Текст книги "Зеленая папка. Никита. Давным давно была война (СИ)"

Автор книги: Василий Колесов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 10 страниц)

– Так уж и чуть не попался? А за Серегу зря беспокоился: из снайперки с «Брамитом» все контролировали. Только бы хлопок раздался бы и все – повязали бы подстреленного «Сыча». Только, думаю, где живет Краузе и когда он придет, «Сыч» не сказал бы, он просто этого не знает.

– Ладно, завтра – посмотрим. Грязную форму Серого не стирайте, мне ее надо «Сычу» отнести. Думаю, старлей и лейтенант – пасут «Сыча»?

– Догадался?

– Так ваша группа 4 человека – Серый рассказал, сложил два плюс два.

– Что собираешься делать с «Сычом»?

– А делать будем вот что…

Конец «Кукушонка».

Никите постелили на полу. Серый, конечно же, пытался уступить ему свою кровать, только Никита отказался. Как только улеглись, Серый пристал:

– Никитос, как говорят здесь – колись!

– Чего колоться – то?

– Ну, как что? Что было в Москве, как попал в ГРУ, как решили диверсантов брать?

– Много вопросов задал, а мне поспать хочется, а вставать и мне, и тебе в пять утра. Серый, не в обиду, я первый раз за месяц сплю чистый, сытый и в безопасности.

– А браунинг под подушку и нож рядом положил…

– Привычка… Сереж, ты – официально, умер, твое тело найдут завтра в 5.30 утра в канаве, недалеко от рынка… Так что готовься мыться и стираться.

– Как … в канаве?

– Ты что, так и не понял, что тебя из-за формы и документов «Сыч» хотел ножом пырнуть? Вот… Я тебя позвал к себе переночевать и придушил тебя. Один комплект формы – чистый, новый я уже надел, а твой передам «Сычу». Не боись, «Сыч» ее даже не наденет – к нему пристанет местная шпана: отнимет сверток и немного попортит личико. Раз все так срочно, то «Сыч» расскажет, думаю, уже рассказал, что есть я – можно меня использовать – я в «Абвере» на хорошем счету! Как только разберемся что к чему, капитан Стрижов возьмет «дядю» и тех «птичек», кто может быть с ним. Все! А теперь – спать.

– Постой! Каких птичек? Меня, когда повязали, в комендатуре, тоже птичкой называли!

– Чего не понятного? Мальчишки, что прошли Абверкоманду -203, получили клички по названию птиц – «Птички».

– Никитос… а… «Кукушонок»?

– Я тоже прошел! Все – спать! Еще хоть слово скажешь, больше ничего не расскажу! – Никитос опередил Серегин вопрос.

В 4.30 утра Серегу и Никиту разбудил «родной отец» Сержант Волков. Принес старые, грязные кальсоны и нательную рубаху.

– Переодевайся, Сережа.

– Зачем?

– А правда, зачем ему? Пусть голый в канаве валяется, пока его найдут. Будем считать, что я позарился на новое нательное белье, что было на нем… Только если мурашками покроешься, никто не поверит, что ты умер, – пояснил, недоумевающему Сереге Никита. – Ты что, забыл? Я тебя «убил» и бросил в канаву. Зачем хорошее добро переводить, вот тебе драное старье и принесли, понял?

– Свиную кровь не забыли? – это уже был вопрос сержанту…

Никита ходил по рынку, с полным вещмешком за левым плечом, ждал, когда появится «Сыч» и прислушивался к разговорам торговок, которые рассказывали о сегодняшнем происшествии истории, одну страшнее другой…

– Петровна, а ты что, еще не слыхала? Щас расскажу, слухай! Утром, недалече от сюда, в канаве нашли мальчонку, раздетого и без головы – чтоб не узнали, кто это; и с куском вырезанного мяса! Говорят, людоед у нас завелся!

– Да нет! Брехня! Я сама видела. Это мальчонка – солдатик, вчера по рынку ходил, глупенький, деньги большие показал… У меня сало купил. а потом к Абрамычу пошел и часы взял…

– Да ладно!? Ой. что творится, бабоньки!

«Вот так устраивай «театр», все равно – все переврут», – подумал Никита.

Никита уже заметил «Сыча», но он почему-то не подходил. Двинулся на встречу…

– Здорово! – подошел «Сыч».

– Поздоровее видал! – ответил Никита.

