Текст книги "Зеленая папка. Никита. Давным давно была война (СИ)"

Автор книги: Василий Колесов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 10 страниц)

Колонна шла обратно в лагерь.

– Ребятки, мне киньте!

– И мне!

– Мне хоть что-то киньте!

Рядом с колонной пленных, по тротуару шли несколько мальчишек и девчонок, они из узелка бросали пленным еду.

– Эй, пацан, картоху лови!

Илья поймал картошку, чуть не закричал от радости, губы сами прошептали:

– Никитос…

– Что, на немцев горбатишься? Я бы на твоем месте утонул, ближе к концу работы, дело твое табак – трубка! Как у древних славян… Вечером приду к шестому столбу, брюкву принесу!

«Понял!» – показал большой палец Илья.

– Mund geschlossen! (Рты закрыли!) – заорал один из конвоиров и навел винтовку на ребят. Все затихли, а ребята побежали в подворотню.

Когда пленные возвращались с работ, то им первым наливали баланду в котелки, каски, у кого сохранились, или в

консервные банки, а потом выстраивалась длинная очередь из тех, кто не работал… Многим не доставалось ничего…

Илья еле-еле дождался, когда придет Никита. Увидел друга издалека, но побоялся выдать свое нетерпение, поэтому стоял закрыв глаза, ждал, когда позовет.

– Пацан, просыпайся, я брюкву принес, лови! – кинул сперва ту, что мельче, потом покрупнее. – Крупная не тебе – друзьям отдай, она с феррумом – им пригодится. А тебе вот, пекана с дудником принес и проволокой прочистил, дуделку сделаешь. Понял?

– Понял. – Илья шмыгнул носом.

– О! Да ты еще и сопливый… Как упадешь, уйди в тень… 10 минут выдержишь, утопленник? – Никитка говорил замысловато, но Илья понял его замысел…

– Постараюсь…

– Давай, буду ждать. – Никита на прощанье махнул рукой

В большой брюкве было три заточки – подплющеных и хорошо наточенных больших гвоздя, Илья отдал их товарищам. Сам же попробовал, как дышится через трубку…

На следующий день Илье повезло, его снова взяли в рабочую команду.

– Удачи, Илюша! – Сергеич хлопнул по плечу. – Делай, как договорились!

Уже объявили завершение работы. Илья и Сергеич тащили последнюю на сегодня толстую доску, длинной метров пять. Они почти донесли ее до места работ, как один из работников «случайно» споткнулся и врезался в доску, столкнув Илью и Сергеича, с семиметровой высоты, со строительных мостков в воду. Все видели, в том числе и охрана, как мужчина с криком плюхнулся в воду и сразу же всплыл на поверхность, начал бестолково барахтаться и голосить, а вот мальчишка, что был с ним в паре с ним на поверхности не показался, видимо, камнем пошел на дно, ударившись о воду. Упавший в воду боец поплыл к берегу. Пленные и охрана пытались рассмотреть в воде мальчишку или его тело, кричали, звали, но никто он не откликнулся… Лежащую шинельку, которую мальчишка снял с себя, подобрал один из пленных.

Перед «падением» в воду Илья и Сергеич сняли шинельки и положили их рядом, вроде бы как упарились работая.

Упали в воду удачно, сперва Илюха, потом, с задержкой в секунду – Сергеич. Доску, при падении, оттолкнули от себя – повезло, она осталась на мосту и не плюхнулась в воду. Илья отплыл под мост метров на 7–8, под водой, не выныривая, достал из рукава гимнастерки полую трубку дудника, рискнул – вынырнул… не заметили, все были увлечены барахтаньем и ругательствами Сергеича, сунул в рот трубку, продул ее и медленно погрузился в воду так, чтоб из воды, рядом со столбом, торчало только несколько сантиметров трубки, обхватил столб руками и стал ждать…

После этого была суета. Кто-то даже пытался прыгнуть – спасать мальчишку, только охрана не разрешила, да и бойцы из группы Сергеича ненавязчиво придержали «спасателей».

Время тянулось, казалось бы, бесконечно. Несмотря на привычку, Илья стал замерзать, да и сил оставалось не много. Наконец, услышав четыре удара кружкой о камень, что был под водой у берега – условный сигнал от Никиты, что все в порядке, Илья вынырнул и поплыл под строящимся мостом к берегу. Там, выбравшись на сушу, снял с себя все мокрое и одел сухое, приготовленное Никиткой. Мокрое прикопал в той же ямке, откуда достал сухое.

