Текст книги "Повседневная жизнь Французского Иностранного легиона: «Ко мне, Легион!»"

Автор книги: Василий Журавлёв

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 25 страниц) [доступный отрывок для чтения: 11 страниц]

Глава четвертая
НЕ БОЕМ ЕДИНЫМ ЖИВ ЛЕГИОН

Легион – особый мир. Особое государство. Со своим правовым порядком, отличающимся от всякого другого, со своим бытом, едва ли где-нибудь еще повторимым, со своими подвигами и «преступлениями», о которых мало кто знает.

Легионер Николай Матин, 1920 г.

Правила похожи на религиозные обряды: они кажутся нелепыми, но они формируют людей.

Антуан де Сент-Экзюпери. Ночной полет

Традиции в легионе

Накрахмаленная скатерть. Стол, за которым может с легкостью разместиться вся «компани» – целое отделение. Тарелки хорошего фарфора. Остро заточенные столовые ножи и удобные мельхиоровые вилки. Куверты накрыты безупречно, с учетом всех тонкостей дипломатического протокола. К месту возникает бесшумный официант – малаец в белых перчатках и форме легионера. Это просто ежедневный обед в офицерском собрании…

За низким забором – XXI век, но у меня возникает ассоциация: крепость на краю Татарской пустыни. Обед офицеров у полковника. «Дежа вю», хотя все это придумал Дино Буццати за полвека до нас. Время в легионе не останавливается, его течение переосмысливает прожитые жизни легионеров и передает ключ накопленного опыта в руки новых поколений. Иначе как создать легенду? Твои предки, отцы и деды, тоже были верны строю и государю. Считали дело своей жизни нужным и полезным и видели в этом радость. А дальше – каждый приступает к этой задаче по-разному: один подчиняется приказу, а сам в глубине думает иное и тем самым перед собой оправдывается; другой – находит зерно истинного и берет на себя груз ответственности за содеянное, а не пытается трусливо разделить ее с другими.

Старые стены здания офицерского собрания гулко разносят мужское хоровое пение. Поют гимн легиона.

 – Оркестр репетирует? – интересуюсь я.

 – Нет, кто-то убывает к новому месту службы. Это – «попот». Традиция…

Пока легионер-официант жонглирует тарелками при перемене блюд, мы выходим на улицу со своими бокалами пива – покурить. Обед с 13 до 14 – традиция. Но не только в легионе, а во всей Франции. Я подначиваю своих сотрапезников: если враг вздумает напасть на Францию, то делать это нужно только с тринадцати до четырнадцати, пока вся страна сидит в ресторане. «Верно, но только, пожалуйста, не перед десертом!» – парируют офицеры.

Мимо пробегает молоденький лейтенантик.

 – Как «попот» прошел? – окрикивает его старший по званию Моррель.

 – Чудесно, мон коммандан. Вот! Подарили товарищи на память! – сияет от удовольствия лейтенант, почти мальчишка.

Он протягивает нам свой подарок – флажок своей роты в рамке, который заберет с собой, отправившись завтра к новому месту службы. И таких разных подарков от товарищей за годы службы накопится немало.

«Попот» – это одна из главных неофициальных традиций легиона. Этим словом называют проводы легионера к новому месту службы. Или просто общий сбор офицеров в полковой праздник. Награждение. Да и мало ли найдется причин, чтобы собраться славной компанией?

Кто придумал этот ритуал, уже никто не помнит, но никогда легионеры не покидают часть без того, чтобы устроить «попот», «проставиться» по-нашему. «Убывающему» полковые товарищи обязательно вручают подарок на память о совместной службе.

За всю долгую историю существования Иностранного легиона в нем так переплелись традиции, что уже трудно разделить, что происходит официально, «с дозволения начальства», а что придумали сами легионеры. Начальство теперь ко многому относится с одобрением и не прочь принять участие в потехе.

Французы с удивительно трогательным вниманием относятся к сохранению своей национальной самобытности, а значит, и традиций, но в отличие от англичан слово «традиция» они еще не превратили в «торговую марку» своей страны. Многих эта повсеместно подчеркиваемая собственная исключительность раздражает, но что поделать – таковы французы!

«Понятие традиции можно определить для нас как способ реагировать и думать из поколения в поколение. Для нас, легионеров, она превращается в завещание, которое мы получаем из рук наших ветеранов. В традиции отражена наша самобытность, наши личности, наши физические и моральные особенности», – пишет в директиве своему штабу командующий легионом в наши дни.

