Текст книги "Гибельный мир"

Автор книги: Вера Ковальчук

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 22 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]

Рейнджеры снова переглянулись, на этот раз с каким-то истерическим юмором. Нервы четверых были на пределе, только Хельд, успокоенный то ли странным магическим прикосновением жены, то ли просто уверенностью, что происходящее слишком нереально, чтоб быть правдой, еще раз оглядел дверь. Гердер, как наиболее здравомыслящий и выдержанный из пятерых, а потому менее нервозный, потянулся потрогать тоже.

В последний миг, когда пальцы Гердера уже почти коснулись львиной головы, Хельд перехватил его руку – хватка его потрясла мрачного рейнджера, потому что была до болезненности горяча.

– Не трогай. Мне кажется, тут какое-то заклинание.

– Но ты ее трогал.

– А Аир прошла сквозь нее. И меня она касалась, если помнишь. А тебя нет.

– Но я касался тебя.

– Думаешь, этого достаточно? Я же не ред и с огненными демонами общаться не умею. Хочешь рискнуть?

Признав, что довод Хельда убедителен, Гердер отказался от своего замысла, огляделся, сел на край подстеленного плаща и враждебно посмотрел на Ридо.

– Ты возле сумок с едой. Дай мне.

Ридо снял с седла провизию и принялся раскладывать ее на подстеленном плаще. Если мужчина не знает, что делать, сперва ему стоит перекусить.

А Аир бродила по сокровищнице. Она все прекрасно видела, потому что внутри тоже светили те магические камни, что и снаружи, но блеск драгоценностей и золота ее почти не привлекал. Она наслаждалась видом того и другого только потому, что зрелище это было воистину прекрасно и необычно. Алчность была чужда Аир хотя бы потому, что денег она почти никогда не видела, и в ее глазах они, а тем более драгоценные камни, были ценностями неабсолютными. В тяжелые времена ей и ее сородичам помогали запасы пищи, а не припасенные в укромном месте монеты. Ценность золота, пожалуй, по-настоящему знал только староста их деревни, который вел все дела с лордом, сборщиками налогов от императора, а также с торговцами.

Но изысканность и чарующая красота ювелирных изделий не могли не тронуть сердце женщины, и она с любопытством перебирала их, присев у одного из открытых сундуков. Потом вспомнила, для чего она здесь, и стала оглядываться в поисках хоть чего-нибудь, похожего на книги.

Нужные фолианты она обнаружила в самом дальнем углу четвертой залы, заставленной сундуками иногда в три яруса, иногда открытыми, иногда закрытыми. Книги лежали на подставке, и их, сложенных стопкой, оказалось пять – массивных, больших, переплетенных в кожу с серебряной оковкой, и в каждом правом верхнем углу была рельефная четырехгранная пирамидка, блестящая, словно ее только что начистили. Впрочем, и в других местах оковка была без каких-либо признаков черноты, которая со временем ложится на серебро, но Аир успела к этому привыкнуть и давала этому самое расхожее объяснение – магия. Она осторожно подняла один фолиант и убедилась, что вполне способна нести его в одиночку.

В дверь она не стала выходить, а опять просунула только голову и руки с тяжелой ношей. Вскочивший Ридо – он оказался всех ближе, – прожевывая откушенный кусок, принял у нее книгу и уставился на нее с восхищением.

– Ты молодец, Аир! Ну, мужики, живем!..

– Там их много? – уточнил Хельд, тоже поднявшийся на ноги.

– Пять.

– Отлично. Волоки, а мы их тут упакуем.

– Хорошо…

– Аир, подожди! Подожди. Посмотри там еще что-нибудь ценное, хорошо? Если только пять книг, то мы и дополнительно ценностей увезем.

– Посмотрю.

