Текст книги "Зимняя гостья (СИ)"
Автор книги: Вера Петрук
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 9 страниц)
Глава 7. Каковы гости – таков и праздник
Новогоднее утро началось… с Леона, и Мирта подумала, что судьба ее искушает. Слишком много встреч с этим человеком за столь короткое время. Маг стоял у стола и бесцеремонно листал ее альбом с рисунками, которые она набросала ночью. Мирта рисовала все, что видела – снежных котов за окном, елку, сверкающую огнями в окошке замка, засыпанные снегом избы, колдуна, стоящего на крыше башни с раскинутыми в сторону руками.
Девушка бросила быстрый взгляд на часы – почти девять утра, а значит, скоро явятся надсмотрщицы, то есть, компаньонки. Не хотелось бы, чтобы они раскрыли ее потайное место. Конечно, библиотека принадлежала Леону, как и все вокруг, но Мирта нашла в этой комнате успокоение души и хотела сохранить ощущение безмятежности на память. Кларисса и тетки воспоминания, несомненно, испортят.
А еще было очевидно, что свое «да» на новогоднем празднике она герцогу Маранфорду уже не скажет. Интересно, предусматривал ли королевский протокол, который был суров и строг к брачным ритуалам, уважительные причины для опоздания? Невеста могла отравиться, заболеть… А у кого-то дорогу вот снегом засыпало. Впрочем, после всего, что случилось за эти неожиданные сутки в гостях у мага, Мирта подрастеряла былую уверенность. И мечта о свободе в браке с Рольдом тоже казалась теперь надуманной, а может, даже ей не принадлежала.
– Вы ведете себя совершенно неприлично, – заявила Мирта, поглубже залезая под плед. – Незамужней девице непозволительно находиться наедине с мужчиной. Тем более, неодетой.
– Может, девице и непозволительно, но на магов такие запреты не распространяются, – вернулся к своему хамству колдун. – Кстати, давно хотел спросить. Где мой паук? Я просил вас его покормить. Куда вы его дели?
– Отпустила, – теперь Мирта была даже рада, что так поступила, хотя вначале и сомневалась. – Я не знала, где у вас тут водятся тараканы, и решила, что паук сам найдет себе пропитание. Он где-то здесь ползает.
Леон закатил глаза.
– И как вас земля держит! Это же особо ядовитый вид! Я привез его из путешествия по Южным пустыням. А если он кого-нибудь укусит?
– Это мифы, – уверенно заявила Мирта. – Я читала, что пауки сами на людей не набрасываются. В детстве я ужасно боялась пауков, и кормилица купила мне о них книгу. Думаю, никто из слуг не захочет иметь дело с вашим пушистоногим, а значит, никому ничего не грозит.
– Ах, она читала! – фыркнул колдун, а в следующий миг его будто преобразили. Мирта подумала, что никогда не привыкнет к этим его резким сменам настроения.
– Это ваши рисунки? – спросил Леон, показывая на блокнот. – Духи, они великолепны! И вы нарисовали Гельценциум Спурагуса. Во всех деталях!
– Что? – испугалась Мирта. Было чего опасаться. Если колдун сболтнет о ее рисунках Клариссе, встречать Новый год придется в аду.
– Моего паука, – улыбаясь, пояснил Леон. – Я столько раз пытался занести его рисунок в коллекцию, но мои художественные способности оставляют желать лучшего. А еще вот этот человек на башне, он, определенно, интригует. Вы где-то учились?
Мирта напряглась. Вопрос был каверзный.
– Ах, простите мое вторжение, – словно очнулся Леон. – Я просто искал одну книгу и не ожидал встретить вас здесь.
Вот с этого и нужно было начать. Как-то у них все складывалось не по порядку.
– Вам, правда, нравится? – робко спросила Мирта. Следовало промолчать, но искушение было слишком велико. Любой творец любит похвалу.
– Да это же великолепно! – кажется, Леон звучал искренне. – Было бы у нас больше времени, я попросил бы вас зарисовать всю коллекцию членистоногих, которых насобирал этим летом. Они хранятся в другой библиотеке. Простите, если позволил себе лишнее. Я не смогу добиться такой точности и схожести, даже если буду тренироваться месяцами.