Никита забрался под мост еще с несколькими ребятам. Охрана из полицаев уже привыкла, что рядом со стройкой шныряют мальчишки, покрикивали так, от безделья.

Стайка ребят забежала под мост, обсуждая «утопленника», а потом, через несколько минут, выбежала оттуда и понеслась в сторону домиков… Никто и не заметил, что мальчишек стало на одного больше.

В Калаче.

Никита ушел с Валентиной в Калач. Он надеялся, что мальчишки смогут избежать казни и детский лагерь, в который они обязательно вернутся, будет называться по-другому, но что-то ему говорило, что все случится так, как случилось. Он гнал эту мысль из головы, но она возвращалась снова и снова.

Дошли без приключений. В Калаче Валя поселилась в доме помощника бургомистра, Семена Авдеича – по легенде она была его внучкой. Никита стал числился каким-то дальним родственником, мама которого была больна и чтоб ей как-то выжить приходилось быть мальчиком «для битья и на побегушках» у немецкого прихвостня – тот мог себе это позволить. Приходилось терпеть на виду у всех от него тычки, затрещины и удары плеткой. Соседские мальчишки жалели Никитку и предлагали сбежать от предателя, обещали спрятать и даже кормить.

– Не… ребя, мне нельзя уходить, буду терпеть, а то мамке плохо будет. Уж лучше мне… – так объяснил свой отказ мальчишкам Никита.

Те лишнего спрашивать не стали, но его поняли. Каждый из них готов был страдать, лишь бы маме не было хуже.

А как Никите уйти, если на ключе работать ему? Валя только составляла радиограммы, а Никита отстукивал.

Полицаи знали, что мальчишка живет у помощника бургомистра, который частенько посылает его с различными мелкими поручениями, поэтому передвигался по городу Никита без особых помех.

Семен Авдеич был на хорошем счету у строительного управления Организации Тодта, которым руководил строительный советник Хакельберг.

Строительные части Организации Тодта не подчинялись армейскому командованию, а работали с ним на принципах взаимодействия. ОТ-управление Хакельберга было придано 6-й армии и включало в себя восемь строительных отрядов, технический и транспортный отряды Национал-социалистического корпуса водителей. Всего под началом у советника Хакельберга оказалось около 1900 служащих Организации Тодта, 1100 военнопленных и 300 гражданских лиц. Их главной задачей было строительство капитального высоководного моста через Дон на месте разрушенной «южной» паромной переправы и ремонт дорог. Капитальный мост пока что находился в зачаточном состоянии из-за отсутствия необходимых строительных материалов, строился неспешно, по плану его должны были ввести в строй до весеннего половодья 1943 года.

– Никита! – позвал Семен Авдеич как-то ближе к ночи, 1 ноября.

– Слушаю, дядя Семен, – когда они были дома и не на виду у других, то отношения между «предателем Родины» и «избитым мальчиком» были абсолютно другими: они общались как настоящие близкие родственники, а ведь знакомы всего неделю. Никита помнил себя в роли внука старосты и какие взгляды односельчан приходилось терпеть ему и деду Капличу.

– Никитка, завтра поедешь к Южной переправе, дам тебе телегу с полицаем – там немцы собираются немного активизировать строительство. Ты передашь старшему, не знаю кто там будет, вот эти бумаги – тут ничего ценного и интересного – немного торговли. Твоя задача: послушать, что говорят фрицы (Семен Авдеич был в курсе, что Никита не только на ключе работает, но и языком владеет), посмотреть, как идут работы, какие стройматериалы завезли. Потом поедешь на правый берег – отнесешь от меня вот эту корзинку – «датку» Хакельбергу. Понятно, что тебя к нему не пустят, отдашь адъютанту. Задача: когда пойдешь через мост у Семеновского оценить его оборону, засечь огневые точки.

– Сделаю, дядя Семен!

