Текст книги "Я уничтожил Америку 4. Назад в СССР (СИ)"

Автор книги: Василий Высоцкий

Соавторы: Алексей Калинин
сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 15 страниц)

– Уверен, что фильм с вашим участием будет превосходным, – ответил я, галантно прикасаясь губами к тыльной стороне ладони.

Пахнуло «Шанелью». Что же, вполне ожидаемо.

Мои спутники тоже поздоровались. Не так галантно, как я, но… Они боксёры – им положено быть грубоватыми.

Генри уселся рядом с Джилл, а мы на свободные места. Вскоре нам подали еду. Мы с Генри в основном вели беседу, а Джо с Эдди старались помалкивать. Им явно было неуютно в этой обстановке, но… Они были козырями, поэтому приходилось терпеть – отвечать на вопросы, когда их спросят и стараться не ступить.

Киссинджер старательно ухаживал за своей спутницей, а та благосклонно принимала его знаки внимания. Актриса Джилл Сент-Джон сейчас находилась в «свободном плавании», полтора года назад расставшись со своим третьим мужем, так что вряд ли кто мог посмотреть косо на эту пару. Они взрослые люди и каждый имеет право на свою личную жизнь.

Одно время его называли «секс-символом администрации Никсона». В шестьдесят девятом году Киссинджер посетил вечеринку, полную вашингтонских светских львов, с конвертом с пометкой «Совершенно секретно», засунутым под мышку. Другие гости вечеринки с трудом сдерживали свое любопытство, поэтому Киссинджер неожиданно для всех ответил, сразив их: дескать, в конверте находится экземпляр последнего номера «Playboy».

Его владелец Хью Хефнер, по-видимому, нашел это забавным и предоставил советнику по национальной безопасности бесплатную подписку на журнал. На самом деле в конверте был черновик речи Никсона о «молчаливом большинстве», ныне печально известного выступления, целью которого было провести четкую грань между моральным упадком антивоенных либералов и непоколебимой реальной политикой Никсона. Киссинджер был известен в вашингтонской элите семидесятых именно как «плейбой». Он любил фотографироваться, был завсегдатаем страниц желтой прессы, особенно когда его интрижки со знаменитыми женщинами выплескивались на всеобщее обозрение.

Да что говорить! С той же самой Сент-Джон вскоре попадутся при неожиданном срабатывании сигнализации в её доме. Поздно ночью. Киссинджер будет говорить, что он всего лишь учил её шахматам, но даже детям станет понятно – в какой цуцванг он загонял актрису.

И как любой плейбой он любит покрасоваться перед женщинами. На этом красовании я и собирался его поймать. Тем более, что Джо уже закинул удочку.

Во время нашего разговора я тонко подводил темы к грядущему боксёрскому поединку и, наконец, дождался признания, что Джилл будет болеть за Мухаммеда Али. Конечно, она извиняется за такие слова, но…

Стоило ей это произнести, как я тут же вцепился клещом в эту фразу:

– А я на сто процентов уверен, что Джо победит. И готов биться о заклад даже один к десяти!

– О! Вы настолько уверены в своём друге? – улыбнулась Джилл.

Улыбнулась так, как будто давала многообещающий намёк. И, похоже, это почувствовал не только я.

– Да мне кажется, что мистер Вилсон просто потерял голову рядом с вами, дорогая Джилл, – хмыкнул Киссинджер. – На самом деле, если ставить сотню или две, то потеря небольшая…

Во, это уже он меня заманивал в словесную ловушку. Ах ты старый пройдоха! Ну что же, если заманиваешь, то получи ответочку:

– Запросто поставлю десять миллионов против одного, что Джо победит! Правда, вряд ли найдётся такой смельчак, что примет мою ставку!

На-ка, получи!

Брови Киссинджера подскочили вверх. Это был прямой вызов! И ведь прямо перед женщиной, которую он сейчас обхаживает. Пусть на этой женщине пробу негде ставить, но ведь это вызов!

