Текст книги "Собиратель Сухоруков (СИ)"
Автор книги: Василий Кленин
сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 20 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]
– Что за глупости ты несешь! Сухая Рука сидит себе в Излучном, свою Аграбу обустраивает. Вообще ни к кому не лезет. Не только к Черному Урочищу, но и к более мелким селениям не пристает. Даже воинства перестал увеличивать.
– Ты еще очень юн, Кровавая Чаша. Неудивительно, что ты не понимаешь. Я сам не понимал до недавнего времени. Ведь такое никто никогда не делал. Я расскажу тебе, а ты передай всё слово в слово имачате Ицкагани. Это очень важно.
На несколько вдохов у плотины повисла тишина.
– Сухая Рука хочет покорить Великую, не поднимая копья. У него явно есть план, который полностью мне непонятен. Но я вижу, что все эти рынки, каруцели, новые алтари – это не просто так. Недоносок пытается приманить к себе всех. Он привлекает в Излучное торговцев своими редкими товарами. Привлекает четлан тем, что в Излучном интересно. Интереснее, чем в Черном Урочище. Он даже духов перетягивает сюда! Скоро все будут стремиться сюда, в Излучное: за богатством, за развлечениями, за верой. Когда владыка захватил дом твоего отца – никто на всей Великой не стал считать его правителем. Это ничего не значило для четлан, которые всегда жили своим умом. Но теперь, с каждым днем, Излучное всё больше привлекает людей. Скоро они станут считать это селение самым важным. А раз Излучное самое важное, то и сидящий в нем владыка – самый важный. И его покровитель – Золотой Змей Земли – самый важный дух. Не только в долине Серой Воды, но и здесь, на Великой, – говорящий приблизился к Шикальиеци. – Скажи это всё Ицкагани! Он поймет! Поймет, что ждать – опасно. Равносильно гибели.
– Не знаю. Ты говоришь странное. И почему бы тебе самому не убежать в Черное Урочище? Ты лучше всё расскажешь Ицкагани.
– Мне нельзя. Я должен оставаться тут. Всё видеть и слышать.
Шикальиеци заметался в скальном закуточке.
– Но… Но почему я? Зачем мне убегать?
– Почему ты? Похоже, тебе так понравилось служить Сухой Руке, что ты позабыл, кем являешься? Ты – сын Иттануаки! Могучего имачаты Излучного! Сын Иттануаки, которого Недоносок убил собственными… собственной рукой! А теперь богатеет в Излучном. В твоем Излучном! Слышишь, Кровавая Чаша? Он пользуется твоим богатством! А ты, вместо того, чтобы мстить за родного отца, радостно работаешь на него…
– Замолчи!.. – зарычал юноша.
– Хоть, двадцать раз угрожай мне, а правду не скроешь. Ты всего лишь прислуга убийцы своего отца.
– Прекрати! Я хотел его убить! Хотел мести… Но к нему трудно подобраться. У него в заложниках мать и сестра…
– Не обязательно мстить ножом. Не обязательно идти на самоубийственное нападение. Есть разные способы. Не дай Сухой Руке исполнить план. Объединись с его врагами. Принеси Ицкагани мои слова. Это оружие. Оружие, которым можно будет свалить Недоноска. И оружие принесешь ты. А, значит, ты отомстишь за отца.
Шикальиеци сел на камни, зарывшись пальцами в волосы.
– Почему ты полон сомнений, юноша? Неужели Недоносок настолько завладел твоим разумом? Тебе так нравится исполнять его приказы?
– Да нет же! Нет! Нет! – закричал Шикальиеци, скорее себе, нежели собеседнику. – Я сын своего отца…
Он опустил голову и уже тихо продолжил:
– Но, если я убегу, Сухая Рука убьет мою семью. Маму. И Ночку.
– Не бойся этого. Владыка далеко не так суров, как пытается казаться. Я давно за ним наблюдаю. Он не любит убивать. Не любит кровь. Он нередко угрожает просто так. Да, он расчетлив, но не по отношению к тем, кто стал для него своим. Тот же горец Мясо из него веревки вьет. Настоящий владыка давно бы вспорол такому пройдохе живот и медленно вытягивал кишки, глядя в умирающие глаза. А этот не может. Недоносок очень тепло относится к твоей сестре – это видно. Поверь мне, он ей ничего не сделает. Тем более, если она ничего не узнает.
