обена. – Да этот жабий хвост вовсе не знает, что это такое. Если б ты не так болел за своего цветочного кабана, ты б и сам заметил.

– Плохо, – Александр не скрывал своей озабоченности, – как они не понимают, что из-за них все прахом может пойти. От турнира мир в Арции зависит, уважение к короне, а они...

– А они, как всегда, думают лишь о себе, – заключил Никола, – ну да Бэррот, даром что дурак, Жореса «сделает». Он его сильнее, а твой кабан сильнее красавчика Бэррота, так что, глядишь, и обойдется.

Артур Бэррот и впрямь был сильнее Жореса. Высокий и стройный даже в доспехах, он знал, что такое бой, и дрался столь изящно и легко, что невольно вызывал симпатию. Сначала ему немного не повезло: споткнувшись о выбоину, виконт выронил бердыш, но сразу же выправился, выхватил меч и встал намертво, успешно отбивая все атаки Жореса. Ловко уклоняясь и отражая удары, он выжидал, пока противник допустит оплошность, и дождался-таки!

Прикидывая, как пробить чужую защиту, граф Аганнский забыл о собственной обороне и получил такой удар по запястью, что, если бы не крепость атэвских наручей, остался бы без руки. Рука уцелела, но вот бердыш из нее не просто выпал, но отлетел на несколько шагов. «Пудель» еще не понял, что произошло, а Артур Бэррот уже поднял свой бердыш, ударил им соперника в забрало и одним прыжком наступил на выбитое у Жореса оружие. Аганн в бешенстве бросился на Бэррота, попытавшись повалить его на землю, что было равнозначно концу поединка. Артур не растерялся и, обняв противника левой рукой, занес над ним бердыш. Судья, пожелавший прекратить бой, как ставший слишком опасным, поднял свой жезл, что было совершенно правильно.

– Молодец, Артур, – не выдержал Этьен Ландей, не питавший до этого к наследнику Бэрротов особо теплых чувств, но уважавший чужое мужество и мастерство, – молодец! Обрил «пуделя»!

– Да, лучше не придумаешь, – согласился Александр, – еще вопрос, кто выиграет. Гран-Гийо сильнее, но этот ловок, как не знаю кто...

Рогге же между тем поднял еще раз жезл и возгласил:

– В поединке победил благородный граф Аганнский. Бердыш виконта Бэррота упал первым.

Александру показалось, что он ослышался.

2885 год от В.И.

2-й день месяца Лебедя.

Арция. Гарата

Эгон Фарни, барон Гран-Гийо наблюдал за поединком Артура Бэррота и Жореса Аганна с истинным наслаждением. Он не сомневался в победе Бэррота и был рад, что ему достанется соперник, которому даже проиграть не зазорно, а уж выиграть... Несмотря на некоторые сомнения, которые одолевали Эгона накануне турнира, он был доволен, что приехал. Если честно, барон рассчитывал преломить копье с братом короля, но герцог Эстре, несмотря на свою молодость, был избран Почетным Рыцарем, и честный по натуре Фарни признал, что это справедливо. Он даже решил после турнира подойти к горбуну и засвидетельствовать тому свое уважение. В конце концов, мало кто относился к побежденным с большим благородством и великодушием.

Жоффруа Ларрэн тоже не участвовал в турнире, и, глядя на его одутловатую физиономию, было ясно, что средний из братьев-победителей больше дружит с бочкой, чем с мечом и копьем. Поняв, что дать бой Тагэре не удастся, Гран-Гийо немного подумал и решил, что раз уж он приехал, надо драться.

На коне он всегда чувствовал себя прекрасно, а вороной Майхуб понимал толк в поединках не хуже хозяина, да и противник попался не так чтоб очень умелый. Барон выиграл свой шарф на удивление легко, но вот на следующий день пришлось сражаться всерьез. Особенно трудным был четвертый поединок с кузеном Гастона Койла Альбером ре Такаром. Эгон победил, и соперники расстались чуть ли не дружески. Такар пожелал ему удачи, пояснив, что если уж он проиграл, то пусть его победитель остается непобедимым. Что ж, он постарается, хотя Бэррот очень сильный боец. Глядя, как тот хладнокровно отражает атаки Жореса, Эгон мысленно аплодировал – споткнуться может каждый, а вот встать – нет! Скоро Фарни уже не сомневался в том, кто одолеет, это было очевидно. Судья даже бой прекратил, потому что Аганну грозила слишком явная опасность...

