290 890 произведений, 24 000 авторов.

» » Полет нормальный (СИ) » Текст книги (страница 5)
Полет нормальный (СИ)
  • Текст добавлен: 9 декабря 2019, 13:00

Текст книги "Полет нормальный (СИ)"


Автор книги: Василий Панфилов






сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 21 страниц)

Цветные и чёрные среди посетителей в меньшинстве, и в основном это люди искусства, достаточно известные для того, чтобы белые общались с ними почти на равных. Парадокс – клуб чёрный, а чёрные на вторых ролях, всё больше в роли официантов и артистов.

Есть и компании преуспевающих чёрных, но немногочисленные. Держатся они в большинстве своём несколько особняком, смешанные компании редки.

– Где там твоя подруга? – Интересуюсь у любовницы, поглядывая на часы.

– Она мне не подруга! – С негодованием, – у неё свой круг общения!

Переглядываюсь с Джокером, тот подмигивает и пожимает плечами. Улыбаюсь в ответ, и притянув любовницу, целую в висок. Затихнув в моих объятиях, ворчит уже потихонечку.

– Глэдис неплохая и очень симпатичная, но у неё родители с плантаций, понимаешь? Что она чёрная, а не цветная, ладно… Но у неё ещё бабушки-дедушки рабами были, воспитание тоже… рабское. Пусть родители и разбогатели недавно, а сидит это… понимаешь?

– Понимаю. Твои предки давно получили свобо…

– Мои предки никогда не были рабами! – Фыркает она, пихнув меня локтем, – Да, вот так! Чёрные среди предков есть, но рабов нет! Прапрадед мой ещё при французах в Новый Орлеан попал. История долгая, но рабом он не был!

– Прости! – Снова целую. Это действительно важно и Жаннет говорила что-то такое… мимо ушей пропустил, больно уж момент оказался неподходящий для таких откровений. Всё-таки креолка, несмотря на всё воспитание и образование, не слишком умна.

Щебечущая стайка чернокожих девиц, разряженных пышно и несколько безвкусно, прошла от входа в сопровождении двух цветных мужчин.

– Разные, видите? – Тихо сказала девушка нам, – парни наши… из нашего круга. А это – чёрные, они отдельно.

Разница сходу бросилась в глаза, и дело не только в цвете (ну или оттенке) кожи. Одеты креолы со вкусом, притом без слепых подражательств, видны элементы чисто креольской моды, вполне уместные и стильные.

Чернокожие девушки… ну действительно с плантаций! Одеты богато, но вразнобой и без понимания. Одна в чисто деревенском стиле… с поправкой на деньги. Другая скопировала наряд белой барышни, что при её цвете кожи смотрится неуместно. Да и с аксессуарами перестаралась. Но хорошенькая такая… уголёк.

Третья так… ни о чём, как выражался русский кузен. Упитанная губастая темнокожая девица с широким носом, одетая не то чтобы безвкусно, но без понимания. Явно за компанию взяли, как бы не в последний момент. Глаза круглые, вертит кудрявой головой по сторонам с видом попавшей на ярмарку деревенщины из глуши.

– Вон та моя? – Бесцеремонно поинтересовался Джокер, еле заметным жестом ткнув в барышню-уголёк, – ничего так… интересная.

Полчаса спустя совершенно очарованная манерами белого джентельмена, Глэдис заметно поплыла.

– Имей совесть, – тихонечко говорю Лесли, – понятно, что она дурища с плантаций, ну так и зачем это подчёркивать? Жаннет и креолы это знают, чёрные твоего юмора не понимают.

– Ты прав, – брат потёр лицо, – что-то меня занесло. Неловко немного, вот и пытаюсь шутить в своём извечном стиле. Неудачно?

– Почему же, – хмыкаю невольно, слегка повысив голос, заглушённый джазовым оркестром, коему с благоговением внимает Жаннет, – очень даже удачно, просто не вовремя. Перлы, публика не та.

– Шампанское, – ловлю официанта. Клуб Оникс один из немногих, где на сухой закон плюют прямо-таки демонстративно.

