Текст книги "Развилка (СИ)"

Автор книги: Василий Сахаров

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 25 страниц) [доступный отрывок для чтения: 11 страниц]

Красноармейцы лупили в темноту, а мы молчали и отползали дальше. Не хотелось словить шальную пулю. А когда противник перестал стрелять, снова выпустили по длинной очереди и против нас попытались применить минометы. Только глупость это. Вот если бы большевики осветительными выстрелили, тогда был бы результат. Но осветительных зарядов у них не оказалось. Пару ракет выпустили, но они сгорели и снова над степью тьма. Мы уходили все дальше от дороги и двигались до тех пор, пока не иссякли силы.

– Привал! – отдал я команду и рухнул в сухой прошлогодний бурьян.

Отдышался. Начал соображать. От дороги ушли на семь-девять километров. Если двигаться прежним маршрутом упремся в реку Ея. А там нас будут ждать. Варианты? Первый – резкий поворот на север и марш-бросок по степи, а под утро затаиться в какой-нибудь балке. Второй – отдохнуть и вернуться обратно, возможно, проскочим через оцепление. Третий – запутать следы, затаиться в камыше и пересидеть. Четвертый – форсировать Кавалерку, перебраться на левый берег и уйти дальше в тыл к противнику, это поможет оторваться от погони.

Мозг работал четко. Раз я командир группы, значит, отвечаю за все. На мне ответственность. Конечно, каждый казак в группе имеет право высказаться. Но главное слово за мной.

Я принял решение. Четвертый вариант – необходимо переплыть Кавалерку. Весна и еще холодно. Однако мы ребята крепкие. Казаки меня поддержали и, засыпав свои следы табаком, а потом, кинув ложную дорожку на север, мы разделись и осторожно вошли в камыш. Вода обожгла тело и в грудь ударилась рыбешка. Одежда и оружие в вещмешке. Он над головой. Справа и слева браты. Земля ушла из-под ног, я перевернулся на спину и поплыл противоположному берегу.

25.

Ростов-на-Дону. 01.05.1942.

Закинув руки за голову, я лежал на узкой койке и смотрел в белый потолок, слушал радио, которое передавало последние немецкие сводки на русском языке, и пытался заснуть. Только-только провалюсь в дрему, и снова возвращаюсь в реальность. В голове тысячи мыслей, покоя нет.

Мы все-таки вырвались. Отряд "Фалширм" выполнил поставленные перед казаками-десантниками задачи и двумя группами вышел на соединение с частями Вермахта. Потери – семь убитых и пять раненных. Половины отряда нет. Белоэмигранты были отозваны и, молча, ни слова не говоря, исчезли. Беринг тоже пропал, наверное, где-то в штабах, пишет отчеты и готовится к получению наград. А восемь казаков-диверсантов определены в одну из казарм Ростовского Артиллерийского Училища. У нас отдых. Оружие не сдавали, вместе с рюкзаками оно под койками. Наши вещи и документы в пути, были отправлены попутным самолетом из Запорожья в Ростов-на-Дону, и где-то затерялись. За пределы казармы не выпускают. Разговаривать с сослуживцами нет никакого желания. Они тоже на беседу не настроены, устали. Настроение апатичное, заснуть не получалось. Остается прислушиваться к тому, что говорит диктор. А у него, конечно, главная тема одна – война.

"В Тихом океане идут морские и воздушные сражения. Японцы, так и не решившись ударить по СССР, атаковали американцев, утопили часть их Тихоокеанского флота и захватили Гавайские острова. В ответ на эту агрессию Англия и ее союзники объявили войну Японии. Мощная флотилия самураев приближается к Филиппинам. Японские летчики потопили английский линкор"...

"В Северной Африке танковый корпус Роммеля при поддержке итальянских дивизий вошел в Египет. Средиземноморский флот англичан и авиация топят итальянские суда снабжения, а 8-я армия отступает"...

"Английские и южно-африканские войска выдавили итальянцев из Эфиопии. Макаронники сдаются целыми дивизиями"...