– Ты хочешь, чтобы я сбежал, даже не попрощавшись?
– Только так! В полной тайне. Еще лучше, если бы твое исчезновение как можно дольше не заметили. Сухая Рука бдителен. Любая мелочь может всё погубить. Самое главное: Недоносок не должен догадаться о цели твоего бегства. Если он поймет – то станет вдвойне опаснее.
Глава 14. Люстрации и грозные обжоры
Уезжать не хотелось. Я с нетерпением ждал, когда же северные четлане привезут мне маленьких пекари. Даже загон уже начал строить для поросят. Да, из-за этого снова пришлось отложить стройку капитальных казарм для золотых… Но что поделать, идея развития животноводства не отпускала меня. С тапирами, увы, всё было плохо. В прошлую поездку в Крыло, я проведал ферму. В живых оставались всего пять животин: три девочки и два мальчика. Звери заболевали – и их пускали под нож. Четлане не привыкли рисковать таким количеством мяса. В принципе, животные неплохо привыкали к людям. Возможно, еще через год-два их можно попробовать запрячь в тележку. Если до того времени хоть кто-то доживет.
Главная беда в том, что новыми тапирами пока даже не пахло. «Пленники» изо всех сил не желали размножаться. Не так давно я узнал от Сына Обезьяны, который отлично разбирался в жизни лесных обитателей, что тапиры вынашивают детенышей больше года! Еще полгода вскармливают молоком. Только через четыре года жизни молодой тапир может сам начинать размножаться. И в восьми случаях из десяти у матери появляется всего один детеныш. Да такими темпами у меня вся жизнь уйдет на то, чтобы создать достаточно большую домашнюю популяцию!
А пекари иные. Три месяца беременности, три месяца вскармливания – и через полгода свиноматка готова к новым родильным подвигам! Причем, каждый раз по три-четыре поросенка, а то и больше! За год детеныши достигают половой зрелости. Вот с таким видом можно работать! Да и в содержании пекари неприхотливее. Жрут всё подряд. Ну, свиньи, они свиньи и есть.
Один минус: тягловый скот из них никакой. Самые здоровые весят навскидку килограммов 20-25. Возможно, в домашних условиях удастся раскормить их посильнее… Но даже десяток этих ребят телегу не сдвинет. Так что: хотя бы мясо. И какие-то шкуры с шерстью.
Встретив на рынке северных «провинциалов» я даже не думал, что наш разговор приведет к таким результатам. Уверен, что в ближайшее время ребята наловят мне десятки поросят, и уж на этот раз я сам стану контролировать разведение животных! Животноводству быть!
Потому-то и не хотелось уезжать сейчас. Но нужно. Ближе к концу зимы я запланировал объезд селений, дабы проверить, насколько выполняется мой приказ по созданию ополчения. Сейчас, действительно, лучшее время: рынок уже открылся, таверна с гостиницей строились по накатанной, в Аграбе работы практически завершились. Главное мое беспокойство – запруда на ручье – удалась! Вода достигла нужного уровня и начала лить через плотину. Мы постепенно стали открывать канал на Сухотье, и вода пошла на участки черных воинов. Где-то мы накосячили, вода местами застаивалась, прорывалась на сами участки, но работники Ннаки оперативно всё чинили. К весне полив должен заработать нормально.
Надо ехать. Потому что, когда начнется посевная – всем будет не до этого. В объезд со мной отправились по двадцатке черных и золотых – специально отобранных людей. Караван из семи лодок и трех больших плотов выдвинулся с утра. Плоты сильно задерживали движение, но они мне были нужны.
Первым селением на нашем пути оказалась Горловина. Небольшой поселочек в узкой теснине между гор, где Серая Вода ужимается до неприличия. Всего один род числом чуть более двухсот человек. Имачата – старый, уставший от жизни дед. В общем, идеальный вариант для отработки цели моей экспедиции.