Чернокожие девицы с восторгом принимают довольно-таки формальные знаки внимания. Без сопровождения креолов путь в этот клуб им по сути заказан, а тут ещё и белые кавалеры! И пусть один белый кавалер пришёл со своей дамой, а второй нацелился на Глэдис, мало обращая внимание на двух остальных… но подругам в медицинском колледже можно и приврать!

– Неплохо, очень неплохо, – подёргиваю ногой в такт музыке. На эстраде сам Армстронг, а это такой драйв… Не слишком люблю джаз, но бешеная энергетика музыканта хороша, ни одна запись такого не передаст.

– Будешь? – Один из креолов показывает табакерку с выгравированным листочком коки на ней. Дежурно отмахиваюсь, он так же дежурно кивает и удаляется с кузеном попудрить носик.

С креолами мы не то чтобы приятели, но знакомцами назвать можно. Они из круга Жаннет, какие-то очень неблизкие родственники, так что пересекаемся не в первый, и скорее всего не в последний раз.

Люди это совершенно пустые, типичнейшая богема с поправкой на цвет кожи и специфику нынешнего времени. Есть относительно приличное наследство в виде недвижимости в Новом Орлеане и каких-то мелких пакетов акций, невнятное гуманитарное образование и связи в креольских кругах.

Желания работать нет, а признания хочется. Вот и крутятся в кругу цветных музыкантов и художников, занимаясь меценатством по мелочи, да вкладывая средства в творческие проекты.

Афроамериканская культура, будь то чёрная или цветная, переживает сейчас небывалый подъём, скорее даже формируется.

Танцоры, музыканты, актёры, шоу, клубы… вкладывай деньги в гарлемские таланты, не ошибёшься! Почти вся афроамериканская культурная жизнь сосредоточена в Гарлеме.

В Новом Орлеане существенно меньше и… она несколько иная, креольская. Афроамериканская, но наособицу.

Креолы в этой среде свои, да и родители их, кажется, имели какое-то отношение к искусству… Уж не знаю, чёрному, белому или креольскому. Так что несмотря на всю умственную вялость, не прогорают, и кажется даже, что-то там зарабатывают.

– Пошли танцевать! – Жаннет, изрядно заправившись шампанским, потянула меня за руку на танцпол.

– Зажжём, детка! – Шампанское добралось и до меня, – сегодня мы будет королями танцев!

Пару часов спустя, разгорячённые танцами и алкоголем, решили покинуть клуб.

– Хороший вечер, – подавая девушке плащ.

– Будет ещё лучше, – сверкнула та глазами.

– Пс! Мистер! – Полузнакомый официант, которому я не раз оставлял приличные чаевые, поманил потихонечку. Улыбнувшись Жаннет, отхожу в полутёмный служебный коридор.

– Драка будет, – горячо шепчет он, блестя белками глаз и выразительно гримасничая, – Джем Сандерс и Ларри Свинг на ножах разобраться решили.

– Не припомню. – Немного разбираюсь в уголовной иерархии Нью-Йорка и Гарлема – времена нынче такие, что знания эти отнюдь небесполезны. Да дровишек в костёр войны подкидываю… а имена незнакомые, – новенькие или мелочь какая?

– Для вас мелочь, мистер Ларсен, – смеётся приглушённо официант, – а для них уже я мелочью буду. Сутенёры это здешние, около клуба вертятся. Не самые-самые… но и не мелочь.

– Так мне что с того?

– Поглядеть не хотите? Двадцатка с носа, я вас так проведу, что сверху посмотрите, как они там в проулке режутся. Так-то я бы вас не позвал – эка невидаль, сутенёры из-за шалавы схлестнулись! Чуть не каждый день такое.

– Ну!

– Бойцы, говорят, отменные! – Зачастил официант, оглядываясь, – да и злы друг на друга. Не просто ножичками помашут, по поругаются, а точно вам говорю – до смерти! Интересный бой будет, мистер! Голову в заклад ставлю, не пожалеете! Завтра-послезавтра о нём говорить будут, а вы вживую видели, своими глазами, а не в пересказах всяких дурней.

Желания глядеть на гладиаторские бои не возникло – видел уже, да не раз… Не сказать, что зрелище неинтересное, хотя тут как повезёт. Просто не нахожу удовольствия от вида смертей на арене. Не противно или там жалко… просто неинтересно.