Если у полка нет традиций, то его будто и нет вовсе, пусть и стережет круглосуточно его знамя караульный на «посту номер один». Нет традиций, нет и морального духа: одна только изнурительная служба.

О сохранении своих традиций в легионе задумались еще в 1863 году – уже через три десятилетия после возникновения Первого полка. Престиж и боевой дух отряда – вот смысл бережного отношения к традициям и их передаче из поколения в поколение. Иногда трудно бывает различить грань между соблюдением возникшего когда-то в боевых походах обычая и праздником, потому что в легионе они давно уже тесно слились.

Это и празднование очередной годовщины боя в Камероне, и выученный наизусть каждым солдатом «Код чести легионера». Уважение к памяти павших и парадная форма. Гимн легиона и солдатские песни на разных языках. Галерея командиров, героически погибших во главе своего отряда: живописные произведения известных мастеров XIX века уживаются с портретами, сделанными самодеятельными армейскими художниками с фотографии. Выцветшие за века, увешанные орденами знамена полков. И смачный фольклор солдат со всего света – равноправная часть этого пантеона. И все же традиции легиона гораздо глубже коренятся в душах людей, чем все вместе взятые их внешние проявления. Она – в преданности легиону и друг другу на всю жизнь.

Легион – это «национальное меньшинство», островок в океане по сравнению со всей остальной армией. И как принято у всякого «малого народа», к сохранению своих традиций там относятся с особой тщательностью и щепетильностью. Продолжение традиций – это гарантия его самоидентификации, и в то же время – основа морали и этики легионеров. Именно традиции, а не внешние события всегда определяли ритм внутренней жизни Иностранного легиона. И самое удивительное, что легионеры всерьез относятся к соблюдению свода писаных и неписаных правил. И без всякой иронии, как бывает в войсках, где дневальные в казарме ежедневно заправляют «койку героя», не испытывая при этом особых эмоций к памяти павших.

Святые покровители

Святым покровителем всего Иностранного легиона считается святой Антоний.

Речь идет об Антонии Великом (около 250–356 годов), том самом, что уходил все дальше и дальше в пески, подальше от искушений. Его день в святцах – 17 января. На Востоке Антония почитают как отшельника и отца монахов, на Западе, напротив, – как чудесного целителя и покровителя многих профессий: крестьян, всадников, звонарей, корзинщиков, мясников и др. Его традиционно изображают с огнем, львом, Т-образным крестом, колокольчиками госпитальеров и поросенком.

Именно благодаря поросенку он и был выбран в «домашние» святые легиона… Раз есть «boudin» («кровяная колбаса»), значит, где-то рядом есть и поросята… Тем более что практически каждое формирование легиона имело свой свинарник.

Этому святому глубоко поклонялся подполковник Готье, который зимой 1944/45 года замещал командира Маршевого полка. А потом, в 1947-м, эту традицию подхватили солдаты, проходившие в его части службу, прежде чем отправиться в Индокитай или на Мадагаскар…

Кстати, многие легионеры завершают официальные письма следующим образом: «Et par saint Antoine: Vive la Legion! Veuillez agreer, mon General, l’expression de mes salutations respectueuses». («По благословению святого Антония: Да здравствует легион! Примите, мой генерал, выражение моего глубокого уважения». – В. Ж).

У каждого полка есть свой особый святой заступник. Святой Георгий (23 апреля) покровительствовал кавалеристам, а теперь – танкистам. Святому Михаилу (29 сентября) поклоняются парашютисты, святой Цецилии (22 ноября) – музыканты, а святой Варваре (4 декабря) – саперы. С 1984 года день святой Варвары считается официальным праздником двух саперных полков и отмечается всем легионом.

Вручение белого кепи

Символ Иностранного легиона – белое кепи – так просто не дают, его нужно заслужить. Традиция вручения белого кепи сродни принятию присяги в Советской или Российской армии. Происходит это только после того, как новобранец получил необходимые навыки и стал хотя бы немного похож на солдата. При внешнем сходстве ритуалов вручения белого кепи с награждением краповым беретом в российских внутренних войсках их не стоит путать. Разница в том, что кепи получают все, кто удачно прошел четырехмесячный курс общей подготовки в Четвертом полку в Кастельнодари и выдержал заключительный 48-часовой марш-бросок, а краповым беретом поощряют особо отличившихся по службе, например, за высокое мастерство в разбивании лбом кирпичей.