– Отойдем?

– Само – собой! – пошли в подворотню.

– «Кукушонок», я знал, что ты – зверь, но ты оказывается еще и людоед! Зачем пацана кусками резал? – без тени шутки спросил «Сыч».

– А ты зачем «Зяблика» сварил и съел? – прощупал Никита вопросом интересующую тему: местонахождение второго агента из пары.

– Это не я … Это дядя Лёва… «Заблик» «ссыкать» стал, дядя Лёва его ножом…

– Понял… По пацану – «бабкины сказки» … просто чуть придушил спящего, а потом связал и поспрашивал, что к чему… а потом в канаву.

– Голову зачем отрезал, чтоб не узнали кто такой?

– Да не пилил я никакую голову, я ж тебе сказал – бабкины сказки, так немного ножом потыкал… На, получай, что я обещал. – Никита протянул вещмешок.

– А я думал, ты в форме, значит одеждой меняться будем…

– Нужна мне твоя одежда, может она со вшами! У солдатика 2 комплекта было, новый я себе взял, тебе старый. Все, бывай, у меня своя работа есть…

– А где тебя найти… Если понадобишься? – поинтересовался «Сыч»

– Где – не важно, а на рынок к 10.00 я, как и ты, заглядываю. Нужен буду, ищи на рынке, по времени. Бывай! – Никита вышел из подворотни.

Когда Никита вернулся «домой» немного по петляв по городку, хвоста за ним не было. «Дома» сидел злой Серый, один – СМЕРШевцы пасли «Сыча».

– Серый, та чего такой серый?

– Да пошли вы все… Свинячей кровью измазали, в канаве – в грязи изваляли, ветками присыпали и, в таком виде, заставили валяться почти час, пока меня не увидели…

– Странно, следы волочения твоих пяток по пыли и кровяную дорожку должны были заметить быстрее…

– И это не все. Потом слушал женские причитания, лежа на носилках под покрывалом, жутко чесался нос… А нельзя! Потом принесли в мертвецкую… Б-р-р-р! Хорошо, хоть вскрытие делать не стали!

– Да ладно, Серый, классно получилось! По рынку ходят слухи, что тебе отпилили голову и вырезали кусок мяса! «Сыч» считает меня людоедом!

– Че? Правда?

– Правда, правдивее не бывает! Классное шоу устроили – «Дом-2»! – прикалывался Никита.

– Никита…

– Чего?

– А «Дом -2» с Бузовой? – в лоб спросил Серега.

– Ну, да… дом номер 2 с Бузовой улицы… – попытался выкрутиться Никита.

– Никитос, ты все правильно понял: «Дом-2» с Ольгой Бузовой… А ведь ты тоже не растешь… Когда попал?

– А я все голову ломал над твоей фразой «навеки тринадцатилетние», – вздохнул Никита. – 4 июня попал 20…-го года… в поход пошли с классом.

– А я 21 июня 20…-го – на рыбалку с другом.

В коридоре тихо скрипнула половица. Открылась дверь в комнату, вошел капитан.

– Значится так, бойцы… Партизанов Сергей Алексеевич, быстро собираться, вот твоя форма – он протянул Сереге чуть запылившийся вещмешок, который передал «Сычу» Никита. Тебя ждет крытая машина, ты едешь к «любимому» младшему лейтенанту.

– Зачем? – Серый был шокирован…

– Надо так. Тем более, ты здесь «умер». А туда пришло подтверждение от твоего майора Смирнова… Или ты не рад? А он уже туда мчится на всех парах.

– Смирнов за мной едет! – просиял Серега. – А как же Никита…

– О Никите не беспокойся, он работает с нами. Сидишь чего? У тебя 5 минут!

5 минут, а как много хочется спросить у Никиты… Как много хочется рассказать… Перед машиной Никита и Серега крепко обнялись, как боевые друзья, как земляки из одного времени.

– Никитос! Найди меня! Ну… ты меня понял – после войны… Я из Покровска… Пожалуйста, найди, я знаю, ты – сможешь! И пиши! В/Ч 01509! Тебе же… не напишешь.

– Быстрее!

– Все, бывай! – Никита бросил вещи в тентованный кузов «Студебекера» и сам ловко в него запрыгнул. Машина тронулась…

«Я же 2 года был рядом с ним, а не догадался, что я не один такой…» – подумал, глядя на уезжающую машину Никита.