– Думаю, что такой смельчак найдётся, – улыбнулся он плотоядной улыбкой и протянул руку вперёд. – Так что, по рукам, мистер Вилсон? Десять миллионов против одного?

– По рукам, господин Киссинджер! – пожал я его руку в ответ и оглянулся на ошарашенно уставившихся на меня Джо и Эдди. – Господа, теперь я ещё больше заинтересован в вашей общей победе. И да, мы ведь можем рассчитывать на хорошие места возле ринга?

– Безусловно, – выдохнул Джо.

– Ух, а мне можно с вами? – восхищённо выдохнула Джилл Сент-Джон.

– Конечно. Только не нужно падать в обморок, если вдруг на вас попадут брызги крови, мадам, – проговорил Фатч.

– Для подруги Джеймса Бонда кровь не является проблемой, – последовал ответ.

Я улыбнулся. Это в моём времени миллион долларов будет не такой уж большой суммой, а вот в семидесятые это вполне ощутимый привес на счёте! Что же, осталось дождаться только боя, а потом получить то, что причитается.

Глава 11

Ужин даже чуть-чуть превзошёл мои ожидания. Мало того, что мне удалось заманить азартного Киссинджера в ловушку пари, так ещё приятным бонусом стала бумажка с адресом актрисы по имени Джилл!

Она мне сунула её украдкой, пока Генри отходил «попудрить носик». И я эту самую бумажку сначала сжал в руке, мельком глянул, а потом написал адрес и номер своего отеля. Также украдкой сунул обратно.

Джилл удивлённо подняла бровки, когда ощутила в своей руке ответную бумажку. Она явно не ожидала такого поворота. Привыкла, что все бегают за ней в надежде на раскрытие ножек…

Про себя усмехнулся, глядя на изумлённое лицо Сент-Джон. А что? Я себя не на помойке нашёл, чтобы по всяким-разным актрискам шастать. Пусть и в особняк, но всё равно…

К тому же, судя по недавним событиям с принцем, посещения поместий как-то не очень хорошо сказываются на моём нервном здоровье. А в отеле уже всё знакомо. Там уже работают прикормленные люди, которые в случае чего помогут.

От тренера Фатча и Джо Фрейзера вряд ли ускользнули шевеления под столом. Однако, они вежливо сделали вид, что ничего не заметили. По возвращении Генри мы ещё немного посидели, потом поблагодарили за вечер и приятно проведённое время.

– Значит, всё в силе, мистер Вилсон? – спросил на прощание Киссинджер. – Не будете обижаться, если вдруг останетесь без последних штанов?

– Какие уж тут обиды, мистер Киссинджер, – ответил я с усмешкой. – Тем более, что у меня есть планы на выигранный миллион. Весь выигрыш я планирую пустить на благотворительность и помогу Дымящемуся Джо с организацией спортзала для детворы из бедных семей. Мне кажется, что эти деньги пойдут на благое дело!

– Как благородно! – заметила миссис Сент-Джон. – Забота о детях бедняков… Что может быть лучше? Ведь не всем в этом мире повезло родиться с золотой ложкой во рту.

– Ваша правда, мэм, – кивнул Джо. – Порой наверх приходиться пробиваться сквозь кровь и пот.

– Ух, прямо мурашки по коже, – поёжилась актриса. – Вы не против, если я вашу фразу предложу своим сценаристам? Она продирает до глубины души.

– Конечно, мэм, я буду даже счастлив услышать её в вашем фильме, – улыбнулся Джо.

– Вы извините, но Джо пора отдыхать, – подал голос тренер. – Режим, знаете ли.

– Конечно-конечно, ведь ему ещё выходить на ринг и… приносить мне деньги! Шутка, мистер Фрейзер! Я отчасти буду болеть за вас, но всё-таки по большому счёту за свой карман! – расхохотался Киссинджер. – Был рад знакомству! До встречи на матче! Я прямо уже предвкушаю это событие!