Видя, что вот-вот потенциальный доход может ускользнуть, официант апеллировал к Жаннет.

– … по двадцатке за всё, мисс! Быстро только решать надо, они вот-вот начнут!

– Никогда такого не видела, – прижалась ко мне та, заглядывая снизу в глаза.

– Пошли, – пожимаю плечами. Запутанные служебные коридоры привели нас на хлипкого вида металлический балкончик, выходивший на задний двор.

– Сейчас, – прошипел официант, – гляньте!

– Чёрная комедия как есть. Вроде и серьёзно всё, но… клоуны, блять, кровавые!

Сутенёры одеты как и положено представителя профессии, то есть ярко и броско – так, чтобы потенциальный клиент издали видел, к кому можно обратиться. Ну а отсутствие вкуса как бы предполагается изначально.

– Фиолетовый, – простонала Жаннет, уткнувшись мне в плечо, – костюм фиолетовый! Кто-нибудь, пристрелите его! Хотя нет… я лучше болеть за его соперника буду!

Хрюкнув от смеха, обменялся взглядами с ещё одним посетителем клуба, котором официанты сочли должным пригласить на шоу гладиаторов. Чернокожий мужчина с умными глазами, одетый просто, но с большим вкусом. И белая женщина в качестве спутницы…

Не то чтобы случай небывалый, но нечастый. Для таких браков в большинстве штатов нужно специальное разрешение судьи. Чаще всего белый супруг предоставляет документы (обычно фальшивые) о текущей в его венах и артериях цветной крови. Далее следует поражение в правах, но разрешение на брак выдаётся.

Второй вариант реже, разрешение на брак белой женщины и чернокожего мужчины могут выдать в том случае, если тот обладает некими достоинствами, общепризнанными в обществе. Учёный (есть и такие, пусть и очень немного), деятель культуры или, что случается чаще всего, спортсмен. Такие пары иногда даже принимаются в приличном обществе.

Внизу тем временем разворачивалось действо. Слышно плохо, хотя соперники не сдерживают голоса. Но и толпа болельщиков вокруг ведёт себя, как типичные английские фанаты.

Оба бойца не худенькие, довольно-таки рослые парни и, такое впечатление, вмазанные.

Фиолетовый выглядит почти прилично, разве что расцветка за гранью. Соперник в белом классическом костюме, зато аксессуары… даже с балкона бросается в глаза аляповатый зажим для галстука с невозможным количеством блескучих камешков. И широкополая шляпа, украшенная лентами.

– … гнида… – доносится от шляпы. Отключаю слух, такие обрывки фраз только мешают. Жаннет вцепилась в локоть, смотрит вниз не отрывая глаз и даже дышит, кажется, через раз.

Загомонив, толпа расступилась ещё сильней, образовав круг метров пяти в диаметре. Филетовый снял пиджак, накинув на руку, и достал из кармана внушительных размеров наваху.

Соперник ограничился шляпой в левой руке и ножом-бабочкой в правой.

Машинально отметил, что и тактика у бойцов должна отличаться.

– Филетовый в ближний бой пойдёт, недаром пиджак как щит на руку намотал, – говорю вслух.

– А в этот… со шляпой? – Интересуется чернокожий сосед.

– Скорее всего, прыгать начнёт. Такую шляпу хорошо использовать для отвлечения внимания – ленты все эти… Но это дальняя дистанция.

Фиолетовый, подняв обмотанную пиджаком руку к лицу, достаточно грамотно закрыл лицо, горло и сердце, по-боксёрски умело съёжившись за импровизированным щитом. Враскачку, не отрывая ног от земли, двинулся на Шляпу, выставив вперёд правую руку.

Размахивая руками как мельница, одетый в белое сутенёр начал танцевать вокруг соперника, то и дело совершая выпады.

Толпа затихла и голоса бойцов вновь стали слышны.

– Боксёр? – Скороговорчкой начал белый костюм, – не поможет тебе бокс, Свинг, – это разные вещи! На ленточки нарежу тебя, пидор ты пассивный. Что, думаешь, молчат твои девочки, не говорят никому? Ты ведь никого из них не трахаешь, пидорок!