Она перенесла книги одну за другой, и только уже вынеся, обнаружила, что нижняя книга лишена обязательной пирамидки в правом верхнем углу, и вместо нее там имеется изящно выполненное плоское изображение лотоса. Мужчины в азарте упаковки этого не заметили, и, поколебавшись, Аир не стала им говорить. Ей почему-то захотелось забрать отсюда эту книгу, она показалась ей очень красивой и, наверное, древней. Должно быть, тоже магическая. Не просто же так она лежала с требуемыми книгами вместе, вероятно, это тоже большая ценность. Успокоив и подбодрив себя этими соображениями, девушка отправилась назад.

И почти сразу почувствовала, что вряд ли стоит ей проводить здесь чересчур много времени. Даже не будучи магом, она догадалась, что прикосновение демона открыло ей путь в сокровищницу, но ненадолго, и чтоб не застрять здесь навсегда, стоит поторопиться.

Она пробежалась вдоль ряда открытых сундуков, прихватывая оттуда то, что наметил глаз, решив, что разберется потом. Набрав, сколько поместилось в руках, она вывалила все это через дверь в коридор, но сама выглядывать не стала, чтоб не зацепили разговором. На чьих-то песочных часах падали вниз последние крупинки ее возможности находиться здесь, и следовало торопиться. Решив, что ненужного в сокровищнице быть не может, она прихватила одну маленькую шкатулку, потом еще одну, потом горсть украшений из груды, и вернулась к тому месту, где лежали книги. Миг постояла над пустой подставкой, а потом покосилась вбок.

Рядом, на другой подставочке, высокой и особенно бросающейся в глаза потому, что она была красива и старательно отделана (если бы Аир шла по главному проходу, оставленному точно посередине залы, между рядами плотно закрытых сундуков, она как раз уперлась бы в эту подставку, но девушка пошла по боковому проходу, где сундуки были открыты), стояла шкатулка. Черного дерева, простенькая, если сравнивать с другими вокруг, в серебряной, сильно потертой с краев оковке, сразу видно, древняя. Времени раздумывать не было, Аир схватила ее, чуть не выронила от торопливости, и бросилась к двери.

Она вылетела наружу прямо в объятия мужа, а следующее мгновение по полированному металлу прошла короткая, едва заметная бледная волна, и Хельд перестал видеть иные цвета, кроме черного и белого. Цветное зрение у Аир сохранилось, поскольку, несмотря на недавнюю близость к огню, одежда ее осталась мокрой и холодной, она неприятно липла к телу, но зато давала возможность видеть в цвете, что сейчас было для девушки дороже всего.

– Что, все? – уточнил Хельд.

– Да. Я больше не смогу туда пройти.

– А зачем тянула до последнего? – укорил он. – А если бы не успела?

– Но я же успела, – ответила она, прижимаясь к нему. В его объятиях ей было очень хорошо.

– Ну, ребята. – Тагель, успевший упаковать в сумки то, что Аир вынесла прежде, укладывал последние вещи. – Ну, теперь мы богаты…

– Не говори гоп! – оборвал его Фроун. – Еще надо отсюда выйти. Кстати, Хельд, может, пойдем? Чего тянуть? Только новых приключений на свои… хм, головы найдем.

– Ты прав. Пакуемся и уходим. До темноты лучше отойти подальше от города.

Они благополучно прошли все ловушки в обратном направлении, к своему удовольствию обнаружили, что последняя почему-то перестала действовать – возможно, здесь сыграло свою роль появление огненного демона. Проходя по парку, Аир оглядывалась, словно старалась увидеть и запомнить побольше, и с тоской думала, что вряд ли ей доведется еще раз все это увидеть. И из того пролома, сквозь который они проникли во дворец, посмотрела с тоской в последний раз.

Должно быть, только это и спасло ее. Девушка увидела бесшумно пикирующее на нее существо, похожее на обросшего крыльями крокодила (крокодилов она тоже не встречала никогда, но изображения их видела, поскольку торговцы дешевыми картинками любили привозить на север изображения самых необычных южных животных, а на юг, соответственно, северных), только очень поджарого, словно бы высохшего. Она завизжала и повалилась на землю.