– Давай, спать ложись, разгильдяй! – Семен Авдеич дал развернувшемуся Никитке легкий, шутейский подзатыльник. И на удивленный взгляд Никиты ответил. – Ты уж прости меня, что приходится по-настоящему тебя бить…

– Дядь Семен, сколько можно извиняться? Я же понимаю, что по-другому нельзя… – вздохнул Никитка. Последний раз, сегодня, за какую-то «провинность», досталось у комендатуры хлестко и наотмашь, да так, что кровь потекла сразу из двух ноздрей. Нос остался цел – и это уже хорошо! Они сразу договорились, что Никита «получает» плеть, ремень, но по лицу вскользь и никаких подзатыльников – голову надо беречь.

Утром Никита вместе с Семеном Авдеичем прибыл к комендатуре.

– Сидоров! – позвал полицая Семен Авдеич.

– Я здесь, господин помощник бургомистра! – подбежал молодой полицай.

«Интересно, – подумал Никита. – Он из бывших пленных или совсем не служил?»

– Значится так… Берешь моего балбеса, везешь его на южную стройку, там он отдаст бумаги и поедете на ту сторону, к санаторию, там он отдаст для господина Хакельберга корзинку. Понял?

– Понял, господин помощник бургомистра!

– А раз понял, то что стоишь, как раззява? Запрягай лошадь и езжайте!

Приехали к южному мосту. Никита передал бумаги старшему и получал разрешение посмотреть на стройку. Пленные таскали доски. Один из них был мальчишка, очень похожий на…

– Илюха… – выдохнул Никита. Резко развернулся и пошел к телеге. Он боялся, что не выдержит и крикнет, позовет Илью или как-то еще выдаст себя и его. Никитке нужно было прийти в себя, все обдумать.

Телега ехала через весь старый Калач к северному мосту, что был в полутора километрах от города.

«Вот это да… Опять Илюха в плену, вот ему достается. Худой, бледный, наверное, после ранения. Совсем доходяга. А где Серый? Сколько еще он сможет продержаться? Как его вытащить? Как? Попросить дядю Семена? Вряд ли поможет – подозрительно. Да и нельзя раскрываться, провалит свое задание и задание Вали. А я что могу? Чем помочь? – Никита ехал на телеге, но голова работала только в одном направлении – спасти друга. Никита потер виски и несильно надавил пальцами на глаза. – Он голодный. Надо подкормить… Подкормить! Немцы разрешают передавать – перекидывать простенькие продукты через колючку, до седьмого столба от ворот, предварительно проверив и забрав то, что могут съесть сами, об этом говорили мальчишки – соседи! Ладно, подкормлю, а дальше? Как сбежать? Сбежать… Только за территорией лагеря, значит на работе. На работе… Таскают стройматериалы для будущего моста. Мост – река – вода – Илюха отлично плавает. Дон переплывал! Вернее, отлично плавал, сейчас может и не доплыть – отправиться на дно… Вот бы акваланг! Акваланг! Точно! Разыграть падение в воду и «утонуть» на виду у всех! Сколько его будут искать фрицы? Минуту? Пять? А Илье надо будет выныривать и дышать… Да и вода уже холодная, хотя он парень закаленный. А если не выныривать, а дышать? Дышать через полую трубку, находясь под водой!!!»

Никита чуть не заорал от радости, что нашел решение.

Вечером Никита рассказал о поездке, нарисовал схему обороны моста – то, что увидел, а увидел разведчик многое: 6 зениток, 4 дзота с пулеметами и около взвода охраны, плюс 12 полицаев.

– Молодец, Никита! Я увидел только 4 зенитных орудия. – похвалил Семен Авдеич.

– Дядя Семен, у меня вот такое дело… – начал Никитка, не зная, как быть. – Я сегодня среди пленных своего Брата увидел…

– Брата? Ты же говорил, что нет у тебя никого?

– Думал, что нет его, что погиб, а он жив. Что делать, подскажи…

– Никита, вызволить из лагеря, не привлекая внимания… очень сложно. Станут задавать вопросы. Надо покумекать – обмозговать.

– Дядя Семен, а если ему удастся сбежать, есть возможность его укрыть?

– Если сбежит… Есть верные люди – не выдадут. А как он сбежит?

– Думаю, что вот так у него получится…

Получилось через 2 дня – 4 ноября. Мальчишки, с которыми он бегал на строящийся мост, и которые видели Илью – обещали молчать. Они побежали по домам – скоро начинался комендантский час. А Никита и Илья побежали в другую сторону: нужно было успеть на окраину города к бабе Нюше, как сказал дядя Семен. Прибежали, когда уже почти стемнело, домик стоял одиноко – соседние были разрушены и было понятно, что в них никто не живет. Илья постучался в дверь.