В основе традиции лежит старинный рыцарский ритуал посвящения, когда кандидат вставал на одно колено, а рыцарь возлагал на его плечо меч, нарекал рыцарем и наносил легкий удар по шее, в знак смирения, и вручал оружие. В более поздней интерпретации – это награждение плюмажем («казуаром») выпускников военной школы в Сен-Сире.

Кепи – фуражка цилиндрической формы – уникальный атрибут французской военной формы, хотя его крайне неудобно носить. А кепи белого цвета – отличительная черта Иностранного легиона и символ его доблести. Но кепи «побелело» только в 1946 году (до этого легионеры носили синие или красные кепи, как и во всех прочих частях сухопутной армии), когда с учетом специфики службы в пустыне и в тропиках у легионеров появился белый летний чехол, пристегивающийся к головному убору. Лишь в 1964 году частью формы легионеров стало белое кепи, а не кепи в летнем чехле. По этой простой причине спустя четыре года и появился ритуал вручения того, что сразу выделяло легионеров среди прочих солдат французской армии. 13 июня 1968 года начальник учебного отряда в Бонифаччио на Корсике подполковник Хансс впервые в торжественной обстановке вручил своим выпускникам белое кепи.

…Четыре недели напряженных учебных тренировок, испытаний на выносливость и изучения французского языка позади. Остается последний экзамен: Марш «Белое кепи» – марш-бросок на пятьдесят километров. Уложиться нужно в 48 часов. Кто не выдержит – не получит кепи и не станет легионером. Задача непростая, но редко кто с ней не справляется. В российской прессе можно прочитать много глупостей из уст бывших легионеров, в основном дезертиров, о невероятной сложности этого марша. С их слов он сравним разве что с выживанием в джунглях группы «зеленых беретов». В действительности все проще и человечнее: молодых солдат здесь не жалеют, но берегут. «…Все кандидаты дружно идут за командиром отделения (сержантом), под попечительством и надзором командира подотде-ления (капрала). Дистанция немалая, ноги натер – в машину. Малейшая проблема – к капралу. Компас только у сержанта, да и ему-то он не очень нужен, так как идет обычно весь взвод, да и местность знакомая», – свидетельствует легионер, старослужащий из Второго парашютного.

На церемонию вручения кандидаты выходят в полевой форме, нацепив эполеты от парадной формы. Правая рука согнута в локте, на ней лежит кепи. Кандидатов окружают ветераны или старослужащие. Каре с фланга замыкает оркестр. Командир полка осматривает шеренгу выпускников. Смотр окончен. Командир роты произносит краткую речь. Дает команду: «Ваши белые кепи надеть!» Один из легионеров выходит из строя и от имени своих товарищей произносит: «Клянемся служить с честью и верностью!» После чего командир части или кто-то из почетных гостей приказывает легионерам повторить вслух «Кодекс чести».

Теперь все они – легионеры.

Праздники легиона

Конечно, главный праздник для легионера – это выигранный бой, без потерь.

И все же во Французском Иностранном легионе два самых главных праздника: 30 апреля и 24 декабря. Один – это «Камерон», годовщина боя при Камероне в Мексике в XIX веке, а второй – Рождество.

«Камерон» – протез капитана Данжу

Основным официальным праздничным днем в Иностранном легионе считается 30 апреля – в этот день в 1863 году на асьенде Камерон в Мексике 63 легионера под командованием капитана Данжу, встав в круговую оборону, в течение десяти часов отражали бешеный натиск двух тысяч мексиканцев. Горстка иностранцев на жалованье против целой армии энтузиастов-патриотов! Патриоты предлагали им сдаться на почетных условиях. Контрактники отказались и предпочли смерть. Кто не погиб в бою, тот вскоре умер от ран.

На могилах легионеров рядом с местом боя вскоре был установлен скромный памятник. Уходя из Мексики, 27 февраля 1867 года легионеры прощались с павшими словами, произнесенными на их могиле генералом Жаннигро: «Мужественные наши братья по оружию, погибшие на поле чести… Ваш героический подвиг не будет забыт и останется в анналах военной истории и нашей экспедиции в Мексику!» Слова оказались пророческими – именно Камерон стал символом стойкости легиона, его преданности присяге Франции и примером, на котором воспитывают многие поколения легионеров. В 1892 году в Камероне установили новый памятник и начертали на нем на латыни: «Их было меньше шестидесяти против полчища. Их раздавила эта масса. Но жизнь покинула этих французских солдат скорее, чем их отвага. 30 апреля 1863 года».