В это время я выложил на стол около десяти стодолларовых бумажек. Конечно, тут было больше, чем мы наели, но мне нужно было блеснуть тугой пачкой купюр в бумажнике. Чтобы актриса видела, что ей отказал в посещении не простой человек, а тот, кто может себе позволить носить немало наличности.

Слегка пощекотал тщеславие. А может быть просто пустил пыль в глаза.

– Всего доброго, мистер Киссинджер, – кивнул Джо, пожимая руку Киссинджера. – Я постараюсь показать отличный бой. И, как бы вас не уважал, но всё-таки буду стараться, чтобы пари выиграл мистер Вилсон!

– Вот это слова настоящего воина, – я похлопал его по плечу. – Пойдёмте, господа. Мистер Киссинджер, мэм, всего доброго!

На выходе я заметил одного из своих «хвостов». Тот упорно делал вид, что разглядывает меню за столом. Перед ним была чашка кофе и пустое блюдечко. Пирожное уже съедено, а кофе выпито, теперь оставалось только уходить?

Меня подмывало и этому чертёнку сделать подарок в виде отбивной, но сдержался. В таком случае его заменят на другого, к которому ещё надо будет привыкать. А этот… держится позади, как тень, ну и пусть держится. Особо не мешает. Порой даже удаётся от него и его напарника уходить…

Не часто, чтобы не вызывать особого подозрения, но всё же.

На выходе из ресторана мы остановились. Джо взглянул на меня:

– Мистер Вилсон, если бы ваш разговор с мистером Киссинджером был боксёрским поединком, то я лично поднял бы вам руку. Я восхищён, как вы всё спланировали и как провели эти несколько раундов. Почти каждый удар в цель, а уж как на вас смотрела миссис Сент-Джон… Этот поединок точно остался за вами!

Я улыбнулся:

– Миссис Сент-Джон сейчас находится в поиске нового мужа, так что рассматривает множество вариантов. Но я пока не готов брать на себя подобную ответственность. Слишком уж много самцов будут облизываться на подобную жену.

– Понимаю вас, мистер Вилсон. Моя жена Флоренция тоже переживает, что фанатки смогут увести меня из стойла семейной жизни. Приходится каждый раз убеждать её в обратном, – улыбнулся Джо.

– Женщины всегда переживают за своих мужчин, если они их любят. А если нет, то запросто могут написать записку другому человеку, – ухмыльнулся тренер Фатч.

– Да, как сказал Шекспир: «Непостоянство – имя твоё женщина!», – кивнул я в ответ.

– Мистер Вилсон, а вот что до того, что вы деньги хотите потратить на открытие спортзала для бедных детей… Это правда? Не для красного словца сказано? – спросил Джо.

– Подписываюсь под каждым словом! – поднял я вверх правую руку, а левую вытянул вперёд ладонью вниз, как будто положил её на Библию. – Всё сказанное мною является правдой!

– Тогда у меня будет больше мотивов, чтобы надрать Мухаммеду зад, – кивнул Джо и протянул руку. – Спасибо за ужин, мистер Вилсон.

– Можно просто Генри! – подмигнул я в ответ.

– Спасибо, Генри! – ответил Джо, не отпуская мою руку. – Если что, то лучшие места для вас мы запросто организуем! Я наизнанку вывернусь, но вы сядете позади судей!

– Вот и отлично! Это стоило того, чтобы заплатить за ужин. Только вот за судьями не надо, а то вдруг наш общий друг, – я покосился на ресторан, – захочет оказать давление на судейство. Лучше где-нибудь в другой стороне.

– Будет сделано, мистер Генри Вилсон, – проговорил тренер Фатч, а потом достал из кармана стодолларовую купюру. – Мой проигрыш. Всё было честно!

– Да ладно, такие пустяки, – отмахнулся я. – Вы сделали гораздо больше.

– Ну уж нет, – покачал головой Фатч. – Мы за честный спор. Поэтому надеемся, что и Генри Киссинджер выплатит вам всё сполна.