– Вот такие дела, брат! Ты уж нас извини, младший сержант, что вот так обошлись… Главное, за "выкормыша" – прости. – виновато произнес младший лейтенант, глядя на Серегу в форме и со всеми регалиями – капитан Стрижов ухитрился не только привести форму в порядок, но и сделать, чтоб все было «по уставу».

Рядом с ним стоял старшина, с уважением смотрел на нашивки «за ранение» и награды.

– Да ладно, я понимаю, сам виноват… Прифронтовая полоса, бродяга, который не знает, что как называется, а у самого форма в вещмешке. Меня тут из-за формы чуть не грохнули…

– Да ладно! – Удивился младший лейтенант. – На «птичку» нарвался? Тут ориентировка пришла на мальчишек – диверсантов, что немцы обучили и к нам в тыл забросили. Еще трое бродят… Самый опасный у них «Кукушонок», таких дел наворотил…

– Товарищ младший лейтенант, из города Петрова Марья Петровна приехала, с последними известиями…

– Пусть проходит… Локтев! – позвал младший лейтенант. – Покорми "младшого". А ты, – сказал он Серёжке. – Форму больше не снимай. Да и не годится такие награды в вещевом мешке держать!

Не успел Серый выйти, как в комнату быстро вошла Петровна с последними известиями и застыла, выпучив глаза с открытым ртом, указывая на Серегу пальцем. Посмотрела на лейтенантика, на старшину и выдала:

– Так тебя ж сегодня убили и в канаве нашли!? …

…Серёжку чуть не раздавили в своих объятьях майор Смирнов и старшина Овчаренко, аж косточки трещали, а Серега… верещал от счастья!

«Дядю Леву» и «Сыча» СМЕРШевцы взяли без Никиты. Парнишка понравился капитану Стрижову и его группе, он хотел, чтоб Никита работал с ними, но… не судьба. Никита должен был вернуться за линию фронта, чтоб получить новое задание от германской разведки…

Никита очнулся, от приступа сильной боли, он, лежа ничком, глухо, сквозь зубы, закричал.

«Как же так? Как я мог зацепить эту «лягушку»? (Sprengmine 35)

Никитка через боль привстать, но не смог. Рядышком была молодая березка… Обхватил ее руками, немного подтянулся… не смог встать… Сел, прислонившись спиной к березке…

«Давайте здесь… Под березкой», – вспомнилось Никите.

…Под березкой ему захотелось…

Никита сидел, прислонившись спиной к дереву, внезапно раздался голос:

– Ну ты чего, друг ситный, Никитос? Обещал «позвонить по мобильному» и догонять! Там все лагерь обустраивают. А он тут прохлаждается и меня заставляет за ним ходить туда – сюда!

Никита поднял голову, перед ним, у развилки тропинок, стоял папа Витальки. У Никиты сами собой потекли слезы.

– Никитос! Что случилось? – заволновался Виталькин папа.

– Сергей Иванович! Все супер, все в порядке. Просто какие-то мошки в глаза попали, щипят, зараза. Вот сижу – плачу, жду, когда проморгаюсь…

Глава 2

… Никита, с кислой физиономией, а также его мама с нецензурным выражением лица, а-ля «Бармалей» (ненавижу всех докторишек), вышли из кабинета психиатра и стремительно двинулись к выходу. Загорелась лампочка вызова. Со стульев поднялись и направились в кабинет женщина и мальчик.

– Проходи, Серёжа, не бойся, – сказала женщина.

Никитка почувствовал на себе удивлённый взгляд замешкавшегося в дверях кабинета мальчишки и обернулся.

«Так это все – правда? Это было?»– в голове у Никиты всё перемешалось: где – правда, где – сон…

Но мамы упорно разводили их в разные стороны. Вот бы остаться, поговорить с Серёжкой, может быть хоть что-то станет понятно, но… Спорить с мамой в её теперешнем состоянии бесполезно – это Никита знал давно, а Серого он теперь найдет по любому … А зачем по любому?

– Ма, стой, – жалостливо, почти плача, схватившись за живот, начал канючить Никита. – Живот прихватило…

Мама отпустила его руку и перестала тащить за собой.

– Давай быстрее обратно, там туалет есть… Знаешь где?