Фиолетовый не вёлся на подначки, раскачкой корпуса провоцируя Джема на лишнюю беготню. Огрызался он также значительно реже.

– … твои кишки сегодня окажутся на асфальте, слабозадый.

– Тоже пидором обозвал, – зачем-то перевела Жаннет.

Джем танцевал, явно выигрывая по очкам у менее подвижного противника. Пиджак несколько раз порезан, но насколько серьёзно, сказать нельзя.

Свинг ушёл в оборону и соперник удвоил усилия, затанцевав вокруг, как жиголо вокруг молодящейся богатой тётки. Отскочив после очередного выпада, обладатель роскошной шляпы с лентами издевательски заиграл ножом-бабочкой, открывая и закрывая его с большой скоростью.

– Он труп, – говорю, не отрывая глаз от боя, – фиолетовый его переиграл.

– Не факт, – возразила белая женщина глубоким контральто, – в ножевом бою всё может решить единственный удар.

– Тоже верно, – соглашаюсь с ней, – продолжая следить. Свинг, съёжившись за рукой-щитом, всей своей аурой излучал безнадёжность и сделал крохотный шажок назад, чуть запнувшись.

– Ха! – Заорал Джем прыгая вперёд и нанося секущие удары по воздуху.

Только что отступавший Свинг неожиданно выбросил вперёд руку-щит, хватая соперника за рукав. Руку в сторону и шаг вперёд…

Рука боксёра замелькала с частотой швейной машинки, пропарывая противнику живот.

– Сдохни, тварь, – проревел Свинг, отталкивая наконец окровавленного врага толчком ноги в живот, отпустив наконец его руку, – я же обещал, что твои кишки будут на асфальте!

Войдя в раж, он прыгнул на живот корчащегося под ногами врага.

– Сдохни, сдохни! – Орал он, прыгая на поверженном, – сдохни!

– Сдержал слово, – отворачиваюсь от происходящего, – действительно – кишки на асфальте. Буквально, блядь!

Глянув на Жаннет, вижу возбуждение. Кажется, ночка у меня предвидится жаркая… но что-то не тянет. Спать с женщиной, испытывающей возбуждение от убийства… нам пора расстаться.

Глава 11

– Прошу любить и жаловать, наш новый сотрудник Максим Сергеевич Прахин, – представил Киров попаданца, остановившись на середине приёмной, – с этого дня он работает с нами по линии ОГПУ. Человек исключительной отваги и необычных умений, но в реалиях СССР ориентируется слабо. Так что прошу взять над ним опеку и, подчёркиваю особо – не задавать глупых вопросов. Надеюсь, уточнения никому не требуются?

Кивнув Максиму, глава Ленинграда скрылся за массивными дверьми, вполголоса отдав несколько распоряжений секретарю. Как только он исчез в своём кабинете, взгляды сотрудников скрестились на новеньком.

Рослый, плечистый, с чеканным лицом и поблёскивающим на широкой груди орденом Красного Знамени, он смотрелся эталоном мужской красоты, несмотря на явно не юношеский возраст. Женская часть секретариата немедленно прониклась к нему симпатиями и мыслями об опеке.

Мужская… сложней, но явной неприязнью пахнуло только от одного, явно считавшегося ещё недавно первым парнем на деревне. Потеряв позиции доминирующего самца, молодой, чуточку кривоногий парень в шикарных командирских галифе и щегольской кожаной фуражкой, не снятой с головы даже в помещении, явственно расстроился.

Чуть усмехнувшись, Парахин… а ныне Прахин (попаданец решил всё-таки не светить родную фамилию и не вмешиваться в судьбу прадеда), склонил голову и старорежимно щёлкнул каблуками.

Светленькая Людочка из машбюро[47] колыхнула крупной грудью, мечтательно уставившись близорукими коровьими глазами на новенького, протежируемого самим Сергеем Миронычем. Интересный мужчина с интересной судьбой… это так романтично! Сцепив полные веснушчатые руки под внушительной грудью, она как бы невзначай продемонстрировала своё главное богатство, с неприязнью оглядев конкуренток.

Прагматичная Янина Станиславовна (Мирра Ицхаковна при рождении) оценила нового сотрудника как потенциального мужа. Дважды вдова и трижды разведённая, специализировалась она на старых большевиках и пламенных борцах, ухитряясь расставаться ними до того, как те становились Иудушками и перерожденцами.