– Насчёт этого не сомневайтесь, – подмигнул я в ответ и взял деньги. – Миллион долларов будет выдан для вашего спортзала в любом случае. Это ваша самая лучшая инвестиция в будущее!

Конечно миллион будет выдан. Что мне – жалко денег с десятка больших ставок? Да, пусть ставки на этот бой сделал не я, но деньги всё одно вернутся ко мне. По крайней мере – большая часть. Люди из «Чёрной пантеры» тоже имеют в этом интерес, так что за судьбу денег я был спокоен.

В это время к подъезду ресторана подкатила моя машина. Гарри терпеливо ждал за рулём.

– Я могу вас подвезти, если нужно, – показал я на автомобиль.

– Ну уж нет, вы и так много для нас сделали сегодня. Не хочется вас утруждать ещё и в этом. Мы доберемся на такси, – проговорил Фатч.

– Право слово, это мне не трудно.

– Мистер Вилсон, всё-таки не нужно. Мы будем ощущать себя неловко, – проговорил Джо.

Я не стал настаивать, и мы ещё раз пожали друг другу руки. После этого я нырнул в нутро автомобиля.

– В отель, мистер Вилсон? – спросил Гарри.

– Да, давай в отель. Чувствую себя разбитым корытом, но сделал сегодня столько, что даже боль в мышцах отступает на второй план.

– Будет сделано, босс! Чувствую, что вы сегодня потрудились на славу! – улыбнулся в зеркало заднего вида водитель и тронулся с места.

Я оглянулся назад и увидел, как Джо Фрейзер с задумчивой улыбкой смотрел нам вслед, а тренер поднял руку, подзывая такси.

Пусть для Фрейзера мои слова станут ещё одной мотивационной составляющей в грядущем бою. С этими словами морда Али ещё гуще покроется мощными ударами левой. Особенно после того, как Мухаммед заявлял в прессе, что Джо является продуктом белого истеблишмента, а он, Али, бьётся за обычных парней из гетто. Правда, Джо это сильно раздражало, и он порой вопил: «Да что ты знаешь о гетто»?

Семья Мухаммеда была представительницей темнокожего среднего класса: Клеи жили намного беднее, чем белые семьи из среднего класса, но не были нуждающимися. Кассиус-старший рисовал вывески, пытаясь стать профессиональным художником, а его жена иногда готовила и убирала в домах обеспеченных белых семей. Со временем их сбережений хватило, чтобы приобрести за 4500 долларов небольшой коттедж в благоустроенном «чёрном» квартале. В отличие от многих темнокожих сверстников, которым приходилось обеспечивать свои семьи с раннего возраста, Кассиус в детстве не работал. Он лишь иногда подрабатывал в Луисвиллском университете (мыл парты и классные доски), чтобы иметь карманные деньги.

А вот Джо пришлось хлебнуть дерьма с избытком, чтобы пробиться наверх. Так что неудивительно, что слова оппонента задевали его. Особенно если учитывать сколько денег он перечислил в поддержку Мухаммеда, и перед сколькими людьми просил за его возвращение в спорт…

Автомобиль плыл сквозь ночную толщу Нью-Йорка, как сквозь густой бульон из света и тьмы. За окном, заляпанным мартовской слякотью, мелькали осколки витрин, призрачные фигуры у линий автобусных остановок, жёлтые глазки фонарей, таявшие в потёках на стекле.

Я смотрел и думал: да, всё так. Протянешь руку помощи – и тебя за неё же и цоп. И начнут окунать лицом в ту самую грязь, что чавкает под колёсами машин. А сверху, как сироп, льётся улыбка, липкая и дешёвая, и звучит заезженной пластинкой: «Просто бизнес, ничего личного».

Странная штука. Эту фразу, как отмычку, можно подобрать к любому преступлению. И она сработает. Все шестерёнки встанут на свои места с сухим, удовлетворённым щелчком.

Машина вздрогнула, замерла на красном. На углу, под вывеской закусочной, стоял парень в промокшей ветровке, прикрывая ладонью огонёк сигареты. Его лицо, освещённое слабым огоньком, на мгновение показалось знакомым. Вот только где я его видел?