– Знаю, – ответил через плечо, влетая в дверь поликлиники Никита…

Врач – психиатр, после выхода очередного пациента – мальчишки, начал подумывать, что сам словил глюков: оба двинулись на теме войны с фашистами, у обоих на теле присутствуют шрамы, как от ранений, следов от инъекций нет, анализы содержание чего– либо запретного не показали. Видимо, правда, коллективно насмотрелись фильмов и начитались книг… Только вот шрамы… Или стигматы?

Никита дождался выхода из кабинета Сереги с мамой. Сразу двинулся к ним навстречу.

– Здравствуйте! – культурно поздоровался с мамой Сереги. – Привет, Серега! Тоже фильмов про войну насмотрелся на ночь?

– Привет… Мам, это мой… – Серый пытался сообразить, как назвать Никиту, только мысли продолжали путаться, от столь неожиданной встречи.

– Мы во дворе вместе играем, иногда.

– А ты тоже, у врача был? Ты же тот мальчик, что перед нами в кабинете был?

– Да, я и говорю, тоже фильмов насмотрелся, – успокоил маму Сереги Никита.

– Ой… Я уж думала, что серьезное… – и вам тоже самое сказали? Фильмов насмотрелся, книжек начитался?

– Конечно… Пойдемте я Вас с моей мамой познакомлю, она Вам все подробно расскажет…

Слово за слово, и найдя точку соприкосновения в «ненависти к педагогам и врачам», которые послали к врачу непонятно за чем, а другие непонятно чему «радовались», мамы, ну и ребята, оказались дома у Никиты. Пока мамы продолжали «мытье костей» на кухне, мальчишки оказались в комнате у Никиты…

– Никитос, это точно ты?

– А кому я «голову отпилил и кусок мяса вырезал, чтоб съесть»?

Крепко обнялись. Прижимая себе к груди, изо всех сил, Никиту, Серега, предательски шмыгая носом, сказал:

– Я думал, что по мне «дурка» плачет… – и почувствовал, что у него левое плечо становится мокрым… Никиту тоже проняло до слез.

– А ты знаешь, – мамы мальчишек уже перешли на «ты». – Никита очень хорошо влияет на моего Сержа. Слышишь, смеются! О! Возню устроили! Это же здорово! Он у меня почти год ни с кем не общался, школа, секция – везде, как бирюк – все о него шарахаются. Даже на рукопашке, только с собой его тренер в спарринг ставил. Остальные даже его взгляда боятся. Про школу и не говорю… Как-то его старшеклассник задел, что-то ему сказал – обозвал… Сережка позвал его «один – на – один и без зрителей», как отец учит… Сломал парню руку в кисти. Старшеклассник схватил Сержа за руки, а Серж провел какой-то прием, он не по-нашему называется… Потом разборки были, заявление его мамка в полицию, за избиение, написала. В полиции, посмеялись, избитый – мальчик на голову выше и на 2 года старше. Пригласили, после армии, на службу в полицию, но, сказали, что повезло, Сережке не было 14 лет еще, а то бы ход делу могли дать… На учет в школе – поставили… И из секции «попросили»… Ой! Что-то грохнулось у них!

Мамки прислушались…

– Нет, смеются, хохочут. Я своего Никитку уже давно таким веселым не видела… Как хорошо, что мы вас встретили!

После этого дня или Никита «зависал» у Сереги, или Серега у Никиты. Мамки – папки, были счастливы, что счастливы их мальчишки… Скоро лето, понятно, что Никита и Серега заявили, что проведут лето вместе. Родители начали «ломать голову» на четверых: как сделать так, чтоб самим отдохнуть и пацанам быть вместе… В гостиницах куча бумажек нужна на чужого ребенка, да и не хотели родители напрягать друг друга своими детьми. На дачу отпускать одних рано: мало ли что – 14 лет… А вот в оздоровительный лагерь… Можно и отправить на пару.

– Ма, Па, какой лагерь? Ходить строем, разучивать песенки, делать селфи и улыбаться для фотографий? – включил скепсис Серый.

– Ну, есть спортивные лагеря, военизированные…

– Спортивные… Сперва спрашивали у тренера: сколько мест в комнате и с кем он собирается поселить меня… было еще 7 свободных путевок. Когда сказали, что не еду – свободных путевок нет, есть еще четверо желающих…

Мама полазила по инету…

– Серж, вот неплохой лагерь, под Волгоградом, у города Калач, спортивный: стрельба из лука, работа с альпинистским снаряжением, бассейн с горкой, отличное футбольное поле, волейбольные площадки, комнаты на четверых… называется «Босоногий…» …

– Ма, – перебил ее Серега. – Короче, Никита едет? Если едет, то и я еду.