На ее крик обернулись Хельд и Гердер и метнулись в разные стороны с быстротой, которой позавидовала бы самая опытная кобра, чей боевой бросок – молниеносен. Одновременно мужчины повыхватывали стрелы, вслед за ними, лишь чуть помедлив, отпрыгнули с дороги остальные рейнджеры. Крылатый крокодил отхватил голову кобылке Аир и, не замедляясь, прянул в небо, собираясь заложить еще один вираж. Ридо и Тагель почти одновременно пустили стрелы вдогонку, но не попали.

– Не стрелять! – гаркнул Хельд. – Только когда тварь уже повернет!

Совет оказался дельным, и когда существо развернулось и стремительно кинулось в новую атаку, столь же бесшумную, как и прежняя, его нашпиговали стрелами все пятеро, а Гердер успел спустить тетиву даже дважды, хоть это и казалось невозможным. Тварь перекувырнулась в воздухе – сила выстрелов сильно замедлила ее полет – и обрушилась на землю.

– Дерьмо, – выругался Ридо. – Чуть не…

Он не закончил. И так было понятно.

Пятеро мужчин переглянулись. Аир не подняла головы – она заливалась слезами над безжизненным телом своей лошадки.

– Ладно, – выдохнул Хельд. – Сними сумку. – Он показал Тагелю на мертвого коня. – Возьми к себе.

– А седло?

– Черт с ним. Поехали быстрей. Идем, Аир.

Девушка встала и поплелась за мужем. Было очень жалко кобылку, к которой она успела привыкнуть. Конь ведь для наездника не просто средство передвижения, а скорее друг. Впрочем, трезвое сознание девушки нашептывало ей, что, не оглянись она, оказалась бы на месте своей лошадки. Так что еще нужно радоваться. Второй раз за этот день, хоть и несколько запоздало, ее посетил страх смерти.

Отряд торопился до темноты покинуть прежде блестящую, всемирно знаменитую столицу некогда могущественной Империи.

Глава 8

Валена Рутао пригласили на совещание знати всего за полдня до его начала и предупредили, что сохранение тайны необходимо. Гонцами были старшие сыновья графа Тайверского из рода Экзор, и на мага они смотрели с нескрываемым презрением, изо всех сил постаравшись дать понять, что, несмотря на приглашение, плебею из Академии нечего там делать. Из этого Вален сделал вывод, что предстоит тайная встреча знати, где будет положено начало дележу имперского трона. Мага совершенно не задело роскошное пренебрежение графских отпрысков, разве что, любезно улыбаясь одними губами, он развлекся на пару мгновений мыслями, как их будет трясти, если его план удастся. Если власть окажется в его руках, и уже никто не сможет ее оспорить.

На совет маг явился без опоздания, в сопровождении одного лишь Маддиса. Но и это сильно не понравилось представителям знатных фамилий, Валену намекнули, что посторонним здесь не место. Рутао спокойно заверил, что этот юноша подождет его снаружи. Лео, советник, который, разумеется, присутствовал тоже, несколько поморщился, но выговаривать магу не стал. Он понимал, как сложно сохранить тайну, когда посвященными оказываются представители всех знатных семейств с домочадцами, и еще один человек в сложившейся ситуации роли не играл. Лео никогда не решился бы ни на что подобное, если бы императора хоть немного интересовало, о чем говорят и что думают в среде знати.

Заговорщики (их вполне можно было так назвать, и любой из предшественников отца ныне царствующего императора счел бы это собрание первым шагом к измене) собрались в одном из помещений, с таким старанием пробитых в скалах и великолепно защищенных как от чужих глаз, так и от чужих ушей. Нелюбовь Вема к этим пещерным кабинетам открыла их для нужд благородных семейств, чем теперь они и воспользовались. Нельзя сказать, что присутствующие считали, будто эта встреча вступает в противоречие с присягой, принесенной ими императору, скорее почитали себя патриотами, не желающими, чтоб в неразберихе, которая должна была последовать за смертью бездетного правителя, пострадала страна. Но, по сути, все они преследовали только собственные цели, хоть и не признавались в этом даже своим домочадцам, а некоторые и самим себе.