Свет сменился, машина рванула, и лицо растворилось в потёке жёлтого и красного.

Отель вынырнул неожиданно – массивная громада тёмного кирпича, подпирающая низкое, промозглое небо. Сменивший Гарри на посту швейцар в намокшей ливрее кивнул мне приветливо. Я вышел, и мартовский ветер, пахнущий бензином, мокрым асфальтом и далёким, кисловатым дыханием бетона, ударил в лицо.

Бизнес. Да. Ничего личного.

Ничего личного… И в этом вся Америка. Только бизнес…

И если я хочу внести своё «личное, а не бизнес», то должен разрушить эту самую структуру. Разрушить этот строй, эту страну, всколыхнуть не один чужой город, впитывающий в свою чёрную ткань предательство, разочарование и людей в мокрых плащах.

– Здравствуйте, мистер Вилсон! Как дела, Гарри? – окрикнул моего водителя молодой парковщик.

Тот самый парень, который в своё время сдал ухищрение моего водителя по зарабатыванию денег. И он до сих пор работает парковщиком. Даже никуда не пытается сунуться. Похоже, что ему нравится прыгать под холодный ветер и мёрзнуть под ледяной изморостью.

– Гораздо лучше, чем у тебя, Том! – отозвался мой водитель. – Но даже не думай – место своё уступать не собираюсь.

– Да я и мечтать не мог. Если только мистер Вилсон не захочет, чтобы его развлекали по дороге, а не угрюмо молчали! – оскалился Том.

– Мистеру Вилсону виднее, что ему хочется! – буркнул в ответ водитель и посмотрел на меня. – Я вам ещё нужен сегодня?

– Нет, Гарри, до завтра не нужен. Хорошего вечера, – махнул я рукой и посмотрел на Тома. – Слушай, дружище, а ты, как я погляжу, не из робкого десятка?

– Этого у меня не отнять, – осклабился тот в ответ. – Так что, неужели вы хотите нанять меня вместо Гарри? Так я готов! Я даже кофе готов вам по утрам протягивать, когда вы будете садиться в машину. Правда, пока не знаю, сколько сыпать сахара!

– Балабол! – крикнул ему Гарри в приоткрытое окно, пока отъезжал. – Ты только и годишься, чтобы языком по ветру щёлкать!

– Если мистеру Вилсону понадобится, то сделаю и это! – хмыкнул Том в ответ.

– Ну, такого мне точно не нужно. Однако, у меня для тебя есть одно маленькое, но очень ответственное поручение, – с улыбкой произнес я.

– Какое? – тут же подобрался Том.

– Смотри, поручение будет деликатного толка, поэтому ты должен привести себя в порядок. Побрейся, помойся, в общем, смой запах улицы…

– Воу-воу-воу, притормозите, мистер Вилсон, если вы из этих… – Том помахал в воздухе пальцем, рисуя окружность. – То я вовсе не по такой части!

– Я тебе сейчас в челюсть заряжу только за одну такую мысль! – нахмурил брови и полез в карман за двадцаткой. – Нет, ты мне нужен для представления в роли младшего брата. Так что ничего такого не будет. Даже не надейся! Всего лишь маленькая роль, а если покажешь себя с хорошей стороны, то я возьму тебя на нормальную работу.

– Сыграю так, как будет нужно! – Том развернул купюру и тут же спрятал её в свой карман. – Только, у меня смена заканчивается через два часа.

– Думаю, что ты найдёшь выход из этой ситуации, – отрезал я. – В общем, чистовыбритый, причёсанный и помытый ждёшь на моём этаже возле дежурной стойки. Если я не выйду из номера, то двадцатка твоя. Если же выйду, то можешь рассчитывать ещё на сто баксов. И также наблюдаешь за моей дверью. Идёт?

– Я скоро буду! Спасибо, мистер Вилсон! – подскочил на месте парковщик Том и помчался куда-то к чёрному входу.