Хорошее чутьё на линию партии (и близкие родственники на самых верхах) позволяло выходить из брачных приключений с некоторым прибытком. Кооперативная трёхкомнатная квартира, дача в профессорском посёлке и прочие блага советского строя. От одного из мужей достался в наследство автомобиль, но облик получился очень уж буржуазной, и от авто пришлось избавиться.

Будучи значительно старше Людочки, Мирра-Янина ценителями считалась более интересной, несмотря на наличие двоих детей и сложности с мужьями. Если Людочка брала пышными статями и цветущей молодостью, то Янина – образованием, начитанностью, широким кругозором и интересным жизненным опытом.

Прочие сотрудницы аппарата Кирова, не вышедшие из интересного возраста, молчаливо признавали превосходство этих двух… но не в этот раз! Больно уж приз интересный. Такой мужчина, и холост… Сергей Мироныч не мог соврать!

– Пиздец какой-то! – Дружелюбно улыбаясь и дежурно отвечая на осторожные вопросы, думал попаданец, – как же убого! Блять, только сейчас понял анекдот про Бедненько, но чистенько[48]. И это Киров… Если уж начальники такого уровня живут бедно, то… бля…

Не впечатлили Прахина и стати самоназначенных королев красоты.

– Корова! – Обозвал он мысленно волоокую Людочку, кустодиевский типаж[49] попаданца не впечатлял, – жопа здоровая – ладно, но талию где спрятала?

– Ворона! – Получила прозвище Янина, – а профиль-то, профиль… И ведь красотками себя считают, жесть! Не дай бог так оголодать!

* * *

– Маккормик зверствует? – Вместо приветствия поинтересовался Лукас, стоящий на крыльце братства с сигаретой.

– И тебе привет, – отзываюсь ёрнически, с трудом затаскивая себя вверх по ступеням, – Программу тренировок поменяли, вот с непривычки болит всё. Уф… акцент на прыжковой подготовке… м-мать! Как же болят! Массажист наш не ушёл ещё?

– Пока нет, – хмыкнул брат, выкидывая сигарету, – и давай-ка помогу зайти. Очень уж похоже, что не просто мышцы, а связки перетрудил.

– Думаешь? Хотя да, похоже… гадство! Теперь минимум дня три без тренировок!

Лёжа на массажном столе, остановил Лукаса, собравшегося уже уйти:

– Погоди. Помнится, ты Жаннет интересовался?

– Так… – пожал тот плечами нарочито небрежно, полыхнув оттопыренными ушами, – я ж помню, что она твоя содержанка, а к чужим женщинам лезть не приучен.

– Уже нет, расстались. Так что смотри… сведу, если хочешь. Отдам питомца в хорошие руки, хе-хе!

– Буду благодарен! – Пылко среагировал парень, – а… из-за чего, если не секрет?

– Так… знаешь, есть девушки, которые заводятся от вида боксёрских матчей, а есть те, кому это не нравится. Жаннет из первых, а меня это, как оказалось, коробит.

– Здорово! То есть извини…

– Ничего, – отмахиваюсь со смешком и растекаюсь по умелыми пальцами массажиста, взявшегося за икры, – так как?

– Спрашиваешь!? Девица шикарная, с такой в лучших клубах не стыдно появиться!

– Вот и договорились.

– Что там за история с поножовщиной? – Поинтересовался Андерсон вечером, – информацию через вторые руки получил – ересь такая, что оторопь берёт. По одной из версий – ты, будучи сутенёром, подрался на ножах из-за проститутки.

– Так… скажешь мне потом, откуда такое услышал, – Давид спокойно кивнул, – на самом деле ничего особенного. Отдыхал в Ониксе, я там частенько бываю. Один из официантов предложил посмотреть на поножовщину двух сутенёров. Вот, собственно, и всё.

– Круто! – Вырвалось у семнадцатилетнего вундеркинда Докинса, бесцветного белобрысого мальчишки, учившегося на втором курсе Физического факультета, – настоящая поножовщина! Вот бы мне увидеть…

– Ни хрена не круто! – Реагирую резко, – я сам не знаю, зачем пошёл – наверное, выпивки перебрал. Сколько раз наблюдал… Да, не в первый раз.