Встречали нас «с хлебом с солью». Народ вывалил на берег, согбенный имачата нес кубок с каким-то питьем – всё честь по чести. Мы пристали к берегу, воины торжественно выстроились в два крыла: слева – черные, справа – золотые.
– Люди, знаете ли вы, что в этом году я сократил вам подати вдвое?
Люди довольно загалдели, что, знаем, мол, и за то, царь-батюшка, и тебя безмерно благодарим.
– А знаете ли вы, почему я это сделал?
Тут уже галдеж стал неуверенным и вразнобой – знали явно нетвердо.
– В суровые времена мы живем. И потому повелел я, чтобы в каждом селении было сформировано ополчение из двадцати молодых людей. Чтобы всем родом снабдили вы их защитой и оружием. Вы подготовили людей? – обратился я уже к старому вождю.
Тот вздрогнул, замялся. Конечно, никто ополчением не занимался. Этот имачата, как и почти все остальные, наверняка проигнорировал мое распоряжение, исходя из принципа: да кто проверит! Но я был готов к такому варианту, для чего, собственно, и устроил этот объезд.
– Конечно, сиятельный владыка, – неуверенно принялся врать старик. – Ополчение создано…
Он до последнего надеялся, что я не стану проверять.
– Приведи этих людей. Хочу посмотреть на них.
На минутку мне стало страшно за здоровье имачаты. Но тот все-таки оправился и решил блефовать до конца.
– Как скоро нужно их собрать?
– Ну, хоть до заката управишься?
– Постараюсь…
Жители Горловины суетились практически до заката – почти два часа. В итоге на берегу собралась пестрая группа – 14 человек. Среди них была пара явных мальчишек, лишь недавно прошедших посвящение. А один при всем желании не тянул на статус «молодой человек» – слишком много седины. У пятерых даже были копья, трое неуверенно держали атлатли. Остальные: кто с дубиной, кто с копьем.
Полное фиаско.
Я бросил выразительный взгляд на имачату.
– Собирай людей, говорить буду.
И я говорил. Говорил, как важно нашему народу быть готовым к любой беде, как важно следовать моим указаниям, ниспосланным мне самим Золотым Змеем, как я от сердца оторвал часть податей ради блага народа… И как подло поступил имачата, наплевав на мои распоряжения.
– Люди, смотрите на него! Больше это не ваш имачата! Он будет наказан, а половина его имущества пойдет в казну! Вам придется выбрать себе нового имачату, но ни сына, ни внука, ни брата этого человека! И пусть новый имачата помнит: ополчение необходимо собрать. Хорошо вооруженное и защищенное. Если он этого не сделает – подать всей Горловине будет увеличена вдвое!
Народ зашумел. Я сделал всё возможное, чтобы направить ненависть не на себя, а на старого имачату… на которого было больно смотреть.
– Но я помогу вам, люди! Чтобы вам было легче создать ополчение, вы получите в помощь опытного воина.
Я сделал знак. От ряда черных отделился старый знакомый – здоровяк Лапа Ягуара. Он, как и остальные, заранее знал, что ему предстоит делать: формировать отряды в селениях. Потому в дорогу я старательно отбирал людей конкретного типажа: которые могут подчинять и видом, и криком, и взглядом. Не надо особо выдающихся боевых навыков или ума. Только внушительность и исполнительность. Лапа Ягуара был идеальным образцом.
– Этого воина Черной Горы вы будете поить и кормить до тех пор, пока у вас не появится настоящее ополчение из двадцати человек. Потом он вернется в Излучное. Так что в ваших интересах его слушаться, ибо ест Лапа Ягуара много.
В дальнейший путь мы отправились сразу – прямо в ночь. Воины на берегу отдохнули, даже немного покемарить успели. И к утру наш отряд отказался около второго селения. Здесь ситуация повторилась один в один. Имачата и его семья были подвергнуты люстрации, а, поскольку вождь посмел вякнуть, последнего еще и выпороли. В селении был оставлен золотой воин из самых прожорливых, а мы двинулись дальше.