Ну что же, пусть это всего лишь перестраховка, однако, лучше всё-таки перестраховаться. По крайней мере мне так будет спокойнее, если на этаже будет человек, который сможет поднять крик в случае чего.

Всё-таки наше пари с Киссинджером стоит такой перестраховки. Пусть это и не охранник, но зато какая-никакая сигнализация. Мало ли какие ребята захотят проверить – а не храню ли я десяток-другой миллионов под кроватью.

А что до вымытого и бритого… Это чтобы Тома не выгнали раньше времени из отеля.

В номере я налил себе молока, сделал пару тостов с вишнёвым джемом. Устроился перед телевизором, по которому шёл фильм «Золото Маккены». Ковбои, апачи, Золотой Каньон… Самое то, чтобы разгрузить мозг после трудного дня.

По завершении фильма я собрался уже бухнуться спать, когда в дверь аккуратно постучали. Неужели это неугомонный Том решил поинтересоваться по поводу сотни?

Я усмехнулся. Что же, если это так, то пусть тогда стоит на посту всю ночь. Пусть отрабатывает деньги. Уверен, что ему будет гораздо лучше в тёплом помещении, чем на промозглом ветру.

Когда я открыл дверь, то невольно сделал шаг назад – на пороге сурово хмурила брови актриса Джилл Сент-Джон. Стояла в бежевом плаще с поднятой рукой, как гневная богиня. Пальцы с алым маникюром сжимали достопамятную бумажку с адресом.

– Э-э… Добрый вечер? – произнёс я.

– Я хочу узнать – кто такой мистер Вилсон, если он посмел отказать мне? Почему вы не пожелали приехать? Почему я вынуждена тащиться чёрт знает куда и стоять тут перед вами? Кто вы такой, мистер Вилсон?

Я выглянул из-за косяка. Том в конце коридора делал вид, что необычайно увлечён разглядыванием лепнины в углу. Вот же засранец!

– Вы можете зайти, миссис Сент-Джон, – пожал я плечами. – Уверен, что чашка горячего шоколада растопит ваше негодование!

Она возмущённо фыркнула и зашла. Сделав несколько шагов, она развязала пояс своего плаща, а потом скинула его. Я только успел подхватить и…

А миссис Джилл подготовилась к основательному допросу – на её худощавом теле красовалось кружевное бельё, скорее подчёркивающее, чем скрывающее женские прелести.

Джилл обернулась и её руки оказались на моих плечах:

– Так что, я получу ответы на свои вопросы?

Её дыхание пахло мятной жвачкой и оттенками сигаретного дыма. Большущие глаза пытались затянуть в себя. Губы призывно приоткрылись, словно намекая на то, что я должен их накрыть своими губами.

– Конечно получите. Только сперва я тоже кое-что должен узнать, – я отбросил плащ в сторону и подхватил почти невесомое тело на руки. – И это мне кажется гораздо важнее разных скучных вопросов.

– Да? И что же вы хотите узнать, мистер Вилсон? – промурлыкала Джилл, пока я заносил её в спальню.

– Насколько вы чувственны и страстны, миссис Сент-Джон. И я сейчас намерен это выяснить, – я аккуратно положил её на кровать.

Она потянулась, выказывая свои прелести в самом лучшем виде. Грациозная, как кошка.

– Думаю, что мы узнаем это вместе, – она схватила меня за отворот рубашки и попыталась притянуть к себе.

– Да-да, сейчас узнаем, – я мягко освободился из её захвата. – Я быстро в душ и полностью ваш…

– Я могу составить вам компанию, – проговорила низким голосом Джилл.

– Нет, я… кхм… там светло, а я предпочитаю разведывать в темноте. Надеюсь, вы не против темноты, миссис Сент-Джон?

– Можно просто Джилл. Меня вообще… по-разному можно, – последовал ответ.

– Тогда я превращаюсь в метеор! В душ и обратно! Я быстро! – подмигнул я и выключил свет в спальне.