"Подвергся атаке "волчьих стай" очередной северный конвой союзников в СССР. Подводники докладывают об успехах, и Германия приветствует героев"...

"Немецкая 11-я армия готовится к очередному штурму главной базы советского Черноморского флота города Севастополь. Остатки советских 44-й, 47-й и 51-й армий прижаты к морю в районе Керчи, идет их эвакуация на Тамань"...

"На юге победоносный Вермахт и союзники почти полностью вытеснили большевиков из Ростовской области. Немецкие танки дошли до реки Ея, а моторизованная пехота и кавалерия совершили прорыв до Кубани. Советская 56-я армия отступает с боями, но уже готова сдать Краснодар и откатиться в предгорья Кавказа"...

"Части 1-й танковой армии идут на восток, к Волге. Перед ней четыре советских армии, но сдержать порыв немцев они не могут"...

"Примыкающая правым флангом к 1-й танковой армии 17-я полевая армия захватила Ворошиловград и взяла много военнопленных"...

"Сталин не теряет надежду вернуть Москву и его Брянский фронт постоянно давит на 4-ю полевую армию немцев. Советские войска намерены обойти разрушенную столицу с флангов и окружить. С севера неудачно. А вот на юге Вермахт оставил Коломну и Каширу. Конечно же, временно и в целях выравнивания линии фронта"...

"Финские союзники при поддержке немецких горнострелковых дивизий в очередной раз попытались отрезать Мурманск от остальной части СССР. Неудачно. Большевики смогли удержать Петрозаводск и продолжают контролировать основные железнодорожные пути сообщения северных областей. Попытки группы армий "Север" помочь финнам успехом не увенчались, отбито несколько деревень, но Ленинград по-прежнему держится, и выйти к Ладожскому озеру, не получилось"...

"В прибалтийских странах, на Украине и в Белоруссии прошли многочисленные массовые митинги в поддержку присоединения этих территорий к Третьему Рейху. Не обошлось без эксцессов. Часть украинских националистов попыталась разогнать народные сходы в поддержку Германии. Однако они были встречены другими украинскими патриотами и между ними произошли стычки. Имеются жертвы. Виновники беспорядков задержаны"...

"В Латвии, Эстонии и Литве сформированы первые армейские бригады, которые примут участие в штурме Ленинграда. В Белоруссии развернули корпус краевой обороны. В западных областях Украины создается добровольческая моторизованная дивизия"...

"Несмотря на бомбардировки Германии авиацией союзников, благосостояние немцев поддерживается на хорошем уровне, а мощь государства растет. В ответ на варварские бомбежки, которые нарушают все довоенные конвенции, Люфтваффе совершает ответные "акции возмездия". Под ударом Лондон, Бирмингем, Портсмут, Плимут и Дувр"...

Диктор замолчал и заиграл бодрый военный марш. Ваня Сахно поднялся с койки, медленно подошел к раструбу радиоточки и сбавил громкость. После чего он взял табурет, поставил его на проходе, присел и задал вопрос:

– Как дальше будем жить, браты?

– О чем ты? – не вставая, обратился к нему Коля Золотов, очень хороший пулеметчик.

– О том, что первая серьезная операция нас сильно проредила, – Ваня поморщился и добавил: – Еще одна такая и мы все поляжем.

– Это война... – флегматично отозвался Петя Жеронкин, самый старший среди нас, ему уже двадцать шесть лет и где-то на Кубани у него жена и двое детей. – На войне стреляют и убивают... Если есть, что предложить, говори... А нет, лучше помолчи...

– Предложить? – Сахно почесал затылок. – Надо вернуться к нашим, в 1-ю казачью дивизию.

– Как ты это сделаешь? – Жеронкин усмехнулся.

– Нужно выйти на прежних командиров. Тут неподалеку штаб дивизии. Если через забор перемахнуть, а потом среди казаков оказаться, знакомого обязательно встретишь. Весточку послать, мол, вытаскивайте. Глядишь, поможет.