Перед отъездом в лагерь, Серега успел еще раз забежать к Александру. У того дело шло на поправку

Втроем

– Вот какого черта, мне подсунули в отряд этих двух москвичей? – возмущался на планерке, после первого дня смены, вожатый 2-го отряда Стас. – Светка, напарница, вообще – просто в слезах. Они на всех, да и на нас, смотрят, как два старых бульдога на молодых щенков, что за бабочками гоняются! Вокруг них, как выжженная земля, к ним никто не подходит… Их боятся…

Во-первых, они не москвичи – они из Подмосковья. Родители купили путевки по полной стоимости. Во – вторых, в отряде они по возрасту – 14 лет, первый отряд 15 и 16 лет, – прояснила ситуацию старший воспитатель Валерия Сергеевна. – Постарайся найти к ним подход – они же мальчишки, заинтересуй их чем-то.

– Москва… Подмосковье… Без разницы – москвичи они, это не наши ребята… Наши простые, открытые, а эти… Хорошо, хоть поселил их отдельно от других…

– На эту тему, сразу… Завтра приезжает еще один мальчик. 14 лет, не из Москвы, с Севера… Так что думай, куда будешь селить, чтоб скандалов не было…

Когда 19-тилетний Стас увидел приехавшего нового мальчика, сперва его «растопырило»: а мальчику точно 14 лет? Потом отпустило… У этого не должно быть проблем с москвичами – крепкий парнишка, если что, помыкать собой и строить себя не даст, по глазам видно. Будет кому за честь отряда на соревнованиях выступить, правда и хлопот теперь не оберешься, или девчонки из-за него передерутся, или пацаны из-за девчонок, что на нем будут висеть гирляндами.

Стас привел новенького в комнату к Сереге и Никите… Как ни странно, те спокойно восприняли, что надо навести порядок в комнате. Правда, они не занимались уборкой от слова «совсем»: щетка и совок как были перед дверью, так и остались не сдвинутые с места.

– Так, почему не наводите порядок в комнате? – решил включить начальника Стас. – Будет мусор – накажу…

– Стас, у нас чисто, у нас не мусорят – передавай инструмент другим комнатам, – ответил мальчик, которого звали Сережа.

– И правда – чисто.

«Хоть с этим здесь хлопот не будет», – подумал Стас, а сам сказал:

– Вот, знакомьтесь – новенький, к нам в отряд, жить будет у вас в комнате – третьим, в других комнатах мест нет, переселяться никто уже не будет, – констатировал он ситуацию. – Короче, знакомьтесь.

В комнату зашел парнишка, чуть выше ребят, в плечах – шире, и даже на вид – крепче, этакий мужичок, но с детским лицом, легким пушком над верхней губой:

– Здорово! Меня Илья зовут! Какая коечка свободна?

– А любую выбирай слева от окна: хоть ближе, хоть дальше. Я – Серега.

– А я Никита…

– А чего ты на меня так уставился? – Илья был удивлен пристальным осмотром своей персоны Никитой и чуток «наехал»…

– Серый, присмотрись, не встречал парня? – поинтересовался Никита.

– Вот смотрю на тебя и не могу вспомнить, где видел? Ты на соревнованиях по рукопашке в Орле не был? – спросил Серега.

– Не, не был, – оттаял Илья. – Это хорошо, что спортсмены, не против вместе позаниматься?

– Легко!

– Вот и зачипатенько… Фу… утро, а такая жарища…Как вы тут живете? А где здесь можно душик принять после дороги?

– «Принять ванну и выпить чашечку кофе» можно напротив нашей комнаты – там все удобства: три сидушки и три душевушки – выбирай любую. Мы уже с утра, сполоснулись. Чистота и не вонючесть – главный принцип совместного проживания! Только поторопись – через полчаса завтрак. – проинформировал Серый.

– Супер! Да, ребят, только не пугайтесь, это я случайно в борщевик попал… – Илья скинул, рубашку, полосатую майку, – тельняшку, взял полотенец, мыльно-рыльные и пошел принимать душ, а ребята увидели у него на теле, особенно на спине, достаточно заметные, но старые шрамы – борозды.