– Кого Бог принес на ночь глядя? – раздался голос из-за двери.

– Баба Нюша, я от дядьки Ерофея письмо принес.

– От Ерофея письмо? – дверь открылась. Заходите, родненькие. Заходите… А ты что не заходишь в избу?

– Баба Нюша, вшивый я. Не хочу в дом нести…

– Где ж тебя так угораздило, деточка? Мамка-то куда смотрела?

– Из лагеря я, баба Нюша…

– Ой, деточка, звать тебя как?

– Илья…

– Так вот, Илья, бери два ведра, колодец за околицей, тащи ведра четыре воды. Немцев не бойся, они здесь редко бывают.

– А тебя как звать? Тоже вшивый?

– Никита я, я не вшивый, я не из лагеря.

– А раз не вшивый – давай во двор за дровами, да тащи в избу… – командовала баба Нюша.

Через 20 минут Никита вспотел у печи: вскипятил воды 2 чугунка по 8 литров. Откуда-то появилось корыто, простыня, ручная машинка для стрижки, ножницы, дегтярное мыло, керосин – у Никиты аж глаза расширились от такой роскоши!

– Илюша, скидывай с себя все в сенях, думаю, не замерзнешь, – баба Нюша зашла в сени. – Иди сюда, садись на табурет не пугайся меня, я на свете многое видала…

– Да не стесняюсь я… – Илья разделся.

– Ох ты, Божешки мой… – запричитала старушка, увидев Илью без одежды. Прикрыла рот рукой, словно боялась закричать. Покачала головой из стороны в сторону, прижав руки к груди. – Что ж они творят, нелюди, за что ж они тебя так…

Да и Никита был в шоке: от крепкого парня, со спортивным телосложением остались кожа да кости… и шрамы.

Баба Нюша остригла Илью, оставив мелкий ежик.

– Теперь бери и стриги себе сам низ живота. Там вши самые злые – они тиф разносят… Сделал, молодец, а теперь садись в корыто.

Обработали тряпочкой с керосином те места, где были волосы. Потом в корыто Никита залил ведро теплой воды, а баба Нюша стала тихонько обмывать Илью, словно боялась разбередить старые раны, мыла Илью и приговаривала:

– Вот сейчас тебя помою, остригу твои когти, покормлю тебя и Никитку…

Проснулся Илья уже утром, лежа на печи. Рядом сопел Никита. Как оказался на печи и одетый в чистое исподнее Илья не помнил, просто отключился от теплой воды и чувства безопасности, даже поесть забыл, а так хотел… Заворочался Никитка, посмотрел на Илью, сладко, с хрустом потянулся:

– Ну что, доходяжка, проснулся? Есть хочешь?

– Ага…

– Баба Нюша на столе, под тряпочкой, картошку, хлеб, квашенную капусту оставила, сказала, чтоб много не ел. Да ты и сам знаешь – тебе не в первой.

Илья спрыгнул с печки, протопал босыми ногами к столу. Сперва он напился сока квашенной капусты, думал, что нет на свете ничего вкуснее, потом по чуть-чуть отщипывал хлеб и съел одну вареную картофелину, заедая капустой. Посидел немного, глядя на все это богатство, тяжело вздохнул и полез обратно на печку.

– Как там мои в лагере…

– Нормально твои, также. Немного терпеть осталось… Скоро наши наступать начнут. – ответил Никита.

– Точно! Папка всегда отмечал день ракетный войск и артиллерии 19 ноября вместе с Иваном Михайловичем, командиром БЧ-2! А он в честь начала наступления наших под Сталинградом!

– Подпольщики передают в лагерь ножи, заточки, иногда даже пистолеты, как будут выводить за колючку – будет шанс убежать. Давай, рассказывай, как тебя опять угораздило к фрицам попасть? Где Серый? Жив?

– Да что рассказывать… – Илья немного помолчал. После того, как тебя отправили на санитарном поезде, продолжили воевать. Меня с Сережкой перевели из первого батальона в роту разведки. В одном из боев царапнуло по плечу, так пустяково, но приказали отправляться в санбат, а Сережка остался. Что с ним… Не знаю я. А меня из санбата отправили в тыл через Сталинград.