Вален сел в кресло, поставленное специально для него у самой двери, на единственном оставшемся удобном месте. Разумеется, его присутствие было для всех остальных непривычно, а поскольку состав совета знати не менялся из десятилетия в десятилетие, новый его участник обратил на себя всеобщее внимание.

Рутао держался подчеркнуто спокойно. Он пользовался случаем хотя бы по внешним признакам оценить своих соперников, которых прежде никогда не видел сразу всех вместе. Он не склонен был считать их глупцами, главы благородных семейств, как правило, отличались здравостью суждений и если не природным умом, то мудростью, перешедшей от предков, и чутьем. Они все несли в себе следы той силы, которая помогла их предкам превратить свои семьи в рода, и здание их власти было сложено на надежном камне. Кое-кого из них он знал и теперь обменялся вежливыми кивками с графом Сохам, старшим сыном графа Тевега и еще с некоторыми из своих бывших учеников.

Многие из тех, с кем он не был хорошо знаком, магу нравились, например, граф Маймер Нарит Руйвесский или граф Родбар Хельден Бибрак из Велона, но личные симпатии Рутао не должны были повлиять на его решимость обойти их. Подспудно в нем по-прежнему тлела давно изжитая, как ему казалось, нелюбовь к тем, кому все досталось слишком легко, по праву рождения, и которые еще к тому же имеют наглость презирать менее везучих. Он давно уже не обращал внимания на этот незначительный огонек, но в минуты душевной слабости, настигающей каждого из смертных, он мог ярко полыхнуть.

Рукотворная пещерка была отделана со вкусом, обшили деревом стены и пол, и только отсутствие окон и тишина могли теперь подсказать, где находится это помещение. Сидя внутри и пользуясь всем комфортом, предоставленным создателями этого убежища, легко было забыть, что это не покои какого-нибудь замка. Краем глаза Вален с интересом рассматривал красивые канделябры, большую люстру, изящную мебель и гобелены. Судя по обстановке (предполагаемые рабочие помещения были куда как скромней), эти покои предназначались для представителей правящей фамилии, или же для кого-то из их приближенных.

Главы дворянских семейств расселись так, как привыкли на советах, собираемых довольно часто, не реже двух раз в год. Они негромко переговаривались с соседями по креслам, обсуждали какие-то повседневные дела когда поместий, когда семей, но мысли у всех были заняты вопросом, который с сегодняшнего дня им предстояло решать вместе.

– Господа! – Лео поднял руки, привлекая к себе внимание. – Господа, у нас не так много времени. Желательно, чтобы слухи о нашем сегодняшнем собрании не дошли ни до чьих ушей, поскольку собрались мы, так сказать, предварительно. Было бы неплохо, чтоб мы нашли решение сегодня же, потому я хочу как можно скорее и яснее ввести вас всех в курс дела. А задача перед нами стоит только одна, но сложная – предотвратить безвластие в стране, которая, возможно, скоро останется без законного правителя. – Он перевел дух и оглядел собравшихся – все слушали внимательно. – Всем известно, что у ныне царствующего императора нет ни детей, ни потенциальных наследников из числа ближайших родственников. Император не расположен решать эту задачу самостоятельно…

– Его величество выразил желание предоставить право делать выбор Храму, – вставил Эрно Рутвен, который тут, конечно, тоже присутствовал.

Графы зашумели, как, бывает, шумят мужики на сельской сходке, где объявляют новые налоги.

– Господа! – Лео повысил голос. – Тише, позвольте договорить. Разумеется, история и традиции велят нам оставить этот вопрос для рассмотрения Храма, но я хочу сказать. – Он помолчал и добавил куда тише: – Времена изменились. Судьбу Империи должна решать знать.