– Это фантазии. Ничего из этого не выйдет.

– Почему?

– Тебя для чего обучали? Для выполнения диверсий. Время потратили и силы. А теперь ты хочешь уйти? Никто тебя не отпустит. А если надоело воевать, молча, продумай, как сделать себе инвалидность, и свободен.

– Не о том речь, надоело или нет. Я воевать не против, а очень даже "за" и мой личный счет к большевикам, которые деда прямо в хате расстреляли, мать сначильничали, а батю повесили, не закрыт. Все помню и ничего не забыл. Но я хочу дожить до конца, посмотреть, что будет после войны, семью завести и свою хату поставить. Чтобы все по-людски было. Как положено. А в этом подразделении наши шансы на выживание невелики. Нас ведь в самое пекло кинули и дальше кидать будут. А командир хоть и боевой, но все время на рожон лезет. Сам по себе я ничего не добьюсь, а если вместе будем, глядишь, все сложится и вернемся в дивизию.

– Нет, – Жеронкин махнул рукой. – Не выйдет. Раз уж Абвер в человека вцепился, не выпустит. Да и вообще, не забивай себе голову лишним. Братов, кто погиб, жаль. Но такова казацкая доля. Так деды-прадеды жили, войной, так, видать, и нам суждено. Не торопись. Время еще есть. Прямо завтра нас в бой не пошлют. Группу обязательно будут пополнять и если повезет, месяц-другой поживем в казарме, откормимся и силушку вернем.

Сахно посмотрел на Золотова:

– Коля, что скажешь?

Золотов ответил сразу:

– Я против. Не надо дергаться. Погоди чутка.

– Андрей? – Ваня посмотрел на меня.

Разумеется, я поддержал Жеронкина. Остальные казаки тоже. А сам идти в самоволку Сахно не решился, успокоился и вернулся на койку.

Наступила тишина и, наконец-то, я заснул. Отдыхал несколько часов, проснулся бодрый и без дурных мыслей в голове. Поужинал сухим пайком, который принес немецкий солдат. А затем появился наш командир, который был в своем лучшем мундире со всеми положенными знаками различия и прежними наградами.

– Смирно! – отдал команду первым заметивший офицера казак.

Все встали.

– Вольно, – махнул рукой Беринг, присел на койку и махнул рукой: – Все сюда!

Мы встали вокруг немца и он, окинув нас взглядом, заговорил:

– Дело сделано. Вы показали, на что способны, и весьма влиятельные чины Абвера и Вермахта вами довольны. Казаки зарекомендовали себя с самой наилучшей стороны, и на поле боя, и в тылу противника, и при охране наших тылов. Следовательно, это скажется на всем: на подчиненности, на важности боевых задач и на том, кому быть хозяином казачьих земель. Про награды говорить пока не стану, всему свое время. А сейчас расклад такой – покидаем эту казарму и перебираемся в частный дом на Большой Садовой. Он станет нашей временной базой. После чего всем увольнительная. Обязательные условия – держаться группами по два-три человека, каждый день появляться в расположении, подтверждать, что вы живы и здоровы. В городе соблюдать дисциплину и порядок. На окраины лучше не соваться. Оружие – пистолеты, они всегда должны быть при вас. Свою принадлежность к Абверу не афишировать. Эти увольнительные моя инициатива. Под мою ответственность. Мой вам подарок и благодарность за службу. Поэтому не подводите меня. Пять дней отдыхаем. Потом начнется новый этап подготовки. Прибудут казаки, такие же, как и вы. Их придется научить всему, что вы умеете и знаете. Когда нас снова пошлют в тыл врага – неизвестно. Вопросы?

– Что с нашими вещами и денежным довольствием? – спросил Золотов. – А то не хочется по городу гулять с пустыми карманами.

– Все решено. Ваши вещи уже на новой базе. Там же, надо полагать, и финансы. Все в целости и сохранности.

– Пределы города покидать можно? – вопрос от Сахно.

– А тебе зачем?