– В тыл? А как …

– Как – как! Просто! При переправе затерялся и остался в Сталинграде, чего я в тылу с царапиной забыл? Потом бились за элеватор. Тяжко пришлось… Когда стало совсем невмоготу, решили пробиваться из окружения… Взрыв был рядом, потом уже у немцев очнулся, думал – все, отвоевался, рядом со мной нашли снайперку, а я им народу нормально положил. Видать, посчитали, что не моя. Попал сюда – дальше ты знаешь… Ты лучше расскажи, как ты уцелел?

– В смысле – уцелел? – не понял Никита.

– В смысле! Ты же без сознания был, когда тебя грузили, лежачий, а когда фрицы санпоезд разбомбили, то нам сказали, что вагоны с лежачими сгорели – никого не спасли… Серый ревел в три ручья…

Никитка помолчал:

– А я и не знаю, кто меня спас. Очнулся только в доме у тех братанов, что нас у железной дороги встретили – «Босоногого гарнизона».

– Врешь! Не может быть! – удивился Илья.

– Больно надо мне, врать – то… – и Никита рассказал о том, что случилось с ним за эти почти два месяца.

Пришла баба Нюша. Посмотрела на проснувшихся ребят на печи:

– Давайте, слезайте, умывайтесь. Никита, ешь быстренько и тебе уже к Авдеичу пора. А ты, Илюша, поел?

– Да, баба Нюша, поел чуток час – два назад, одну картошку с капустой и чуть-чуть хлеба.

– Ай, молодец! Теперь еще одну можно. Давай, ешь и снова на печь – набирайся силенок, грейся. А одежу твою я выбросила: дырявая вся, да и со вшами. Я тебе сыночка моего младшенького одежу дам, он чуть покрупнее тебя, она ему не понадобится…

Мост.

Илья продолжал жить у бабы Нюры, он быстро восстанавливался: две недели с более-менее нормальным питанием, в тепле, дали о себе знать. И Никитос не забывал – приносил продукты «проглоту». Илья уже неделю делал зарядку, колол дрова, таскал воду – помогал по хозяйству, в свободное время отжимался, подтягивался, короче, занимался физподготовкой.

19 ноября даже в Калаче был слышен гул канонады начавшегося нашего наступления.

Утром 21 ноября прибежал Никита и сразу начал делиться информацией:

– Дядя Сеня узнал, что наши подходят с другой стороны Дона. Им нужно любой ценой захватить мост. Охрану моста усилили пехотой: там теперь и немцы, и румыны, и ТОДДовцы, и наши полицаи. Пушек или танков не заметил. Меня через него не пропустили, развернули обратно. Там растопырились на скользкой дороге итальянские грузовики из транспортной колонны – она доставила в Сталинград зимнее обмундирование для 6-й армии и отставшие I батальон 21-го панцергренадёрского полка и рота 40-го танкосапёрного батальона – это из того, что я услышал по их ругани между собой. – ухмыльнулся Никита. – Дядя Сени и Валя готовятся уходить с немцами в тыл, на юг, их тоже через мост не пускают, будут там работать, тем более, что рука у Вали зажила и я им, как радист, уже не нужен. А теперь о главном – мне поставили задачу: пробраться на другой берег, встретить наших и провести к мосту так, чтоб тихо и без особого ущерба захватить мост.

– Ты что, предлагаешь плыть? На улице снег и мороз! Да и на реке уже ледок стал. 80 метров это не много, я больше плавал, но я сейчас дохлый, да и лед не даст плыть… А ты точно не доплывешь… Помню, как ты летом пузыри пускал.

– Так что делать – то?

– Не знаю, что делать… Над рекой фрицы «люстры» вешают? – поинтересовался Илья.

– Вешают, но редко. Лодку засекут, еще и найти нужно, эту лодку.

– Не лодку… ладно, попробуем.

22 ноября около 3 часов утра капитана Симчука разбудил ординарец Васильев: находящиеся в боевом охранении рядовой Лесков и ефрейтор Скворцов сообщили, что задержали двух идущих в расположение части, в сторону станицы Качалинской.