– Серый, ущипни меня! Ай-ё! Ну не так же больно! Я уже совсем ничему не удивляюсь… Знаешь кто это? – спросил, «нагнал тумана» Никита, когда ушел Илья.

– Не тяни кота за сфинкс! И???

– Не-е-ет, погоди, я хочу увидеть его и твои глаза, я хочу насладиться своим триумфом… – Никита не успел договорить, ему в голову прилетела подушка… За легкой «свалкой» их застал вернувшийся Илья.

– Ну и…??? – вспомнил Серый причину легкой «битвы».

– Серый, смотри и учись! Барабанная дробь!!! – Никита выдержал небольшую паузу и повернулся к Илье: – «Что здесь делаешь? Рыжий!» … «Что молчишь, Рыжий?» Что ж ты до Святиц не дошел… Молчишь? Я тебя на явке у Валерия Дмитриевича видел, ты туда заходил, когда я уже внуком старосты был… Ты к нам с дедом шел, потом тебя ребята из нашего отряда спасали… это мне уже потом рассказали… Что? Не ожидал, что ты не один такой? Серый – тоже наш, из отряда «Борец»…

Илья стал похож на карася на берегу – так же пытался что-то сказать, но не мог, открывая и закрывая рот. Серый смотрел то на Никиту, то на Илью. В голове у него были мысли, которые принесли одновременно и успокоение, и радость: Значит все это правда! Я не один такой!"

– Вспоминай, Серый, нам рассказывали о мальчишке, который был из Барановичей и перепортил фрицам море крови! Перед нами, собственной персоной, ценой в 1000 рейхсмарок – Мишка Синевич! – сообщил Серому Никита, снимая через голову футболку.

– Точно!!! Я потом нам сообщили, что он появился весь покоцаный в Полоньском партизанском отряде, после того, как его уже «похоронили»… Такие рубцы на спине могут прокатить под борщевик только для городских дилетантов… Досталось тебе… Тебя должна была спасти разведгруппа из 12 человек, но потом вся полегла в неравном бою!

– Никитос, а ты чего раздеваешься? А…

– Пусть метки посмотрит – удостоверится, что не прикалываемся… А то вон как глазами и губами хлопает и двинуться не может – челюсть ноги придавила! Не будь я начальником разведки партизанского отряда, если не прав!

– … … …! Так это про тебя Валерий Дмитриевич рассказывал… – пробило Илью.

– А во это – лишнее… Понимаю, шок… Но мы, за культурное времяпровождение, у нас договор, один матюк – 50 отжиманий – можешь начинать, – выдал Ц.У. (ценное указание) Серый.

– Какие отжимания! – Илюха сгреб обоих мальчишек и прижал к себе. Конструкция оказалась не устойчивая и они грохнулись… хорошо, что на кровать, которая жалостливо скрипнула и ребра жесткости посыпались на пол.

Стас услышал грохот и вопли из комнаты «москвичей»…

«Драка!», – пронеслось у него в голове. – «Надо спасать… кого спасать?»

Когда Стас прибежал в комнату, то увидел кучу малу, на которой сверху лежал новенький парнишка, все трое радостно ржали, как кони.

«Фу-у-у, справился с двоими…» – облегченно подумал вожатый, но вслух сказал:

– Что за бардак в комнате! Все живы? Заканчивайте, приводите все в порядок!

– Стасик! До сбора на завтрак – все будет в порядке! Только пусть они с меня слезут… гады… – полузадушено произнес Никита и, почему-то, ему вспомнилось, как его от пуль прикрывали бойцы при проведении операции «Телега».

«Голодные» москвичи.

«Москвичи», их поведение, изначально нервировали Станислава, но первое, что приятно удивило, то это их «общество чистых тарелок»… Они ели все, что давали! Когда младшие отряды, после завтрака, понесли на мойку – помойку не тронутые даже ложками – не съеденные каши, то «москвичи» им тонко намекнули, что тарелки можно поставить на их стол – «они – уберут». И они «убрали» по 5 тарелок пшенной каши. Над ними старшие отряды стали подсмеиваться, мол, их «в Москве не кормили».

На что один из «бульдогов» отреагировал своеобразно:

– Вот как кончатся ваши «сникерсы – печенки», денька через четыре, вот тут и вы будете есть все. А мы в лесах… в походе на выживание были, даже не спрашивайте, что есть приходилось… ели все что шевелится… мы научились ценить ту еду, что дают.

