Текст книги "Я уничтожил Америку 4. Назад в СССР (СИ)"

Автор книги: Василий Высоцкий

Соавторы: Алексей Калинин
сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 15 страниц)

– Все белые на одной стороне, – буркнула Ашани.

– Мадам Шакур, быстро захлопни свой ротик и отведи мистера Вилсона к Хьюи! – прикрикнул Майлз. – Или ты хочешь заняться тем типом, на которого нацелился нож Джима? Не открывай рот! Соблюдай субординацию!

Ашани ещё раз скривилась, а потом взглянула на меня и резко дёрнула головой, приглашая следовать за ней. От такого дружелюбного приглашения я не мог отказаться. Подмигнул парням и пошёл следом за женщиной.

Мы продвигались между домами, стоящими чуть ли не впритык друг к другу, между строительными лесами, заваленными разнообразным хламом. Ашани в некоторых местах останавливалась и призывно свистела. Дожидалась ответного свиста, а потом двигалась дальше.

У меня в голове возник один вопрос, и я решился его задать:

– Скажите, уважаемая Ашани, а вы уже придумали имя для своего ребёнка?

– Какое тебе дело, мистер Вилсон? – огрызнулась она.

– Совершенно никакого. Просто банальный интерес. Не думал, что обыкновенная вежливость сможет вас разозлить.

– Ха! Вот ещё! Разозлить… Чтобы меня разозлить, нужно чуть больше, чем подобные разговоры. Ладно, извини, мистер Вилсон, гормоны играют… Ты же в самом деле помогаешь моим братьям и сёстрам. Если родится девочка, то назову Розой, а если мальчишка вылезет, то Лесэйн Пэриш Крукс. Хорошие имена, не правда ли?

– Лесэйн? Прощу прощения, но это какое-то очень мягкое имя для мальчика, – усмехнулся я.

– Да? А какое твёрдое? – подняла бровь Ашани. – Интересно, какие имена белые мальчики считают твёрдыми?

– Ну, например, Тупак Амару, – поднял я палец вверх. – Последний правитель империи инков. А также это имя брал в своё время латиноамериканский революционер, организатор и руководитель восстания коренных народов против испанских колониальных властей в Перу. Неплохое имя, не правда ли?

– Может быть, – буркнула Ашани. – Я подумаю.

– Подумайте, – пожал я плечами. – Однако, мне кажется, что у вашего ребёнка будет большое будущее. Он станет певцом гетто.

– Он? Мистер думает, что всё-таки родится мальчишка? – склонила голову на плечо Ашани.

– Больше чем уверен. И вы будете им гордиться, миссис Шакур, – кивнул я.

– Жизнь покажет, – хмыкнула она в ответ и кивнула на стоящих возле небольшого кирпичного здания трёх молодых ребят. – Мы пришли, мистер. Дальше я вам не нужна.

– Всего доброго, Ашани.

– Не могу пожелать того же, мистер Вилсон. Вы мне не нравитесь. Какой-то вы скользкий, я таких людей за милю чую, – поджала губы Ашани. – Но всё равно, спасибо за помощь с «пантерами». В случае чего, найдём способ вас отблагодарить за вашу доброту.

Глава 14

На входе меня ещё раз обшмонали, не нашли ничего предосудительного и пропустили вовнутрь здания. Я толкнул дверь и окунулся в небольшом зале, где происходила яростная схватка за столом для пинг-понга.

Хьюи Ньютон азартно махал ракеткой, отбивая резкие удары противника. Соперник тоже был не лыком шит – бил так, что уже несколько разбитых мячей лежали по сторонам теннисного стола.

– Мистер Вилсон! Желаете партейку? – прокричал Хьюи, когда после его топ-спина мяч улетел далеко за спину противника.

– А почему бы и нет? Не скажу, что мастерски играю, но пару финтов могу показать, – улыбнулся я в ответ.

Немногочисленные зрители, в основном чернокожие, заулюлюкали при моём появлении:

– Какой он игрок? Да он же слаб, как тростинка!

– Этот снежок и ракетку-то в руках никогда не держал!

– Сразу видно, что этому мистеру только в шашки играть!

– Зато я не боюсь проиграть и признать мастерство соперника! – буркнул я в ответ.