Через пятьдесят шесть лет после этого торжественного события, в 1948 году полковник Пенетт, отставной офицер легиона, по собственной инициативе начал хлопотать о строительстве мавзолея павшим солдатам. Благодаря своей настойчивости и вере в успех задуманного предприятия через несколько лет он сумел убедить в своей правоте не только французское и мексиканское правительства, но и верховного комиссара ООН. Скульптор Владимир Каспе разработал проект мавзолея с простыми и четкими линиями. По замыслу автора он своими формами напоминает о простоте и ясности любой миссии, выполняемой легионом по всему миру. В апреле 1963 года прах погибших солдат (кости и черепа героев уместились в двух ящиках) был перенесен к месту последнего упокоения.

Легионеры произносят название асьенды и своего праздника по-своему: по привычке не читать по правилам французской фонетики «е» они «съедают» и всегда выходит «Камрон».

Человеку, не служившему в легионе, трудно понять смысл этого праздника: в каждой армии найдется немало примеров стойкости и самопожертвования, а в российской – особенно. И разница не только в оценке отдельной человеческой жизни и «приоритете гуманитарных ценностей», как говорили в забытую эпоху горбачевской «перестройки», а в характере самого народа. То, что для нас – норма, для француза – героизм. Отсюда опять разница: мы своих смельчаков из-за массовости их героизма быстро забываем, а французы своих немногих героев помнят. Но смысл один – «шестьдесят данжуйцев», как наши «двадцать восемь памфиловцев». Но в легионе погибших не оплакивают, а мстят за них. А отомстив, чтят их память.

Празднование «Камерона» проводят в каждом полку. В «Отчем доме», в Обане, на плацу, напротив Памятника павшим, перед глазами десяти тысяч приглашенных ветеранов, официальных лиц и просто «друзей легиона» и местных жителей, проходит парад. Он начинается с того, что деревянный протез левой руки капитана Жана Данжу, командовавшего боем в Камероне, самый достойный из офицеров-ветеранов обносит перед замершими в молчании шеренгами.

Данжу хоронили без протеза – он куда-то исчез. После боя его не нашли, да особенно никто и не старался. Зато спустя пару лет деревянная рука обнаружилась – ее случайно увидел и выкупил один из офицеров у пеона в соседней Камерону деревне – тот клялся, что нашел руку на развалинах асьенды… Крестьянин зачем-то сохранил эту совершенно никчемную в его хозяйстве вещь.

Свою руку капитан Данжу потерял вовсе не в жарком бою. В 1853 году во время мирной топографической съемки в горах Кабилии произошел досадный несчастный случай: он хотел подать знак и выстрелил холостым зарядом… Курок щелкнул по капсюлю, и казенную часть ружья разнесло в клочья, а с ней и руку. Первый раз протез геройски погибшего капитана был показан войскам в гарнизоне Сиди-Бель-Аббеса в 1936 году. Ее нес лейтенант по фамилии Даини. В 1937-м этой чести удостоился капитан Риккио – классический герой довоенного легиона, вобравший все лучшие черты офицера того времени. В 1938 году настала очередь полковника Тероба, по кличке «Тонтон Тероб». Едва зародившись, традиция прервалась до 1947 года. Единственный, кто удостоился этой чести три раза подряд с 1947 по 1949 год, был коммандан Мерле. Тогда и появилось правило: никто не имеет права проносить на параде руку более трех раз. С тех пор кто же будет нести протез капитана Данжу – вопрос долгих обсуждений и большая интрига, теперь такое случается только один раз в жизни.

Кому-то покажется странным, что главная реликвия Французского Иностранного легиона – протез. С точки зрения англичан, французы вообще «very peculiar people», то есть «весьма специфические люди»…

В каждом подразделении происходит общий сбор за красиво накрытыми столами – знаменитая легионерская попойка – «попот». Все это так, но если на праздник 30 апреля смотреть глазами легионера, то становится ясно, что именно этот день – средоточие всех традиций, легенд и верований Иностранного легиона. Это не просто военный церемониал, а торжественная месса верующих, которую служит тот, кто для них выше самого папы римского, – командующий легионом.