После ужина они подошли к поварам и поблагодарили за еду. Потом к ним присоединился мурманчанин. Такая же картина повторилась на следующий вечер и в последующие дни. Понятно, что без добавки, если требовалось, троица не оставалась. Если добавки было мало, то делили на троих…

Когда, через неделю, у старших кончились «домашние пирожки», ковыряние ложкой в супе – закончилось, а ближе к вечеру уже хотелось кого-то съесть, мальчишки 1 и 2 отрядов – растущие организмы, уже завидовали троице неразлучных…

– Запомните золотое правило моего папы: «Поближе к камбузу, уважай кока, подальше от боцмана!» – просветил завидовавших мальчишек Илья.

На третий день, после открытия лагерной смены, все стали ходить на зарядку (трио пошло на зарядку, по требованию Ильи, на третье утро, по форме «раз» – как он бегал с папой, на них смотрели, как на дураков). После обычной зарядки шли на свою зарядку: пробежка, на брусья – турники, с ними стали ходить еще некоторые мальчишки с 1-го по 4 отряды. Ничего плохого в этом администрация не увидела. Потом они у завхоза как-то выпросили ключ от пожарного гидранта и стали устраивать обливания холодной водой (слава Богу – по пояс). Через некоторое время образовался «Кач-клуб»: мальчишки собирались и под руководством вожатого первого отряда Коли или плаврука Сергея Васильевича, но под командованием кого-то из троицы, отрабатывали приемы рукопашного боя… и не только. Сергей заявил, что он «Чебурашка – ниндзя» и знает секретную технику борьбы ушами, Никита учил метать все, что могло лететь в цель: от гвоздей до вилок, североморца Илью – «Боцмана», просто называли «Мур», не в смысле кот, а сокращенно от «Муромца».

Потом по лагерю стала гулять легенда о том, что они ветераны каких-то боевых действий… И этот слух появился после первого купания в бассейне…

Плаврук Сергей Васильевич знал о шрамах на теле у Ильи (его предупредил Стас, чтоб не задавал лишних вопросов), но совсем не поверил про «борщевик». Он думал, что мальчишка, скорее всего, неудачно лазил где-то по стройке.

Купание проходило как обычно: мальчишки брызгались, девчонки визжали, летали надувные мячи… Только Илья «нарезал» кролем от борта до борта очередные 25 метров.

«Не плохо, 10 раз туда и обратно. Молодец! И плывет отлично», – оценил Сергей Васильевич.

Потом он подплыл к «москвичам», которые сразу же попытались его «утопить», за что получили предупреждение, что будут отправлены на берег. Мальчишки «покаялись» и пообещали, что больше не будут, и были прощены.

Раздался свисток: время купания закончилось, мальчишки и девчонки 2-го отряда разлеглись на полотенцах около бассейна…

Плаврук увидел «троицу» загорающих рядышком, когда они вылезли из воды, вот тут у него челюсть слегка отпала: у всех троих были характерные шрамы. Подобный был и у Сергея Васильевича, но об этом мало кто знал. Да и насмотрелся он на подобные в госпитале, пока там лежал.

– Стас, подойди ко мне! – позвал вожатого 2-го отряда Сергей Васильевич. – Подскажи мне, глупому, вон те два крепких товарища, что возлегают рядом с Ильёй, это москвичи?

– Да, это они, они всегда теперь втроем, неразлучные… – Вздохнул Стас.

– А ты знаешь, что у них за отметины на теле?

– Да я как-то и не интересовался, мало ли что…

– А позови – ка их ко мне, надо потрепаться чуток…

– Илья, Сергей, Никита, подойдите, пожалуйста к Сергею Васильевичу! – позвал Стас. – Ну, вы беседуйте. А я к отряду, хорошо?

– Ну, мальцы, рассказывайте, откуда шрамы от пулевых?

Первым пришел в себя от вопроса Никита:

– Сергей Васильевич, раз вы такое уже видели, а может и у вас такие есть, то понимаете, что о таком не хочется вспоминать и рассказывать…

Сергей Васильевич помолчал, «поиграл» желваками:

– Хорошо… Только вот что спрошу: наши победили?

– Конечно победили! Разве мы бы сейчас здесь стояли? – Сережка приобнял друзей.