Следующей остановкой стало Крыло. Здесь мое воинство (да и я сам) хорошенько отоспались, затем я встретился с Кочи, обсуждая текущие дела. Проверил свои экспериментальные поля с удобрениями. По счастью, растения взошли практически везде. Наибольший эффект, конечно, дал навоз, но и компост неплохо себя показал. Зола состязание явно проиграла: часть делянки фасоли вообще пожелтела, маис уступал в росте соседям. То ли не для всякой земли зола подходит, то ли не для всяких растений. В любом случае, идея с удобрениями дала положительные результаты. Я нашел верховного жреца Ецли-Ицла и детально обсудил с ним будущий сев на храмовых участках. «Подарил» ему весь накопленный навоз тапиров, рассказал, как делать компост, как применять удобрения.
Если в этом году, истощенные храмовые земли дадут хороший урожай, то на третий год моего здесь существования на удобрения целиком перейдут Крыло и Излучное. А это уже серьезный сдвиг в аграрном деле. Жаль только навоза маловато. Интересно, как с этой задачей справятся пекари?
В общем, в старой столице мы застряли на два полных дня и три ночи. Я старательно не спешил, чтобы панические сплетни смогли опередить меня. Разводить «на бабки» всех имачат моей «империи» у меня не было желания – так можно нажить очень много недовольных. Пусть подготовятся к моему приезду. Для меня главное: чтобы ополчения появились.
И верно! Чем дальше я двигался по реке и ее притокам (следуя своей карте поселений), тем лучше были подготовлены отряды! Почти все имачаты гордо выставляли свои двадцатки, о которых я даже спросить не успел. Лишь в паре селений вожди не смогли использовать полученную фору времени: им досталось по всей форме. А в остальных случаях, я решал по ситуации. Если у имачаты оказывалась чересчур хитрая морда, и был шанс, что ополчение «расформируют», едва только моя флотилия скроется за поворотом – я оставлял в селе какого-нибудь прожорливого воина: черного или золотого.
Были и исключения. В селении у северных отрогов гор (в том самом, которое я «героически спасал» от горцев на заре своей «императорской» карьеры) имачата потрудился не за страх, а за совесть. Его отряд был полностью укомплектован, практически все имели не только копья, но и щиты, некоторые вообще стояли в тканевых доспехах! Более того, они уже опробовали себя в бою, совершив небольшой рейд в горы. Я от всей души отблагодарил вождя и подарил ему несколько матерчатых «кирас».
Так, за две недели, я объехал почти все свои владения, завалил плоты имуществом четырех имачат, оставил в разных общинах двенадцать самых прожорливых воинов. Но главное – серьезно укрепил свою власть на местах. Теперь любой имачата должен понимать, что его положение зависит целиком от моего расположения.
Ну, и ополчение вскоре должно появиться.
В самом радужном настроении вернулся я домой, в уютную Аграбу… чтобы узнать, что от меня сбежал Носаченыш.
Глава 15. Жирные черные мухи
– Где он? – глухо спросил я, старательно не глядя на Ночку.
– Я не знаю, владыка, – девушка опустилась на колени, бессильно свесив руки. На подол рубахи капали редкие крупные слезы.
– Не лги мне! Что случилось? Куда он ушел?
– Он ничего не говорил мне. Я совсем ничего не знаю. Честно! Пусть желтоглазый Кот пожрет меня, если это неправда! – она, наконец, подняла на меня взгляд.
– Ушел молча. Не попрощался, – добавила она позже, чтобы хоть как-то сгладить тишину.
– Мы упустили его, – вздохнул Черный Хвост. – Как только ты уехал, владыка, он начал пропадать. Черные, конечно, встревожились. Но первый раз его ночью у бабы безродной нашли. Потом оказалось, что он на охоту ушел с местными. А после опять незаметно исчез, да так, что мы и не забеспокоились. Только на второй день искать начали. Она и сказала нам, что Кровавая Чаша пропал.
Командир черных кивнул на убитую горем Ийохали. Девчонка не врала – это понятно. Мстить ей за измену «прынца» глупо. Но что случилось? Почему?
– Вспомните, может быть, он разругался с кем-то? Оскорбился на что-то?
– Да не было такого… Не больше чем обычно.