– Родню хочу навестить, она у меня в Старочеркасской станице.

– Думаю, можно. Обсудим это позднее.

Больше вопросов не было и, собрав свои нехитрые пожитки, с рюкзаками и оружием, отряд "Фалширм" покинул казарму артиллерийского училища. На новом месте нас уже ждали два пожилых урядника, которые непонятно каким образом оказались в подчинении у Беринга, видимо, очередные его знакомые по загранице. Вещи, как и обещал командир, уже были здесь. Помыться-побриться недолго, вода есть, и вечером я вышел в город. Справа казачья. На ремне наградной кинжал от командования 102-го Донского казачьего полка, а в кобуре пистолет. Рядом браты и перед нами большой город. После всего, что с нами произошло, можно сказать – мы попали в сказку. Правда, город под немцами и союзниками, на улицах кругом германские, венгерские и румынские мундиры. Но мы надеялись, что это временно, и не обращали на союзников внимания.

26.

Кашира. 01.05.1942.

Пока группа армий «Юг» продолжала свое победоносное наступление и части РОА: 2-я и 3-я пехотные дивизии, 1-я казачья дивизия и Особая казачья бригада; входили в города и станицы Дона и Кубани, на севере происходила битва, о которой ведомство доктора Геббельса предпочитало много не говорить. Советские военачальники, научившись воевать, с учетом прошлогодних ошибок, разработали операцию под кодовым названием «Марс». После чего Красная армия, собрав в кулак немалые силы, перешла в наступление на московском направлении.

На участке Брянского и Западного фронтов советские войска смогли добиться перевеса в авиации, артиллерии и танках. Оставалось дождаться удобного момента, разгромить немецкие армии, 4-ю и 16-ю полевые, а потом освободить столицу, точнее то, что от нее осталось.

Благоприятный момент настал быстро. Все внимание германских военачальников оказалось приковано к группе армий "Юг". Сталин лично одобрил дату начала наступательной операции "Марс" и, обходя Москву с флангов, советские механизированные соединения при поддержке авиации и артиллерии, вклинились в оборону немцев и стали развивать успех. Однако на северном направлении Красная армия вскоре уперлась в глубоко эшелонированную оборону и завязла. А вот на южном все складывалось как нельзя лучше. За несколько дней разгромлены четыре немецких и одна венгерская дивизии. Были освобождены два важных города, Коломна и Кашира. Это серьезный успех, и немецкая сторона ничего подобного не ожидала.

Резервы были исчерпаны. Новый командующий группы армий "Центр" генерал-фельдмаршал Гюнтер фон Клюге, который после захвата Москвы сменил Федора фон Бока, должен был купировать удар и заткнуть прорыв. А командующий наступлением советских войск Константин Жуков был обязан развить успех. Поэтому обе стороны кидали в бой все новые резервы и подтягивали к Кашире, которая стала камнем преткновения, резервы. Так начиналась очередная битва за Москву и по воле случая в этой мясорубке оказалась 1-я пехотная дивизия РОА.

Обычно в любых армиях мира первые дивизии являются гордостью вооруженных сил. Самые подготовленные командиры. Самые лучшие солдаты. Самая новая техника и хорошее снабжение. Именно в эти подразделения привозят иностранные делегации и членов правительства, они участвуют в парадах и праздничных мероприятиях, являются гордостью страны и служат образцом для подражания других воинских частей. Однако 1-я пехотная дивизия РОА была иной и под эти критерии не подходила. Ее начинали формировать четыре раза. Сначала на территории Германии, потом в Польше и на Западной Украине, а в последний раз уже в военном лагере под Киевом. При каждом переезде личный состав терялся и рассеивался, отправлялся в полицейские и охранные батальона. А когда было получено окончательное разрешение германского командования на создание армейской дивизии РОА, все делалось в большой спешке. Соответственно, никакого особого отбора личного и командного состава не было. Перед генерал-майором Штейфоном поставили задачу – за месяц сколотить подразделение и он это сделал, как мог и как умел. А когда все было готово, появился командир дивизии, генерал-майор Закутный, и Штейфон стал у него начальником штаба.