– Хорошо! Если что будет надо – обращайтесь, чем смогу – помогу! – пообещал троице плаврук.

А рядышком «грел уши» слегка замерзший после душа, ожидающий, когда соберется весь третий отряд, главная «сорока»… (или «дятел»?) лагеря – Дениска…

Вот так и появилась легенда…

Троица очень много знала о Великой Отечественной войне, особенно о подростках, которые сражались в партизанских отрядах и были сынами полков… Но больше всех знал Илья.

Однажды Стас в 2 часа ночи делал обход… Заглянул в первую комнату (№ 9) – там было пусто, во второй (№ 10) спал всего один мальчишка, в третьей (№ 11) – снова пусто… «Как пить дать, мазать девчонок пошли», – подумал он, как услышал тихий разговор из 12 комнаты – москвичей…

Говорил только один – Илья, а все остальные мальчишки отряда (кроме одного – спящего в 10 комнате) слушали его рассказ, это Стас увидел и услышал в чуть приоткрытую дверь 12 комнаты. Стас не стал ругаться, он тихонько сделал четыре шага, оказался в холле между отрядами, сел на стул и стал слушать.

… – Батарея Очкина, в которой оставалось три "сорокапятки", держала оборону на площади у проходной Сталинградского тракторного. Ванька подносил боеприпасы к орудию. А когда ранило наводчика и командира, один вел огонь, пока не закончились снаряды, каких было мало, всего два… взял автомат, стрелял по пехоте. Его ранило в локоть левой руки, но он продолжил стрелять по врагу. Рядом разорвался снаряд и его осколком Ивану отсекло кисть правой руки…

В это время немецкие танки вновь двинулись вперед, найдя узкую лазейку среди развалин. Иван стиснул зубами ручку тяжелой противотанковой гранаты, помогая ее удерживать ранеными руками, выбрался из укрытия и пополз навстречу бронированной колонне. Несколько секунду спустя, он смог вырвал зубами чеку и лег под гусеницы головного танка…

После взрыва подбитый танк замер, перекрыв путь остальным машинам врага. Атака захлебнулась…

В конце 60-х про Ваню Герасимова написал книгу его командир, который выжил. Книга называется "Иван – я, Федоровы – мы". Как он выглядел мы не знаем, его фотографии не сохранились, но его имя выбито на 22-м знамени на Мамаевом Кургане.

– «Мур», – расскажи еще! – попросил один из мальчишек. Стас не понял по тихому голосу кто.

– Не, народ, давайте по люлькам! Спать пора. Расходимся тихо, без шума и пыли, если что, ходили в туалет!

Стас чуть не засмеялся в голос: «То же мне, конспираторы!»

Подождал, когда все улягутся. Стас даже удивился, через 3 минуты не было слышно даже шороха: «И правда, конспираторы… петли в дверях смазаны маслом, не скрипят. Кровати не скрипят… даже в туалете на всех сделали 2 слива и не как обычно, нажав на кнопку, чтоб гудели трубы, а предварительно набранной в ведро водой… Вот хитрецы. И не первый день, как пить дать! Ну я им завтра устрою!»

Когда утром, Стас зашел в 12 комнату и пообещал дать им по шее, если они не будут спать ночью.

– Стас, мы же никому не мешаем, ну, рассказываем байки ребятам, то, о чем прочитали… Хочешь наказать, нас накажи, ребята не виноваты. Серый, Никитос, согласны?

– Легко, – согласился Серега.

– Вообще не вопрос, отработаем! – поддержал друзей Никита.

– А про по шее, Стас, не получится, ты уж прости… – Илья, «давя лыбу» – улыбаясь в 28 зубов (без коренных), подошел к стулу, встал перед стулом на одно колено, взял его снизу за ножку и поднял прямо перед собой на вытянутой руке, а потом так же – опустил. Подошел к друзьям, положил им руки плечи. – Сможешь повторить? Тем более, нас – трое.

У Стаса не получилось…

Про этот случай, после планерки, Стас рассказал Валерии Сергеевне. Как поняла сама старший воспитатель, это был пересказ какого-то фильма или книги про войну. Особого криминала она в этом не усмотрела, но посоветовала переговорить с ребятами, чтоб «рассказки» не затягивались дольше полуночи. Стас рассказал о «пожелании» руководства мальчишкам 2 отряда, ребята не стали спорить.