– А ты сам… – начал Докисн с горящими глазами. Безусловно умный парень, как это нередко бывает, с социальной адаптацией у него проблемы. Насколько он опережает сверстников по интеллектуальному развитию, настолько отстаёт психологически. Ментально он подросток лет четырнадцати, а то и тринадцати.

– Без комментариев, – отвечаю сухо, развернув газету, – у Зака лучше поинтересуйся, каково ему было под пулями бегать.

– Не понравилось, – скривился Одуванчик, для верности выставив вперёд руки, будто огораживаясь от неприятностей, – читать о таком интересно, а когда сам… Если ты не маньяк, получающий удовольствие от чувства опасности и убийства людей, удовольствия не получишь, никому не советую. Единственное – когда всё закончилось, а ты жив, относительно здоров и опасностей больше нет… вот тогда да, здорово. Но честное слова, парни, секс ничуть не хуже!

Слова Зака разрядили обстановку и отсмеявшись, к этой теме в братстве больше не возвращались.

* * *

– Штрассер и Шикльгрубер в Германии… не забыть и про других немецких политиков, – делаю пометку, – а не слишком уж увлёкся этими персонажами? Гинденбург, Вильгельм Маркс, Эберт, Штреземан… сильных политиков в Германии достаточно. А даже если кто-то не очень силён, то за таким может стоять кукловод или некая партия. Вспомнить хотя Путина и его резкий взлёт… кто его знал в середине девяностых? Рядовой чиновник в аппарате Собчака.

– Или Форд, который стал президентом после Уотергейтского скандала[50]. Второстепенный ведь политик, ставший президентом без выборов, благодаря букве закона.

Кусаю карандаш и делаю пометку Уотергейт, чтобы не забыть проверить подноготную немецких политиков. Что-то там читал про Гинденбурга…

– Вот зараза! Не просто читал, но и сдавал, а как понадобилось, так всё и забыл. В школе сдавал, в университете, в БФФ… и забыл! Вроде что-то с имуществом связанное – то ли поместье своё не совсем честным путём приобрёл… а, ладно! Проверю. Всё равно пора запускать в Германию своих агентов. Промышленный шпионаж и всё такое… не приветствуется, но всеми используется. Мало ли, интересуюсь возможностями инвестиций, проверяю политический климат страны… бла-бла-бла. Могут даже навстречу пойти, открытость продемонстрировать.

В США всё проще и сложней одновременно. Нужно ослабить эту страну ровно до такой степени, чтобы она замкнулась на внутренних проблемах, а не лезла во внешний мир. Но не настолько, чтобы оказаться неготовой, случись вдруг война.

Попадались мне материалы в русском сегменте интернета о предвоенных годах. Некоторые товарищи достаточно убедительно доказывали сговор США и Англии при подготовке Германии к нападению. Дескать, готовили к войне с СССР, но маленько просчитались.

Бред… или нет? Не могут демократические страны заниматься такими вещами. Но ведь страны потому и демократические, что инициатива отдельных граждан может выйти далеко за рамки, привычные диктатурам. Мда…

Если это такие монстры бизнеса и финансов, как Форд и Рокфеллер, то и частной инициативы могло хватить. Тем более, вначале нацизм выглядел вполне мирно, концлагерями запахло потом. А когда твои финансы связаны с режимом, хочется закрыть глаза на недостатки этого режима… наверное. Не могу принять, но могу понять.

– Проверить, как идут дела с Хью Лонгом[51], пора бы уже материалы получать в полном объёме. Присланное что-то очень радужно выглядит. Прямо-таки образец управленца и порядочного человека. Этого не может быть, потому что этого не может быть никогда… или всё-таки может?

– По молодёжи… – откинувшись на спинку стула, верчу в руках карандаш и гляжу в расплывающиеся строчки. Темнеет… встав, включаю свет и начинаю расхаживать, – с молодёжной политикой проблемно.

В БФФ меня готовили как студенческого и молодёжного лидера. Полученных знаний хватило, чтобы уверенно чувствовать себя в самом элитарном студенческом братстве США, занимая в нём не последние позиции.