Все присутствующие выразили согласие кивками, либо же еще как-то. Один Вален не шевельнулся.

– В этом нет сомнений, – произнес Маймер. Это был массивный мужчина с окладистой бородой, и, хоть борода никогда не считалась модной в кругу знати, оставаясь скорее признаком простолюдинов, упрямо не сбривал ее. Его «родовой свиток» насчитывал пятьдесят восемь поколений от Хогана Нарит, знаменитого полководца, покорителя изрядной части южных областей той части Империи, которая теперь именовалась Пустошью, выслужившегося из сотников и за великую доблесть и воинское умение пожалованного дворянством. Род был один из древнейших в Империи, один из самых уважаемых. – Власть слишком важная вещь, чтоб доверять ее тем, кто не имеет к ней отношения. Но кто на данный момент сомневается, что решать судьбу трона будет совет знати?

– Начнем с самого первосвященника, – назвал Эрно.

– Вы забыли императора, – недовольно поправил Огнер Асбит.

– Его мнение важно ровно до того момента, с которого мы уже всерьез будем решать поставленный перед нами вопрос, – остроумно парировал кто-то из Тевега, кажется, старший сын графа. – То есть до момента смерти.

– Его величество остался в стороне от династических вопросов. – Эрно выглядел недовольным. – Это его право. Но мы должны думать о благе Империи.

Слегка хлопнув рукой по подлокотнику, чтоб привлечь к себе внимание, встал с места граф Велонский, Родбар Хельден. Он был худощав и высок и обладал таким резким и проницательным взглядом, что, говорили, мог одним усилием воли заставить собеседника говорить правду. Вален уважал его за незаурядность ума и характер, хотя по опыту знал, что способен выдержать взгляд графа, даже разгневанного. В жизни им случалось сталкиваться, и не по-хорошему, но нельзя было не отметить, что, признавая за своим соперником право иметь особое мнение, Родбар враждовал тогда с позицией Рутао, а не с ним самим. Впоследствии они встречались, всегда мирно, без следов враждебности. Глава Дома Бибрак должен был стать самым серьезным противником Валена.

– Благо Империи превыше всего, – сказал он. – Но почему ты собрал нас уже теперь, советник? Разве его величество лежит уже на смертном одре? Разве что-нибудь говорит за то, что он не проживет десяти – двадцати лет? Или больше?

– Император не так крепок, как можно подумать, – улыбаясь, негромко сказал маг, и граф обернулся в его сторону. – Его дни сочтены. Разумеется, говоря так, я не имею в виду дни. Недели, может быть, месяцы. Но вот уже годы вряд ли.

– Разве я говорю с врачом? – осторожно осведомился Родбар.

– Нет. – Вален легко поднялся с места. – Но когда речь идет о царствующей династии, представители которой, как известно, живут дольше, чем простые смертные, врач может сказать меньше, чем маг. Причины особенного долголетия, такого, как у Хистим и у некоторых других знатных семейств, в необычной энергетике, особенно располагающей тех, кто ею отмечен, к занятиям магией. Либо к долгой жизни, разумеется. И смерть приходит тогда, когда сила личности почти исчерпана. Так, как теперь это можно наблюдать у императора.

Помолчав, Родбар, тщательно подбирая слова, уточнил:

– Ты хочешь сказать, что его величество… скоро умрет?

– Именно.

– По меркам рода он довольно молод.

– Младшая ветвь Хистим давно обращала на себя внимание слабым естественным энергетическим фоном. Так можно было сказать об Одении, так можно говорить о Веме. Это то, в чем нельзя помочь со стороны, только изнутри.

– Возможно, причина этого в том, что матери и Одения, и Вема – простые смертные женщины, – предположил Лео.

– Нет, – отмел Вален. – Как раз это не имеет ни малейшего значения. Либо сила есть в человеке, либо ее нет. Прежде среди правящих представителей Династии такое случалось. Редко, правда.