«Камерон» довольно «молодой» праздник, его отмечают с 1906 года. Именно тогда о героически погибших в Мексике легионерах вспомнил выпускник Сен-Сира, тогда еще только лейтенант с очень длинным именем Франсуа Мари Жюль Виктор Леон, однако в истории он остался просто Франсуа. Итак, юный Франсуа командовал небольшим отрядом легионеров Первого пехотного полка на всеми забытом блокпосте в Таланге на китайско-вьетнамской границе в провинции Тонкин («Тонкин» – искаженное французами название столицы средневекового Вьетнама г. Тханглаунг, современного Ханоя. – В. Ж). Его проинформировали из штаба о том, что 28 апреля в Сиди-Бель-Аббесе на знамя его полка будет прикреплен орден Почетного легиона, о чем нужно было сообщить личному составу. Лейтенант подошел к этому неформально: 30 апреля, ровно в девять, весь гарнизон был построен с оружием на маленьком плацу. Наказанные были прощены и тоже заняли свое место в строю. Лейтенант обошел строй, внимательно глядя каждому солдату в глаза – всем было уже ясно, что это не обычная утренняя поверка. А затем громко, четко, по-военному кратко доложил о награждении знамени полка орденом и связал это событие с битвой в Камероне, рассказав о подвиге легионеров под командованием капитана Данжу и младших лейтенантов Вилэ и Моде. А затем выхватил из ножен саблю и салютовал так, будто знамя было не на другом конце света – в Африке, а перед ним. Так было положено начало празднику легионеров.

Повод для «попота» получил продолжение: в 1912-м такой же праздник устроили себе во Втором пехотном в Марокко. Спустя десять лет, в конце апреля 1924 года, старший сержант Штерн бодро докладывает из гарнизона в Сефру в том же Марокко, что вторая конная рота всю ночь 30 апреля несла добровольно службу по случаю праздника в результате выдачи дополнительной «четвертинки» красного вина… Наконец вьетнамско-марокканская инициатива снизу была услышана, и перед «странной войной» – в 1936 и 1939 годах – в «Отчем доме» в Алжире так же отмечался этот праздник. Затем последовал долгий перерыв на мировую войну: с 1 января 1946 года, по приказу командующего полковника Готье, поминовение легионеров из Камерона стало отмечаться во всех полках. Так что этот праздник нельзя назвать придуманным или спущенным «сверху».

Но почему же именно «Камерон» стал главным праздником легиона? Это и не сражение и даже не победа в бою. Выражаясь языком реляций русской армии, просто «дело у деревни Камерон». Сколько их было? Таких «шестьдесят легионеров», «героев Шипки» и прочих «девятых рот» в истории войн? Но не все погибшие становятся символами, несмотря на отчаянные старания оплаченных разными правительствами делателей истории…

Иногда одно поражение стоит всех больших побед. «Победа… Поражения… Эти высокие слова лишены всякого смысла. Жизнь не парит в этих высотах, она уже рождает новые образы. Победа ослабляет народ; поражение пробуждает в нем новые силы», – писал летчик де Сент-Экзюпери.

Смысл символизма «Камерона» прост – когда кто-то нагло называет легионеров наемниками, то слышит в ответ: «Если бы легионеры были бы действительно наемниками, то тогда, при Камероне, они б сдались. Это – самое разумное и правильное решение в такой ситуации. Для наемника. Но они были легионерами и предпочли смерть – бесчестью…»

Рождество

Рождество или, как его называют во Франции, «ноэль» – для одинокого эмигранта самый грустный день в году. Вечером 24 декабря все французы собираются своей семьей дома встречать «первую звезду». Приглашать посторонних, даже друзей, не принято. У любого француза есть родители, любимые бабушки и дедушки, братья и сестры, тетушки и дядюшки: это же их страна. А родственники эмигрантов чаще всего находятся очень далеко. И в такой вечер чужого праздника их отсутствие ощущается особенно остро. В этот вечер одинокая девушка-иностранка с французским паспортом или холостой мужчина в лучшем случае могут пойти в ближайшую церковь к рождественской мессе, куда французы отправляются всей семьей, и немного «погреться» о чужое счастье.

