Текст книги "Кольца Джудекки (СИ)"

Автор книги: Вера Огнева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 23 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]

Еще предполагалось, что там звонит колокол. Что он звонит по каждому. А Илья не слышал набата. То есть, не слышал его каждую минуту. Ухо замылилось. Иногда, разве накатывало, если профессия подсовывала прецеденты. А здесь? Но здесь-то колокол вообще не звонил. Вместо морали – куцый свод законов, который и нарушают соответственно все поголовно, вместо нравственности – ничего. Вот так вот! Ни-че-го!

А он убил.

Илья очнулся, когда Сергей и Руслан стаскивали с него куртку. В голове чуть прояснилась, тело наоборот совсем задеревенело. Мышцы будто свело кататонусом.

Сергей присвистнул.

– Что? – над Ильей наклонился Руслан.

– Смотри, – пальцы поползли по плечам. В некоторых местах болезненно покалывало, в других – чувствительности не было вообще.

– Били?

– Три дня. И спать не давали. Думал, с ума съеду. Потом оставили в покое. А тебя?

– Мирно поспрошали, и – под замок. Я до последнего не понимал, что твориться.

– Когда понял?

– Когда понял, поздно было пить боржоми. Давай поворачивайся, – прикрикнул Сергей на Илью. – Что стоишь как тумба?

– Я Прелата убил.

– Сдурел?!

– Что ты смеешься?! – Илья оттолкнул Сергея, потом дотянулся до рубахи, с весело намалеванными чертиками, вцепился в ткань как клещ и тряхнул. – Что ты смеешься?

Это тебе – просто. Тебе просто да? Ножичком по горлу, и в колодец. А я…А мне…

Он скрючился, присел на корточки, потом вовсе опустился на пол и затрясся.

Бормотания и вскрики вылетали сами собой. Что он кричал, что старался донести?

Или оно само выливалось, как гной из прорвавшегося нарыва? А потом наступила тишина внутренняя и внешняя одновременно. Поток иссяк. На полу просто лежал обеспамятевший, истощенный, весь в струпьях человек.

Сергей стащил через голову смертный балахон и сунул его в печку. Пламя на миг притухло, будто захлебнулось от возмущения, но справилось и заурчало, поглощая нечаянную пищу. Руслан молча протянул ему одежду. Сергей не глядя взял, начал натягивать на еще непросохшее тело.

– Этого, – кивнул на Илью, – Прикрой чем-нибудь.

Парень вытащил из вороха в углу пушистую шкуру, встряхнул и аккуратно накрыл ею неподвижное тело.

Глава 5

Пятые сутки великого сидения в Игнатовской слободе подходили к концу. За прошедшие дни случилось, наверное, все, что вообще могло случиться.

Начало событиям положил вселенский потоп. Сутки дождь хлестал как из ведра. Река вышла из берегов и затопила безмалого полслободы. Ее исконные жители, жаброзубы и змееголовы, – соответственно, – вылезли из русла на простор. Сообщение между домами поддерживалось при помощи сплавных средств. В ход пошло все, способное мало-мальски держаться на воде. Наступивший по окончании дождя хаос, поддерживался и усугублялся настойчивыми слухами, утверждавшими, что молнией, коя разметала помост с осужденным на смерть перебежчиком из Алмазовки, убило Святого Прелата. Спряженный магистратом плот со стражниками, секретарями и одним легатом медленно кочевал от одного квартала к другому. С плота разъясняли, что слухи есть наветы диавольские, что Святой Прелат жив и здоров, что молится о ниспослании кары на головы бежавших злоумышленников, а также тех, кто им помогал.

Но овеществить намерения, в кои входила поимка трех злодеев, малый конвой никак не мог. Оставалось, орать с утра до ночи, мешая людям, в кои поры оставшимся один на один с разбушевавшейся природой, ту природу усмирять на отдельно взятой территории, в собственных домах, мало не по второй этаж залитых мутной водой, в которой кишела всякая беззаконная гадость.

Но потоп стал помаленьку уходить. Обнажились улицы средних кварталов. Кромка мутной, насыщенной мусором воды, спустилась постепенно до уровня ближних к реке зданий. Отряды охраны поплотнели.

– Уходить надо.