– Говорил он что-то? Может, угрожал или обещал?
– Говорить-говорил, конечно, – хмыкнул Ннака. – То мы деловаем не так, это вкривь да вкось. Как всегда.
Это было очень странно. Так непохоже на импульсивного холерика Носаченыша. Никакого конфликта, никакого спонтанного бегства. Был явный четкий план. План, помещенный в его голову извне?
– Хвост, опроси всех стражей, кто смотрел за ним: не было ли у Шикальиеци необычных встреч? Особенно, с приезжими. Может быть, говорил с кем? Если было такое, выясните с кем! Откуда приехали, чем в Излучном занимались.
Кто-то сманил «прынца». Как пить дать. И у меня даже есть подозрения. Ицкагани недаром просил отдать ему сына имачаты. Неужели опять зашевелился? Не будет ждать до осени? Чем я спровоцировал его, интересно?
И снова с тревогой мой взгляд упал на юго-запад, вслед утекающим водам Великой-Мезкалы. С низовий неприятно завоняло угрозой.
«Хотя, что он может сделать? – задумался я, сжимая в кулаке Соловушкин амулет. – У меня уже отлично вооруженное войско, лояльное население, готовая крепость. Что у него есть против меня?».
«Если это вопрос, то я тебе отвечу по-еврейски, – пробасил внезапно проснувшийся бог. – Видел ли ты когда-нибудь крысу, загнанную в угол?».
«Не видел, – вздохнул я. – Но мысль уловил. Отчаявшиеся люди способны на отчаянные поступки. Только, разве загонял я Ицкагани в угол? Не трогаю, ничего не требую, конвенцию не нарушаю – я ж не Паниковский».
Бог промолчал. Я сходил к генералу Глыбе и попросил его усилить дозор, следящий за Черным Урочищем. «Прынц» мог сбежать куда угодно. Но я ждал пакости от своего южного соседа.
И как же заныло у меня в низу живота, когда на третий день с южного поста раздался чуть слышный протяжный гул. Раковина. Сигнал тревоги!
Трубный глас подхватила раковина с усадьбы Носача, ей сразу ответил дежурный Аграбы. Крики, суета, беготня – через несколько минут к стене подтянулся весь наличный состав: три двадцатки золотых и вдвое меньшее количество черных, остальные работали на полях.
– Бегом! К реке! – скомандовал я, чувствуя предательский холодок в пальцах.
Отряд легкой трусцой устремился вдоль ручья к мосту. Там наткнулись на гонца.
– Много лодок! – возбужденно размахивал тот руками. – Идут снизу! Много!
– Сколько точно? – рявкнул я.
– Две пятерки, – неуверенно ответил гонец. – Может, три…
Я вас, неучи, всех за парту усажу! Если по максимуму пятнадцать лодок, то народу на них в районе сотни. Я бы с таким отрядом на Излучное не рыпнулся. У меня с собой, правда, не больше людей. Но это все воины. К тому же, сейчас отовсюду сбегается подмога. Плюс простые жители. За час у меня сотни три уже наберется. Только есть ли у меня этот час?
Мы спешно двигались к галечному берегу Крыс. Я запрещал воинам переходить «в галоп», чтобы они оставались свежими перед возможным столкновением.
– В атаку не идти! – инструктировал я их. – Держимся вместе, укрываемся за домами и заборами. К нам подойдет помощь из селения, а к ним нет.
И добавил тихо, для себя:
– Надеюсь.
К берегу вышли одновременно: неполная сотня черно-золотых и неизвестная флотилия. Хм, всего одиннадцать лодок. В каждой человека по четыре, кроме двух самых крупных – там побольше. Полсотни завоевателей?
«Эскадра» лихо подруливала к берегу, но, при виде толпы явно вооруженных мужиков, гребцы резко вспенили воду вёслами и принялись табанить. Повисла неловкая пауза. Наконец, какой-то человечек на борту самого большого судна поднялся, замахал руками и закричал на ломаном четланском.
– Мир! Мир! Эти – торговать!
Я выдохнул и осел на землю.
Через несколько минут передо мной уже распинался недавний переговорщик, уважительно указывая на дородного дядьку в расписной рубахе и просто чудесных сандалиях.