Капитан Симчук вспомнил черта и еще кого-то, протер глаза, плеснул в лицо холодной водой и скомандовал:

– Давай их ко мне! Послушаю…

Через две минуты в комнатенку к капитану завели двух мальчишек, и у капитана «отпала» челюсть, он посмотрел на ефрейтора Скворцова:

– А он так и пришел, голый?

Илюха не был голый, но для морозной погоды, что стояла в ноябре 1942 года в Сталинградской области это было равносильно, что голый – он был в исподнем: кальсонах и нательной рубашке, на ногах, вместо обуви были намотаны какие-то тряпки…

– Васильев! Быстро горячего питья и еды! А ты, – он обратился к «голому» Илюхе. – Давай садись ближе к буржуйке и закутайся в мой полушубок!

– Товарищ капитан! Я не замерз. Выслушайте нас, мы с той стороны Дона…

Вечером, как стемнело, ребята, с благословеньем бабы Нюши, выпросив у нее две простыни и взяв две не толстые доски от сарая, длинной метра по два и шириной около полуметра, двинулись на север от Калача. Пройдя пару километров, подошли к Дону, который уже покрылся ледком. Немцы запускали осветительные «люстры», но не часто, раз в 20–39 минут – можно было успеть переправиться. Илья осторожно сделал шаг на лед, второй шаг – лед выдержал.

– Ну, что, пошли! – шутканул Илья.

– Совсем сдурел! Да лед на середине – тонюсенький! – удивился Никита.

– Шутю я! А вот теперь не шучу: на плечи завязываем простыни, укладываем доски на лед и пытаемся на них переползти на другой берег. Повисает люстра – лежим на льду, потухает – ползем дальше. Если провалимся… то – провалимся. Думаю, сразу под лед затянет и все…

– Тогда я первый – я легче, – сразу все понял Никита.

– Давай, Кукушонок… – не стал спорить Илья, тем более это было разумно и правильно.

Никита провалился почти у самого берега. Лед здесь был тонкий, видимо, из-за того, что в этом месте бил ключ. Илья даже не успел испугаться или как-то отреагировать, Никита встал на ноги – до дна было меньше метра, только вот промок до нитки…

– Выбирайся на берег! Бегом в тот овражек! Снимай с себя все! – скомандовал Илья. – Я сейчас пройду немного выше полыньи.

Пришлось проползти на 20 метров больше, Илья полз изо всех сил, это заняло 2 минуты. Наконец-то оказался на берегу, побежал к Никите. Никита успел снять телогрейку, свитер и ботинки – его колотило от холода. Илья помог ему снять рубаху, штаны, подштанники, майку – стал растирать вытащенной из вещмешка запасной портянкой, поставив на свою телогрейку. Растер, стал раздеваться сам. Одел на Никиту свой свитер, свои штаны, намотал портянки, одел сапоги, нахлобучил шапку и завершил переодевание, отдав телогрейку и закрепив простыню. Вещмешок Никиты промок и был бесполезен. Портянками Илья обмотал себе ноги, разрезал ножом свой вещмешок на полосы – обмотал, закрепил портянки. Еду и нож засунул в телогрейку Никите:

– Что стоишь? Бегом! – скомандовал Илья.

– А ттттты? – у Никиты зуб на зуб не попадал от холода.

– Забыл что ли, что я с папой на севере в трусах зимой бегал? Мне не привыкать. А так я еще и замаскировался – весь в белом! – шутканул Илья. – Я сказал бегом!!!

Побежали. Сперва тяжело и медленно – Никитка еще не согрелся, постепенно установился более – менее постоянный темп. Бежали по степи и ждали в любой момент окрика или выстрела.

Окрик раздался:

– Стой кто идет! Пароль!

– Свои! – еле крикнул Илья универсальный пароль.

– Свои… – выдохнул Никита.

– Товарищ капитан! Я не замерз. Выслушайте нас, мы с той стороны Дона. Когда переправлялись, Никита провалился в воду, он сильно замерз, пусть его осмотрит врач.

– Васильев! – крикнул вдогонку капитан Симчук. – Еще спирта и фельдшера сюда!

– Спирта не надо! Только Никита знает, где у моста огневые точки и как его лучше взять. Если его от спирта развезет, то он не поможет.

– Ну, парень, у тебя и замашки! Кто ж ему пить даст? Растираться! Тебе и ему.