Сергей привычно – шесть шагов в одну сторону, шесть в другую – расхаживал по комнате. Печурка топилась, иначе они бы давно окоченели. Мягкая дитовская зима все же была зимой. А учитывая, что отсиживаться пришлось впроголодь, прохлада воздухов грозила превратиться в пытку. Руслан сидел на подстилке у стены. Глаза, как почти всегда, прикрыты. То ли задумался, то ли спит. Илья стоял у печки, грел ладони. Горячо, не дотронешься, но можно подержать руки над плоской крышкой.

Тепло по пальчикам перетекало внутрь. Прекращался озноб. Дрожь его не покидала с самого бегства. Трясло постоянно: днем вовремя бодрствования и ночью во сне.

Сергей, между прочим, разговаривал с Русланом. На Илью после памятного монолога, точнее истерики, он демонстративно не обращал внимания. Жили молча. Редко, когда уже было совсем не обойтись, Сергей кивал Руслану: "Скажи этому…" далее, по надобности. Вначале Илья, еще не пришедший как следует в себя, не заметил перемен, потом сразу и круто обозлился. Что, в конце концов, случилось? Что он такого сказал, чего бы Сергей сам за собой не знал?! Но и это прошло. Теперь ему было нестерпимо стыдно. До зубовного скрежета. Но подойти, объясниться сил не находилось. Так и существовали бок о бок, – как понимал Илья, – до первой возможности разбежаться. Дальше каждый пойдет своей дорогой.

Но, если Сергей себе ту дорогу представлял и уже наметил способы продвижения по ней, Илья не видел будущего без своих товарищей. Он и с ним его плохо себе представлял, а уж… Что если они договорились оставить Илью здесь? В принципе, ничего ему пока не грозило. Что убил Прелата, никто не видел. Сам бы не признался, и друзья бы ни о чем не догадались. Но крохотная вероятность, что найдется свидетель его преступления, все же имелась. Однажды Руслан принес такую новость, что Илья, мало сказать, опешил. На каждом перекрестке кричали, – а с уходом воды стали кричать в несколько голосов, – что Святой Прелат жив, что молится, что снаряжает Крестовый поход против еретиков, кои избежали гнева Господня, а так же против Алмазной слободы, клоаки гнойной и рассадника всяческих ересей.

– В любом случае уходить придется по воде. Ты уже решил куда? – спросил Руслан.

– В Крюковку, – отозвался Сергей.

– Но…

– Некуда больше. Что там, вверх по реке, никто не знает. Для начала надо Китайскую Горку проскочить. Даже если сам Вонг Ли и все его люди вкалывают на полях, урожай спасают, караул все равно выставили. У них порядки круче, чем на зоне.

– Лодку я найду. Где пристать?

– Сам как думаешь?

– От площади Цветов вниз идет улочка. Там сейчас пусто, люди разбежались: сначала от потопа, теперь – еще хуже.

– Выморочка пошла?

– Да, как на той стороне. И не обойти. Выдержишь?

– Ох, не люблю я такие места, да деваться некуда.

– А…

– Надо еще придумать, как незаметно добраться до площади, – перебил Руслана Сергей, демонстративно не замечая, обращенного к Илье вопроса.

– Вон, – парень указал на валяющийся в углу увесистый пакет. – Переоденетесь стражниками. Проскочите.

– Едва ли, – буркнул Углов. – Судя по всему, в городе начинается охота на ведьм: пароли, отзывы. Партизаны, бля.

– Пароль меняется каждое утро, да еще по кварталам разные. Но я постараюсь узнать.

– В центр не суйся. Мало ли…

– Меня не поймают. Тут все перемешалось! Для чего сейчас затевать охоту, я вообще не понимаю. Преемнику Святого Прелата должно быть совершенно безразлично, кто убил его предшественника.

– Не скажи. Сейчас самое время устроить чистку. Бей своих, чтоб чужие боялись.

Начнутся строгости и накачки, глядишь, снова слобода, вся как один человек, поднимется и пойдет на молебен. А то разболтались за время потопа.

Илья отметил, что примитивный как кастет Углов, слишком часто для человека его образа, проявляет недюжинную политическую сметку. А следом отметил, что опять злится, теперь от бессилия, что-либо изменить. Уже понятно: его бросают на растерзание псам Святого Пастыря.