– Этот – большой человека. Уардаро – важно в великий город Закатула. Уардаро – сам уриеча. Уважать! Почитать! Много торговать! Уардаро слышать этот дивный сосуд из редкий камень. Уардаро полный уважать и само приехать. И покупать. Много покупать! Уардаро много щедрый.
Никогда не знаешь, где найдешь, где потеряешь… Я готовился к войне, а сбылась моя мечта: сведения о стеклянной посуде – стектле (как все вокруг принялись называть новый материал) – добрались до самого моря, до далекой Закатулы. О которой я уже много раз слышал. Ну, что ж, начнем налаживать торговые связи!
– Вам следует сесть на лодки и подняться немного выше по течению, – пояснил я, активно жестикулируя. – Там есть удобная пристань, а рядом рынок, на котором торгуют стеклом. Там же есть удобные биваки, где ваши люди смогут отдохнуть. А для господина… Уардаро и его близких есть место, где их вкусно накормят и напоят.
Всю толпу таверна не вместит. Так что легким движением руки превращаем его в заведение для элиты. Толмач переводил купцу, который с каждой фразой вздымал брови всё выше и выше. Похоже, он не слышал ранее, чтобы на Великой был такой сервис. А, возможно, вообще не слышал.
Лодки принялись отгребать от берега, а я подозвал к себе двух воинов помоложе.
– Отдайте оружие и щиты товарищам и птицами летите на север. Ты – на рынок, пусть дорогих гостей встречают с почтением. А ты – в таверну – пусть готовят самую вкусную снедь.
Затем я распустил воинство, оставив себе охрану, и, не спеша, пошел к рынку. Там, я застал сцену, о которой давно мечтал: полный хаос! Настоящая рыночная атмосфера! Лодки уже вытащили на берег, и часть команды закатульцев выгружала товары, наваливая мешки и корзины в ровные кучи. Некоторые почему-то игнорировали работы и с любопытством изучали качели-карусели. Сам же Уардаро с шестью ближниками уже стоял возле палатки смотрителя рынка и через толмача пытал Широкого Дуба. Парень слегка растерялся, но марку держал изо всех сил. Он упирал на то, что уважаемому купцу первым делом следует арендовать прилавок, но закатульский магнат хотел одного: вынь да положь ему стектлу!
– Уардаро, я могу проводить тебя к нужному прилавку, – влез я в разговор.
Купец что-то шепнул переговорщику.
– Этот господин интересоваться твой имя, добрый человека.
То есть, то, что за моими плечами армия ходит – им ничего не говорит? Широкий Дуб тоже не выдержал беспардонства гостей, вышел из-за прилавка и, расправив плечи, проговорил:
– Перед вами правитель владычного рода Сухая Рука, избранник Золотого Змея Земли, сын Сытого Орла!
Тучный купец выслушал перевод, его густые брови снова взлетели вверх. Сложив руки на груди, он неспешно, но уважительно поклонился «варварскому царьку». Его спутники склонились еще ниже. А ведь на самом деле, как он мог разглядеть во мне правителя? Какой-то долговязый тип бегает туда-сюда «без должного уважения» к самому себе. Вызывается проводить первого встречного купца. Непохоже на «императора». Меня так задолбала ритуализация владычной жизни на первых порах, что теперь, почувствовав независимость, я вообще на нее забил. И, кажется, зря. Для этих людей ритуал важен. И самый крутой владыка, ведущий себя, как… как я (!), не вызывает почтения. Надо на будущее учесть.
Наша делегация шла вдоль торговых рядов. К моему великому разочарованию, Уардаро равнодушно проводил взглядом чудные ремни и сумки Голого Дерева, первые неплохие попытки керамики на гончарном круге. У него была четкая цель – стектла.
Ну, хотя бы, стеклянный развал не разочаровал: Уардаро хватал одну вещь за другой, и жадность горела в его глазах. Из бижутерии его внимание привлекли трубки. У четлан не было традиции протыкать себе нижнюю губу, но я знал, что другие народы это практикуют и вставляют в дыры костяные, каменные и даже металлические украшения. Вот и у закатульского купца из нижней губы торчала трубка из нефрита. А делать их из стекла было гораздо проще, чем бусы. Посуда гостям тоже понравилась, пусть даже такая простенькая. А вот на витых змеек торговец смотрел с любопытством, но без интереса.