– Что вы, я уверена, у вас получится быстрее, нужно просто практиковаться. Я рисовала всегда, когда могла.
Мирта осеклась. Нельзя откровенничать. Нужно помнить, с кем она разговаривала. Колдун столько раз позволял себе лишнего в общении с ней, что сейчас его слова звучали лукавством.
– Да, было бы время, – осторожно ответила она. – Как Блай?
– Его тело мертво, но он еще подает признаки жизни. Обычное явление для жертв зимников. Простите.
Нетипично много извинений звучало в их разговоре этим утром.
– Ночью я осмотрел все трубы замка, но нужной нам не нашел, – печально вздохнул колдун. – И люди из деревень так и не пришли. Я надеялся, что хотя бы кто-нибудь из охотников доберется утром. Нам нужно найти эту чертову трубу. Боюсь, что, если не прекратить снег сегодня, ситуация может стать критической.
«Куда еще хуже?», – подумала Мирта, но сказать ничего не успела, так как Леон вдруг схватил ее за руку.
– Поднимайтесь, к вам идут. И помните – все будет хорошо!
Он буквально втолкнул ее в спальную, сам скрывшись в библиотеке. От этого колдуна у нее шла кругом голова в прямом смысле слова. То он ей хамил, то через каждое слово просил прощения. Вспомнив поступок Блая, Мирта решила, что все колдуны платят за магические способности расстройством психики.
– С Новым годом, дорогая Мирта! – закричала Клементина, врываясь в комнату. За ней вбежала целая толпа родственниц и гувернанток.
– И вас, – сказала Мирта, совсем не радуясь их вторжению. – Кажется, к герцогу мы все-таки не попадем.
– К дьяволу герцога, – решительно заявила Монти. – Будем сами веселиться. Новый год же! Кларисса уверена, что Королевский совет разрешит повторить ритуал на старый новый год. У нас же такая уважительная причина – нас снегом завалило!
Клементина покатилась со смеху, за ней повторили все – даже служанки. В руках вбежавшие держали бутылки и бокалы шампанского, похоже, гости сами отыскали винный погреб, решив больше не спрашивать разрешения хозяина.
– Салют! – последней вползла Кларисса Вермонт, которая едва держалась на ногах. – Девочка, мы тебя нарядим, будешь самой красивой! За ритуал не волнуйся, повторим его через неделю. Ради наших денежек Маранфорд пойдет на любое изменение протокола.
Последнее предложение было слишком сложным для пьяного языка, и Кларисса запуталась.
Я не пойду замуж за герцога, вдруг отчетливо подумала Мирта и поняла, что случайно промелькнувшая мысль ее даже не напугала. Наоборот, она показалась единственно верной.
И хотя Мирта собиралась проявить характер и заявить, что остается в комнате, пока не прекратится снег, в следующие пару часов ее наряжали, как ту куклу, о которой постоянно талдычил Леон. Готтендамерам всегда надо было чем-то хвастаться, в данном случае – ею, невестой герцога. Праздник намечался хоть и местный, но по меркам семейства грандиозный.
– Будем веселиться весь день до самого утра! – заявила Кларисса, когда наряженную в шелка и драгоценности Мирту выволокли в коридор. – А кто ночью заснет, вышвырнем того из окна прямо в снег, чтобы не портил праздник.
Следующие часы Мирта провела как во сне. Помнила, как ее вели в гостевой зал, а платье цвета нежной лазури, в котором она должна была говорить «да» герцогу Маранфорду, цеплялось за гобелены и мебель в узких коридорах старого замка. Помнила, как диадема давила голову и манила выбросить ее в урну, вместе с колье, которое было таким холодным, что обжигало кожу. Помнила пронзительный холод на галерее второго этажа и снег, насыпавшийся на перила. Никого не волновало, откуда он там взялся. Слуги бегали с блюдами и свечами, даже не думая сметать его с лестницы. Мирте показалось, что под потолком одной из арок она увидела проказливого снежного кота, пробежавшего по стене. Изумленно моргнув, она потянула Клементину за руку, но, когда Монти подняла голову, на обшарпанной штукатурке сверкал лишь иней.
– Да, ремонт тут нужен солидный, – не поняла ее компаньонка. – Это все ерунда. Вот увидишь, как мы зал украсили! А еще у хозяина есть оркестр, представляешь? Правда, он уже года три как его расформировал, но ребята попрактиковались сегодня утром и выдали нам такой вальс, что я до сих пор пляшу. Еще они знают марши, это же так весело! А Теодор, хоть и болеет, но спустился контролировать праздничный ужин.
– Колбасой поделился? – спросила Мирта, вспомнив о карете повара.
– Нет, про колбасу он ничего не говорил, но у нас будет чудесное мясное меню из фазанов и куропаток. Их, оказывается, в замке разводят. А еще несколько видов грибных супов, рагу из копченых языков, рулеты, конечно, свежая выпечка, и, о чудо, икра! Уж не знаю, где достал ее хозяин, но он такой душка!
Мирта решила не уточнять, кого из хозяев имела в виду Монти. Большая часть гостей так и называла хозяином Патрика Скобесски. Но Леон Карро душкой точно быть не мог.
Предвкушая праздник, гости оставили печальные мысли о непогоде и решили веселиться там, куда их забросила судьба. Кларисса убедила себя и всех, что герцог поймет их ситуацию и устроит им еще одну новогоднюю ночь, таким образом, они будут даже в выигрыше – встретят Новый год два раза. То, что по замку, уже не скрываясь, летали снежные вихри, кажется, никого не волновало. Как и тот факт, что деревня в долине могла быть в опасности. Леон Карро куда-то запропастился, а Патрик Скобесски на все вопросы мычал и просил оставить его в покое. Его и оставили. Кларисса Вермонт прекрасно чувствовала себя в роли временной хозяйки замка.
Когда перед Миртой открыли дверь и замерли, ожидая ее восторга, девушка с трудом изобразила улыбку, которую так ждали. Да, гостевую вычистили и украсили до неузнаваемости, а новогодняя ель, которую поставили на пьедестал и украсили бантами, лентами и огнями, сверкала во всем великолепии, но в первую очередь в глаза бросался стул у камина, на котором сидел привязанный к спинке Блай, закутанный в несколько шуб и накрытый одеялами. Голова книжного мастера опустилась на грудь, глаза были закрыты, кожа приобрела серый оттенок. Кто-то обвязал ему вокруг шеи праздничную гирлянду.
– Он мертв? – в ужасе спросила Мирта.
– Ну да, – ответила Клементина, разочарованная, что подруга смотрит не туда. – Ведьма Кларисса считает, что сможет оживить его в первый день нового года. Она хочет вернуть его из тьмы в свет. Сейчас вот отогревает. Он постоянно сползает, поэтому мы его привязали. Ты елку вообще видишь? Гирлянду я сама делала!
Мирта обернулась на окружающих. Неужели можно было напиться до подобного фарса? А Леон тоже хорош. Болтал о почтении и уважении, а сам отдал труп своего ученика сумасшедшей Клариссе. Или они все тут с ума сошли? Почему никто не видит этих котов, летающих над елкой?
Над елью, действительно, кружил снег, то и дело принимающий форму котов. Иногда снежинки с шипением падали прямо в пламя свечей, но по большей части, висели в воздухе.
В программе Клариссы, о которой сообщили Мирте, планировалось есть и пить, потом танцевать, снова есть и пить, затем играть, снова есть и пить, встречать Новый год и загадывать желание, есть и пить, а затем пускать салют – это и был сюрприз, о котором уже знал каждый. Фейерверки нашли среди хозяйских запасов, и Мирта еще какое-то время гадала, зачем они могли понадобиться такому мрачному типу, как Леон Карро, который рассказал ей, что никогда ничего в замке не праздновал.