Через 15 минут Илья уже самостоятельно растерся спиртом – так от него потребовали сделать, был одет – обут, ел горячую кашу и запивал обжигающим «чаем» из лесных трав, а вот Никита «клевал носом» у печки – буржуйки закутанный в два полушубка: его раздели, обтерли спиртом и положили приходить в себя.

– Товарищ капитан, – обратилась военфельдшер к командиру батальона. Тот, что покрупнее, Илья, здоров, а вот у маленького, Никиты, серьезный жар – 38 и 4, воспаленное горло. Ангина точно. Если учесть, что он был в ледяной воде и бежал потом 20 километров по морозу, не удивлюсь, если у него воспаление легких. Я дала жаропонижающий порошок, но нужна госпитализация.

– Танечка, нельзя его госпитализировать, только он знает оборону моста. Сейчас за мальчишками придут из штаба бригады. – пояснил капитан Симчук. – Да и сам мальчишка отказался, сказал, что только он знает, что и как, а старший подтвердил, что главный, именно младший – Никита.

Все складывалось исключительно удачно для подполковника Филиппова..

Вечером 21 ноября генерал-майор Родин поставил задачу командирам своих танковых бригад: «Воспользоваться покровом темноты и внезапно захватить переправы через реку Дон в районе города Калач». А командир 14-й мотострелковой бригады подполковник Филиппов получил отдельную задачу лично от командира корпуса и заместителя командующего 5-й танковой армией генерал-майора Панфилова: «Вам лично с двумя ротами мотопехоты и шестью танками во что бы то ни стало, любой ценой, захватить переправу через реку Дон и удерживать её до подхода частей корпуса».

Захватить подполковник должен был «южный» мост. Операция планировалась на 5 утра 22 ноября. И вот тут в 3 часа ночи приходит сообщение от одного из батальонов, что в расположение пришли двое мальчишек с того берега! Причем не просто пришли, а принесли ценнейшие сведения, что атаковать «южный мост» нет смысла, так как моста просто нет, а вот огневые точки «северного моста» разведал и может показать один из мальчишек! Разве это не удача? Сколько жизней солдат уже удалось сохранить, отказавшись от бессмысленной атаки на «южный мост»? Подполковник Филиппов лично приехал в расположение батальона капитана Симчука.

– Ну, где герои? – как вихрь ворвался в комнатку Филиппов.

– Товарищ подполковник… – начал было доклад капитан Симчук.

– Вольно, капитан! Знакомь с героями!

Подполковник посмотрел на расположившихся у печушки сидящего молоденького бойца и лежащего мальчишку, по самые уши закутанного в полушубки. Хотел было вспылить, по поводу нарушения субординации бойцом, но приглядевшись, понял, что это просто мальчишка, переодетый в форму. А мальчишка встал, одернул форму и представился:

– Разведчик 154-й морской стрелковой бригады краснофлотец Фролов. Если разрешите, мне бы СВТ …

Подполковник опешил…

– Сколько тебе годов, разведчик?

– 14, – ответил, немного подумав, Илья. Хотел сказать, что 16, но решил не врать.

– А ему? – спросил ошарашенный подполковник Филиппов.

– И мне – 14. Виноват, товарищ подполковник, что не встаю и не докладываю по форме, просто я без штанов. – хрипло сморозил Никита.

– И тоже разведчик 154-й?

– Краснофлотец Зозулин.

– Как… Это ж… – начал было полковник, но у него кончились цензурные слова.

– Товарищ полковник, это долго рассказывать… мы здесь, чтоб взять северный мост и надо это сделать быстро, пока фрицы не закрыли проход, по которому мы пришли.

– Согласен! Собирайтесь, поедете со мной. Одевай штаны, боец, а то своим видом всех фашистов перепугаешь! – пошутил подполковник.

– Товарищ полковник, уже…

– Что уже? – не понял Филиппов капитана.

– Уже «распугали», вот этот, – капитан кивнул на Илью. – 20 километров в одном исподнем пробежал.

– Товарищ подполковник, так СВТ с оптикой есть? – вклинился с вопросом Илья.

– … твою мать… Он еще и снайпер!? – произнес ошарашенный подполковник Филиппов.

При выходе из дома к Филиппову обратилась военфельдшер:

– Товарищ подполковник, разрешите обратиться!