– Уардаро хотеть получить этот всё, – выговорил толмач мысль своего господина.
– А чем он рассчитается со мной?
– Господин много-много разный продукты.
– Если твой господин слышал о стекле, то должен знать, что я не продаю его за еду.
Покупатели принялись переговариваться вполголоса.
– А что хотеть владыка?
– Много разного. Обсидиан и кремень, золото и медь, бумагу и соль. Хлопок еще можно.
– Этот нет. Почти нет. Два мешка соль есть. Золото тоже – но этот для другой… покупательник. Взять продукты, владыка?
Я задумался. Терять такого клиента не хотелось. Но и потакать ему – тоже. Значит, будем искать компромисс.
– Я возьму соль. Потом продукты. Но очень много. Стекло – товар редкий. Его ты нигде не найдешь.
– Уардаро щедрый платитель.
– И еще: в следующий раз я буду продавать стекло только за те товары, которые назвал.
Купец улыбнулся. Склонился к уху посредника, что-то зашептал.
– Если один раз продал, почему другой не продать? – с такой же гаденькой улыбкой озвучил толмач.
– Передай своему господину: если снова приедет с зерном – я продам стекло другим купцам. Особенно, если они будут из Закатулы. А вот, если пообещает обсидиан или медь – придержу товар для него.
Уардаро выслушал перевод, пристально посмотрел на меня. И кивнул.
– Будет другой товар, – сказал переводчик. – Смотреть продукты?
– Смотреть, – улыбнулся я, и мы пошли обратно.
Помощники купца развязывали мешки. Я кивал на знакомые маис, фасоль, но у одного мешка завис. Он был полон мелкой крупой, похожей на пшенку.
– А это что?
– Уаутли, – удивился переводчик. – Не знать?
– Не знать, – согласился я. – Есть хоть можно?
– Можно-можно, – закивали гости. – Много вкусно! Лучше маис!
– Ну, посмотрим, – выражением лица я максимально пытался сбить цену на непонятную крупу.
У закатульцев был также острый перец, несколько мешков небольших тыкв. После оценки товаров начался безумно долгий и нудный торг, какой возможен только в условиях натурального обмена. Когда у каждого продукта своя неясная стоимость, неясные весовые категории. Мне помогали мои торговцы, но с опытом профессионалов было трудно спорить. Мы выкладывали и убирали то одну, то другую позицию, стремясь найти консенсус в цене. Я не сильно торговался, потому что давно заприметил еще один мешок. Его не вынимали из лодки, но мне показалось, что я узнал под тканью крупные обводы одного знакомого корнеплода. Когда, казалось, что мы договорились в цене, когда Уардаро уже почуял, что партия стекла в его руках, я встал, театрально нахмурился.
– Мало! – громогласно заявил я. – Дай еще!
– Владыка всё взять.
– Вон то дай! – и ткнул пальцем в лодку.
– Этот не продаваться!
И тут пришла пора показать, что закатульцы торгуются не абы с кем, а с «императором». У которого так-то целое войско наготове стоит.
– Совсем страх потеряли?! Всё лучшее от меня прячете, а мне бросовый товар впариваете?! Сгною! – метал я громы и молнии.
Торгаши притихли: что закатульские, что мои. Гости действительно вспомнили, с кем они торгуются. Уардаро самолично поспешил к лодке и вынул нужный мешок.
– Принять, владыка! Подарок, – склонились закатульцы в поклоне.
– Что это? Развяжите!
– Уота, владыка, – и моему взору предстала она.
Картошечка! Я аж слюной подавился, когда увидел. Но изо всех сил не стал показывать вид.
– Это съедобно?
– Этот много съедобно. Уоту редко-редко привозить с юг. Много далеко.
Я ликовал! Только за это не жалко отдать всю стеклотару. Но театральный этюд нужно доиграть. Я взял один стаканчик из уже обещанной партии и со всего размаху разбил о ближайший камень. Все ахнули.