Биографии двух главных командиров дивизии отличались очень сильно, и они один другого не могли терпеть. Борис Александрович Штейфон в далеком прошлом царский офицер, чей отец был выходцем из крещеных евреев, белогвардеец, доброволец, участник 1-го Кубанского похода и белоэмигрант. А Дмитрий Ефимович Закутный из крестьян, прошел всю Гражданскую войну, сражаясь с беляками, преподаватель академии имени Фрунзе и в начале Великой Отечественной войны командир стрелкового корпуса, приспособленец и службист. Не самые лучшие кандидатуры для руководства 1-й дивизией Русской Освободительной армии, но никого другого, чтобы человек мог без промедления встать на должность комдива и его начальника штаба, у Трухина под рукой не оказалось. Он торопился как можно скорее отправить первую армейскую часть РОА на фронт, и это сказалось на всем. Подготовка бойцов, две трети которых были набраны в лагерях военнопленных, ниже среднего. Обмундирование – старое, из польских и советских запасов. Артиллерия разных типов и порой к орудиям не было боеприпасов. Не хватало пропагандистов. Командиры полков и батальонов в большинстве своем случайные люди. А прикомандированные к дивизии немецкие офицеры зачастую являлись законченными нацистами и воспринимали русских союзников как людей второго сорта.

Такова реальность, а на бумаге все выглядело неплохо. Три пехотных полка, один мотострелковый и один артиллерийский. Ну и, конечно, все положенные службы тыла и отдельные батальоны, от разведывательного до саперного. Поэтому дивизию передали группе армий "Центр" и отправили на передовую. После чего начались ее злоключения и мытарства.

Между офицерами постоянно происходили конфликты, и даже произошла одна дуэль, которая закончилась смертью командира 2-го пехотного полка Лаврова. Личный состав пьянствовал и неоднократно попадался на мародерстве. Казенное имущество расхищалось. Не хватало продовольствия и обмундирования. А про дезертирство и говорить нечего. Бежали все, и рядовые, и командиры, как правило, с оружием. Пока дивизия доехала до Москвы, она потеряла почти четыреста пятьдесят человек.

Проблем хватало. Но, наконец, дивизия добралась до фронта. Три дня просидела в окопах под Егорьевском и когда ночью дезертировала целая рота во главе с командиром, ее оттянули в тыл.

Генерал-фельдмаршал Гюнтер фон Клюге собирался расформировать дивизию, но после телефонного разговора с Берлином решил дать ей еще один шанс. Закутный и Штейфон к тому времени смогли найти общий язык, немного притерлись и взялись за дело. Они набирали новых солдат, выбивали снабжение и вооружение, проводили тренировки личного состава и смогли добиться того, что в конце апреля 1-я дивизия РОА стала достаточно серьезной силой. Всех ненадежных офицеров и бойцов под конвоем отправили в Киев, где с ними разбиралась специальная комиссия, а остальные были готовы воевать. Но началось наступление Красной армии и дивизию с колес бросили под Каширу, затыкать дыру.

Надо отметить, что свой первый бой дивизия РОА выдержала с честью. Она столкнулась с 4-й гвардейской стрелковой дивизией из состава 2-й Ударной армии под командованием генерала Власова и отбросила ее до окраин города. Затем разведбат 1-й пехотной дивизии закрепился в Кашире, и артиллерийский полк весьма результативно обстрелял советскую танковую бригаду, которая выходила на рубеж атаки.

Наступило затишье. На участке дивизии сутки ничего не происходило, и бойцы Русской Освободительной Армии закреплялись на позициях. Они готовились к обороне, но никто не знал и даже не мог предположить, что будет дальше. Иначе многие бы пустились в бега, а командование попыталось вывести войска из-под удара.