Эти ребята уважали только силу и победителей. Если сейчас отказаться, то в их глазах стану менее уважаемым. А если проиграю, то хотя бы не сдамся без боя. В своё время неплохо играл, но… Когда это было? В будущем. Впрочем, финты и удары я помнил, а уж провести их с помощью молодого и сильного тела будет легко.

Соперник Ньютона хмуро на меня взглянул. Молодой, как и остальные сидящие, он был мокрым от пота. Бисеринки влаги блестели на лбу, на кучерявых волосах причёски «афро».

– Аккуратнее с ракеткой, мистер! – протянул он мне своё оружие боя. – А то может вылететь из руки. Зарядите ещё Хьюи в лобешник ненароком…

– Постараюсь бить аккуратно, но сильно, – хмыкнул я, берясь за влажную рукоять.

«Министр обороны Чёрных Пантер» ухмыльнулся, стоя по другую сторону стола. Он был разогрет, на светлой майке выступали пятна пота. Мускулистый и подвижный, его не зря включили в спортивную группу, которую собрались отправить на чемпионат мира по настольному теннису, проходящему в Японии.

По моим данным, именно там команда из США получит приглашение посетить Китай шестого апреля. Делегации США и Китая жили в разных отелях, не разговаривали и делали вид, что не замечают друг друга. Китайским спортсменам было строжайше запрещено любое общение с «американскими империалистами».

И вот здесь в дело вмешался Его Величество Случай.

Главными героями стали два абсолютно непохожих человека. С одной стороны – 19-летний американец Гленн Коуэн. Длинноволосый, в цветастых штанах и с повязкой на голове – настоящий хиппи. С другой – Чжуан Цзэдун, трехкратный чемпион мира, живая легенда, образцовый китайский коммунист.

Однажды после тренировки Коуэн так увлекся, что опоздал на автобус своей команды. Увидев автобус с китайскими иероглифами, он, недолго думая, подбежал к нему и жестами попросил его подвезти. К его удивлению, дверь открылась.

В автобусе воцарилась гробовая тишина. Американский хиппи среди китайских коммунистов. Никто не смел поднять на него глаза. Чжуан Цзэдун, сидевший на заднем сиденье, мучительно размышлял около 10 минут. Он вспоминал слова Мао: «Мы должны разделять американских политиков и американский народ». И он решился.

Он встал, подошел к Коуэну и через переводчика вручил ему подарок – шелковое панно с изображением знаменитых гор Хуаншань. Ошарашенный Коуэн, у которого не было ничего, кроме расчески, смог лишь поблагодарить. Когда автобус приехал к отелю, двери открылись, и толпа журналистов увидела невероятную картину: улыбающиеся американский хиппи и китайский коммунист.

В мир встревоженными сороками полетели фотографии. На следующий день Коуэн нашел Чжуана и подарил ему в ответ футболку с символом мира и надписью «Let It Be» (название тринадцатого и последнего альбома группы «Битлз». Переводится «Пусть будет так»). Маленький шарик дружбы был запущен. И он покатился прямиком в Пекин.

Фотографии улыбающихся Коуэна и Чжуана попали на стол к руководству Коммунистической партии Китая и вызвали переполох. Незапланированный контакт с «врагом» был нарушением всех инструкций. Министерство иностранных дел поначалу заняло жесткую позицию: инцидент исчерпан, никаких дальнейших шагов. Американская команда, почувствовав возможность, сделала неофициальный запрос, могут ли они посетить Китай. Им было отказано.

Казалось, что история на этом и закончится. Но отчет о произошедшем лег на стол главному человеку в стране – Председателю Мао Цзэдуну.

Мао, в отличие от своих осторожных чиновников, уже давно тайно искал способ наладить диалог с США. Главной угрозой для Китая в тот момент был не «американский империализм», а бывший «старший брат» – Советский Союз, отношения с которым дошли до вооруженных столкновений на границе. Мао нужен был союзник против СССР, и этим союзником могли стать только США.

И он увидел в этой случайной истории с игроками в пинг-понг гениальную возможность. Это был идеальный, неформальный повод, чтобы «прощупать почву», не рискуя репутацией.

По легенде, Мао Цзэдун, который в тот момент болел и был не в лучшем расположении духа, прочитал отчет, отложил его, но поздно ночью передумал. Он вызвал своего помощника и отдал исторический приказ, который изменил всё. Сказав что-то вроде «Этот Чжуан Цзэдун не только в мяч хорошо играет, но и в дипломатию», он распорядился немедленно найти американскую делегацию и официально пригласить ее посетить Китай.

Это была политическая бомба. Маленький жест спортсмена был подхвачен и превращен в большую политическую игру самим «великим кормчим».

Десятого апреля семьдесят первого года сборная США по настольному теннису пересекла мост из Гонконга в материковый Китай, став первой американской делегацией, официально допущенной в страну с сорок девятого года. Они попали в совершенно другой мир.

Их визит был срежиссирован как идеальный пропагандистский спектакль, главным лозунгом которого стала фраза: «Дружба – первая, соревнование – второе». Эти слова были повсюду: на баннерах, в речах чиновников, в газетах.

Американцы провели несколько показательных матчей в Пекине и Шанхае. Результат не имел никакого значения. Китайские игроки, которые были на голову сильнее, по слухам, получили установку иногда поддаваться, чтобы не унижать гостей. Главным был сам факт: флаги США и Китая висят рядом, а спортсмены пожимают друг другу руки.

Американцев возили по главным достопримечательностям. Кадры, где длинноволосый хиппи Гленн Коуэн стоит на Великой Китайской стене, вновь облетели весь мир и сделали для сближения двух народов больше, чем сотни дипломатических нот. Миллионы американцев впервые увидели не «красную угрозу», а живых людей и великую культуру.

Кульминацией визита стала встреча делегации с премьером Госсовета КНР Чжоу Эньлаем в Доме народных собраний. Это был уже не спорт, это была настоящая политика. Именно там китайский премьер произнес историческую фразу, обращаясь к американцам: «Вы открыли новую главу в истории отношений наших народов».

Сигнал, посланный Пекином с помощью ракеток и мячей, в Вашингтоне был принят и понят моментально. Президент Ричард Никсон, который так же, как и Мао, искал пути сближения с Китаем для давления на СССР, немедленно воспользовался этой возможностью.

И началось… Еще до того, как американские спортсмены покинули Китай, Никсон объявил о смягчении 20-летнего торгового эмбарго против КНР.

Потом состоялась настоящая шпионская операция. Советник президента по национальной безопасности Генри Киссинджер во время своего визита в Пакистан симулировал болезнь, «исчез» на 48 часов и тайно прилетел в Пекин на переговоры с Чжоу Эньлаем. Это была первая официальная встреча на высшем уровне.

Кульминацией стал прилёт президента Никсона в семьдесят втором году с официальным визитом в Китай. Это было событие планетарного масштаба. Кадры, где Никсон пожимает руку Мао Цзэдуну и прогуливается по Великой Китайской стене, заполонили газетные полосы.

И с этого момента «красная угроза» с китайской стороны перестала существовать, а американцы получили доступ к новым рынкам, к новым ресурсам, а также к дешёвой рабочей силе. И получили ещё одну сферу давления на СССР!

Этого можно было избежать и это нужно было сделать! К тому же, в этом времени до меня дошли слухи, что нынешний Генеральный Секретарь КПСС Шелепин прикладывает много усилий для примирения с Китаем. А вот Брежнев не хотел идти китайцам навстречу…

– Что же, разомнем кости? Или вступим в бой с порога? – спросил Хьюи, пружиня на носках, как боксёр перед гонгом.

– А давай с порога, – усмехнулся я, ловко перебрасывая целлулоидный шарик с ладони на ракетку. – В бою и разомнёмся.

– Тогда очередь твоя. Бей первым, – кивнул Ньютон, приняв низкую, готовую стойку. Его взгляд, однако, был тяжелее свинца и говорил о вещах, далёких от спорта.

Мяч, подброшенный, взмыл и резко нырнул к столу. Он пролетел над сеткой и, обманутый моим кистевой щелчком, рванул на сторону противника с коварным, невидимым глазу вращением. Ньютон, привыкший рубить с плеча, бросился в размашистый топ-спин, но на этот раз ракетка его подвела. Целлулоид, живуч и хитер, отпрыгнул в сторону и со звонким щелчком впечатался прямо в лоб одному из недавних острословов, притихших у борта.

– Точно в десятку! – не удержался я от сухого комментария. Не столько про удар, сколько про цель.

– Ловко закручено, – Ньютон не улыбнулся, лишь слегка прищурился. – Покажешь секрет? Как ты его… направил?

Я усмехнулся в ответ. Если вы играете в настольный теннис хотя бы год-два, то прекрасно понимаете насколько сложно можно подать, если не подбрасывать мяч, а кидать его сразу же на ракетку. Подачу с руки можно сравнить с голом из офсайда, когда правилами это не запрещается, то начинается хаос в игре.

Ряд теннисистов на самом высоком уровне пошли еще дальше. Они не просто подавали подачу с руки, но еще придавали вращение мячу вращение за счет пальцев руки, которой подбрасывали мяч. В итоге получалась атомная смесь, и справиться с подачей было очень сложно.

Пика своего развития в таком направлении подачи достигли к концу 70-х годов, после чего международная федерация настольного тенниса (ITTF) изменила правила, отрегулировав правила подачи.

Пока же можно было подавать вообще так, что противник охренеет от подач.

– Да особого секрета тут нет. Всего лишь движение кистью, который почти не виден глазу. Вот, смотри. Раз и подаёшь, – я взмахнул ракеткой, показывая движение. – Смотри, делаю медленно…

– Хитро! Ну что же, счёт один-ноль. Поймал меня на подаче, дальше я уже не расслаблюсь.

– Для тебя, Хьюи, ничего не жалко, – громко сказал я, отходя к столу и делая вид, что готовлюсь к новой подаче. – Даже самых секретных приёмов. А одним из секретных приёмов будет твоя возможность сказать слово.

Я вновь подбросил мяч. На этот раз подача была прямой, честной, словно открытая ладонь.

– Твоя очередь, – бросил я, и мяч понёсся через сетку.

Ньютон принял его с лёгкостью мастера, переведя в плавный, почти ленивый розыгрыш. Целлулоидный шарик затанцевал между нами, выбивая нейтральный, убаюкивающий такт. Тук-тук. Тук-тук. Идеальный метроном.

– Слово, – пробормотал он, не отрывая взгляда от траектории мяча. Его лицо было маской сосредоточенности. – Какое именно слово?

– Подождите! – я вернул мяч кручёной свечой, вынудив Ньютона отскочить назад. Пока он готовился для удара, у меня была пара секунд. – Всего лишь одно слово, когда автобус будет отъезжать без одного из американских спортсменов. Всего лишь слово: «Подождите!» Чтобы все уселись и все могли нормально доехать.

Ньютон, сделав стремительный выпад, вогнал мяч в самый угол стола. Я едва успел его достать, вернув высоко и неудобно. У Хьюи появился удобный шанс.

– Всего-то, – скривился он, занося руку для сокрушительного смэша.

Мяч влетел в мою половину как пушечное ядро. Принимать было бессмысленно. Я лишь подставил ракетку, и она тут же вырвалась у меня из пальцев, отлетев с тихим стуком.

Один-один.

Зрители, те самые насмешники, ахнули. Кто-то даже зааплодировал. Ну и плевать. Пусть аплодируют.

– Ну, это не просто слово, – сказал я тихо, подбирая ракетку. Вокруг звучали приглушённые смешки. Мы оба игнорировали их. – Дело в том, что это слово нужно, чтобы не развязать Третью Мировую. Сейчас китайцы слишком на взводе после ругани с Советами. Если ещё и американцы нагрубят, то… Взорвутся же, как фейерверки. А Америка завязла во Вьетнаме, где, кстати, сражаются и китайцы. Если откроется новый фронт, да ещё из-за такой хрени… Сам понимаешь – это никому не нужно! А лучше просто передать небольшое дружеское послание коммунистам Китая, а не ругань и обзывательства. Я отдам, и именно к тебе подойдёт человек из команды Китая. Тебе нужно будет просто передать это сообщение. Даже можете прочитать его – у меня от друзей секретов нет.

Ньютон приготовился подавать. Его глаза сузились, оценивая меня уже не как соперника по игре, а как сообщника по делу, чья авантюрность могла стоить ему карьеры, а может, и большего.

– Риск огромный, мистер Вилсон, – его слова перекрыли свист закрученной подачи. Мяч нырнул ко мне. – Для нас обоих.

Я отразил подачу, загоняя его в длинный, изматывающий розыгрыш.

– Риск – это когда ничего не делаешь для своих братьев и своей страны, Хьюи, – я выдохнул, делая резкий подрез, мяч едва пересёк сетку. – Когда позволяешь стенам расти. Этот автобус… это ведь не просто сохранение друзей по команде. А если что-то пойдёт не так, то наступят времена ещё более тяжёлые, чем сейчас. Тогда узнают, что в команде были «Чёрные пантеры» и они позволили такому произойти!

Ньютон мастерски спас мяч, вернув его с невероятным вращением. Я попал по нему влёт, и наш короткий, яростный обмен ударами наконец прервался после его ошибки.

Два-один.

Мы стояли, тяжело дыша, но не от физической нагрузки.

– Хорошо, – он вытер рукавом лоб. В его взгляде созрела решимость, та самая, что вела его через куда более опасные баталии, чем эта. – Я сделаю это. Настою на автобусе. Передам твоё сообщение кому следует. Но если что-то пойдёт не так…

– Если что-то пойдёт не так, – я перебил его, отвечая на подачу жёстко и агрессивно. – Тогда будем думать иначе. Но вряд ли что пойдёт не по плану. Слишком уж давно Америка и Китай враждуют друг с другом из-за гонора капиталистов. Пришла пора показать, что коммунисты Америки считают коммунистов Китая братьями. И что американский народ вовсе не американские политики!

Мяч отскочил от его ракетки и улетел в аут.

Три-один.

Хьюи даже не попытался его спасти. Просто кивнул. Коротко, по-деловому. Сделка, более важная, чем любое первенство, была заключена. Под свист ветра в спортзале, под тупой стук мяча о фанеру, под недоумённые взгляды тех, для кого эта игра была всего лишь игрой.

– Ладно, – громко сказал Ньютон, и в его голосе вновь зазвучали привычные, соревновательные нотки. Он отбил следующую мою подачу с такой свирепой силой, что я едва успел среагировать. – А теперь, мистер Вилсон, покажи-ка в деле те самые свои «секретные приёмы». Без скидок.

И мы погрузились в игру с новой, странной энергией. Каждый удар теперь был шифром, каждое перемещение по залу – частью невидимого спектакля. Мы играли на публику, оттачивали легенду для будущих соглядатаев: американец и китаец, увлечённые лишь пустым целлулоидным шариком и жаждой победы.

А ведь я почти выиграл, когда в помещение влетела Ашани Шакур и с порога крикнула:

– На наш район напали! Майлз, Лерой и малыш Джим убиты!

Глава 15

– Эх, мистер Вилсон, а ведь я почти выиграл! – с досадой отозвался Хьюи Ньютон, отбрасывая ракетку с такой досадой, что я ему даже поверил. Тоже, почти…

– Быстро! Наружу! Ашани, кто напал? Откуда напали? – послышались возгласы засуетившихся людей.

– Неизвестно! Просто в один момент раздались выстрелы, крики, а когда я подбежала, то уже всё было кончено и кроме наших братьев никого… – отрапортовала Ашани.

– Это могли быть мафиози! Мы не даём развернуться их наркорынку и вот они решили так отомстить! – выкрикнул один из людей. – Надо преподать этим макаронникам хороший урок!

– Да! Давайте покажем им! Надерём задницы этим грёбаным любителям пиццы! – раздались крики.

– А ты куда, мистер Вилсон? – крякнул Хьюи, когда увидел, что я тоже потянулся за курткой. – Только тебя там не хватало!

– Я тоже хочу с вами! – буркнул я в ответ.

– Сиди здесь, а то наделают в тебе дырок почём зря! Сиди! Это наш район и наша война. Белым нечего соваться в наши разборки с макаронниками! – прикрикнул Хьюи.

Возражать и протестовать в данной ситуации означало принижение лидерских способностей «Министра обороны», так что мне оставалось только кивнуть и отойти с дороги, чтобы не зашибли.

– Ашани, останешься тоже тут! – скомандовал Хьюи.

– Ещё чего! – взвилась та. – Чтобы я осталась тут и не заглянула в глаза тех, кто грохнул Майла и Лероя? Да я себе никогда этого не прощу! А если кто попробует остановить, то прострелю ляжку, так и знайте!

Желающих испытывать на себе её решимость не нашлось. Меня оставили в гордом одиночестве посреди импровизированного спортивного зала.

Вот и сходил поболтать с товарищами по оружию…

Майлз, Лерой… Жаль ребят. Несмотря ни на что, они были верными товарищами. Могли примчаться по первому зову и всегда стояли на своём до конца. Мда, вряд ли они заслужили такую судьбу. Хотя, они знали, что этим всё может закончиться и тем не менее остались в группировке.

Вдалеке послышались выстрелы. Вряд ли они были прицельными, скорее это было своего рода подбадривание.

Ребята с гетто вышли на охоту…

Я подбросил шарик, пару раз отбил его ракеткой, ударил обратной подачей, при которой круглый снаряд ударяется сперва о мою сторону стола, потом о поверхность стола противника и… прыгает обратно. Весьма весёлая подача, если про такую не знать, то можно запросто сделать противнику сюрприз.

– Забавно! – раздался от двери тягучий голос. – Научите, мистер Вилсон?

Первым, на что упал взгляд при повороте, был зрачок пистолета, нацеленный мне точно в лоб. Я прямо-таки ощутил жжение на коже в том месте, куда могла вылететь пуля.

Усатый преследователь аккуратно прикрыл за собой дверь и даже задвинул засов. Обойти его не представлялось возможным.

Хм, похоже, что назревает диалог…

– А у меня есть время для учёбы? – поднял я бровь, стараясь не выдать своего удивления.

– Время всегда есть, хотя оно понятие субъективное. И минута ожидания врача порой кажется вечностью, а час игры с друзьями пролетает незаметно, – усатый искривил губы в подобие улыбки.

– Первый раз вижу убийцу-философа, – проговорил я. – Ведь это вы убили тех ни в чём неповинных людей?

– Ну, их невиновность тоже субъективна. Ведь они хотели сделать со мной то, что в итоге пришлось сделать с ними… Вряд ли они остановились просто на моём испорченном костюме. Да и разве это люди? Чернокожие обезьяны, которые по глупости надели человеческие костюмы.

– О! Так вы расист? Может быть ещё и в Ку-Клукс-Клане состоите? – я сделал небольшой шажок поближе.

До уверенного прыжка ещё было далеко, поэтому требовалось по меньшей мере попытаться заболтать, чтобы развеять внимание. Однако, моя хитрость не осталась незамеченной.

– Ку-Клукс-Клан… А вы шутник! Что это за приближение, мистер Вилсон? Вашу подачу я могу разглядеть и с такого расстояния, не нужно подходить ближе, – покачал головой усатый. – Сделайте такой же шаг назад. Так мне будет спокойнее…

Вот уж что-что, а как раз его спокойствие волновало меня в последнюю очередь. Меня больше заботила сохранность собственной шкуры. Поэтому я с улыбкой отшагнул назад.

Боковым зрением попытался высмотреть хотя бы что-то, что можно использовать как оружие, но, как назло, чернокожие братья всё утащили с собой.

– Так кто же вы? – проговорил я, пытаясь выиграть время.

Если за это время «Чёрные Пантеры» вернутся, то у меня появится больше шансов выжить. А пока что их остается не так уж и много. Прыжок, уворот и прочие уловки вряд ли сработают против такого человека. Уж чересчур он спокоен для того, кто только что уложил группу людей и смог пробраться чуть ли не в святая святых, миновав других боевиков.

– А вы разве не знаете? – улыбнулся усатый в ответ. – Мне кажется, что фотография от вашей подруги могла сказать многое.

– Вы из Чехословакии? – спросил я.

– Вы движетесь в нужном направлении, – кивнул он. – Хотя и не совсем в точку. Нет, я не земляк того снайпера, которому вы испортили охоту. Но я один из его друзей. А вы должны знать, что дружба немало стоит в наше время.

– И вы по дружбе решили меня убить?

– Ну что вы. Вовсе нет. Всего лишь доставить вас к моему другу. А уж он представит вас кому нужно и расскажет, какую роль вы сыграли в гибели принца Бернарда. Вы же сыграли роль в гибели того великосветского засранца?