– Мы не вдаемся в причины слабости императора, – сказал Родбар. Он все еще стоял. – Тем более на обсуждение магических подробностей не стоит тратить время. Достаточно одного заключения… Да, вот еще что я хотел бы уточнить, отсутствие наследника у его величества имеет ту же причину?

Вален слегка развел руками.

– Возможно, да. А возможно, и нет. Маги мало что знают об особенностях энергетики представителей правящего дома. По понятной причине.

– По какой?

– Что-то конкретное можно было бы сказать только после тщательнейших проверок и экспериментов. Проводить такие было не в нашей власти.

– И слава Богу, – проворчал граф Дома Опинео.

– Но я могу сказать, что у правителя осталось совсем мало времени для того, чтоб завести ребенка, прежде чем силы окончательно оставят его, – закончил Рутао. – Если время у него вообще еще есть.

Гул прошел по собранию, но ненадолго. Советник снова встал, призывая к тишине и вниманию, Вален и Родбар сели, поскольку каждый сказал то, что считал нужным.

– В любом случае, – отметил Лео Тайрвин, – даже если случится чудо и у его величества появится ребенок, необходимо выбрать регента.

– Регента, который в случае чего станет и новым императором? – уточнил Маймер.

– Разумеется.

Первый взрыв обсуждений, кто более всего достоин стать преемником последнего из рода Хистим, вполне ясно свидетельствовал о том, что выбор этот – дело нелегкое. Через полчаса графы и их старшие сыновья сошлись на том, что будущий императорский дом должен быть сильным, но дальше этого дело не пошло. Вален поразился, насколько много, оказывается, в Империи сильных и знатных домов, поскольку, вопреки его ожиданиям, названо было не пять родов, а одиннадцать, включая даже дом Сохам, нынешний глава которого способен был назвать только шестнадцать поколений, носивших титул, но зато в прапрабабках имел принцессу из Династии, младшую – и единственную – сестру правившего тогда императора. Это было еще до образования Пустошей и перенесения столицы в Беану, но имело немалое значение.

Впрочем, все присутствующие могли посчитаться родством с Хистим в той или иной мере, а также и с другими Династиями, некогда правившими Империей. Могли назвать с десяток предков, знаниями и кровью послуживших стране, столько же, а может, и больше, родственных связей между собой, словом, привести уйму различных доводов в свою пользу. Конечно, среди домов были и те, которые сразу не пожелали участвовать в схватке за власть и не предложили свою кандидатуру. Они предпочитали смотреть со стороны, и это был со своей позиции весьма мудрый подход.

Вален слушал и смотрел, и в нем крепла уверенность, что, если не вмешается нечто непредвиденное, все пойдет, как ему нужно. Не так-то просто в этих условиях выбрать достойного претендента на престол. Если бы в недавнем прошлом была хоть какая-нибудь война, лучше, конечно, тяжелая, но завершившаяся полной победой Империи, выбор бы сильно облегчился, и первым претендентом стал бы временный Военный Лорд – тот, кто принес победу стране. Но уже почти сто лет Империя жила в мире (приграничные стычки, конечно, не в счет, равно как и разного рода экспедиции), даже внезапной катастрофой, которая сделала нежилой почти четверть страны, соседи не решились воспользоваться. Государство было сильным, набеги северных племен и южных дикарей отражало без особого напряжения, и эти конфликты местного значения нельзя было поименовать войной даже с самой большой натяжкой. Ни один из представителей нынешней знати ни на одной из границ, понятно, не успел отличиться.

Единственное исключение представлял собой граф Рутвен, не нынешний, Эрно, а предыдущий, Гордон. Он успел повоевать на юге и, хоть войной это тоже не было, откромсал у южного соседа несколько больших островов в пользу Империи, привез в казну богатейшую добычу и был встречен как триумфатор. Но его больше не было.