Проблема в том, что американская молодёжь в настоящем сильно отличается от молодёжи двадцать первого века. Найти общий язык с её отдельными представителями несложно, но вот массово… я их не понимаю.

Есть специальные формулы, есть… много чего. Другое дело, что нужны точные данные, чтобы работать с формулами. А нет их… социология и в двадцать первом веке осталась во многом интуитивной наукой.

Но там она опиралась на десятки тысяч социологов, сотни тысяч психологов и постоянное анкетирование всего и вся. Получалась в общем-то непротиворечивая картина… ровно до тех пор, пока дело касалось не самых сложных социологических проблем.

Хватало для торговли, отслеживания и корректирования острых фаз, а с чем-то большим регулярно случались провалы. Цветные революции, подготовленные тысячами специалистов заранее, подчас за годы – да, а вот молодёжные движения и настроения в обществе частенько выходили куда-то не туда. Несмотря на усилия специалистов.

– Скауты? Есть, причём плотненько так под опекой патриотов. Пацифисты? – Некоторое время размышляю, но решительно вычёркиваю. Пацифизм как таковой сейчас скорее ругательно слово, да и мало ли…

Вдруг история пойдёт другим путём и появится не только гитлеровская Германия, но и Англия Мосли[52]. Придётся тогда правдами и неправдами однимать Америку на дыбы.

– Изоляционизм? Хм… выглядит более перспективно. Блять! Да что же это я в глобальную политику! Молодёжь, булавочные уколы… как раз повзрослеют году к сороковому.

Стукнув себя по голове, записываю:

– Дать задания секретарю, подобрать материалы по молодёжной политике и молодёжным движениям.

Союз… снова сел, задумался глубоко. В глубинах памяти осталось немало интересного – месторождения, технические решения, имена прославившихся учёных… много всего.

– Рано, пока рано… они года через три нефтяную тему можно будет начать продвигать. Учёных?

Некоторое время размышлял, а не сделать ли мне подборку из именитых в будущем советских учёных, которыми якобы заинтересовались некие круги на Западе? По идее, это может вызвать интерес государства к самим учёным, улучшить финансирование и облегчить дорогу целому ряду проектов. Но может быть и обратный эффект…

– Зараза, по каждому в отдельности нужно работать, иначе никак. А без интернета или хорошо поставленной разведки лучше вообще не лезть.

Снился мне в ту ночь странный сон, будто я лично доказываю товарищу Сталину, стоя перед ним в гимнастёрке советского образца, арийское происхождение русского народа. Оперируя при этом понятиями этруски это русские, ссылаюсь на русское происхождение троянцев и показываю координаты Аркаима[53].

– Приснится же такое, – гляжу на часы, полвторого ночи. Обув тапочки, прошёл в туалет. Но мысль не отпускала, продолжая преследовать.

– А может и правда? Выбить из рук Гитлера идеологическое оружие. Или сделаю только хуже?

Глава 12

– Ну, Тоха, будем! – Отсалютовав зеркалу рукой со стаканом, пью залпом. Не мешкая, наливаю второй дрожащими руками, проливая немного на полированный дубовый стол.

– Сашка… – второй стакан. Чтобы не пролить, наливаю третий, прислонив бутылку к стакану. Руки трясутся, ёмкость наполняется с мелодичным позвякиванием.

Третий, отсалютовав предварительно уже как Эрик, пью не торопясь – благо, тремор прошёл.

Сколько нервов стоило мне приманить агентов СССР в кадровое агентство хостелов, кто бы знал! Там приманочка, здесь… Судорожно вспоминая, что же может приманить советских разведчиков, не насторожив американские спецслужбы.

Да что там спецслужбы! Сейчас каждый второй политик и каждый первый крупный предприниматель имеет собственную службу безопасности с очень широкой трактовкой обязанностей. Провинциальные политики в большинстве своём не слишком мудрствуют, окружая себя людьми, которых как родных приняли бы бандиты девяностых.

Политики классом повыше… да в большинстве своём тот же набор отмороженной говядины, разве что разбавленный отставными полицейскими, что подразумевает наличие если не детективных навыков, то хотя бы связей в нужных кругах.