– Не понимаю вас, – покачал я головой. – О чём это вы говорите? Какая моя роль?

Вдали снова раздались выстрелы. Слишком далеко, чтобы можно было надеяться на скорое освобождение.

– Самая обычная роль. Скормили бедолагу голодному медведю, да и смылись по-тихому. Весьма неординарный поступок, должен признаться. Зря вы навострили уши – это мой друг развлекает ваших черножопых знакомых, пока мы тут ведём беседу. И я уверен, что он делает это великолепно. Немало чёрных сегодня отправится на тот свет…

– Ну вы и уроды, – проговорил я.

– Может быть и так. Однако, сейчас я прошу вас повернуться ко мне спиной, а потом протянуть руки назад. Так мне будет спокойнее. А вы же знаете, что в моём возрасте стоит позаботиться о резких скачках давления и не допускать волнений лишний раз…

Рискнуть? Попробовать бросок и отвлечение? А может быть в очередной раз попытать своё проклятие? Вдруг и на этот раз сработает?

Нет, вряд ли. Слишком уж хорош этот усатый. Вон как дёрнулся, когда я сместился чуть влево. Сразу же взял наизготовку. Пробовать своё проклятие не решился – вдруг оно как раз сейчас решит меня подвести?

– Отлично, – удовлетворённо протянул усатый, когда я повиновался. – Теперь медленно, очень медленно опускайтесь на колени. Руки держите на затылке. Думаю, мистер Киссинджер неплохо отблагодарит моего друга за такой подарок. Я слышал, что он вам задолжал немаленькую сумму, не так ли?

Холодный металл дула коснулся моей шеи, пока его свободная рука обыскивала мои карманы. Он нащупал складной нож, фонарик, зажигалку и выбросил всё это на пол позади себя с лёгким брезгливым фырканьем.

– Вставать будем тоже не торопясь. И двинемся к выходу. Вы – впереди, я – сзади. Попытка побега, резкое движение, крик – и вы получите пулю в почку. Умрёте не сразу, но очень неприятно и весьма болезненно. Понятны условия нашей прогулки?

– Как божий день, – сквозь зубы процедил я, поднимаясь.

Он ловко защёлкнул на моих запястьях стальные браслеты наручников, проверил зазор. Умён, чертяга… Зря только напрягал запястья – выскользнуть не получится.

– Отлично. Теперь в путь. У нас назначена встреча. Большие деньги ждут нас, мистер Вилсон!

Он подтолкнул меня к двери, отодвинул засов и приоткрыл её, оглядывая коридор. Гулкая тишина. Выстрелы прекратились, и эта тишина была страшнее любого шума.

– Идём, – снова прозвучала команда.

Мы вышли из здания, которую «Пантеры» превратили в свою штаб-квартиру пополам с тренировочной базой. Усатый толкал меня в спину стволом, направляя к дальнему зданию. Мысли лихорадочно работали. Встреча со «снайпером» и «представление кому нужно» звучали как гарантированный и мучительный финал. Надо было что-то делать здесь и сейчас.

У входа в здание, через которое можно было выскользнуть на другую улицу, усач на мгновение отвлёкся, одной рукой пытаясь открыть тяжёлую металлическую дверь, которая почему-то заела. Его взгляд скользнул вниз, к ржавой ручке. Это был мой шанс.

Резко откинувшись всем телом назад, я ударил его затылком в лицо. Раздался хруст и сдавленное ругательство на незнакомом языке. Но он не уронил пистолет. Наоборот, я почувствовал, как ствол впивается мне в спину. Я успел крутнуться на месте, упал на него всем весом. Мы грохнулись на холодный бетон. Наручники жёстко врезались в запястья, но я смог схватить его руку с оружием, сдавил. Пистолет выскользнул из его пальцев. Пинок и пистолет, звякнув, улетел под ближайшую скамейку.

Мы боролись в молчании, прерываемом только хриплым дыханием. Он был силён, техничен и яростно пытался дотянуться до другого кармана, где, как я теперь видел, торчала рукоять ножа. Я всей тяжестью навалился на него, прижимая его правую руку к полу, но левая уже тянулась к лезвию.