А значит, не имелось и легкого решения. Лео понимал это не хуже Валена, и, как и магу, ему ни к чему была возможная гражданская война. Советник хотел, чтоб все ограничилось горячими спорами на совете. И он собирался добиваться этого всеми силами. А Рутао понимал, что немало обеспокоил дворян своим заключением. Это замешательство надо было использовать. Но делать решительные шаги предстояло позже, когда реальная смерть правителя (пройдет совсем немного времени и, наблюдая на приемах и балах здорового и веселого Вема, они в глубине души перестанут верить словам Валена) повергнет их в куда более глубокое смятение. Тогда-то и разгорится схватка за власть, из которой желанен будет любой выход. Рутао знал, что ему нужна в первую очередь поддержка советника, если ее не будет, магу ни в чем не удастся убедить совет. Значит, надо будет припугнуть Лео реальной возможностью войны.

Риск, да, но что в этом мире дается даром? Мало что.

Советник свернул совещание, когда понял, что обсуждение начинает затягивать графов в дебри таких вопросов, которых сейчас лучше не касаться. Он и не рассчитывал, впрочем, что все удастся решить за один раз, но начало было положено, а это самое главное.

Когда присутствующие потянулись к выходу, Лео нагнал Валена и придержал за рукав.

– Я хотел бы с тобой поговорить, Рутао, – сказал он, хмуро глядя исподлобья.

Маг остановился, любезно глядя на советника. Он знал Лео как очень опасного противника, которого не так-то просто обмануть, а потому предстояло следить не только за своими словами, но и за выражением лица. В глубине души, где еще оставались следы прежнего Валена, честолюбивого и упрямого молодого ученика мага, жаждущего достичь самого высокого положения, которое только возможно, тлел огонек азарта. Обыграть самого опытного игрока в Империи – разве это не заманчивая цель? Руками проницательного противника достичь желаемого, да так, чтоб он был уверен, будто стремится к собственной цели.

Советник отвел собеседника в сторонку.

– То, что ты говорил об императоре, совершенно серьезно?

– Ты думаешь, я стал бы шутить на совете? – изумился Рутао.

– Я совершенно серьезен, Вален. Насколько ты отвечаешь за свои слова?

– Я за них отвечаю.

– И сколько, ты думаешь, у нас времени?

– Не знаю.

– Жаль. – Лео пожевал сухими губами. – Ладно. Что ты думаешь по поводу сегодняшнего?

– Я думаю, что мирное время опрокидывает все возможности сделать выбор быстро. Если б у нас на примете имелся хороший военачальник с длинной родословной, это облегчило бы дело. Я не стал бы рассчитывать, что выбрать нового императора удастся раньше, чем через год.

– Ты мрачно смотришь на мир.

– Скажу тебе откровенно, я хотел бы и для себя что-нибудь получить от тех изменений, которые грядут.

– Например?

– Например, не отказался бы от места в совете для представителя Академий. Все-таки магия – это немаловажная сила, и даже знать вряд ли сможет обойтись без нее.

– Ты хочешь место для себя, – тоном утверждения проговорил советник.

Маг не заметил на его лице удовольствия, мол, я наконец-то раскусил тебя, Рутао, и знаю, что тебе нужно. Было бы замечательно, если бы удалось убедить в этом советника. Если б Лео считал, что знает точно, какой кусок планирует отхватить его соратник, он успокоился бы. Но по лицу опытного придворного ничего нельзя было сказать.

– Для себя? – Взгляд Валена построжел и стал откровенно холоден. Взгляд человека, озабоченного своей выгодой и готового добиваться ее любой ценой. Или почти любой, что, если смотреть строго, одно и то же. – Пожалуй, и для себя. Но я не вечен, так что речь идет не столько обо мне, сколько о магах в целом. О сословии магов, которое сейчас порой оценивается знатью не выше, чем ремесленники и торговцы. Меня это не устраивает. И потому я никогда не поддержу Герваса Опинео. И, наверное, с сомнением отнесусь к кандидатуре Маймера Руйвесского. Он, кажется, тоже относится к магии… с недоверием.