– Вот теперь ровный счет, – довольно заметил я. – Купец, привози хороший товар. Тогда у тебя будет много стекла.
И, не прощаясь, ушел.
Бесценную картошку я потом затребовал себе лично. Есть ее я, конечно, не буду. Высею на отдельной грядочке, в самой лучшей земле. Надеюсь, она тут приживется.
А сева ждать долго и не пришлось. В «Четландии» весна приходит рано. Старейшины вынули из домов родовых духов-покровителей и принялись освящать поля. Шаманышу тоже нашлось дело – Великий Змей должен был освятить на хороший урожай всё Сухотье. Ил илом, вода водой, а без божественного догляда тут никуда. Мне тоже пришлось участвовать в бесконечных ритуалах, в которых я был ни сном, ни духом. После положенных жертв (по счастью, здесь человеческие не требовались), мои подданные взялись за палки-копалки.
Нет, агротехника в этом мире стоит на каком-то недосягаемом дне! Я смотрел на скрюченные тела, рыхлившие слежавшуюся за зиму землю заостренным палками, которые здесь заменяли и мотыги и лопаты, и понимал, что этим надо заняться. Вернее, этим надо было заняться «еще вчера».
Но когда, какими силами? Мое КБ полностью переключилось на работу со стеклом. Производство оказалось нереально трудоемким. Даже с новой печью, с древесным углем, с мехами плавка занимала долгие часы и всегда была двухступенчатой. Луч Света, размолов полустеклянные фритты первого расплава, как-то раз попробовал не плавить слиток, а нанести порошок на керамику. Для этого он смешал фритту с очень жидким раствором глины и нанес его на кувшин. После нового обжига сосуд отливал гладкой блестящей поверхностью. Разумеется, главный «инженер» тут же побежал с ним ко мне. Я смотрел на плод эксперимента с глупой улыбкой. Сразу всплыло полузабытое слово «глазурь». Я ведь знал, слышал об этом. Но в голову самому не пришло. Не вспомнилось. А этот дикарь пытливым своим умом догадался.
Надо это развивать.
– Циль Наукаль, пробуй смешивать песок с различными другими веществами. Возможно, стекло станет другого цвета или еще как-то изменится…
Так, в «Четландии» зародились естественные науки. Перед Лучом разверзлась бесконечность, которую тот с наглостью несведующего решил пройти из конца в конец.
К моему личному огорчению в долгий путь решил отправиться не он один.
– Мне надо идти.
Передо мной стоял Вапачиро: в простом плаще, с копьем в руке и небольшим тюком со всякой всячиной, примостившимся у ноги.
Я опешил.
– Куда надо идти? У тебя какие-то свои дела появились, Серый?
– Нет. Совсем идти. Навсегда, – мой телохранитель уже неплохо освоил четланский, но говорить не любил по-прежнему.
– Но почему? – я даже встал. – Я чем-то обидел тебя?
– Нет. Ты хороший владыка. Я горд, что помог тебе. Но я обещать… обещал только помочь. Помочь в мести. И в трудное время. Сейчас всё хорошо. Я не нужен – мне пора идтить.
– Погоди-погоди! – я не знал, что сказать.
К ужасу своему я осознал, что все эти месяцы воспринимал Серого, как неотъемлемую и естественную реальность. Он всегда рядом, он всегда защитит, на него всегда можно положиться. Чужестранец стал частью моей жизни, которую я даже не замечал порою.
«К хорошему привыкаешь быстро».
А ведь он никогда не обещал, что будет мне служить вечно. Он вообще не обещал служить. Просто вызвался помочь в трудную минуту. Мне вдруг стало мучительно стыдно. Немного было в этом мире людей, на которых я мог опереться в своих делах. И Вапачиро получил от меня взамен меньше всех. Он просто стоял рядом и одним своим существованием гарантировал: никто не ударит меня в спину. Да, и с других сторон тоже.
А это немало.
– Вапачиро… Ты не представляешь, как я не хочу с тобой расставаться. Но я не могу неволить тебя. Как скоро ты собираешься уехать?