В легионе в этот вечер не бывает одиноко и грустно. Рождество справляют по всей французской армии, но в Иностранном легионе – по-своему. Легионеры обязательно наряжают елку и оформляют рождественский вертеп – макет, изображающий сцену рождения Христа. В искусстве создания вертепов соревнуются все: однажды полковнику Ваяну, командовавшему «Отчим домом» в Сиди-Бель-Аббесе в 1961 году, пришлось ознакомиться с тридцатью тремя вертепами!

Для легиона Рождество тоже семейный праздник. Легион – не обычное воинское подразделение, а большая семья. И отношения между людьми здесь не в стиле «я – начальник, ты – дурак», а как в нормальной семье, где младшие уважают старших, а старшие любят и заботятся о младших. Недаром старшие офицеры называют младших и простых легионеров «nos garcons» – «наши мальчишки».

И все это – не пустые слова. Известно, что в сочельник вся Франция сидит дома и ест всей семьей «фуа гра» – гусиную печенку. В этот священный для семьи вечер даже самые искушенные «ходоки» проводят вечер с женой. Но только не офицеры Иностранного легиона: на Рождество они в казарме, со своими «мальчишками», а их мальчишки сидят с мамами без пап. Как мне объяснил комбат, парашютист майор Моррель: «Жена офицера-легионера знает, что у ее мужа есть вторая семья – легион. И не должна ревновать». У комбата в сочельник дома остается семь сыновей.

Но никому даже в голову не придет остаться со своей первой семьей (или второй – вот в чем вопрос для каждого легионера и его жены!) и не провести ночь в казармах, раздавая и получая рождественские подарки, распевая песни и попивая вино или пиво.

«По-своему» Рождество начали справлять в легионе с 1912 года. Например, во Втором пехотном полку, расквартированном в Фезе в Марокко, легионеры не стали сооружать вертеп, а изобразили живую сценку, используя свои форменные бурнусы и шешы, правда, в роли младенца Иисуса выступала большая кукла… Офицеры в тот вечер появились в комнате, где проходило ночное рождественское бдение, ровно в полночь с подарками в руках. Раздали подарки своим солдатам, а потом пили с ними и пели на русском, испанском, французском и немецком. «А вот молились в ту ночь все больше немцы, а французы – мало», – сообщает современник.

Никто уже не вспомнит, кто в легионе придумал сделать «ноэль» особым праздником, но легионеры разных национальностей и вероисповеданий ждут Рождество с тех пор с радостью. Во Франции Рождество справляют не так пышно и красиво, как в Германии, но присутствие в легионе большого количества немцев после Второй мировой войны добавило немало немецкого и австрийского «гемютлиха» в оформление праздника. Однако Рождество для легионеров не религиозный праздник, а семейный. А как же иначе, если в одном подразделении собрались и православные, и католики, и протестанты, и мусульмане, и буддисты, и иудеи? Но вертеп, елка и подарки обязательно присутствуют, а ночное бдение превращается в «попот». Разумеется, кто считает нужным, может отправиться на мессу к полковому «падре»… но к началу «попота» опаздывать не следует!

Конечно, в связи с тем, что легионеры служили и продолжают служить по всему свету, география вносит свои дополнения в этот праздник; никого не удивляет, если вместо елки – пальма, а вместо снега – вата из перевязочных пакетов. Даже во время боевых операций легионеры не изменяют своему обычаю справлять Рождество. Во время операции в Сомали командир отдает письменный приказ своим парашютистам: «Движение в направлении Байду. Остановка в 17.30, 30 км на юго-восток от города. Разбивка бивуака. 20.30 – рождественская месса, раздача подарков, скетчи и шаржи, ужин. Команда собирается вокруг елки. Поздний отход ко сну».

Разумеется, по периметру выставлены караулы с приборами ночного видения.

Бывали и забавные случаи во время встречи Рождества: хорошо подвыпившая компания легионеров демонстрирует полковнику свое творчество – вертеп и при этом бормочет: «Нужно простить Божью Матерь: она сегодня многовато выпила». А в другой раз старый служака «аджюдан», когда в комнату внесли вертеп с новорожденным Христом, скомандовал: «Смирн-аа! Равнение на Святое Семейство!»