– Твоя позиция понятна. Я не во всем с тобой согласен, конечно, но… Да и хочу обратить твое внимание, что сословие обладает ровно той властью, которую способно поднять.

– Интересно, что Империя будет делать без магов, – вспылил Вален. Это негодование было наигранным, но не настолько, чтоб фальшь стала ощутима.

– То же можно сказать и о торговцах.

– Но не к торговцу же ты обратился за поддержкой, – холодно улыбнулся Рутао.

Советник какое-то время молчал, разглядывая лицо собеседника. Морщины, исчертившие лоб и щеки Лео, углубились, и потому он выглядел теперь особенно мрачным и даже обозленным.

– Я не к одному тебе обратился. Следующий в моем списке настоятель Серой школы.

– Первой школы меча? – уточнил маг, мысленно сделав себе пометку. – А то я знаю еще одну школу под этим названием. Там готовят писарей.

– Школа меча, – подтвердил Тайрвин.

– Я сомневаюсь, что они откликнутся. Насколько я знаю, Серая школа не очень любит вмешиваться в политические события. Тем более что поддержать тебя они смогут только старым добрым дедовским способом, то есть мечом. Кажется, ты этого не хочешь.

– Я несколько сомневаюсь и в твоем влиянии. Твои возможности – это твоя сила.

– О, не только. Далеко не только. Ты позволишь? – и Вален откланялся.

Он шел по аллеям замкового парка и думал. На лице его было скучающее выражение праздного бездельника, не знающего, чем себя занять, по крайней мере он старался сохранить именно такое, но под удобной маской прятал лихорадочную работу мысли.

Значит, Лео решил опереться не только на него. Настоятель Серой школы… Да, это серьезно, репутация у ее выпускников великолепная, твердая. Как правило, там готовят офицеров элитных частей императорской гвардии и телохранителей высшей марки, разумеется, таких, чтоб могли не только заслонить собой, но и сражаться, и хорошо. Кроме того, там учатся юноши самых благородных семейств. Учатся владеть мечом так, как это прилично дворянину, то есть хорошо.

Другое дело, что Серая школа никогда не выступала в качестве импровизированного войска на чьей бы то ни было стороне. Как говорил ее настоятель, они призваны учить, а не исполнять обязанности наемников. И образование там давали действительно прекрасное, каждому свое. Выходили оттуда и учителя, те, кто мог и хотел передавать свое искусство без потерь, без изъянов. Школ, где учили военному делу, в Империи было несколько, но Серая по праву занимала среди них ведущее место.

Следовало бы заручиться ее поддержкой. Но как? И если это удастся Лео, перед Валеном встанет проблема. Возможно, серьезная. Но вряд ли настоятель станет участвовать в чисто политическом деле – выборе преемника нынешнему императору. Он уже как-то говорил, что ему совершенно все равно, кто сидит на троне. Лишь бы не требовал от него и его питомцев невозможного. Так что не стоит волноваться преждевременно.

Но влияние. Надо ли ему подтверждать перед Лео свое влияние? Пожалуй, пока излишне, пусть думает как хочет. Насчет плана дальнейших действий надо поразмыслить. И, пожалуй, посоветоваться с Маддисом, который шел по левую руку учителя и молчал, уважая его размышления. Возможно, мальчишке придет в голову какая-нибудь головоломная идея. Хотя какой он мальчишка…

Вален Рутао помимо запредельного терпения был одарен твердокаменной сдержанностью, которая давала ему преимущество в схватке воль. Кроме того, он не отличался азартностью и предпочитал всегда играть наверняка. А потому теперь, прикинув сложившееся положение, принялся корректировать свой план, продумывая поступенно и шаги, и время, которое на них может понадобиться. Да, конечно, еще надлежало заручиться поддержкой, да такой, которая не обратится для него угрозой, когда союзники поймут, что их обманули. Значит, надо заранее сформулировать свое предложение так, чтоб им не показалось.