– Время? – спросил Углов.

– Сейчас пробьют четвертый час по полудни. Два часа мне понадобятся, чтобы найти и перегнать лодку. После шести выходите и как можно быстрее – вниз. – Руслан упорно не хотел замечать отчуждение Сергея и Ильи.

– Договорились.

Парень ушел. Потянулось немое вязкое время. А чего собственно ждет он, Илья Донкович? Ах, последнего прости. Скорее всего, его и тем не почтут. Сергей канет в паутине коридоров, как не было, Илья останется сидеть затравленной крысой, а когда станет совсем невмоготу, вылезет на свет Божий. Вон и одежонка какая никакая в углу валяется; прикинется стражником, доковыляет до первого поста, там его и возьмут тепленького. Снова пойдут допросы, снова муки; знакомство с новым, молодым и полным сил Святым Пастырем. В лучшем случае дело для него кончится очистными. Да уж, это повезет, так повезет! Если, конечно, он до них дотянет.

Или… Он зашарил взглядом по потолку. Вон балка торчит, как раз – захлестнуть веревку, и – голову в петлю.

Даже сюда, в полуподвал проникал звон церковного колокола. Если быть совсем точным не колокола – рельса. Как в город Дит попал кусок дорожного полотна не известно, наверное, тоже проявился. Его использовали для отбивания часов и благовеста – еще одна гримаса местной реальности. Однако привыкли, не замечают.

Чтобы не встречаться взглядом с Сергеем, Илья ушел в дальний угол, лег там на расстеленную куртку и отвернулся к стене. Желание разом покончить со всем, крепло с каждой минутой. Он даже поглядывал украдкой на ручные часы. Те исправно продолжали тикать. Наверное, у звонаря немного отставали, в рельс ударили с пятиминутным опозданием. За спиной шаркали, шуршали; что-то тихо хлопнуло. Пыль он, что ли, из форменного балахона выбивает?

– Тебе особое приглашение требуется? – сквозь зубы процедил Сергей.

– Что? – Илья не поверил своим ушам.

В его сторону полетела серая форменная рубаха с капюшоном. На свой вопрос ответа г-н Донкович конечно не получил, да и не ожидал. Он так обрадовался, что в миг забыл все свои претензии к Сергею.

Суетливо путаясь в рукавах, Илья влез в одежду, сунулся по углам, не забыл ли чего, но на полдороги замер, остановился, глянул на Углова, а потом и вовсе сел в свой сиротский угол и уронил голову на руки.

– Вздремнуть решил? – фраза прямо таки истекала ядом.

– Прости.

– Что?

– Прости, – аж кулаки свело. Сколько давил в себе чувство вины, сколько уговаривал, что прав был от первого до последнего слова. Но когда пришла пора выступать, открылся момент истины – не сможет он идти рука об руку с Угловым. И отнюдь не потому, что Сергей предаст. Просто не сможет. Собственная несостоятельность похуже чужой подлости станется.

– Я пошел, не отставай, – буднично объявил Сергй, словно они в подгорный кабачок собрались, и канул в туннеле.

На пятом или шестом повороте Илья сообразил, что сам бы ни за что из этого лабиринта не выбрался. Так и помер бы в подвале от голода. Люди, попадавшиеся по дороге, шарахались от путников, как от нечисти. Некоторые крестились, другие плевались. Один раз им в след запустили матерком, но вяло, так, для антуража.

Примерно через полчаса Илья, заподозрив, что Сергей сбился с пути, спросил:

– Ты дорогу хорошо помнишь?

– Выберемся, не трясись. Вон, уже рядом.

И действительно впереди, в тусклом, непонятно откуда пробивавшемся свете, обозначилась дверь.

Илья был ошеломлен. Они вышли точнехонько к недостроенной громаде собора.

Издалека здание выглядело тяжеловесно и даже где-то грандиозно. Каменные блоки и леса, со снующими по ним строителями, при первом знакомстве, чуть было ни примирили Илью с действительностью, напомнив родные новостройки.

Теперь почти все леса обрушились. Цоколь до середины замыло илом. Ноги вязли, в еще непросохшей жиже.