– На помощь! – выкрикнул я, когда пальцы врага почти обхватили рукоять ножа.

– Вилсон! Ты там? – это был голос Хьюи, хриплый и злой.

Помощь! Сука! Помощь!

Мой противник понял это быстрее меня. Его глаза метнулись к двери, а затем ко мне. В них мелькнуло холодное решение. Вместо того чтобы продолжать борьбу, он резко подкинул ногу, ударив коленом в живот, и в тот же миг, используя инстинктивный прогиб, выскользнул из-под меня, как угорь. Он вскочил на ноги, даже не пытаясь найти пистолет, и рванул к желанному выходу.

Врезался в дверь всем телом. Саданул так, что её просто сорвало с места.

Ко мне подбежал Хьюи Ньютон. Его взгляд перескочил с меня на убегающую фигуру.

– Стой, ублюдок! – рявкнул он и выстрелил.

Дробь с визгом прошлась по штукатурке в метре от окна, в которое уже нырял усатый. Стекла посыпались, и через секунду он исчез в темноте ночного переулка.

Хьюи, ругаясь, подбежал ко мне.

– Жив? Говори, чёрт бы тебя побрал!

– Жив… – кряхтя, поднялся я. – Спасибо. Сможешь открыть наручники

Хьюи, не говоря ни слова, поднял с земли нож, вскрыл им простенький замок и помог мне встать. Его лицо было искажено яростью и чем-то ещё, похожим на растерянность.

– Кто это был?

– Друг одного старого знакомого. Он говорит, что пришли за мной из-за истории с Бернардом. И… с ним был напарник. Тот, кто стрелял.

Лицо Хьюи потемнело.

– Напарника мы нашли. Вернее, то, что от него осталось. Ашани… она подкралась к нему сзади и разобралась. Но ребята… – он с силой сжал кулаки. – Майлз и Лерой были не единственными. Они убили ещё троих на улице. Пока мы бегали, как угорелые, по округе, этот, – он кивнул в сторону разбитого окна, – пробрался сюда. За тобой.

Я молча кивнул, растирая запястья.

– Они профессионалы, Хьюи. Не мафиози. Это что-то другое. Они сказали… что хотели доставить меня живым. Для разговора.

– Для пыток, значит, – мрачно заключил Хьюи. Он подошёл к скамье, поднял пистолет, оставленный усатым, и внимательно осмотрел его. – Ни маркировки, ни номеров. Чистый ствол, – он сунул оружие за пояс. – Твои дела, Вилсон, становятся всё интереснее. Но теперь твоя война стала и нашей. Они пришли на нашу территорию. Убили наших людей.

Снаружи послышались шаги и приглушённые голоса. Вскоре появилась Ашани. Её одежда была в пыли и тёмных пятнах, лицо – каменной маской. В руках она сжимала винтовку с оптикой. Боевой трофей…

– Ушёл? – спросила она, глядя на окно.

– Ушёл, – ответил Хьюи. – Но мы его найдём.

Она кивнула и перевела ледяной взгляд на меня.

– Он сказал что-нибудь полезное?

– Что это из-за старого знакомого. И что хочет, чтобы меня представили пред светлые очи одного очень влиятельного господина…

Ашани обменялась взглядом с Хьюи.

– Значит, это не конец. Они знают, где ты. И знают, с кем ты связан.

Хьюи тяжело вздохнул.

– Нельзя тебе больше здесь оставаться, Вилсон. И нам нельзя. Это место провалено, – он оглядел здание, будто видя его в последний раз. – Собирайся, тебе тут опасно оставаться. Ведь могли быть ещё… знакомые.

– Ребята, вам не нужно рисковать жизнью из-за меня. У вас более важное задание! Особенно у тебя, мистер Ньютон! – сказал я.

Хьюи посмотрел на меня, и в его взгляде мелькнуло что-то почти отеческое.

– Пока что ты с нами. Пока этот усатый философ не пойман или не убит. Ты вляпался в нашу войну, а мы – в твою. Теперь мы по одну сторону баррикады. Вместе! – он хлопнул меня по плечу. – И мне кажется, что это будет не последний раз.

– А может быть и в последний, если предпринять кое-какие шаги. Правда, некоторые шаги я уже сделал, так что…