Слуги уже начали вносить в зал яства, приготовленные под контролем Теодора Северна. Почти на каждом блюде – будь то рулет или жаркое, лежали колбаски или сосиски. Вероятно, повар решил-таки провести дегустацию своих изделий, пусть и среди столь малого количества народа. Десерт внесли сразу же, потому что Кларисса заявила, что лично она начинает со сладкого и заканчивает соленым – мол, так сегодня велят звезды. По мнению Мирты, мадам Вермонт была уже пьяна в стельку и молола чушь, но спорить с ней по привычке никто не стал. Огромное шоколадное фондю в глубокой вазе поставили на стол в центре, а рядом разместили тарелки с фруктами и ягодами – малиной, черникой, абрикосами, нарезанными грушами и яблоками, дольками апельсина и мандарина.
Мирта втянула ароматы цитрусовых, которых почистили совсем недавно, и вздохнула. Когда-то запахи мандарина и новогодней елки пробуждал в ней радость, сегодня же это были запахи просто фрукта и просто дерева. Она и не помнила, когда именно утратила ощущение восторга от праздника, который когда-то был самым любимым. Кажется, это произошло недавно, а может, и очень давно – с тех пор, как Мирта поняла, что стала взрослой. Вокруг начиналось веселье, а ее потянуло на грусть и тоску. Может, она никогда и не была взрослой? Ей не давали сделать и шагу, но хотела ли она самостоятельности на самом деле? Конечно, хотела. Тогда неужели прав был Леон? Она цеплялась за родительские деньги? Тоже нет. Мирта предпочитала практичную одежду и обувь без излишеств и роскоши, никогда не питала любви к драгоценностям. Или настолько боялась… чего? Физической расправы? Родители и воспитатели ее не били, но змеюшник Готтендамеров обычно кусал, не оставляя следов. После того как Кларисса однажды порезала ей запястье, Мирта месяц ходила в платьях с длинными рукавами и в массивных браслетах.
Она пыталась сделать свой первый самостоятельный шаг – найти свободу в браке с герцогом, но, кажется, пошла совсем не в ту сторону. Может, колдун и лгал о Маранфорде, но в каждой сплетне есть доля правды. Интересно, если бы Блай сначала поговорил с ней и предложил убежать с ним, согласилась бы Мирта? Возможно, раньше она была не готова. В жизни всегда так. Что-то случается и все – ты уже не тот. Вот и у нее случилось. На ее пути выпал снег.
В гостевую входило все больше гостей, кажется, уже собраться должны были все. Шесть раскрасневшихся музыкантов, сидевших рядом с жарко пылающим камином, усердно дули в дудки и сосредоточенно водили смычками по скрипкам. Получалось сносно и даже мелодично. Люди уже давно не замечали валивший хлопьями снег и веселились от души. Многие надели костюмы, что приготовили для герцогского бала. Дамы в пышных платьях и в масках кроликов, кавалеры в мундирах и с накладными ушами – все пытались угодить символу наступающего года, кролику. По той же причине зайчатину и крольчатину на стол решили не подавать. Дети так и вовсе преобразились, прыгая в пушистых белых костюмах со смешными капюшонами. Они были больше похожи даже не на кроликов, а на котов, и Мирта сначала немного перепугалась, что снежные котяры уже пробрались в зал, спустившись с потолка и смешавшись с толпой. Повсюду порхали нарезанные кусочки цветной бумаги, серпантин и конфетти.
Праздничный план Клариссы Вермонт рассыпался вдребезги: гости не желали соблюдать правила и хоть какой-либо намек на закономерность и порядок. Ели, играли, дурачились, пили и веселились одновременно. Тетушки Мирты – Асмодея и Сильвия, заявились в зал, переодетые в костюмы добрых зимних духов, столь любимых народом: Метелицы и Короля Мороза. Можно было только гадать, что они завернули в коробки, которые раздавали всем, кто хотел получить новогодний подарок. Вскоре обеих дарительниц не стало видно из-за толпы детей. Кто-то из родителей стал возмущаться, что тетки стащили безделушки из комнат гостей – ремень, подсвечник, часы, – и зачем-то дарят их детям. Но возмущающихся быстро оттеснили. Гости всерьез были настроены на хорошее настроение и тщательно охраняли его от малейших угроз. Мирта тоже бы подошла к теткам за подарком – только чтобы попробовать вернуть то чувство веселья, что видела на лицах ребятишек, и которому немного завидовала, но тут ее внимание привлек Леон Карро. Он важно вплыл в зал в окружении пышно разодетых баронесс.
«Сейчас начнется», – подумала Мирта и не ошиблась.
Глава 8. Где поется, там и счастливится
Появление колдуна всколыхнуло чувства иного толка. Он, определенно, не оставлял ее равнодушной, но в том, что именно вызывал больше – притяжения или отторжения, разобраться было сложно. Роскошный малиновый камзол с серебряными узорами, пластрон с бриллиантами, лосины и неизменные сапоги выше колена – привлечь к себе внимание еще больше было невозможно. Мирта разглядела каблуки и поняла, что колдун был не настолько высок, каким хотел казаться. На пальцах блестели перстни, а в одном ухе – кольцо-серьга. Леон был явно неравнодушен к украшениям. Выглядел он таким довольным, что невольно хотелось спросить: почему же ты раньше гостей не приглашал.
Впрочем, у нее к нему имелся другой вопрос. Мирта была до глубины души возмущена тем, как поступили с Блаем. Пусть он и был злодеем, но уважения к мертвым никто не отменял.
Однако прежде, чем она успела подойти к Леону и разойтись гневной тирадой, ее схватила за руку Кларисса и потащила к оркестру. Когда мадам Вермонт чего-то хотела, она становилась еще страшнее.
– Ты должна нам спеть! – заявила хозяйка сегодняшнего веселья. – Пусть все знают, какой голос у Готтендамеров. Давай начнем с арии Адажио Ливания, я обожаю эту мелодию. К тому же ее любят мертвые. Пусть Бенедикт повеселится с нами.
Мирта сглотнула и поняла, что, кажется, до нее сейчас дошло значение фразы «последняя точка». Музыканты опустили дудки, а вперед вышел пожилой мужчина со скрипкой. Блай-Бенедикт съехал со стула и накренился в сторону, но упасть ему мешали предусмотрительно обмотанные вокруг него веревки. Несколько дам окружили беднягу и распивали шампанское, ахая и охая, какая судьба могла ждать молодого колдуна. Дети в костюмах то ли котов, то ли кроликов водили хоровод у елки. Мирте снова показалось, что среди них были не только дети, но, может быть, и те самые снежные коты. Снег иногда откуда-то падал на стулья и столы, но гости и слуги смахивали его, не обращая внимания. В гостевой было жарко – даже Мирта страдала от духоты в своем легком платье. Кто-то, совсем напившись, висел на занавесках, другие не отлипали от шоколадного фондю, третьи крутились вокруг ящиков с фейерверками, тетки в костюмах зимних персонажей уже раздали всем ворованные подарки и теперь лихо отплясывали, прихватив себе кавалеров из охраны. Если все происходящее называлось праздником, то Мирта совсем ничего не понимала в веселье.
Она поискала глазами Леона и неожиданно встретилась с ним взглядом. Колдун уселся в кресло у камина напротив своего мертвого ученика и вежливо похлопал, то ли подбадривая ее, то ли откровенно выражая скуку от предстоящего мероприятия.
– Пой давай! – прошипела на ухо Кларисса. – Или ты у меня неделю салатными листьями питаться будешь.
Мадам Вермонт выхватила смычок у одного из музыкантов и стукнула им о каминную полку, видимо, призывая всех к тишине. Может, в доме Готтендамеров номер бы и удался, но в замке колдуна царили свои правила. А выпивка, Новый год и вся абсурдность ситуации окончательно стерли с людей лоск цивилизации. Впрочем, Мирта грешила больше на выпивку. Она отпила немного из бокала, подобрав его со стола и от неожиданности проглотив, обожгла горло. Напиток был красным, как вино, пах также, но по крепости напоминал водку.
Смычок, увы, сломался. Тогда Кларисса сняла одну туфлю и принялась стучать по каминной полке уже ею, а Мирте, кажется, ударило в голову горячительное. Если все веселились, почему она не имела права? Какая ария? Да она первой от тоски умрет!
«В замке живет цыпленок,
И этот цыпленок пищит,
Маленький цыпленок пищит,
Громко так пищит».
Мирта пропела первый куплет и почувствовала, как веселье, наконец, приходит и к ней.
– Что ты несешь? – залепетала пьяная Кларисса, но Мирта уже привлекла внимание толпы, и мадам Вермонт оттеснили. Вокруг несостоявшейся невесты герцога начали собираться захмелевшие гости.
– Подпеваем! – крикнула Мирта и подмигнула музыкантам. Те поняли без лишних объяснений и заиграли мелодию известной песенки про животных, которую дети всей страны обычно учили в младших школах. Мирта лишь немного изменила слова.
«В замке живет курица,
И она кудахчет,
А маленький цыпленок пищит,
Громко так пищит».
Теперь пела уже не только Мирта, но и вся гостевая.
«В замке живет индюшка,
Она клокочет, а курица кудахчет,
И цыпленок пищит,
Громко так пищит».
Мирта и не ожидала, что песня настолько придется по душе захмелевшим гостям под Новый год. Кларисса что-то выкрикивала, оттесненная к самым дверям, а вот Леон Карро улыбался от души. Увидев его улыбку впервые, Мирта даже растерялась, но простая мелодия не позволила сбиться с ритма. Они спели про петуха, голубя, кошку, собаку, овечку, козу, корову, быка и кролика, а потом пошли по новому кругу. А затем еще и еще.
На четвертом повторе Мирта замолчала и потихоньку улизнула с импровизированной сцены, но разошедшаяся толпа не заметила ее исчезновения. Казалось, то была простая песня, но столько сил и решимости девушка в себе давно не чувствовала. Видя, что колдун поднялся, Мирта решительно направилась в его сторону. Однако на этот раз ей не дали произнести ни слова.
Повинуясь невидимому приказу настоящего хозяина, оркестр прекратил дурачиться и вдруг грянул вальс, да так величественно и профессионально, что на миг Мирте показалась, будто она и впрямь очутилась на балу герцога. Даже музыканты семьи Готтендамер не могли сыграть Зимний Вальс лучше.
Леон подхватил ее неожиданно, не дав опомниться или сказать слово против. И вот они уже открывали танец, подавая пример остальным. Ноги быстро вспомнили заученные с детства движения, правая рука спряталась за спиной, левая послушно легла в руку Леона – они начали с классического ампирного вальса, чинно и степенно. Казус с детской песенкой забылся, дамы одна за другой выплывали в зал, ведомые кавалерами. Снег позабыл все приличия и уже падал сверху, на скрываясь. Правда, внизу ему приходилось все же с шипением таять, потому что масляных ламп, свечей и светильников горело столько, что отморозились даже стекла на окнах.
Леон улыбался, а неизгладимая морщинка между его бровей совсем не казалась лишней. Наоборот, она придавала облику колдуна особое очарование. Глядя на Мирту, он молчал, но позволял себе все больше и больше. На вторую минуту его рука, держащая ее, скользнула из положения «сбоку на талии» в положение «глубоко и крепко за талию». Мирта подумала и решила, что без ответа оставаться не будет, и тоже нарушила этикет, крепко сжав пальцами его руку, в которой лежала ее ладонь. Колдун обнаглел и опустил свою левую руку чуть ниже. Мирта тоже решила не стыдиться и, вытащив правую руку из-за спины, положила ее на плечо своего неожиданного кавалера – прямо на эполеты. Нарушить этикет сильнее было невозможно, но оба уже, не скрываясь, смеялись. Сначала Мирта собиралась потихоньку улизнуть в покои, но сейчас ей хотелось растянуть праздник как можно дольше. У нее давно так резко не менялось настроение. Пока Леон молчал и улыбался, с ним было мирно, сердечно и спокойно, но вот взгляд Мирты случайно упал на перекошенного Блая, и она вывернулась из объятий Леона, быстрым шагом устремившись к дальнему окну с распахнутыми створками. Жара в зале поднялась такая, что можно было задохнуться. А тут еще Леон со своими танцами.
Мирта высунулась в окно, зная, что колдун последовал за ней. Этого ей и требовалось, потому что здесь, где свободно гулял сквозняк, никого из гостей не наблюдалось. Мирте даже подумалось, что так жарко было ей одной. Будь ее воля, она бы распахнула все окна, но распаренные гости веселились, и никто на духоту особо не жаловался. Отдельные снежинки залетали в распахнутые створки, но напротив окна возвышалась стена угловой башни, которая защищала от сильных порывов. Ветер разгонялся по стене вверх, но внутрь не попадал. Зато у открытого окна царила долгожданная прохлада. Она остудила разгоряченную после танца голову и позволила настроиться на серьезный лад.
– Его надо немедленно унести отсюда и похоронить, – заявила Мирта, развернувшись к колдуну. Он уже давно стоял за ее спиной, разглядывая что-то в ее волосах. Девушка с трудом удержалась, чтобы не поднять руку и не потрогать прическу. Голова была такой тяжелой, что там вполне мог устроиться снежный кот, который давил на нее своим весом.
– Не согласен с вами, – хмыкнул Леон и опустил взгляд ниже, заглядывая ей прямо в глаза. Надо запретить мужчинам носить сапоги на высоких каблуках. Или конкретно этому мужчине. Мирте совсем не нравилось смотреть на него снизу вверх. Или нравилось?
– Это бесчеловечно. Какое бы злодеяние Блай не совершил, мы не должны поступать с ним так же. Пожалуйста, давайте предадим его земле.
– Где вы видите землю? – парировал колдун. – Вокруг один снег. Я считаю, что если не сам Бенедикт, то хотя бы его тело должно помучиться. То, что он не справился с заклинанием, его не оправдывает. А занесенные снегом бедные деревенские жители вас не волнуют?
– Волнуют, – согласилась с ним Мирта. – Прикажите убрать его хотя бы в подземелье. Неправильно, что вы отдали его Клариссе.
– Никого никому я не отдавал. Просто у меня на Бенедикта есть еще планы. Он может быть нам полезен.
– Да вы чудовище!
– Чудовище – это ваш герцог, – неожиданно перевел тему Леон Карро. – Могу вас порадовать. Скорее всего, он с удовольствием повторит неудавшийся новогодний ритуал в любую из других дат. Маранфорд недавно писал мне, что собирается купить специальный корабль для перевозки лошадей. Ему неудобно возить их на соревнования по суше. Понятно, что он остро нуждается в деньгах. Вы не похожи на ту, которая может влюбиться в Рольда. Его вообще любить сложно. Даже терпеть порой невыносимо.
– К чему вы клоните? – не выдержала Мирта. – Я сделаю то единственное, что могу сделать. Я не вернусь домой.
– Вы уверены, что можете только сказать «да»? – поднял бровь Леон.
– Нет, – Мирта окончательно запуталась, но чувствовала, что выход где-то рядом.
Она оглянулась на веселящихся гостей, посмотрела на сверкающую огнями ель, большое блюдо с шоколадным фондю, в котором почему-то сидела Кларисса, поймала взгляд тетки Асмодеи, погрозившей ей пальцем. На Асмодее сверкало рубиновое колье Мирты, которое называлось «Осенним».
– У меня к вам предложение, – сказала она, сложив руки на груди для смелости.
Теперь настал черед Леона удивляться. Видимо, он ожидал, что она станет привычно защищаться.
– Возьмите меня к себе на работу, – попросила Мирта, чувствуя, что сейчас умрет от страха. А когда сказала, то будто крылья за спиной выросли. Теперь страшнее уже ничего быть не могло.
Какое-то время колдун молчал, а потом ответил в своем духе:
– У меня прямо-таки неприличные мысли напрашиваются.
– Да подождите вы, – перебила его Мирта, боясь, что разговор вернется в прежнее русло: хамства и оскорблений. Она долго думала о том, что слышала сама и что ей говорили сегодня и вчера о герцоге Маранфорде. И поняла, что шуточки Леона могут и рядом не стоять с тем, что ее ожидало при дворе будущего мужа. Леон хамил, но делал это с каким-то шармом. Его оскорбления не прилипали к сердцу, они заставляли ее думать. Возможно, если бы не подколки колдуна, она все-таки сказала бы «да» Маранфорду, а потом жалела об этом всю жизнь.