Фарни повернулся, чтобы уйти, пора было облачаться для конного поединка, и слова судьи застали его у самого выхода. Барон не поверил своим ушам. Победил Аганн? Это ничтожество? Сынок королевы?

– Сигнор, – поклонился коронный оруженосец, который должен был помочь претенденту на победу надеть доспехи, – не будет ли вам угодно пройти со мной? Ваш конь готов.

– Нет, – прорычал барон, – я не стану драться с этим недоноском! Или Артур Бэррот, или никто!

2885 год от В.И.

2-й день месяца Лебедя.

Арция. Гарата

Рафаэль понял, что сделает, едва глянул на побледневшего Александра, не отрывавшего напряженного взгляда от королевской ложи. «Победитель» нагло маячил в воротах ристалища в ожидании соперника. Простонародье свистело и орало, да и нобили вовсю размахивали руками, а некоторые уже тянулись к оружию. Ждали только решения Филиппа и слова Почетного Рыцаря.

Мириец окинул взглядом оскалившихся «волчат», замерших за креслом Эстре, и, стараясь не привлекать внимания, перебрался к самому выходу. Если на третий крик герольда Гран-Гийо не выйдет, а он не выйдет, остается лишь одно. Рито повел под курткой плечами, расслабляя мускулы. Александру было не до гостя, но Луи пошел в деда. Молодой Трюэль замечал все и скользнул вслед за Кэрна.

– Что ты задумал?

– То, что нужно.

– Ты не можешь с ним драться.

– Могу. Я чужак, мне ваши глупости не указ. Он примет мой вызов.

– Ты же говорил, что не в ладах с турнирными копьями.

– А мне они и не нужны. Луи, я знаю, что делаю. Да не бойся ты, боя не будет.

– Жабий хвост! Ты вконец рехнулся.

– А хоть бы и так. Но если Аганн – рыцарь, он отступит, или...

– Что «или»? «Пудель» в седле крепко сидит.

– Или сделаю из «пуделя» быка. Ты не видел байлы? Значит, увидишь.

– Ты наживешь себе смертельных врагов, и каких, – покачал головой необычно серьезный Луи.

– Наживу, – кивнул Рито, – но это лучше, чем ссора Александра с королем, если не что похуже. Мы все равно домой возвращаемся, а Эстре привязан к Арции...

– Так ты все понимаешь?

– Разумеется, – мириец ослепительно улыбнулся, – я и вправду сорвиголова, но я еще и сын герцога и вырос среди придворной мерзости. В Мирии многое по-другому, но и похожего хватает. Твой дед наверняка подтвердит.

– Да уж, он подтвердит, – рассмеялся Луи и, схватив кувшин с каким-то напитком, окатил жалобно тявкнувшего Жора, – вот так, очень хорошо.

– Изверг, у него же вся шерсть слипнется.

– Потерпит. Вечером отмоют. Неужели думаешь, я позволю тебе дразнить «пуделей» в одиночку. Ну, уж нет! Уж часть гавканья мы с Жором оттянем на себя... И все же, все же, если победишь, будь поосторожнее и Даро береги. Хорошо, что вы скоро возвращаетесь, потому что эта свора не только вонючая, но и кусачая, и злопамятная....

2885 год от В.И.

2-й день месяца Лебедя.

Арция. Окрестности Гарата

– Барон Гран-Гийо отказался от поединка, – настойчиво повторила Элла, – это его право. Во время турнира слово судей – закон. Рыцари присягали признавать их власть превыше королевской...

– Так почему бы судьям и не принять решение? – взорвался Филипп, который не видел выхода из ловушки, куда его загнали любезные родственнички. Оспорить решение? Подданные истолкуют это по-своему. Дескать, король отвернулся от родни королевы и дал негласный приказ поставить наглецов на место. Филиппу стало тошно, когда он представил, сколько поединков и обычных драк вспыхнет между Вилльо и прочими дворянами. Турнир задумывался, чтобы примирить враждующих. Кто же знал, что Элла окажется настолько глупа, чтобы тащить в победители собственного сына?!