– Разрешаю!

– Товарищ подполковник, младший из мальчишек при переправе провалился под лед, в ледяную воду. Старший отдал ему свою одежду, но младший все равно заболел. У него ангина и возможно воспаление легких. Постарайтесь его как можно скорее отправить в госпиталь.

– Постараюсь отправить этих героев как можно быстрее в госпиталь на лечение, обоих, товарищ сержант медицинской службы! – пообещал ошарашенный подполковник.

Передовой отряд возглавил лично подполковник Филиппов. В него вошли две роты 2-го мотострелкового батальона капитана Симчука 14-й мотострелковой бригады на грузовиках, пять танков 157-й танковой бригады и один бронеавтомобиль 15-го отдельного разведывательного батальона, в котором ехали Никита и Илья. Около 6 утра передовой отряд на полном ходу проскочил слева от обороны противника ошеломив внезапностью. Фашисты опомнились, открыл огонь только после того, как за сектором огня оказались бронемашина разведки, пять танков и три автомашины во главе с подполковником Филипповым. Остальная часть колонны была вынуждена принять бой.

Прорвавшая часть передового отряда остановилась недалеко от дома отдыха – лагеря «OT-Дорф», где размещалось строительное управление Организации Тодта. Разведали, там все было брошено.

– Ну, ребята, что дальше? – спросил подполковник Филиппов у Ильи и Никиты.

– А давайте в нахалку! – предложил Никита.

– Что еще за нахалка? – не понял подполковник.

– В городе есть подразделение, которое состоит из наших Т-34-верок, что фрицы отремонтировали и используют. Предлагаю включить фары и проехать, как будто мы немцы. А чтоб подстраховаться, предлагаю проехать за зениткой, ближе к Дону, пока она развернется, пока попробует стрельнуть, нас уже не будет – мы будем на мосту, а с зениткой разберется пехота…

– А, была – не – была! Хороший план, тем более ты здесь каждую кочку знаешь, делаем!

Колонна из пяти Т-34, разведывательной машины и трех грузовиков, с включёнными фарами, обогнув немецкую зенитную позицию, в 08:15 въехала на мост и… разогнала его охрану. Танкисты раздавили одно зенитное орудие, за что получили нагоняй от Филиппова при начале совещания:

– Гарнизон нашего плацдарма 153 человека, 5 танков и одна бронемашина! Зачем же зенитки давить? Они же еще нам пригодятся!

– Товарищ подполковник! – оправдывался капитан танкист – Так они орудие на нас разворачивали! Смотреть что ли?

– Понял. Сейчас занимаем круговую оборону, используем трофеи и укрепления врага. Танкистам сделать разведку боем в северной части Калача. Сейчас 10.00. Помощь уже в пути, наша задача – удержать мост любой ценой.

Потеря переправы у Калача стала шоком для немецкого командования – это полностью меняло всю оперативную обстановку. Вероятное окружение 6-й армии сразу же превратилось в реальность.

В Калаче началась паника, массы обозов устремились к восточному выезду из города, там и застряли помощник бургомистра и его внучка Валентина, фельджандармам пришлось выставлять там заградительные заслоны. Чуть позднее Семен Авдеич и Валентина сумели уйти на юго-запад с отступающими частями вермахта и продолжить свою опасную работу.

Советник Хакельберг предложил уничтожить северный мост – подорвать или поджечь, но подполковник Роос был против:

– Господа, противник слаб, и этот мост ещё нам же понадобится! Да, сейчас дополнительных сил для возврата моста не нет. Считаю, что гарнизон Калача своими силами способен ликвидировать советский плацдарм!

Командующий 6-ой армией генерал Паулюс, начиная с 09:00 22 февраля, начал получать донесения о появлении советских танков южнее станции Кривомузгинская на железнодорожной линии Сталинград – Чир, что в 15 километрах восточнее Калача). В это же время поступали донесения, что разрозненные очаги сопротивления немецких частей быстро подавляются, разгромлены многочисленные спасавшиеся бегством румынские и немецкие обозы и остатки разбитых боевых частей. Последней каплей стало сообщение, что русские завязали бои у совхоза «Победа Октября» на главном рубеже обороны немецкого «плацдарма» у Калача. До переправы через Дон по прямой оставалось всего 15 км.