Текст книги "Зимняя гостья (СИ)"
Автор книги: Вера Петрук
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 9 страниц)
В их сторону уже устремились почти все взгляды, что не могло не нравиться мадам Вермонт. Один взгляд особенно обжигал кожу, и Мирта осмелилась быстро посмотреть в ответ. Леон Карро стоял у окна с бокалом в одной руке и бутербродом в другой и с насмешкой ее разглядывал. Места ему, похоже, не досталось, но он особо и не печалился. У гостей было какое угодно выражение лиц – по большей части встревоженное из-за непогоды и обстоятельств, но веселье наблюдалось только в глазах колдуна. Угрюмая маска временно поменялась, но симпатии к Леону не прибавила. Мирте показалось, что он смеется конкретно над ней.
«Все, с меня хватит. Уйду. Скажу, что заболела. Пусть лучше таблетками накормят и пиявок снова поставят, чем в этом цирке участвовать. А ту служанку найду и подарю ей колечко. Просто назло теткам».
Поток мыслей остановил громкий голос Клариссы Вермонт.
– Друзья, прошу минутку внимания!
Момент для побега был упущен. Если сейчас уйти, сославшись на плохое самочувствие, мадам Вермонт точно ей кровь пустит – и без помощи пиявок, а обычным лезвием. Мирта хорошо запомнила вечер, когда Кларисса порезала ей запястье в отместку за то, что девушка отказалась петь перед одним генералом из-за головной боли. Мадам Вермонт считала себя не только медиумом, но и медиком, хотя Мирта была уверена, что Кларисса просто слова перепутала. Как бы там ни было, но пускание крови в семье Готтендамеров поощрялось, а потому Мирта была обречена. Придется слушать. Жевать, пока говорит мадам Вермонт, тоже не разрешалось. Впрочем, есть особо было нечего. На ее тарелке заблудились в просторах фарфора два листика салата, половинка яйца и три оливки. Стало грустно. Можно, конечно, украсть еду ночью на кухне – у Мирты было много способов победить ночную охрану у дверей, но вот что делать с утренним взвешиванием она не знала. Обман вскрывался быстро и заканчивался суровой дневной голодовкой. А так ее хотя бы утром накормят. На завтрак полагалась каша с фруктами. Ничего вкуснее Мирта уже давно не ела, поэтому ради каши решила терпеть.
В окно заглядывали любопытные снежные коты, трещали многочисленные свечи, освещающие измотанные непогодой и вынужденной ночевкой лица, слуги сбивались с ног, меняя быстро пустеющие блюда на новые – с выпечкой, жарким, тушеными овощами, супами, десертами, звенели бутылки и бокалы, лица гостей краснели – уже не от мороза, а мадам Вермонт толкала свою речь.
– Там не снег, – говорила она, показывая за окно. – Там магия. Злая, нечеловечная. Кто-то хочет нас остановить и специально загнал всех в ловушку. Мне только что доложили, что дороги уже непроходимы, и даже если непогода уймется к утру, нам придется ждать вечера, чтобы взялся наст. Я чувствовала эту злую, темную энергию, как только мы выехали за ворота Ливонии. Она атаковала мою душу и сердце, но свет во мне слишком силен. Только я одна знаю, что теперь делать. Не бойтесь, мы найдем дьявола и заставим его убрать метель с нашего пути.
Слуги обновили бокалы гостей, все на миг прильнули к спиртному, после чего послышались первые смелые голоса. На трезвую голову с мадам Вермонт обычно не спорили.
– С чего вы взяли, что бурю вызвал колдун, душенька? – проскрипела старуха из свиты одной баронессы. Пожалуй, только возрастным дамам прощалось такое обращение к Клариссе.
Мадам Вермонт выдержала театральную паузу, после чего кивнула лакею, а тот дал знак еще одному слуге.
– У снега колдовская природа, – сказала она зловещим голосом. – Сейчас вы сами в этом убедитесь. Но впредь прошу в моих словах не сомневаться.
В столовую зашел слуга, который тащил в обеих руках полные ведра снега. Даже на Мирту, сидящую у теплого камина, повеяло холодом от его фигуры.
– У демонов тьмы свои замыслы на меня, но я не сдамся, – торжественно заявила Кларисса. – Мне стыдно перед вами, потому что вы застряли здесь из-за меня. Они не хотят пустить меня в Маринбург, потому что знают, что я принесу слишком много света в столицу. Это моя вечная борьба с тьмой. Но я не дам демонам одолеть себя. Вот уже много лет как я одерживаю победу, и сегодня будет так же. Бросай!
Слуга, замерший у камина с ведрами снега, опрокинул их, одно за другим, в пылающий огонь. Все ахнули и было отчего. Горка снега и не думала испарятся. От нее шел слабый пар, но это была единственная реакция снега на пламя. Даже Мирта, забыв про этикет, поднялась, чтобы получше разглядеть среди языков огня холмик из белого вещества, похожего на мокрую соль.
– Видите! Смотрите внимательно! – вопила мадам Вермонт, торжествуя. – Это снег злой, недобрый! Его наколдовали, чтобы помешать добру попасть в Маринбург.
Наверное, Кларисса все-таки работала раньше в цирке, потому что вниманием публики она завладела полностью. С довольным видом медиум встала и вышла в центр столовой, где находилось пустое место. Теперь Мирта подозревала, что слуги не поставили туда столы только по той причине, что мадам Вермонт распорядилась место не занимать.
– Карл, неси огонь! – продолжала командовать Кларисса. В зал вошел другой слуга. На вытянутых руках он нес металлический поднос, на котором полыхало пламя. На блюде горели деревянные палочки, издающие приятный аромат. Поднос с огнем поставили на пол у ног мадам Вермонт.
– Я знаю, как бороться со злом, – заявила она. – Сначала нужно увидеть его лицо. Покойный друг поведал мне утром, что человек, вызвавший непогоду магией, находится здесь, среди нас. Мы должны его найти. Его душа охвачена зимними демонами, а значит, огонь для него – высшее зло. Тот, кто не сможет переступить или перепрыгнуть через этот поднос, и есть демон в обличие человека. Вы согласны?
Слуги снова обновили бокалы гостям, и на этот раз те отозвались еще живее.
– Найдем злодея! – раздались со всех сторон взбудораженные событием крики. Кларисса не только развлекала байками, но и предлагала игру. Что могло быть лучше после тепла, сытной еды и обильного питья? Конечно же, людям требовалось развлечься. А веселье со смыслом так и вовсе было бесценным.
Кларисса первой перепрыгнула через горящее блюдо, предусмотрительно задрав юбки и мелькнув перед всеми белыми ногами. «Какой кошмар, – подумала Мирта, – я не хочу в этом участвовать!»
Может, подумала так не только она, но подчинились все. Гости принялись вставать, толпиться и выстраиваться в очередь, чтобы прыгнуть через блюдо. Одни делали это с явным энтузиазмом, другие стеснялись, но тоже делали. Дети и гости помоложе прыгали, веселясь от души, люди с возрастом степенно переступали, правда, когда у одной дамы загорелся подол, азарт чуть поубавился. Юбку быстро потушили, а Кларисса сказала несчастной заглянуть к ней в комнату перед сном – мол, надо усмирить огненных духов, которые по какой-то причине разозлились на даму. Та смотрела Клариссе в рот с видом полного доверия и обожания. Какие бы цели ни преследовала мадам Вермонт, паству своих почитателей она уже пополнила.
Откажусь, решительно подумала Мирта. До ее очереди оставалось восемь человек, когда случилось событие, столь ожидаемое Клариссой и всей мистически настроенной толпой.
– Я в этом не участвую, – огласил кто-то вслух мысли Мирты. Колдун по-прежнему стоял у окна, прислонившись к подоконнику, а вокруг него с возмущением гудели люди. Леон Карро прыгать не собирался.
– Вы должны! – с жаром произнесла дама, у которой подгорело платье. – Иначе мы не сможем вам доверять.
– У вас и так нет ни одной причины мне доверять, – усмехнулся Леон.
– Мы нашли его! – театрально воскликнула Кларисса. – Злодей даже не думает прятаться, уверенный в своих силах, но он заблуждается на наш счет!
Мирта была почти уверена, что наблюдает какой-то розыгрыш, пока мадам Вермонт не закричала:
– Бросьте его в подземелье немедленно! Демону не место среди людей. Утром мы устроим праведный суд и заставим его прекратить свое гнусное колдовство.
Дальше и впрямь случился какой-то фарс. Патрик Скобесски даже не стал пытаться защищать гостя. Кивнул страже и пара охранников быстро вывели колдуна из зала. Тот последовал за ними с невозмутимым видом, с тем же полным бокалом вина и бутербродом. Казалось, что он все это держал в руках просто так – чтобы чем-то их занять.
После того как увели Леона, блюдо убрали, а гости вернулись на свои места – уже не доедать, а допивать. В отличие от колдуна, бокалы у всех пустели быстро. Интересно, что они будут делать завтра на трезвую голову? Сжигать Леона? И неужели хозяин правда заточил его в подземелье, послушав Клариссу? Готтендамеры, конечно, были влиятельны, но не настолько же. Впрочем, если утром снег не прекратится, трезвой головы не будет ни у кого. Похоже, опустошать хозяйские винные погреба понравилось всем, а значит, пить будут, как только очнутся от вечерней попойки.
Разговоры потекли о колдунах. Что, мол, война с демонами давно позади; что нынешние маги творят зло сами, тогда как те, кто воевали с чудовищами, давно в могилах; что столько льгот им предоставили несправедливо; и что метель за окном точно дело рук Леона Карро. Попытались вспомнить, откуда он взялся и что о себе рассказывал, но хозяйское вино порядком ударило всем в голову и обошлись общими слухами. Угрюм, неразговорчив, циничен – значит, точно задумал зло против Клариссы, которая должна была принести свет добра в Маринбург.
Мирта ушла с пира, так и не притронувшись к салату с оливками. Колдун ей тоже не нравился, но от мысли, что с ним обошлись несправедливо, все внутри переворачивалось от негодования. Мадам Вермонт устроила свой обычный цирк, и, как всегда, ей потребовалась жертва. Мало того что этого Леона выгнали из занятых им покоев, так еще и в подземелье заперли. Мирта не сомневалась, что в том нетающем снеге была подмешана какая-то химия. Ее могли считать какой угодно наивной, но ни в магию, ни в колдовство девушка по-настоящему не верила, а современных магов считала учеными мужами, которые просто знали чуть больше других и умело этим пользовались. Обещая ей кошмары, Леон знал, каково это – спать на новом месте, особенно если тебя туда не приглашали. В общем, если бесы сегодня в кого и вселились, так это в Клариссу Вермонт.
Обычно Мирта предпочитала не вмешиваться в ее дела и подчинялась во всем, что касалось интересов семьи, но сегодня мадам Вермонт затронула какую-то потайную струну в ее душе, от чего Мирте хотелось объявить ей войну. Однако открыто противостоять Клариссе, тем более, когда она за один вечер завоевала столько почитателей своего душегубного таланта, было неумно, поэтому Мирта решила проявить здравомыслие. В семье Готтендамеров она дожила до двадцати лет благодаря лишь одному качеству – терпению. Вот его Мирта и сделает главным оружием.
С метелью тоже неплохо бы разобраться. Может, злобный колдун тут и ни при чем, но, определенно, творилось что-то страшное. Если Кларисса стремилась в Маринбург, чтобы воевать со злом, то у Мирты были более приземленные цели. Она хотела начать новую жить, и кажется, стихия ей в этом препятствовала. Если она не скажет «да» на новогоднем балу, придется ждать следующего года. А за это время семейка точно сведет ее с ума. К тому же герцог может передумать. Кажется, пришло время брать дело в свои руки. Начать можно было откуда угодно, но Мирта решила быть последовательной. Раз подозревают колдуна, значит, с ним нужно было точно увидеться. Тем более что она считала своим долгом извиниться за Готтендамеров. Все-таки из всех присутствующих Мирта была Готтендамер номер один, а значит, отстаивать честь рода тоже придется ей.
Глава 4. Знакомых много, а друзей мало
Одно дело строить решительные планы, другое – воплощать их в жизнь. У себя в комнате Мирта застала подруг, которым не спалось и хотелось болтать. Клементина Мортуар сидела на подоконнике, подоткнув под себя пышные юбки, а из-за ее спины выглядывали смеющиеся коты в снежных шубках. Они танцевали вальс с бурей. Две компаньонки, имен которых Мирта не помнила, были приглашены в Маринбург матерью – они были дочками каких-то подруг Алисы Готтендамер; кузины Тесса, Ливия и Роза носили другую фамилию, но тоже считали себя Готтендамерами.
Комнату заполняли ароматы духов – в последние годы в Ливании было модно поливать себя ведрами парфюма, а также запахи фруктов и шоколадных кексов, которые принесли с собой ночные гостьи.
– У нас стресс после дороги, немножко можно, – в ответ на удивленный взгляд Мирты объяснила Тесса, отправляя в рот большой кусок ароматной выпечки. «Стол» устроили на кровати, постелив на одеяла платок и заставив его сверху тарелками, между которыми разбросали карты, руны и кристаллы для гадания. Кларисса заразила своими мистическими настроениями все женскую половину Готтендамеров. Начинать утро и заканчивать день без карт было немыслимо. Пожалуй, Мирта оставалась в семье последней белой вороной, которая гадания ненавидела.
Кузины и компаньонки расположились на кровати, всем видом показывая, что они здесь надолго. Для Мирты оставили свободное кресло у камина. Девушки этим жестом будто показывали: «Для тебя все самое лучшее, теплое и комфортное, дорогая наша Мирта». Кстати, именно так полагалось к ней обращаться ровесницам. Мирта злобно покосилась на шоколадные крошки, рассыпавшиеся по платью Тессы, и плюхнулась в отведенное ей кресло. Хотелось снять туфли, расшнуровать корсет и распустить волосы из тугой прически, но девчонки же потом обязательно доложат теткам-смотрительницам о нарушении этикета.
«Чего пожаловали?»
Вслух, конечно, она произнесла другое:
– Как я рада вас видеть, девочки.
– И мы тебя, дорогая Мирта, – ответила за всех Монти.
Аж зубы от приторной лести свело. Словно хлебнула сахарного сиропа и закусила конфетой. Ни того, ни другого Мирта не ела уже много лет, но воспоминания из детства остались.
– Как вам представление Клариссы?
Разговаривать о чем-то надо было, а обсуждением мадам Вермонт было, пожалуй, единственной общей темой, которая у них имелась. Младшее поколение Готтендамеров естественным образом недолюбливало старшее вместе с их друзьями и компаньонами.
– Старая дура снова всех повеселила, – хмыкнула Роза. – Я вот подумала, если тот тип и правда колдун, что ему мешает нас всех превратить в крыс завтра утром?
– Да подставной он, разве не видно, – нахмурилась Клементина Мортуар. – Кларе нужно было устроить с кем-то представление, вот она и договорилась. Я с самого начала, как его увидела, поняла, что этот Леон рисуется. Как-то он странно себя вел и слишком демонстративно отказался прыгать. Завтра о нем даже не вспомнят. Но старая дура кое в чем права. Неправильный какой-то этот снег. Я не о том фокусе, что она в камине устроила, а про метель. На прошлой неделе к нам в гости заезжал метеоролог, помнишь его, Мирта?
Дом Готтендамеров ежедневно навещали десятки людей, большую часть которых запоминать смысла не было. Но Мирта на всякий случай покивала.
– Так вот, этого Рудольфа спросили, будет ли снег на Новый год, а он всех опечалил, мол, по прогнозам городской метеорологической службы, снега не будет до середины января. Между прочим, я его прогнозам доверяю – он с точностью на три дня погоду предсказывает, и не по картам, а по приборам. На эти два дня, что мы должны были в пути провести, погоду обещали морозную, но ясную, без осадков. Да у нас обычно и не бывает снега в это время года, разве сами не помните? В общем, нечисто все с этой метелью. Мы можем не верить в колдовство, но ему на это наплевать.
– Кому? – не поняла Тесса. Мирта тоже запуталась.
– Магу, тому, кто все это устроил, – решительно заявила Монти. – Старая дура почуяла неладное, но разобраться до конца не сумела. Как всегда, все в фарс превратила. А дело-то серьезное. И понятно, что не ради Клариссы все это затеяли. Думаю, мы просто попали не в то время и не в то место. У колдунов свои разборки бывают. Они люди тихие, но, когда о себе заявляют, получается страшно и громко. Думаю, если с кем и разбираться, то с Патриком Скобесски, с хозяином. По одной его роже сразу видно, что он тоже что-то скрывает.
Мирта согласно кивнула. Монти, может, и была заносчивой и высокомерной занозой, но с логикой у нее всегда было хорошо. Этот Патрик ей тоже не нравился.
– Не знаю, как вам, но мне очень надо в Маринбург, – вздохнула Клементина. – Прости, дорогая Мирта, но я не устану повторять, что твой брак – это несправедливо. Родители с герцогом сначала обо мне договорились, а потом твой новый портрет закончили, он его увидел и передумал. Да только тебя там неправильно нарисовали. Подбородок не тот, у тебя маленький совсем, и губы не похожи. Еду с надеждой, что он на тебя вживую посмотрит и передумает, да и запасной план иметь тоже надо. У меня в этом году всего пять смотрин было, а у тебя тридцать пять. Нечестно. Впрочем, я тебя не виню, Алиса Готтендамер ведь твоя мама, а не моя. Я вообще о чем. Нельзя здесь застрять и пропустить новогодний бал герцога. Может, у Мирты и есть еще шанс, а у меня нет. Мать так и сказала: не найдешь жениха там, станешь женой пекаря здесь. Это, конечно, не просто пекарь, а директор главной кондитерской Ливонии, но, как ни крути, все равно повар. Мне нужен если не герцог, то хотя бы граф!
«Ладно, Монти, один ноль в твою пользу, но я тебе потом за маленький подбородок отвечу», – подумала про себя Мирта, а вслух сказала:
– Я тоже здесь больше одной ночи не выдержу. И домой возвращаться не собираюсь. Но, простите, я в стихийную магию не верю.
– Да ты и в то, что про герцога болтают, тоже не веришь, – съязвила Роза. – По мне, так лучше бы за него вышла Клементина. Она точно дольше бы продержалась. Ты у нас такая мягкая, дорогая Мирта, что боюсь, герцогский двор сожрет тебя еще до свадьбы.
Мирта вспыхнула, но ответить ей не дали.
– Поэтому мы подумали, что должны дать тебе совет, – встряла молчавшая до этого Ливия. – Все-таки ты наша кровь, и мы тебя любим.
– Держи от нас подарок, – Монти встала и поднесла Мирте книгу. – Мы хотели подарить ее тебе на Новый год, но потом подумали, что будет лучше, если ты прочтешь ее заранее. Здесь очень ценные советы.
Мирта без особой радости взяла книгу и прочитала название: «Постельные утехи для жен и невест». Читать содержимое сразу расхотелось. Не потому, что она была такой прям уж стыдливой девственницей, а потому, что поняла, куда клонили компаньонки. Обсуждать с ними интимные детали брака она не собиралась. Хватило вынужденных бесед с Клариссой.
– Я знаю, о чем ты думаешь, – доверительно сказала Монти, присаживаясь на ручку кресла к Мирте. – Что у герцога ты станешь хозяйкой собственного дома, сможешь распоряжаться своей судьбой, никаких диет и строгих надсмотрщиц рядом. Мы все об этом мечтаем. Но знаешь, чем я отличаюсь от тебя? Помимо более выигрышной внешности, конечно. Я, дорогая Мирта, верю в слухи, а ты отмахиваешься от них, как от той же магии. Она существует, веришь ты в нее или нет. Герцог – козел и бабник, нравится тебе это или нет. Если ты не раздвинешь ноги сразу после твоего «да» и новогоднего бала, шансов задержаться при дворе до свадьбы у тебя нет совсем. А вместе с тобой вылетим и мы. За одну ночь подцепить кого-то серьезного сложно. Мне очень нужны эти три месяца до марта. Поэтому наш с подругами совет искренний и от всего сердца. В постель к герцогу нужно идти сразу, и желательно бревном не лежать. Мы навели кое-какие справки, он предпочитает активных дам, с фантазией. Понятно, что твои родители пообещали ему кучу денег, но Рольд Маранфорд Третий – избалованная и помешанная на любовных утехах сволочь. Деньги ему, конечно, нужны, но не дай бог в эти три месяца появиться у него во дворе какой-нибудь активной красотке. Про твое «да» он вспомнит в лучшем случае, когда новую коллекцию племенных скакунов купить захочет. Но и тут надо помнить, что Готтендамеры у нас в стране не единственные богачи, а породниться с королем хотят многие. Герцог даст клич, что снова ищет жену, и к нему потянутся такие же счастливые дурочки, мечтающие о новой жизни. Твой отец уже оплатил долги герцога, так сказать, «авансом», и, на мой взгляд, очень зря. Одним словом, выхода у тебя нет. Если не влюбишь в себя Маранфорда прямо после бала, в конце января ехать нам всем вместе обратно той же дорогой. А влюбить его можно одним способом. Читай здесь.
И Монти ткнула в обложку книги.
– Ты хотя бы открыла, там такие картинки!
Мирта решительно поднялась и положила книгу на каминную полку. Подруги были в своем репертуаре и совсем не удивляли. Думали о себе, прикрываясь заботой о других.
Накануне поездки у нее состоялся разговор с матерью совсем иного рода.
– У тебя только один шанс влюбить в себя Маранфорда, – сказала Алиса Готтендамер ей на прощание. – Не вздумай раздвигать перед ним ноги сразу после бала. Продержись хотя бы месяц, а лучше до свадьбы. У него к тебе нешуточный интерес. Надо сделать так, чтобы пламя не потухло раньше времени. Как после свадьбы очнется, поздно будет.
Мирта решила, что в этом вопросе она ни матери, ни Клементине Мортуар доверять не будет. Но вслух со всеми согласилась – чтобы не тратить энергию на споры и возражения. Она тоже наводила кое-какие справки о герцоге и поняла, что совсем не была похожа на девушек, которых он до этого выбирал. А значит, финансовая нужда герцога была куда сильнее, чем все представляли. У нее был шанс создать с ним семью без разных там постельных утех до свадьбы. Не то чтобы Мирта этого не хотела, но собиралась действовать осмотрительно. В конце концов, у нее тоже козыри в рукаве имелись. Если они с герцогом не найдут общий язык до марта, она собиралась предложить фиктивный брак, от которого он вряд ли откажется. Она не будет мешать ему, он ей. Легкая нотка тревоги, конечно, в этом плане имелась, но Мирта предпочитала думать о хорошем.
– Спасибо, дорогие мои, – она улыбнулась, попытавшись придать выражению лица искренность. – Непременно почитаю сегодня ночью, спать совсем не хочется. Но, простите, сделаю это в одиночестве. Может, попрактикуюсь.
Шутка получилась плохой, потому что замялась даже Монти. А может, такой реакции Мирты никто не ждал, и ее хотели просто смутить. Как бы там ни было, но события дня придали Мирте решимости, и она, поднявшись, сказала:
– У меня вечерний массаж через десять минут. Мне придется с вами на сегодня попрощаться.
Может, этикет она и нарушила, но встречи со старшими компаньонками Мирты никто не хотел, поэтому девушки с нежеланием засобирались. Не иначе как хотели провести в лучших покоях замка полночи. Их-то расселили в комнатах по пять человек, да и соседей они явно не выбирали.
В дверях Клементина обернулась:
– Если нужна будет помощь, зови.
Что имела в виду Монти, было всегда трудно понять, но Мирта решила на этот раз не ломать голову. Времени для побега оставалось мало, нужно было воспользоваться шансом, который дали подруги. Накинув синий плащ с капюшоном, какой носили все девушки из рода Готтендамеров, она выскользнула за дверь и, схватив за ворот охранника, слегка притянула его к себе, сама не поднимая головы.
– Наша дорогая Мирта уснула, а мне вот не спится. Приходи, как освободишься. Через три часа в зимнем саду, хорошо?
Она знала, что караул сменяется каждые два часа, как и то, что компаньонки часто флиртовали с охранниками. Парень судорожно кивнул, сжал ее руку, но она быстро выскользнула, оставив ему на память пару виноградин, которые стянула с фруктового блюда подруг. Угощение компаньонки забрали с собой – тоже боялись строгих тетушек. Виноградины – символичный подарок. Мирта с удовольствием слопала бы их сама, но надо было чем-то завлечь охранника.
Пока Мирта спускалась в кухню по лестнице для слуг – благо, Бри оказалась словоохотливой и заранее ей рассказала, где что находится, в голове все слышался странный крик с улицы, да вой снежных котов. Метель разбушевалась не на шутку, грохоча даже сквозь замковые стены.
О герцоге Маранфорде она не думала, Мирта привыкла решать проблемы по мере их поступления. А вот Леон Карро уходить из ее головы не собирался. Колдун сидел в подземелье и наверняка посылал ей мысли о себе. Так, он надоумил Мирту, что нужно обязательно принести ему перекусить. Может, то и были ее собственные желания, но почему бы их не совместить?
Набег на кухню прошел удачно. Слуги еще сражались с бардаком в столовой, а замотанная повариха на просьбу Мирты сделать ей пару бутербродов молча кивнула в сторону кладовой, дверь в которую уже даже не закрывалась. Ночью о субординации забывали, что Мирте было только на руку. Вооружившись корзинкой, она пробежалась по полкам, отметив, что гости серьезно опустошили хозяйские запасы. Интересно, хозяева выставят счет за гостеприимство только Готтендамерам или всем остальным тоже? В корзинку поместился батон, головка сыра, два помидора, пучок зелени и бутылка с брусничным соком. Мирта проходила курсы кулинарии в теории – дама Готтендамер не должна была касаться кастрюль и половников, однако имела весьма отдаленное представление о сочетаемости продуктов и способах их приготовления. Когда-нибудь она спечет собственный шоколадный кекс, но сегодня ограничится бутербродом. Сунув в корзину пару тарелок, нож и разделочную доску, Мирта вышла из кухни обратно на служебную лестницу и принялась спускаться в подземелье.
Ей совсем не было страшно, несмотря на то что снаружи завывали на разные голоса, а количество масляных ламп на стенах уменьшалось по мере того, как ступеньки опускались ниже. Дом Готтендамеров в Ливонии не имел башен и не был даже близко похож на замок, однако был куда больше и просторнее. Без карты в нем можно было заблудиться. В этом же замке Мирта ориентировалась только по словам служанки Бри, и кажется, еще не заблудилась. Судя по сырости, которая тянула снизу, она двигалась в правильном направлении.
«Ну что там может быть страшного в подземелье?» – успокаивала она себя. Так получилось, что ни крыс, ни пауков Мирта не боялась с детства, темнота ее тоже не пугала, в привидения она не верила, а для охранников у нее была припасена пара монет и лживых слов. Мирта знала, как уговаривать караульных. Однако ее настораживало чужая территория и чей-то злой умысел. Почему-то Мирта была уверена, что кричала не буря. Она знала, что стоит опасаться разозленных хозяйских слуг. Работы им сегодня выпало немало. Мирта давно научилась не пренебрегать теми, кто подносил ей суп и заплетал косы.
Впрочем, зря она опасалась. Лестница привела ее к узкому коридору с камерами, забранными решетками, в одной стороне и глухой стеной в другой. Коридор заканчивался тупиком. Напротив одной из камер горел факел, но и из-за решетки тоже лился яркий свет. В подземелье было на удивление чисто, кафельный пол вымыт, паутины нигде не висело, даже плесенью особо не пахло. Ни охраны, ни слуг в поле зрения не наблюдалась, и Мирта выдохнула. Хорошо, что не придется тратить на них силы, ей бы набраться храбрости, чтобы заговорить с хамом-колдуном.
На то он был и колдун, что сам почувствовал ее появление. Из-за решетки высунулась голова Леона. Он кивнул ей, мол, не бойся, проходи. Мирта вздернула подбородок и решительно подошла к камере. Огляделась, отыскала взглядом одинокий табурет, подтащила его к решетке и села напротив, готовая добиться ответов, за которыми предприняла столь рисковую для собственной репутации операцию.
Леон Карро не производил впечатления человека, права которого были несправедливо нарушены. Да и на могущественного колдуна, повелевающего стихией, он тоже не тянул, хотя лицо его всегда казалось мрачным. Приглядевшись, Мирта поняла, что причиной была мимическая морщинка между бровей, которая оставалась с ним, даже когда колдун улыбался.
А этот Леон неплохо устроился. Никаких гнилых соломенных тюфяков и ржавых цепей в камере не было и в помине. Свежая постель на нарах была явно принесена сюда с верхних комнат, как и стол, стул, ковер и три напольных подсвечника, заливающих помещение ярким светом. Колдун уже успел переодеться и выглядел… по-домашнему. В тапочках и халате, отороченном мехом, он смотрелся здесь так же нелепо, как и Мирта в своем пышном розовом платье, которое топорщилось из-под плаща. Стол уже был завален бумагами и книгами. Девушке показалось, что колдун снова рисует паука. Даже смешно стало.
Леон молчал, облокотившись о решетке и рассматривая ее с неприкрытым любопытством. Готтендамеров не полагалось разглядывать столь бесцеремонно, но Мирта решила, что этикет и правила остались наверху. Впрочем, насколько она успела узнать этого Леона, такт и манеры были не про него. Но сейчас он был ей нужен, а значит, можно было и потерпеть.
– Что ж, вижу, вы неплохо устроились, – начала она миролюбиво. – Хотя все получилось, конечно, не лучшим образом. Вы тоже в Маринбург едите?
– С чего вы решили, что я куда-то еду? – охотно ответил он, похоже, с трудом сдерживаясь от хамства.
– А знаете, что? – решила зайти Мирта с другой стороны. – Вы правы. Здесь куда спокойнее, чем там наверху. Может, чуточку холоднее, но если представить, какая там метель, то тут вполне комфортно. Вижу, у вас плотное одеяло, замерзнуть не должны. Вам какой бутерброд сделать – с сыром или помидором? А еще у меня есть сок. Вина, увы, не осталось. Вы правы – нас, гостей, слишком много.
Достав доску и расположив ее на коленях, Мирта принялась нарезать батон, чувствуя, что получает истинное удовольствие от этого простого дела. Ей разрешали вышивать, но нитки с иголками наводили на Мирту тоску. Нарезав все толстыми ломтями и выстроив пирамиду из овощей и сыра, она протянула колдуну эту горку через решетку. Мирта действовала на чистом энтузиазме и была готова к его «фи» или очередной порции оскорблений, но на удивление Леон взял бутерброд и даже сказал «спасибо». А потом еще и бокал для сока протянул.
Смастерив многоэтажный бутерброд и для себя, Мирта с удовольствием впилась в него зубами, с наслаждением пережевывая каждый кусочек. Да, утреннее взвешивание ничего хорошего не покажет, но она надеялась, что дневной стресс и полубессонная ночь все уравновесят. Ни одно блюдо не казалось ей вкуснее этого перекуса в подземелье в компании странного колдуна, который тоже молча ел свой бутерброд и, похоже, не без удовольствия.
В течение четверти часа они жевали нехитрый перекус и сверлили друг друга глазами, пока последняя крошка не была проглочена. Брусничный сок показался Мирте безумно сладким, и она всерьез испугалась за утреннюю процедуру. Тем более что узкое платье начинало серьезно давить в области талии. Но пригубив бокал, оторваться от него она уже не смогла и допила одним большим глотком, чувствуя на себе пристальный взгляд колдуна, в котором светилось не меньше вопросов, чем имелось у нее.