Сергей не пошел через заболоченный участок – опасливо глядя под ноги, начал пробираться по краешку. Илья, разумеется, помнил о мелких водяных хищниках, но когда из грязи с чавкающим звуком выметнулась длинная черная гадость, в прямом смысле полез на отвесную стену. Пиявка влепилась в край рубахи, да так и осталась висеть, пока Сергей ни отхватил ее по самые присоски ножом. Только после этого Илья спрыгнул, вернее, сполз на землю. Каким-то чудом ему удалось забраться по гладкой стене примерно на полметра, и висеть там, цепляясь кончиками пальцев.

– Связался черт с младенцем, – пробурчал Сергей и двинулся дальше.

От собора они свернули в узкий, извилистый переулок, ведущий на площадь Цветов.

Названьице то еще. Только высокому эстету могла прийти в голову такая изощренная мысль. Не иначе, ввиду имелись красные искристые цветы, что периодически расцветали на здешних камнях, поглощая в процессе несметное количество камыша, дров, а за одно и некую толику человеческой плоти. Хотя, наверное, все проще: автор просто спер идею у инквизиции. На такую мысль наводило и имя Святого Прелата. Ги – ни больше, ни меньше. Вроде Лаврентия Палыча на той стороне, за рекой. Сперли, слизали, вывернули на изнанку и напялили на себя.

Сергей шел все медленнее. Илья опять начал злиться. Ну что он тащится, как удав по наждаку? Руслан давно дожидается их с лодкой, а этот едва ползет.

Захотелось подойти сзади и ударить в спину. Хорошо бы ударить чем потяжелее. От, накатившего раздражения, перед глазами поползли желтые полосы, замельтешили светящиеся мушки. Попутно онемело во рту.

Ненависть требовала выхода.

Тормозил остаток разума. Тормозил и пытался утихомирить, расходившиеся эмоции.

Но плотина могла прорваться в любой момент. Не в силах побороть страшный порыв, Илья обернулся к стене здания, вдоль которого они пробирались, и со всей силы влепил по изгвазданной засохшим илом кладке.

Боль пробила насквозь. Хрустнуло в плече. Круги в глазах сменились на короткую вспышку. Но – отпустило.

Илья посмотрел вперед. Сергей брел как слепой: то рыскал из стороны в сторону, то натыкался на стену, и некоторое время шел, цепляясь за нее. Пространство, что их разделяло, – Илья сейчас видел это отчетливо, – представляло собой слоисто-прозрачную чуть плотнее воздуха субстанцию. Фигура, уже довольно далеко ушедшего Сергея, колыхалась, напоминая киношное приведение.

Илья запаниковал, не хуже, как от встречи с пиявкой. Кричать он не стал. Откуда только силы взялись – кинулся вперед. Бежать пришлось, будто по грудь в воде.

Почему по грудь? Под водой! А ей не подышишь. Но он все равно бежал, рискуя свалиться от запредельного усилия и умереть в кривом переулке.

Он обогнал Сергея уже на выходе, у самой площади; обошел, хрипя и выпучивая глаза, но прорвал таки пелену. Нормальный воздух ворвался в легкие.

В кисельной субстанции, зажмурившись, брел Углов. Лицо побагровело от напряжения.

В руке – нож, которым давеча резал присосавшуюся тварь.

На Илью навострил? Опасаться было некогда. Подскочив к самому краю кисельного разлива, Илья ухватил Сергея за руку, и со всей силы рванул на волю.

Показалось или нет, что за рывком последовал чмокающий звук? Углов страшно озирался по сторонам. Впрочем, совсем не долго. Диковатый блеск в его глазах постепенно мерк. Илья на всякий случай отступил подальше. Рука, которой врезал по камню, болела. Посмотрел: ребро ладони разбито, почти размозжено. Но крови нет.

– Прищемил? – через силу спросил попутчик.

– Вроде того.

– На. – Негнущимися пальцами, Сергей вытащил из кармана кусок смолы. – Замажь.

– Зачем?

– Быстрей давай! Эта тварь на кровь как пиявка лезет.