Советское командование следило за тем, что происходит в 1-й дивизии РОА очень внимательно. Ведь это приманка и пример для тех, кто готов перебежать на сторону немцев. Появление дивизии под Каширой оказалось неприятным сюрпризом. И когда командарм Власов уже был готов приказать войскам выбить коллаборационистов из Каширы, ему позвонил лично товарищ Сталин. Верховный главнокомандующий хотел преподать всем перебежчикам и белоэмигрантам суровый урок и показать мощь советских вооруженных сил. "Нужен один удар, который сметет дивизию противника в один момент и продемонстрирует нашу силу" – так сказал вождь, и генерал Власов его услышал, понял и стал готовиться.

К Кашире подтянули три артиллерийских дивизии РГК – это огромная мощь, в каждой по 300-350 орудий и установки РС, а на аэродромах скопилось двести пятьдесят штурмовиков и бомбардировщиков. Все это ради уничтожения одной далеко не самой сильной дивизии РОА, которую можно было разбить натиском стрелковых и бронетанковых соединений. Однако не в данном случае. Сталин собирался показать силу и стереть предателей Советского Союза шквалом огня. А чтобы об этом не позабыли, и весь мир увидел, что Красная армия еще что-то может, во 2-ю Ударную армию приехали специально приглашенные иностранные журналисты.

1-го мая, в день Всех Трудящихся, разверзлись врата ада. Без малого тысяча орудий целый час перепахивала позиции РОА. А когда они замолчали, в небо поднялись бомбардировщики, которые сбросили вниз сотни тонн бомб. И снова заговорила артиллерия. Земля вздрагивала и стонала. Немногие уцелевшие бойцы РОА прятались в развалинах, блиндажах и окопах. Но они не могли защитить их от гнева вождя и учителя народов СССР. Многие теряли рассудок и сами подставлялись под осколки. Смерть махнула своей косой и ровно в полдень, когда советская артиллерия прекратила обстрел, 1-я пехотная дивизия РОА перестала существовать. Фронт немцев снова оголился и в прорыв, без жалости добивая раненых и контуженных, пошли гвардейцы и танковые бригады 2-й Ударной армии.

Судьба Закутного и Штейфона осталась неизвестной. Судя по всему, они погибли, так как на месте КП дивизии осталась огромная воронка, и никто их больше не видел. Хотя ходили слухи, что перед началом массированного артобстрела на штаб было совершено нападение и советские диверсанты выкрали генералов РОА. Но подтверждений этому не было. Кадры кинохроник, в которых была показана деятельность советских артиллеристов и последствия стрельбы, разошлись по всему миру. А что касательно советского наступление, то гибель 1-й дивизии РОА все же дала свои результаты. На двое суток она приостановила продвижение большевиков и на линии Серпухов – Тула их встретили свежие дивизии Вермахта, которые смогли задержать 2-ю Ударную армию, а затем отбросить ее обратно под Каширу.

27.

Ростовская область. 03.06.1942.

Короткий отпуск в Ростове-на-Дону пролетел быстро. Нас никто не ограничивал, немецкие рейхсмарки руки не жгли и мы отдыхали. Город большой и много интересного. Он быстро подстраивался под новую власть и в центре нас встречали вполне радушно. Мы – казаки. Для ростовчан мы свои и пусть многие втайне нас ненавидели, в лицо все улыбались. Рядом с нашей базой оказался неплохой ресторанчик дядюшки Самвела, бывшая советская пивнуха, которая, несмотря на войну, работала и предлагала посетителям свежее пиво, донскую рыбу и даже полноценный ужин. По улицам уже гуляли симпатичные девушки, с которыми можно было легко познакомиться и хорошо провести вечер, а иногда и ночь. Наши документы обеспечивали свободный проход по городу даже с наступлением комендантского часа. Однако в темное время суток мы по городу не бродили. Как правило, находились у себя на базе, у девушек или в штабе 1-й казачьей дивизии, где постоянно встречали старых знакомых.

Время провели с пользой и немного расслабились, а в последний день подрались с румынами. Решили посетить церковь, а потом зайти на базар, и столкнулись с этими "цыганами". Пять солдат пытались отобрать у пожилого одноногого инвалида в потертой казачьей фуражке несколько вязанок сушеной рыбы. Он в крик. Полиция и патрули далеко. Нас трое и мы вмешались. Раскидали румынешек, а когда к ним подбежали товарищи, еще десяток солдат, схватились за оружие. Может быть, дошло бы до стрельбы. Но появился немецкий патруль, я предъявил свои документы и объяснил ситуацию. После чего мародеров увели в комендатуру, а нас отпустили. Наверное, из-за документов, ибо с Абвером связываться себе дороже.

Больше эксцессов не было, и когда отпуск окончился, отряд "Фалширм" отправился на левый берег Дона, как говорят ростовчане – Левбердон. Там мы поселились в бывшем пионерском лагере в десяти километрах от города, начали принимать пополнение и тренироваться. Шесть дней тренировок и один выходной с увольнительной в Ростов. Война далеко, отряд "Фалширм" расширили до полноценного взвода и новички, которых к нам присылали, были казаками. Это наши браты, как правило, из 1-й казачьей дивизии или Особой бригады Шкуро. Поэтому общий язык с ними находили быстро. Да и как иначе, если все мы друг другу земляки и у нас общие знакомые. Никакого деления на ветеранов и молодых не было. Каждый казак равен каждому.

Что будет с нами дальше, мы не знали. Просто жили, тренировались и мечтали о том, что вскоре наступит мир. Самые оптимистичные прогнозы – еще полгода, все закончится и наступит замечательное житье-бытье. Порой, некоторые фантазеры так все красиво расписывали, что хотелось им верить. В конце концов, Дон уже освобожден от большевиков, а Кубань на девяносто процентов. Советские войска пока еще держатся за Тамань, Сочи и пару предгорных районов. Но скоро их дожмут, сбросят в море и отгонят в Дагестан, Кабардино-Балкарию и Грузию, а потом до самой турецкой границы. Еще шли бои в Ставрополье – это Орджоникидзевский край СССР. Однако в Ростове, Новочеркасске и Екатеринодаре, которому после отступления Красной армии вернули прежнее название, уже наша власть. Помимо немецких бургомистров и комендантов, местных городских управленцев и назначенцев, штаб УКФ поставил собственных атаманов, которые с разрешения германского командования контролируют все, что происходит в городах. А в станицах поднимаются казаки, и они выбирают станичных атаманов. Раз мы вернулись на родную землю, то уже не уйдем, костьми ляжем, а не отступим. И когда немецкие войска покинут Россию, возродится Империя. Словно птица-феникс она восстанет из пепла, и в Российском государстве появится Казакия, как минимум, автономия с местным самоуправлением, где хозяином станет казак.

Ах, мечты-мечты, в часы отдыха мы увлекались ими и отрывались от реальности. Однако я по природе своей скептик. Поэтому старался мыслить критически, внимательно прислушивался к тому, что говорили Беринг, инструктора и ребята из диверсионных групп РОА, которые проходили подготовку одновременно с нами и базировались в соседнем лагере. Кусочки мозаики складывались, и я видел общую картину, которая меня не радовала.

Во-первых, немцы продолжали недооценивать мощь Советского Союза, а она еще весьма велика. Большевики не сдаются и продолжают драться. Отступают на юге и одновременно с этим проводят наступательные операции на Центральном и Брянском фронтах. Союзники – все эти венгры, словаки, хорваты, румыны, болгары и европейские добровольцы ненадежны. Чуть нажмешь и разбегутся. Это в лучшем случае. А если военная удача оставит Вермахт, перебегут на сторону победителя. Ресурсы истощаются, а на оккупированных территориях СССР не стихает партизанская борьба, заводы и фабрики разрушены, есть дефицит продовольствия и нехватка топлива. Все это очень важные факторы, которые оказывают влияние на ход войны, и даже я, не имея серьезного образования и житейского опыта, это понимал. Не все так просто и конец войны не предопределен. Тем более что большевики не сами по себе, им помогают союзники, те самые капиталисты и буржуи-эксплуататоры, против которых не так давно собиралась сражаться Красная армия. Эта помощь тоже оказывает свое влияние, а немецкий военно-морской флот не в состоянии полностью заблокировать прохождение северных конвоев.

Во-вторых, наследие Гитлера. Мне довелось прочитать перевод его книги "Майн Кампф" и я ошалел. Великий вождь, но больной на голову человек. Ведь он ненавидел нас и своей ненавистью подпитывал целый народ. После чего мне стало понятно, почему часть немецких солдат и офицеров вели себя по отношению к славянам так надменно. Они считали нас восточными варварами, недочеловеками, и были искренне уверены, что именно в этом причина их побед на фронте. Ошибка. Причина не в том, что они такие сильные и великие, а в том, что Советский Союз оказался слаб. Но ведь это было временно и большевики своих ошибок не повторяют. В Красной армии восстановили погоны, людей беречь стали, уже не гонят толпами на убой, как это было в сорок первом, и вспомнили про великий русский народ, который создал Россию и теперь обязан своей кровью отстоять Советский Союз. Война обеим сторонам обходится дорого, но идеология СССР, по моему глубокому убеждению, гораздо сильнее идеологии Третьего Рейха. И пусть нет Гитлера, сдох и хорошо, однако дело его живет. Германский национализм по-прежнему в фаворе, на речах Гитлера воспитывают молодежь, а потом она приходит в армию и сталкивается с суровой реальностью. Оказывается, славяне умеют сражаться и у них есть своя боевая техника, которая не уступает немецкой, и на Восточном фронте могут убить. Если такой человек переживет первые бои, он меняется. В лучшую сторону – понимает, что речи Гитлера бред. В худшую – становится жестче и старается отыграться на тех, кто не может дать отпор, то есть на мирном населении. Отсюда перегибы (как недавно в своей речи относительно репрессий сказал Сталин), расстрелы заложников и сжигание поселков. Я уж не говорю про евреев, которых гонят в концентрационные лагеря. Мне на них по большому счету плевать, за свой народ надо думать, но это еще один момент, который сказывается на ходе войны. Как бы то ни было, в тыловых областях творится черт знает что, людей расстреливают и казнят почем зря. Конца края этому не видно и Совинформбюро, которое нам не запрещают слушать, каждый вечер рассказывает страшные сказки и они подтверждаются фактами. Мне тут один боец из РОА рассказал, как во время службы в карательном полицейском батальоне по приказу немцев деревеньку с ранеными партизанами сжигал, так я ему едва в морду не дал, с трудом сдержался.

В-третьих, отношение Вермахта к РОА и казакам. С одной стороны мы союзники, боевые камрады, которые помогают немцам одолеть большевиков. А с другой стороны расходный материал, мясо. Нас не жаль, ведь мы не германцы. Поэтому пехотные дивизии Русской Освободительной Армии кидают на самые опасные участки фронта. На юге еще нормально, тем более что Красная армия отступает. А вот под Москвой совсем плохо. Где 1-я дивизия РОА? Была и пропала. Без следа и памяти. Германское командование подставило больше десяти тысяч солдат и офицеров под удар красных, и они были уничтожены. А в берлинских сводках об этом ни слова. Как будто и не было 1-й дивизии никогда. Своими жизнями русские мужики откупили жизни немцев, а им, судя по всему, плевать. Зато коммунисты празднуют победу и целых две недели рассказывали о гибели 1-й дивизии, а потом в эфир стали транслировать речи немногочисленных уцелевших военнопленных. Они читали свои обращения к сослуживцам, призывали не воевать против России (опять коммунисты про Россию вспомнили), убивать немцев и переходить на сторону Красной армии. Сильные речи и проникновенные. Наверняка, они были написаны профессионалами, которые знали, как словом пробудить в людях те или чувства. Поэтому кто-то большевикам поверит. Как это уже было в Гражданскую войну, когда казаки и белогвардейцы сдавались красным, а потом погибали.