Если 30 апреля стал днем отваги и самопожертвования, то 24 декабря для легионеров – вечер самых теплых человеческих чувств. И к нему относятся как к домашнему празднику: все делается от души, а не «по приказу». Легионеры даже сочиняют свои, легионерские, рождественские сказки. Например, о том, как беременная Мария и ее муж, Иосиф из Назарета, отправились в Вифлеем, чтобы принять участие в переписи населения. Они были бедны, а мест в дешевых гостиницах не было. Добрый человек посоветовал им поискать ночлег в пригородах города. Выйдя из города, они увидели на небе яркую звезду и пошли в ее направлении. Шли долго, и уже не было никакой надежды найти людей и ночлег. И вдруг увидели форт. Мария уже была еле живой от усталости, и ребенок должен был вот-вот родиться. Иосиф боялся постучать в ворота, но Мария заставила его. Раздался окрик: «Кто там?» Иосиф торопливо поведал их историю. В ответ прозвучало: «Стоять! Не двигаться!» Молодая пара перепугалась не на шутку. Вдруг ворота распахнулись, и они увидели двадцать солдат в белых кепи. Один из них был в черном кепи.

Он и сказал: «Входите скорее! Мы подготовим удобное место для вашей жены!» А дальше все как в настоящей сказке. Иосиф не понимал их языка. Видел только, что тот, в черном кепи, отдает приказы, а солдаты их охотно исполняют. У каждого была своя задача: один быстро постелил постель для Марии, другой ловко накрыл на стол для них двоих, третий резво развел огонь, четвертый со знанием дела резал овощи… Разумеется, спустя некоторое время раздался детский крик. Иосиф распахнул дверь из комнаты роженицы и прокричал: «Это мальчик. Имя ему – Иисус!» В ответ легионеры дружно грохнули: «Ура! Да здравствует Иисус!» А позже, когда все собрались за одним столом и Иосиф стал благодарить своих спасителей, капитан в черном кепи сказал ему: «Это мы должны благодарить вас. В этот вечер мы чувствовали себя одиноко, и каждый сидел в своем углу. Все мы так далеко от наших семей и наших близких. А благодаря вашему появлению мы все собрались вокруг семьи». А в это время старый ветеран-легионер, попыхивая трубкой, строгал из деревяшки детскую игрушку и бормотал себе под нос: «Сегодня день необычный… и ребенок тоже необычный. Не как все. Он точно оставит след в жизни человечества, как оставил сегодня в нашей. Готов поспорить на все свое убогое жалованье солдата».

А потом на мотив этой сказки один русский легионер-художник нарисовал трогательную картинку: Мария с маленьким Иисусом, завернутым в тряпицу, стоит в окружении улыбающихся легионеров в бурнусах – тех самых, что носили во время службы в Сахаре в пятидесятые годы прошлого века.

«Святая Варвара»

День святой Варвары – третий официальный праздник Иностранного легиона.

В России день великомученицы Варвары – 17 декабря (по новому стилю). Он совпадает с праздником Ракетных войск стратегического назначения, поэтому с 1998 года ракетчики считают ее своей святой покровительницей. Во Франции этот день приходится на 4 декабря (так же было и в России по старому стилю).

Почему же именно святая Варвара? Только ли потому, что считается избавительницей от внезапной смерти, без причастия и покаяния, что воспринимается верующими как наказание? Несомненно, жизнь легионера полна опасностей, а, как известно, «сапер в жизни ошибается только раз». Все это так, но французские католики верят в то, что святая Варвара оберегает от удара молнии, ведь после казни великомученицы ее истязателей собственного отца Диоскура и правителя города Мартиана поразил удар молнии. Она же покровительствует тем, кто имеет дело с огнем и взрывчатыми веществами: минерам, артиллеристам, саперам и пожарным. Но мало кто из саперов-легионеров знает, что мощи их святой покровительницы покоятся в Киеве: православное предание рассказывает, что в XII веке византийская царевна Варвара Комнина – дочь императора Алексея перед отъездом в Киевскую Русь к жениху умолила отца отдать ей мощи святой Варвары. Муж царевны – великий князь Святополк Изяславович положил мощи в каменную церковь, выстроенную годом ранее, а затем основал старейший в Киеве мужской монастырь – Михайловский Златоверхий. После его разрушения в 1930 году мощи перенесли во Владимирский собор в Киеве, где они находятся и поныне.

Саперы-легионеры день великомученицы Варвары называют «мирным Камероном», потому что там, где заканчивается работа пехотинцев, начинается работа саперов – восстановление всего того, что было разрушено в бою. В этот день в саперных полках проходит парад и устраивается «попот», на котором командир полка разрезает огромный торт не ножом, а саперным топором с длинной ручкой.