Какая тварь? Илья заозирался. Но чудовищная догадка пришла, только когда розоватое кисельное щупальце выстрелило в их сторону. На вид – туман чуть плотнее воздуха, однако, его прикосновение вполне материально. Илья почувствовал хватку. Его мягко повлекло в сторону кисельной стены. Но, только попытавшись освободиться, Донкович по-настоящему прочувствовал силу твари.

Рывок назад. Он чуть не упал. Сергей поймал его за капюшон и кое-как поставил на ноги.

– Затирай быстрее рану. Недокнокал еще, баклан?!

Не задерживаясь более на выяснении отношений и обстоятельств, Илья наложил на руку пластырь.

Дальше они двинулись, петляя и пригибаясь. Площадь Цветов как большая чаша наполнилась розоватой субстанцией. Пакость клубилась и перетекала. Свободными остались только узкие коридорчики. Не сговариваясь, люди свернули в такой живой рукав. Двигались теперь плотно. Мелкие щупальца, что протягивала к ним тварь, Сергей отсекал ножом. Хозяйка ложноножек обижалась, отодвигала свои розовоперстые члены подальше.

Так они добрались до противоположной стороны площади. Теперь надо было найти кривой переулок, ведущий к реке. И еще: если он свободен от розовой напасти, не стоит ли там стража с засечками?

Пробравшись вдоль стены до очередного шевелящегося клубка, они остановились.

Похоже – тупик. Впереди сквозь живое марево просвечивал темный провал – вход в переулок. Тот случай, когда близок локоть, да не укусишь. Розовый туман обложил беглецов со всех сторон.

А если сквозь? Шли ведь они какое-то время в Ней? Илья спросил.

– Можно и сквозь, – отозвался Сергей, разглядывая очередное препятствие. – Тебе, пока в тумане шел, ничего не мерещилось?

– Было.

– Что?

Илья замялся. Рассказать? Не стал, ограничился только этим "было". Но Сергей не первый год жил в городе Дите:

– Крови захотелось?

– Вроде того.

– Не тяни резину. Отвечай!

– Убить тебя, – выпалил Илья.

– Правильно. Так и должно быть. Но ты же не кинулся меня в спину резать? Что сделал-то? Колись.

– Руку вот, об стену… вот.

– И отпустило?

– Сразу.

– Чудеса, – Сергей не ерничал, похоже, он действительно был озадачен.

– Ты толком можешь объяснить? – Илья начал свирепеть.

– Эта гадость называется Сытый Туман. Почему не знаю. До меня назвали.

Появляется на месте выморочек. Ты на той стороне попал однажды в такую на окраине. На твое счастье тумана там не оказалось. Никто не знает, откуда он приходит. На выморочках жить нельзя. Сытый Туман появляется только на них. Если просто по нему идти начинаешь сначала злиться, потом обязательно захочешь крови.

Тут говорят, уйма людей друг друга порешила из-за этой твари. Стоит в Тумане появиться капле крови, он вцепляется в человека как насос. Все вытянет по маленькой ранке. Хорошо, что у тебя крови на руке не было? Хрена бы он тебя выпустил.

– А ты как прошел?

– Нож с собой был. Я ведь заранее не предполагал, что нарвемся на эту дрянь. Она железа боится и воды. Я, когда сообразил, во что мы влипли, нож вытащил и резал ее. Еще говорят, она может через глаза присосаться. Жаль, второго ножа нет.

Значит, соваться нам в нее никак нельзя.

Оставаться дальше на месте стало опасно. Розоватый, слоистый туман подклубился прямо к ногам. Нет-нет, да вверх выстреливал несмелый, нежный пальчик. Сергей будто имел на затылке третий глаз. Каждый такой выпад он пресекал резким движением клинка. Субстанция отползала, но потом все повторялось.

Наконец они двинулись. Шли очень медленно и тесно. Кто знает, вдруг эта тварь способна на молниеносное движение? Быть отрезанным от вооруженного Сергея, Илье отнюдь не хотелось. Так и топал, сопя тому в затылок.

Сергей споткнулся. Илья налетел на него сзади и невольно охнул. Прямо у них под ногами лежал скелет. Сухие обтянутые коричневой кожей руки торчали из рукавов полицейского балахона. На шее края кожи загибались как береста.

– Один есть, еще должны быть, – заключил Сергей тоном грибника. – Смотри, Туман тут краснее.

Вокруг скелета завивались уже не розоватые – густо-палевые клубы, да и движения страшной твари стали быстрее. Пришлось забирать ближе к середине, к лобному месту. А уже оттуда двигаться в нужном направлении.

Сергей оказался прав. На дороге еще не раз попадались досуха высосанные скелеты.

Недалеко от последнего в этой череде неудачников валялся длинный, металлически предмет.

– Гляди. Сейчас и тебе оружие добудем.

Сергей начал прорубаться к клинку. Ярко розовая субстанция оказалась в этом месте плотнее, вещественнее. На окраине, по периферии, она была почти неощутима.

При чем на столько, что они даже не заметили, как в нее вляпались. Она уплотнялась к середине, а на месте трапезы становилась слизнеобразной. Сергею приходилось выписывать ножом замысловатые пируэты. Красноватые мазки вертелись в воздухе, норовя пасть ему на лицо. Он на лету пересекал их на куски поменьше. Те в свою очередь начинали охоту. Правда, чем мельче становился фрагмент Тумана, тем он был менее подвижен и нахален.

Сергей добрался до оружия – незамысловатой полосы металла, долженствующей изображать саблю. Примитивный тесак, с запекшейся на нем кровью, тут же пошел в ход. С двумя лезвиями в руках Углов легко проложил себе дорогу назад, из, уже начавшего замыкаться за его спиной, студенистого капкана.

Они выбрались! 3а переулке за спиной клубилось и чвакало. Впрочем, Илье, скорее всего, показалось.

Но избавление оказалось не полным. Перед ними вместо мощеной набережной плескалось вязкое болотце, два вершка не достающее до края парапета. Хоть сдохни: ни в брод, ни вплавь. Жижа лениво подрагивала на верхней ступеньке широкой лестницы, спускающейся из переулка. И – ни души. Так и стой тут. Жди.

Остановились. Потом сели. Сергей расположился вполоборота к переулку. Оттуда пока не накатило, но могло. А с другой стороны, по залитой жижей набережной, в их сторону неспешно двигалась лодка со стражниками. Неуклюжая, облепленная пиявками посудина шла довольно медленно. И все равно – не разминуться.

– Натягивай капюшон, – скомандовал Сергей.

– Не поможет. Они наверняка захотят забрать нас отсюда. Кстати, что там Руслан говорил о паролях?

– Скажем, что со вчерашнего дня не могли выбраться из Тумана.

– А вчерашний пароль ты знаешь?

– Не бухти, – грубо оборвал Углов. – Дай подумать.

Капюшоны они конечно накинули. Лодка приближалась. В ней сидели четверо. Нет, пятеро. Один лежал на дне. Над кормой торчала голова. Весла возили в жиже, как ложки в густом супе. А компания, выряженная в такие же, как и у беглецов рубахи, уже заинтересовалась двумя одинокими фигурами на берегу.

– Кто такие? – окликнули с посудины.

– Два дня тут торчим, выбраться не можем, – отозвался Сергей.

– Назовитесь и скажите пароль, что был третьего дни.

Надежда, разойтись миром, себя не оправдала. Оставалось, назваться первыми попавшими именами, что было вообще-то полной глупостью – слобода небольшая, все друг друга знают. К тому же, у местных властей имелась похабная привычка, нарекать проявленцев латинскими именами. Но Илья все же решил попробовать.

– Освальдо и Гильермо.

– Какой Освальдо?

– Лопес.

Сумасшедший дом! Бред. Донкович представлял, как выглядит со стороны, но прекратить дурной спектакль уже не мог.

– Откройте лица, – потребовали с лодки. – Открывайте, не то начнем стрелять.

Не напрасно грозились. Один из стражников поднялся во весь рост и демонстративно налег на рычаг арбалета. С такого расстояния – ничего страшного. Они легко уйдут в переулок за каменные стены. Но лодка ведь когда-нибудь доплывет до устья кривой улочки. В каменном капкане, зажатых между Туманом и водой людей, легко перестреляют.

Илья уже собирался отползать под прикрытие стен, когда Сергей прошипел:

– Сиди. Не рыпайся!

– Убьют.

– Не успеют. Подпустим ближе. Когда этот олень поднимет оружие, вскакиваем и – в разные стороны.

– В одного он может попасть.

– Зато другой наверняка останется жив.

– Его добьют в упор, когда подплывут.

– Делать будешь, что я тебе сказал, – не на шутку взъярился Углов. – Прыгай по моей команде. Или я тебя собственными руками придушу и Твари скормлю. Усек?

Илья откинул куколь. Не больно-то рассмотришь, что творится вокруг из-под края капюшона, который свешивается до подбородка. Сергей неподвижно сидел, ссутулясь.

Оба клинка лежат так, что с лодки не видны. Со стороны он напоминал, ушедшего в моления, – набожнее некуда, – местного гомеса. Илья покосился в переулок: субстанция, охотящаяся за человеческой кровью, до них еще не добралась.

Так и вертел головой, раззявя рот, пока его ни заподозрили.

Лежащий на дне стражник, сначала сел, потом поднялся во весь рост.

– Перебежчики! Смотрите, братья – это преступники. Одного должны были сжечь, но он мерзким колдовством вызвал потоп. Святой Прелат обещал награду тому, кто их поймает.

– Да, ты-то, откуда знаешь? Может, это не они совсем? Похожи, может?

– Тогда, почему второй лица не открывает?

– Эй, на берегу, встаньте и отвечайте по всей форме!

Илья запоздало прикрыл лицо. Но это только усугубило.

– Сейчас пособачатся еще маленько и начнут шмалять, – обнадежил злой голос рядом,

– Когда прыгнешь, уходи в коридор зигзагами. Не беги, как заяц на свет.

Как Сергей сориентировался, как сообразил, что разговоры кончились и дальше пойдет убивание? Илья еще переваривал приказ, а тот уже, резко как подкинутый, вскочил и с криком: "Пошел!" метнулся в переулок. Илья замешкался всего на секунду, в которую успел заметить, как от руки Сергея отделился узкий блестящий клинок и полетел в сторону лодки. В следующую секунду Донкович развернулся и прыжками понесся с открытого пятачка. Он еще не достиг укрытия, когда услышал: орущие им в след, голоса вдруг взвыли; за воем последовал жирный плеск и, уже ни на что непохожий рев, который, впрочем, тут же оборвался.

До укрытия он все-таки добежал и уже оттуда, прижимаясь к стене, выглянул. На поверхности воды вспух коричневый лохматый пузырь. Илья не сразу сообразил, что это днище лодки. Перевернутая посудина качалась в подобии кипящего супа. На миг над поверхностью вскинулась человеческая голова, но тут же ушла вниз, покрытая тучей пиявок и жаброзубов. Не в силах отвести глаза, Илья сделал несколько шагов к воде. Что его заставило обернуться? Наверное, шестое, или какое там, уже наработанное короткой жизнью в городе Дите, чувство. За спиной на расстоянии десятка метров слоистый розоватый туман взбух наподобие мыльного пузыря. Он вот-вот должен был лопнуть, разлететься, выстрелиться тучей брызг.

– Сергей!

Крик еще не отзвучал, а Илья уже был у кромки воды. Благо – товарищ умел быстро соображать в экстремальных ситуациях. Кажется даже быстрее Ильи. Ухватив Донковича за руку как ребенка, он рванул за угол. Но там плескалось! В подкрашенной кровью густой жиже шевелились продолговатые спины.

На, едва заметный выступ над сомой кромкой воды, они взлетели, когда из переулка докатилось. Места было, только боком поставить ногу. Оба прилипли к стене. Любое шевеление грозило падением в воду. А там их как раз ждали.

Рядом, на расстоянии трех метров разворачивалась вакханалия. Розовые, набирающие с каждой минутой цвет, щупальца выстреливались над поверхностью воды. Они буквально слизывали, неосторожно высунувшихся, речных обитателей. Длинные и короткие, корявые и гладкие тела взлетали, чтобы погрузиться в туман. Щупальца бы и кровь слизали, но каждое прикосновение к воде сопровождалось утюжным шипением.

Жители речки, в конце концов, сообразили, что оставаться в непосредственной близости от выморочного берега опасно и в большинстве своем откочевали. С их уходом, розовая субстанция тоже убралась на исходную позицию. Сергей и Илья остались единственными живыми существами на краешке, на кромке, буквально на ниточке. И что она не порвется, никто не гарантировал.

Оба влетели на кромку лицом к воде, от чего походили теперь, на двух забулавленных бабочек; наблюдали ровную, густо-коричневую поверхность, да гадали, когда появится, если вообще появиться, Руслан. Говорить они опасались. Даже легкое сотрясение воздуха могло столкнуть со скользкого шестка. Только изредка то один, то другой переминались с ноги на ногу.

Когда вдалеке зашлепали по воде весла, казалось: силы на исходе. Честно говоря, Илье уже было по, большому счету, все равно, кто там лопатит водные просторы.

Лучше, к каким угодно, но людям, чем в пасть к змеерыбам, или прямиком в утробу розовой жути. И то, что на веслах сидел Руслан, он воспринял не как, законно ожидаемое событие, а, скорее, как чудо.

На ногах Руслана красовались сапоги из крепчайшей кожи песчаного крокодила.

Такие выдавали только на очистные, и то не всем. Где добыл, спрашивать было некогда. Парень шагнул в воду и мертво зачалил лодочку, дожидаясь, пока Илья с Сергеем, кое-как переставляя негнущиеся ноги, в нее переберутся.

Они лежали рядышком, тесно, тесно прижавшись друг к другу. Иначе не поместиться.

На дно лодки их спровадил Руслан. Илья было полез с вопросами, но Сергей, рыкнув, прекратил лишние разговоры. Велено, лежать – лежи. Сверху Руслан прикрыл их рогожей. Невелика маскировка, но пару раз попадавшиеся на пути лодки, не задерживались, и лишних вопросов не возникало. Любопытствующим аборигенам парень отвечал подробно и доброжелательно. Ну, встретился с людьми, ну поговорил: обсказал свои трудности, послушал про чужие и поплыл себе дальше. А под ногами у тебя что, мил человек? Да – манатки. Потоп, знаете ли. Спасаюсь. И спасайся себе.

Злодеев не встречал? Нет. На том и проходил мимо очередной патруль, либо такая же посудина, груженая недоутопленцами.

Илья слышал, как по днищу лодки кто-то шуршит. Однажды показалось, оно пытается прогрызть дыру. Донкович запаниковал, но Руслан успокоил: не прогрызет, повозится маленько и отстанет. Днище обшито кожей того же песчаного крокодила, что и его сапоги. Сергей опять велел, помалкивать. На горизонте плескалась очередная посудина с любопытными.

Греб парень изо всех сил, но едва справлялся с течением. Даже у берега, далеко от стрежня, тащило со страшной силой, а что будет на середине? Но тут Илья сообразил: когда они выйдут на основное течение, падет ночь. Можно будет сменить Руслана и грести вдвоем. А потому Илья Николаев сын Донков успокоившись задремал.

И спал бы себе, кабы не судорога, прошившая насквозь. Во сне он опять попал в Сытый Туман и увидел, как тот вцепляется в Сергея. Но тут же, во сне, сообразил, что смотрит кино, что Сергею помочь не может, за то сам – в безопасности. Потом в зале вспыхнул свет… а Илью подбросила та самая судорога.

Над ним полыхал факел. Сергей уже выбрался из-под рогожи и теперь менялся местами с Русланом. Осторожно, как канатоходцы, они мелко-мелко скользили навстречу друг другу. Опаска вполне понятна. Перевернись лодка – всем прямая дорога в рыбное царство в виде корма.

К концу размена Илья покрылся потом – теперь ползти на место гребца, предстояло ему. Мелькнула мысль, отказаться, забастовать. Пусть, что хотят с ним то и делают. Но на глаза попался Углов. Лицо товарища озаряло такое "понимание", аж шрам побелел.

Руслан осторожно опустился на дно лодки и теперь лежал неподвижно, почти как мертвый. Илья пополз. Сначала весь собрался в гармошку, потом сел, потом встал на колени – так преодолел метр шаткой, склизкой дороги. Под самыми ногами Сергея он повторил разворот и осторожно, задницей вполз на скамью. Какая там легкая испарина – рубашка к спине прилипла. Однако на переживания времени не осталось.