– Я могу рисовать ваших пауков, тараканов, да все, что скажете, – быстро заговорила она. – Помните, вы хотели, чтобы я нарисовала какую-то там вашу коллекцию, что вы привезли из путешествия? Я могу! Вы же сами видели мои рисунки, и, кажется, они вам понравились. Я неприхотливая, правда. Могу с вами в путешествие следующее отправиться, рисовать прямо в дороге, и вас, и ваших насекомых, и все, что захотите.
То, о чем она говорила, было мечтой, родившейся прямо здесь, у новогодней елки. Наверное, ей следовало загадать желание, но Мирта понимала, что предлагала не только свои способности к рисованию. Она предлагала колдуну еще и проблемы, потому что даже не представляла, как может отреагировать герцог на ее отказ. А уж про Готтендамеров и подавно лучше было не думать. Но колдун Леон Карро сам был не робкого десятка. Как и любой маг, он был вхож в королевскую свиту, а Готтендамеры высокую знать побаивались. Уж тем более, короля. Вот только станет ли колдун так напрягаться из-за каких-то рисунков?
Леон молчал так долго, что Мирта успела замерзнуть. Холод пришел неожиданно, хотя из окна и раньше дул свежий ветер. Сейчас же он стал прямо-таки ледяным. И снежинки, которых заносило в распахнутые створки, перестали быть мягкими и пушистыми. Они кололи ее обнаженную спину, вонзались острыми иглами, будоражили душу, заставляя жалеть о сказанном. А еще Мирте показалась, что она слышит, как за окном воет не только буря. Там завывал кто-то еще. Кто-то побольше снежных котов, которые, кстати, куда-то исчезли.
– Право, так неожиданно, – наконец, признался Леон. В другой ситуации Мирта обрадовалась бы его растерянности, но сейчас ей так хотелось услышать его твердое и решительное «да». Интересно, ждал ли герцог Маранфорд ее ответа с таким же нетерпением?
– Боюсь, моя зарплата едва ли сможет покрыть ту сумму ваших карманных расходов, что вы привыкли получать от родителей.
«Я могу работать за еду и кров», – хотела было сказать Мирта, но вовремя прикусила язык. Добиваясь мечты, нельзя терять голову.
– Меня устроит вознаграждение, что вы, к примеру, платите вашей служанке Бри за месяц, – деловито сказала она, запрещая себе радоваться тому, что, кажется, они уже перешли к обсуждению зарплаты. Не означало ли это, что колдун согласен? Нужно быть осторожной, ни в коем случае его не спугнуть.
Но тут Леон ответил и все испортил:
– Пожалуй, я возьму вас на работу рисовальщицей. Но у меня есть условие. Вы меня поцелуете. Прямо сейчас.
Если бы не порыв ледяного ветра, врезавшийся ей в спину, Мирта, наверное, не сдержала бы слез. Хоть и уговаривала себя не верить, но все-таки слишком понадеялась, что ей повезет. А оно вон в какую сторону обернулось. Леон Карро был куда симпатичнее герцога Маранфорда, в постель которого собиралась Мирта, да и просил он всего поцелуй, но лучше бы колдун отвесил Мирте пощечину. Ей давно не напоминали так больно о ее месте и роли. Кукла. Красивая, возможно, полезная. И то лишь потому, что дочь Готтендамеров.
– О, вы меня не поняли, – вдруг засмущался колдун. – Вас постоянно опекают. Вы лишнее движение боитесь сделать без согласования с вашими тетушками. Вы богатая наследница Готтендамеров, избалованная родителями и их деньгами. Мне нужно знать, насколько вы тверды в своем решение. Я очень серьезно отношусь к подобного рода сделкам. И если так окажется, что завтра, когда мы все-таки остановим этот снег, непогода закончится, и вы укатите к Маранфорду, боюсь, я могу последовать примеру Бенедикта и наслать на вас проклятие, находясь под впечатлением того, как вы со мной поступили. Я очень расстроюсь, если на другой день вы передумаете. Поэтому докажите, что вы серьезны как никогда. За вами постоянно наблюдают. Так, бросьте им вызов. Поцелуйте меня. Решитесь на то, что невеста герцога никогда бы не сделала. Я не попрошу о большем. Лишь об одном поцелуе.