В большинстве своём уровень этих доморощенных спецслужб откровенно любительский, но… отдельные самовыродки всё же встречаются.

Одни работают в плотной связке с мафией, другие с полицией, третьи пестуют собственных головорезов, четвёртые полагаются на приобретённые в братстве связи, и так далее и тому подобное.

Переиграть таких специалистов бывшему стажёру БФФ несложно. Но… идиотизм непредсказуем, и недооценивать противников опасно.

– Получилось, – снова салютую себе-в-зеркале стаканом, – всё получилось! Маневич… сам Маневич, подумать только! Легенда советской разведки… у меня!

– Х-ха! – Вырывается нет резвый смешок, – я не я буду, если не подкину ему… Не знаю ещё, что подкину, но хостелы будут пронизаны советскими агентами насквозь. Шикарнейший ведь трамплин, в самом-то деле – для тех, кто понимает.

Улыбнувшись дружески, мужчина лет тридцати присаживается за мой столик, подтянув слегка штанину. Сознание привычно фиксирует увиденное:

– Одет хорошо, но несколько потрёпан жизнью… хотя нет, морем. Не в трюме плыл, но и не в первом классе, специфический корабельный запашок, въедается намертво, хоть по три раза на дню в душе плескайся. Эмигрант? Южанин… или еврей? Нет, точно еврей, да и лицо знакомое какое-то. Будто видел где-то…

– Конрад Кетнер, – представился он, протягивая руку, – швейцарец немецкого происхождения, а ныне глава вашей кадровой службы.

– Неужели? – Слегка приподнимаю бровь, не торопясь пожимать повисшую в воздухе руку. Несмотря на показное недовольство, раздражения нет. Здоровое нахальство немца импонирует, особенно если оно чем-то подкреплено. Моя связь с хостелами уже не является большой тайной… правда, в открытом доступе этой информации тоже нет.

Немец улыбается ещё раз, очень открыто и обаятельно. Диплом хорошего университета, рекомендательные письма…

– Впечатляет, – кидаю небрежно увесистую пачку обратно на стол, – и дальше? Почему я должен взять именно вас – этакого европейского кочевника, чьи рекомендации сложно проверить?

– Сложно? – Чуточку театрально удивляется Конрад, ведя себя так, будто происходящее его забавляет, – достаточно написать, отправить телеграмму или просто позвонить.

Смеюсь, аж слёзы на глазах выступили.

– Конрад… вы забыли, что я и сам немного кочевник. Дания, Уругвай, Южная Америка вообще, США, снова Дания… Как организовать рекомендательные письма из другой страны, знаю прекрасно! Хотите спор? За несколько дней организую рекомендательные письма из Австралии, не используя при этом финансовых возможностей? Настоящие, вам даже подтвердят при необходимости уважаемые люди!

– Так как же вас убедить? – В голосе Кетнера веселье и я уже твёрдо уверен, что возьму нахала на работу. Вряд ли руководителем… но куда-нибудь точно пристрою. Хорошо образованный человек, повидавший мир и умеющий общаться лишним не будет.

Пожимаю плечами и откидываюсь на спинку стула.

– Хм… а давайте прогуляемся, – предлагает Конрад, вставая. Соглашаюсь охотно, и расплатившись за кофе, покидаю заведение.

Прогуливаясь по Театральном кварталу[54], слушаю претендента, весьма ярко рассказывающего о своей жизни. Несколько раз ловлю его на мелких несоответствиях, но раскрывать враньё не спешу. Понятно уже, что еврей… и понятно, что выходец из Российской Империи. Больше половины евреев проживало в Российской Империи в конце девятнадцатого века[55], чему удивляться-то?

По большому счёту это мало что значит, до Второй Мировой на территории Польши[56] и Великого Княжества Литовского[57] этот народ был представлен чрезвычайно широко. Еврейская иммиграция из тех мест выплескивается широко, выходцев из Российской Империи можно встретить в США, Германии, Южной Америке… Наверное, проще перечислить, где их встретить нельзя.

Отчаянные коммунисты, шедшие на смерть ради торжества идей, и столь же отчаянные белогвардейцы. Ростовщики, способные отобрать кусок хлебы у умирающего, и бескорыстные служители Асклепия[58].


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю