Текст книги "Мастер Трав IV (СИ)"

Автор книги: Ваня Мордорский

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 21 страниц)

Глава 17

Мы шли вперед и лес ощущался другим. Всё те же деревья, кусты, растения… даже птицы, перепархивающие с ветки на ветку были теми же, но что-то неуловимо изменилось.

Ощущение какой-то постоянно присутствующей опасности – вот что появилось. Встретить в таком месте Измененного и ощущать себя в безопасности больше было нельзя. Грэм шел впереди меня, и после лечения его походка стала даже бодрее, чем когда мы шли к Морне. Не знаю, возможно он использовал не так много живы, или использовал ее осторожно, а может дело в том, что мы вовремя приняли меры в виде сеансов с живососами и тем самым приостановили черную хворь, и она не успела агрессивно накинуться на ослабевшего старика.

Я еще раз посмотрел на него. Да, обсуждать Виа он не стал, да и что тут обсуждать? Он в деле увидел ее полезность.

– Значит, – сказал я, – Теперь нам придется ходить в деревню гнилодарцев?

– Похоже на то, – вздохнул Грэм.

– А далеко до нее?

– В несколько раз дальше, чем до дома Морны.

Ясно, значит дорога теперь нам предстоит дальняя, и на каждую доставку отваров будет уходить чуть ли не полдня. Дорога к дому Морны и так занимала прилично времени, а теперь… Впрочем, выбора не было. Её убежище раскрыто, и оставаться там для нее с детьми – безумие. Никто из нас, – и она в том числе, – не знает, как поступит Чернобрюхий, когда узнает о гибели своего подчиненного.

Я нахмурился, вспоминая ее поведение. Морна знала об опасности, Шипящий предупредил её о Чернобрюхом, и что же? Она осталась на месте – не перевезла детей, не спряталась, а просто… осталась. Чем-то это мне напомнило упрямство Грэма в отношении некоторых вопросов. Или…в ее случае это было не упрямство, а что-то другое? Быть может уверенность в собственных силах? Она ведь хищница, и до сегодняшнего дня, видимо, была убеждена, что справится с любой угрозой на своей территории.

И сегодня эта уверенность дала трещину.

Я вспомнил, как она смотрела на мертвого падальщика Угрюма, как копала ему могилу, как её плечи напряглись, когда она рассказывала о Чернобрюхом. Честно говоря, я даже не уверен, что она была нам благодарна за помощь. Или же она просто не отошла от своего измененного состояния: схватка с Измененным вытащила на поверхность её звериную сущность.

Ладно, мне незачем об этом думать. У неё свои цели и свои дела – это сквозило в каждом ее поступке, в каждом слове. Она помогала нам не из благодарности или привязанности – она помогала, потому что это было выгодно. Мои отвары нужны гнилодарцам, а значит, нужны и ей. А теперь она понимала, что и кроме отваров от меня может быть польза. То, что она знала о моем даре Симбионта, конечно, всё упрощало между нами, но с другой стороны делало нас с Грэмом зависимыми от этого знания. Кто знает, кому она может об этом рассказать, и неважно по своей воле или не по своей? Хорошо хоть в ее присутствии мне теперь удавалось полностью держать себя в руках, и удерживаться от всех тех мыслей, которые посещали меня в первые разы. Что это – растущий самоконтроль? Или я окончательно становлюсь единым с этим телом? Может ли быть, что это из-за того, что я сделал часть воспоминаний Элиаса своими? Если так, то мне еще предстоит часть работы, потому что далеко не все воспоминания доступны мне так, как воспоминания о Хабене, которые стали частью меня.

– О чём задумался? – голос Грэма вырвал меня из размышлений.

Я и не заметил, что иду и даже не слежу за тропинкой, и чуть не уткнулся в остановившегося Грэма.

– О метке, о Измененном, о Морне…обо всем! – сказал я честно.

– Нечего там думать. Чудом справились – и хорошо. – сказал Грэм и пошел вперед, – Лучше не думай, а смотри вокруг – мало ли какая тварь может напасть?

Я кивнул.

Мысли действительно перескочили на метку Гиблых и на черную живу, запрограммированную на определенные действия. Я вспомнил, как боролся с ней внутри Виа и как ощущал чужую волю, направляющую энергию. Это было… странно. Словно кто-то написал инструкцию для живы, и она следовала этой инструкции даже без присутствия создателя. Чем-то это походило на то, что делали зачарователи: они вкладывали в предметы символы или руны, которые обладали четкой функцией или способностью, и со временем их сила развеивалась. Яркий тому пример – топор Грэма, который он отдал Трану. Деталей того, как это делается Элиас не знал и знать не мог – это секреты мастеров. Но я думал совсем о другом: тот, кто делает зачарованные клинки, вкладывает в них простые команды: «острее», «прочнее», «не тупиться»… а тот, кто создает метки Гиблых…он явно находится на совершенно другом уровне и для таких манипуляций нужны знания. Возможно такие знания он взял там, куда так рвутся друиды?

Мысль не отпускала. Пусть это черная жива искаженная и опасная, но принципы управления ею должны быть применимы и к обычной живе, и может даже к любому типу живы? Конечно, это уже другой вопрос – существуют ли вообще универсальные принципы работы любого типа живы? Я не думаю, что кто-то пытался объединить эти знания, потому что судя по тому, что я уже знаю, принцип гильдий, как и каких-нибудь средневековых цеховых сообществ, – это сохранение собственных тайн и секретов и наказание за их распространение.

Чего только стоит запрет травникам варить определенные зелья и эликсиры, которые могут варить только гильдейские алхимики. То есть, вполне вероятно, что существуют общие принципы, но о них знают очень немногие.

Да, слишком мало я знаю, и видимо не зря друиды так интересуются табличками и живыми письменами, которые им добывают из-за Хмари.

Я покачал головой. Слишком много вопросов, слишком мало ответов. И слишком болит голова после шести применений Анализа за день.

Голова…

Мысль была неожиданная.

Я остановился так резко, что Грэм тоже замер и обернулся.

– Что ещё?

– Подожди, мне нужно кое-что собрать пока еще не совсем стемнело.

Я огляделся. Вот оно! То, что я упустил из виду в погоне за лечением Грэма и развитием Дара – каждый раз после Анализа мой мозг буквально горит от перенапряжения, ментальная нагрузка копится, и рано или поздно это аукнется.

Нужен отвар. Что-то, что снижало бы нагрузку после Анализа и ускоряло восстановление. У меня уже был «Отвар Ясного Сознания», который улучшал концентрацию, а значит, можно создать и обратное – нечто успокаивающее и восстанавливающее для измученного разума. Возможно, это даст мне возможность чаще применять Анализ, за счет более быстрого восстановления.

– Каменнолист. – пробормотал я.

Грэм подошёл ближе.

– И зачем тебе он?

– Для отвара. – Я достал нож, но не метательный, а тот, с более широким лезвием, и начал выкапывать растение, – Мне нужно что-то для восстановления после работы.

– После работы? – повторил Грэм с сомнением. – Какой такой работы?

– Мой Дар, он требует много ментальных усилий. После интенсивного использования голова раскалывается.

Это было правдой, пусть и не всей.

– И ты решил выкопать целое растение?

– Почему бы и нет. – пожал я плечами и продолжил откапывать.

– Хм.

Он не стал возражать, только покачал головой и отошёл в сторону, давая мне работать.

Я быстро выкопал растение, – куст был небольшим, – положил его в корзину и мы двинулись дальше.

Следующие полчаса я провел в поисках всего, что могло бы помочь. И тут на помощь пришел Грэм, который знал целую дюжину растений с подобным эффектом, пусть и слабым. Но это было неважно: из слабого растения я всегда могу сделать более сильное, нужно только немного времени.

Я собирал всё то, что подходило по свойствам, выкапывал с корнями и аккуратно укладывал в корзину поверх спящего Седого. Мурлык недовольно пискнул, когда на него упал ком земли, но не проснулся – его после всего этого стресса знатно сморило.

– Ты так весь лес выкопаешь, – бурчал Грэм. – Давай уже, солнце садится.

– Ещё немного.

Вдобавок я вспомнил про грибы, которые собирался принести и попытаться скормить спорнику. Так что Грэму пришлось подождать пока я срежу разные виды грибов. Меня не интересовали какие-то конкретные, мне нужны были разные, чтобы посмотреть как спорник будет их поглощать и повлияет ли это на его развитие. Уж слишком любопытным был этот гриб.

Я заметил россыпь грибов на гниющем стволе и тут же срезал их, да и кусок ствола прихватил – для этого пришлось одолжить у Грэма топор.

Я срезал грибы, клал в корзину, и так раз за разом. Несколько раз я пытался использовать Поглощение, но в духовном корне так больно стрельнуло, что я сразу прекратил попытки и продолжил собирать растения.

К тому моменту, как мы выходили из Кромки, моя корзина была набита грибами и растениями так, что уже не было места для Седого и ему пришлось сидеть у меня на плече. С очень недовольным видом.

Грэм уже ушёл вперёд, и мне пришлось догонять. Солнце действительно садилось, бросая длинные тени между деревьями. Идти к мурлыкам сегодня уже не имело смысла – слишком поздно и слишком опасно, поэтому мы двинулись к дому.

– Завтра к дубам сходим, – сказал Грэм, словно прочитав мои мысли. – И к твоим воришкам тоже. Сейчас домой, и так день напряженный выдался.

– Это точно, – кивнул я и не стал спорить.

У самого не было сил на дальние походы. Хотелось просто сесть и выпить чего-нибудь горячего.

Дом встретил нас спокойствием. Волк Трана лежал перед калиткой так, что мимо него было нельзя пройти. И когда мы подошли, он только поднял голову и принюхался. А вот Шлепа, когда мы вошли внутрь, повел себя необычно.

Он закружил вокруг нас, шипя и щёлкая клювом.

Виа, в этот раз я взял ее с собой, раз уж Грэм о ней знал, и сейчас она обвивала мою руку. Казалось Шлепа сейчас заклюет меня.

– Уймись, Шлепа. Это свои – отмахнулся от него Грэм и пошел к корыту с водой.

К моему удивлению, после этой команды Шлепа резко успокоился. Значит может, когда хочет?

Я отпустил Виа и она заскользила по земле, а гусь сделал шаг назад. Кажется, он признал в лиане по-настоящему опасного противника, в отличие от Седого, которого ни капли не боялся. Мурлык, тем временем, устроился на ступеньках и расправил лапы. Он отдыхал.

Я же поставил тяжелую корзину на землю и наконец-то выдохнул с облегчением. Носить такую тяжелую ношу мое тело еще не привыкло, и спина поднывала от ноги. Зато у меня теперь была целая куча растений и грибов для своих экспериментов.

Шлепа наконец-то успокоился, а мы с Грэмом по очереди вымылись у корыта. Вода была привычно холодной, но после всего пережитого это даже освежало. Я смывал с себя грязь и пот, и вместе с ними, казалось, смывал остатки напряжения. Хотя нет, кого я обманываю? Напряжение никуда не делось.

Я стоял, глядя на закатное небо, и думал о том, как близко мы прошли по краю. Один неверный шаг – и Изменённый убил бы меня. Или Грэма. Или Морну. А ведь по её словам эта тварь была далеко не самой сильной в стае Чернобрюхого. Я попытался представить самого Чернобрюхого – существо, которого боится даже Морна. Разумное, как человек, но с телом монстра еще и командующее целой стаей Измененных…

Представил и сразу поёжился – не наш с Грэмом уровень. Подобный враг по плечу разве что кому-то вроде Джарла, а не таких, как мы. И надеюсь мы с ним не пересечемся.

После мытья я первым делом дал Грэму очередную порцию грибной выжимки, которую сделал очень быстро. Заодно проверил грибы. Похоже, уже завтра часть из них можно использовать: росли они по-настоящему быстро, ведь я давал им неплохую подпитку.

Старик как всегда скривился от вкуса выжимки, но выпил одним глотком. Результата пришлось подождать полчаса, и в этот раз Грэм справился с отхаркиванием легче – его уже так не трясло. Я присмотрелся к прожилкам на его руке, которые определенно стали тоньше, а некоторые и короче. Дюжина сеансов с живососами за один день дала свои плоды и мы не только замедлили распространение хвори, но и отбросили ее немного назад. Это не могло не радовать.

От Грэма укорочение прожилок тоже не укрылось: он сидел на ступеньках и как-то тупо уставился на свою руку, понимая, что всё упиралось в количество сеансов лечения живососами.

Я обошел сад, внимательно присматриваясь к каждому растению: ржавую живу никто не отменял, она легко могла попасть сюда, и начать жрать всё вокруг, а средств ее остановить ни у меня, ни у Грэма нет. Конечно, алхимики с радостью выжгут весь мой огород, но тогда все мои труды и все улучшенные растения просто пропадут.

К счастью, всё было чисто: растения были здоровы и никаких признаков заражения не было.

Жужжальщики деловито сновали между цветами, рассыпая свою чудодейственную пыльцу. Корнечервь копошился где-то под землёй – я чувствовал его присутствие через связь. Улитка-живосвет медленно ползла возле забора оставляя за собой тонкий светящийся след. У меня было ощущение, что если бы она хотела, то могла бы уже от нас удрать, но она оставалась. Неужели ей так понравилась подкормка мхом?

Да и не важно, осталась и осталась. Надо что-то придумать с ее слизью, которую точно можно использовать. Только где? Заживляющая мазь у меня и так получилась достаточно мощная, но где можно применить эту слабо-регенерирующую слизь?

Надо подумать.

Пока обходил дом, нашел довольно аккуратно сложенную новую кучку семян. Корнечервь продолжал трудиться и доставать из земли мертвые, спящие и гнилые семена. Я быстро сложил их в мисочку и отнес в дом. Без Анализа всё равно не разберусь, так что это дело оставлю на потом.

Ладно, теперь растения. Я потянулся к духовному корню и чуть не вскрикнул от боли! Когда я попытался его использовать, меня пронзили уколы боли.

Но, даже будь с ним всё в порядке, живы у меня не осталось, и без Поглощения её не восстановить.

Я взглянул на растения и понял, что им сегодня придется быть без подпитки.

– Уж извините, сегодня…сами, – вздохнул я и прикоснулся к кусту мяты, проведя пальцами по листкам. Все улучшенные, с особыми свойствами. И один, который я не успел проанализировать, перескочивший на следующий этап.

Я взглянул на кучу сломанной изгороди Морны, которую выложил у забора. С ней без живы и без Дара я ничего не смогу сделать – там требуется много работы. Поэтому…перенесу на завтра.

А вот выкопанные в лесу растения – это то, что нельзя откладывать. Нужно сажать.

Я выбрал для них места получше – там, где уже хорошо порылся корнечервь, чуть улучшив качество почвы, и посадил полтора десятка разных кустов растений.

Работал на автомате, не думая. Руки делали своё дело, а разум отдыхал. Одна проблема: этим растениям сегодня я не мог помочь Даром и ускорить их приживление в земле нашего сада. Только вода и остатки восстанавливающего отвара. Надеюсь, за ночь с ними ничего не случится. Им только пережить ее, а утром я уже их напитаю живой как следует.

Когда закончил, уже стемнело. Звёзды высыпали на небо, и луна поднималась над кронами деревьев. Похоже сегодня будет хорошая ночь для лунника, лунной фиалки и ростков лунной слезы. К сожалению, сегодня подпитать проросшие семена, которые мне дал Тран, я смог лишь один раз, только утром. Очевидно, что нельзя себя доводить до такого истощенного состояния, но без этого Лира бы «сдулась» уже на втором сеансе лечения: она смогла провести их так много лишь благодаря моей живе.

Я сел прямо на землю, прислонившись спиной к забору. Конечно, хотелось поэкспериментировать с рецептом для создания ментального восстановления, пометать кинжалы и потренироваться на проращивании семян. Вот только…сил не осталось ни на что. Сегодня был тяжелый день. Пока мы шли, и я собирал растения, это не ощущалось, но теперь вся его тяжесть навалилась на меня.

Силы остались только на ту своеобразную медитацию, через которую я сумел открыть навык «Чувство Жизни». Я закрыл глаза и потянулся к своему «Чувству Жизни» – к ощущению, которое запомнил.

Это не требовало живы, нужно было просто… слушать, ощущать и не думать.

И сегодня мои ощущения были как-то особенно обострены и сияние этих пульсирующих точек жизни было особенно ярким. Ярче, чем в прошлый раз.

Сад развернулся передо мной как живая карта. Я чувствовал каждое растение, каждый корешок и корнечервя, который деловито рыл землю то в одном направлении, то в другом. Это существо просто не могло сидеть на одном месте, ему требовалось постоянное движение. Я чувствовал холодное и медленное биение жизни в стеблях и корнях мяты, более быструю восстанавливающую траву, которая тянулась вверх, к солнцу, которое уже зашло. А вот что мне не удавалось нормально ощутить, так это грибы: они были холодными и…другими.

Я видел внутренним зрением через связь Виа, которая обосновывалась в новой для нее территории и изучала ее, ползая по саду. Она излучала что-то похожее на довольство. Еще бы – она не только помогла сегодня справиться с врагом, так еще и благодаря этому врагу стала сильнее прежнего. Для нее день прошел отлично.

А я сидел и слушал мир вокруг. Система отметила рост навыка, но я не обратил на это внимания. Я погрузился в свои мысли. Да, кинжалы мне нужны, несомненно, но только для тех ситуаций, где нельзя «засветить» Дар.

Во всем остальном нужно продолжать развивать его и своих питомцев. А ведь я совсем позабыл зайти и проверить сорняк-душильник, который, надеюсь, начал развиваться. Я попытался дотянуться до него через нашу связь, но…она была еще слишком слаба. Нужно было повысить процент взаимодействия, пока я лишь ощущал, что он жив и всё, больше ничего.

Наверное я мог бы так и уснуть в этом состоянии, если бы не ощутил какую-то смутную тревогу. Это заставило меня напрячься, но удержать состояние «Чувства Жизни».

С десяток секунд я не мог понять, в чем же дело, пока наконец не случилось то, что буквально вырвало меня из этого медитативного состояния.

Одно из растений резко начало «мигать», и я ощутил, что его…едят!

Я открыл глаза и услышал странное жужжание, которое исходило совсем не от жужжальщиков. Те уже спали. Нет, это жужжание было агрессивным и неприятным.

Я видел как встрепенулся гусь, как проснулся храпящий было Седой.

На наш сад напали! – вдруг понял я.

В тот же миг с меня спала вся сонливость и оцепенение от медитации.

Я вскочил.

И сразу услышал как тихо рычит волк.

– ДЕЕЕЕЕД! – закричал я, понимая, что один с этой напастью не справлюсь.

А после через связь нашел Виа, которая кружилась вокруг сада и направил ее к растению, которое атаковали. Туда уже бежал Шлепа злобно шипя.

Грэм выскочил из дома с непонимающими глазами.

– Чего разорался? – рявкнул он.

– На сад напали!

Он застыл и услышал то же самое жужжание, которое заставило меня напрячься.

– Вот дерьмо! – выдохнул он.

И я по лицу старика понял, что ему знакомо это жужжание.

– Ты знаешь что это?

– Еще бы, – фыркнул он и кинулся обратно в дом.

Глава 18

Жужжание нарастало. Но это было не то мирное гудение жужжальщиков, к которому я привык, нет – это был злой, голодный звук тысяч голодных насекомых.

Уже через пару секунд я разглядел из-за забора темную тучу, которая медленно поднималась всё выше, и начинала разлетаться по нашему саду. Я метнулся к ближайшим кустам и начал отмахиваться от тварей, чувствуя, что попадал по ним. Рядом пискнул Седой, он взобрался на ограду и начал хватать насекомых.

Грэм уже вернулся с горящими головешками и тут же запустил их в еще не до конца рассосавшуюся кучу. Они полетели, рассыпая искры, и все насекомые, по которым головешки попали, тут же загорелись словно их кто-то облил бензином. Остальные насекомые тут же рванули от них как от прокаженных.

– Держи! – крикнул Грэм и бросил мне горящую палку.

И как он только успел?

А меня уже пронзило уколом боли: я уже чувствовал, как одно из моих растений гаснет, и это заставило разозлиться! Одновременно с этим я ощущал, как ловец, у которого уже была дюжина усиков, тоже поймал парочку жуков, но этого было мало.

– Они боятся огня! – крикнул Грэм, – Размахивай и поджигай!

– Понял!

Грэм шагнул обратно в дом и через минуту вернулся уже с полноценным факелом. Он обмотал черенок какой-то старой тряпкой и, видимо, сбрызнул его спиртовой настойкой и быстро передал его мне. Теперь я отгонял всю эту тучу насекомых размахивая уже более грозным оружие. Десятки насекомых валились с обожженными крыльями на землю, но не было ощущения, что их становится меньше.

Грэм оставил меня и снова метнулся в дом к очагу – как же хорошо, что мы его не успели потушить!

Паники не было, только злость, что моему саду что-то мешает расти. Увы, один я мог прикрыть только небольшую его часть, так что метался от одних растений к другим. Седой прыгал по изгороди и продолжал убивать насекомых, а Шлепа бегал и склевывал тех из них, которые садились на кусты и были в пределах доступности его длинной шеи.

Когда вернулся Грэм стало сразу легче защищать сад. Но растения жуки все равно сжирали, я это чувствовал: то тут, то там насекомые садились и вгрызались в листву, и это передавалось мне.

– Что это за твари?

– Хмарные жорки! – рявкнул Грэм и с неожиданной прытью начал разить насекомых, неизбежно задевая при этом растения.

Жорки взвились в воздух, отступая от огня. Но стоило мне, или Грэму отвернуться к другому участку, как они возвращались.

– Дед, их слишком много!

– Знаю!

Грэм начал хватать куски дерева, которые были заготовлены для очага, и поджигая разбрасывал их по саду. Туда жорки опасались подлетать. Я начал повторять тоже самое за Грэмом. К сожалению, у нас банально не было так много сухих палок и веток, которые можно было поджечь и побросать по всей площади сада. Это не считая того, что эти горящие палки иногда повреждали своим огнем и растения.

Я же метался между растениями, размахивая самодельным факелом и уничтожал насекомых. Жар обжигал лицо, дым ел глаза, но я не останавливался, ведь скоро от этого факела ничего не останется, нужно пользоваться им пока он хорошо горит. Виа металась по саду точно так же как и мы охотилась на насекомых. И весьма успешно: я постоянно слышал хруст – это она сжимала их своими небольшими отростками и раздавливала.

Следующий час превратился в ад.

Мы с Грэмом носились по саду как безумные, поджигая новые ветки взамен прогоревших. Шлёпа охрип от шипения, но продолжал давить насекомых. Седой довольно быстро валился с ног от усталости, но упрямо поднимался снова и бросался на насекомых. Даже волк за оградой не прекращал рычать и щелкать зубами, вот только большинство насекомых было тут, внутри, а пускать сюда этого волчару – дать ему вытоптать весь наш сад-огород.

А жорки всё летели и летели.

Я чувствовал как гаснут огоньки моих растений: некоторые из них насекомые облетали стороной, а другие напротив – атаковали ожесточеннее.

Закончилось всё совершенно неожиданно. Я видел как под ногами ползала улитка, но то, что произошло дальше заставило меня открыть рот. Она вспыхнула так ярко, будто была не небольшой улиткой, а мощным светильником. Мне даже пришлось прикрыть глаза, настолько свет слепил, Грэм поступил так же.

Насекомые тут же начали рваться прочь один за другим, покидая наш сад. Свечение длилось секунд десять, и после яркой начальной вспышки начало медленно угасать. Скоро улитка стала светиться «по-обычному», неярко так.

Я проморгался и оглянулся.

Те жуки, которые могли улететь – улетели.

– Да уж, – вдруг сказал Грэм, – Неожиданно.

– Ты знал, что она так может? – спросил я.

– Ну, я слышал, что у них есть такая защитная способность, но для нее никакой опасности не было…

– Значит, она решила, – сказал я, – что должна защитить это место.

Я посмотрел на улитку с благодарностью: жорки улетели и пока не возвращались, и лишь благодаря ей часть сада уцелела. Не знаю, понимала ли улитка насколько помогла нам, но она как ни в чем не бывало поползла в другую сторону, помигивая своим уже тускловатым светом.

Грэм почесал голову.

Я стоял посреди своего сада, тяжело дыша и с болью глядя на то, что от него осталось. Я насчитал больше двадцати сильных уколов, которые не могли означать ничего иного, кроме гибели моих растений.

Картина была удручающей: там, где еще час назад росла пышная мята, торчали обглоданные стебли, восстанавливающая трава превратилась в жалкие огрызки, но хуже всего было другое.

Я присел на корточки и присмотрелся к одному из поврежденных стеблей. В местах укусов происходило что-то странное: края раны темнели, покрываясь какой-то слизью, и эта слизь медленно расползалась дальше по стеблю или листве.

– Дед!

Старик подошёл ко мне

– А, это… – Он скривился. – Это слюна жорков – она разъедает всё живое, если не срезать…

Я уже понял.

Нож оказался в руке раньше, чем я успел подумать.

Я сразу начал срезать, иссекать места, где расползалась гниль и выбрасывать их в сторону. Я двигался от растения к растению, безжалостно срезая всё, что казалось зараженным. Лучше потерять ветку, чем всё растение. Виа же, по моей команде, искала выживших жорок и добивала их. А таких было предостаточно: те, кто загорелся, но не погиб от огня и продолжал ползти по земле к нашим растениям. Улететь они во время вспышки улитки не смогли. А ведь я еще совсем недавно думал, мол, зачем нам эта улитка, кроме того, что по ночам вместо небольшого светильничка, и вот…она показала себя во всей красе.

Обрезку закончил за полчаса, но еще минут пятнадцать ходил и убеждался, что не осталось участков, подверженных гниению, а Грэм мне всё это время светил.

После этого вытер пот и сел на ступеньках передохнуть.

Шлёпа и Седой, тем временем, патрулировали сад, выискивая и добивая уцелевших жуков. Удивительное зрелище – гусь и мурлык, которые обычно не могли поделить территорию, сейчас действовали как слаженная команда. Шлёпа находил, Седой добивал. Или наоборот – кто как успевал.

– Почему они так боятся света и огня? – спросил я Грэма.

– Потому что эти твари из Хмари, по названию уже должен был понять, а там нет солнца, и почти нет света – для них он губителен. Поэтому и атакуют они только ночью. Днем их можно не опасаться.

– Они пришли оттуда? Или… – начал было я.

– Или ты думаешь, что кто-то их наслал специально на наш очень ценный сад? – язвительно спросил Грэм, – Поперся в Кромку и приручил подобных тварей?

– Ну мало ли, – почесал я голову, – У нас врагов хватает.

– Нет, Элиас, – вздохнул Грэм, – Это всего лишь следствие расширения Хмари. И, думаю, сегодня пострадает не только наш сад – нам повезло, что живосвет прогнал их, иначе бы пострадало намного больше растений. А судя по тому, что я вижу, две трети уцелело…

– Уцелело, – вздохнул я, – Но нуждается в лечении.

Я поднялся и пошел искать остатки ингредиентов: подсохший мох и немного коры железного дуба, остальное было в избытке, и начал быстро варить отвар. Качество получилось паршивым – процентов пятьдесят, не больше. Но сейчас было не до идеала.

Я обошел сад, поливая этой «бурдой» землю вокруг каждого поврежденного растения. Потом принёс воды из корыта и полил ещё раз.

– Они могут вернуться? – спросил я, когда закончил.

Старик покачал головой.

– В это место, думаю, уже не вернутся – тут им дали отпор, и они будут искать места попроще.

Пока я варил отвар, Грэм собирал всех жорок. Возле него стояло с полведра, заполненного мертвыми насекомыми – большую часть он собрал. Седой уже устал охотиться и лежал, развалившись, возле Грэма. Только неутомимый Шлепа продолжал охоту.

– Иди спать. – неожиданно сказал Грэм.

– А ты?

– А я всё равно не усну. – Старик кивнул на тлеющие факелы. – Подежурю до рассвета, и если что разбужу. Не волнуйся, мы сделали всё, что могли.

Я хотел возразить, но усталость навалилась так, что глаза закрывались сами собой. Тело требовало отдыха, а мозг отказывался соображать. Я попытался воздействовать на одно из растений, но в духовном корне так стрельнуло, что сразу прекратил попытки. Растения, конечно, важны, но не важнее моего дальнейшего развития.

– Ладно, но если что…

– Разбужу-разбужу, иди уже. – махнул рукой Грэм.

Проснулся я ещё до рассвета.

Небо на востоке только начинало сереть, когда я вышел на крыльцо. Прохладный утренний воздух пах дымом и чем-то сладковатым – видимо запахом сгоревших насекомых.

Грэм сидел на своём обычном месте, глядя куда-то вдаль. Рядом с ним, свернувшись клубком, похрапывал Седой. Шлёпа устроился с другой стороны, спрятав голову под крыло.

Я прислушался к себе.

Боль в духовном корне исчезла. Он, конечно, не полностью восстановился, но… терпимо – можно работать.

Тишина была какой-то особенной – той предрассветной, когда мир еще не проснулся, и можно говорить о вещах, о которых днем говорить не хочется. Главное, чтобы это было не только мое ощущение.

– Дед, – я сел рядом с ним на ступеньку, – а если Джарл не вернётся?

Старик повернул голову. По тому, как дернулся уголок его рта я понял, что вопрос ему не понравился.

– С чего ты взял, что он не вернется?

– Ну… просто допустим – вдруг такое будет? Кому тогда отдавать долг?

Грэм долго молчал, глядя на светлеющее небо.

– Будь у Джарла семья, – наконец сказал он, – отдавали бы ей. А так… долг перейдёт Гильдии Охотников.

– И это плохо?

– Да, плохо. – Голос Грэма стал жёстче. – Гильдия поблажек не даёт. То есть даёт, но… – он скривился, – требует за это всякие услуги. А я с ними ещё и порвал отношения, когда ушёл на покой.

Я застыл.

– То есть…

– Нам лучше, чтобы Джарл вернулся. – Грэм посмотрел на меня. – Как бы ты к нему ни относился и как бы я к нему ни относился.

Я кивнул. Стало понятнее. Впрочем, я понимал, он не из-за долга хочет, чтобы Джарл вернулся, а из-за того, что тот был его учеником.

Умывшись и приведя себя в порядок, я начал обход. Работы предстояло много.

Медленно, не торопясь, я прошёл вокруг дома, а потом и вдоль ограды, внимательно осматривая каждый куст, каждую травинку. Искал признаки ржавой живы и мест, где жуки могли оставить свою заразу. Ходил сразу с кинжалом и небольшой корзинкой, которой мы не пользовались. Туда скидывал и жуков, и зараженные куски растений. Хватало и того, и того. Так что корзинка потихоньку наполнялась. Одновременно с этим начал использовать на мелких растениях Поглощение. Наконец-то я ощутил, что духовный корень заполняется и перерабатывает живу без боли, как вчера.

У дальнего края ограды лежал волк Трана, а рядом с ним – с полсотни раздавленных жорок. Зверь поднял голову, когда я приблизился, и одним глазом проследил за моими движениями. Потом удовлетворенно фыркнул и снова положил морду на лапы.

– Спасибо, – сказал я ему.

Волк не ответил, но мне показалось, что его хвост чуть дрогнул.

Тренировки сегодня мы пропустили – впервые с тех пор, как я начал ими заниматься. И я, и Грэм молчаливо согласились, что сейчас не до этого.

Так что всё утро я посвятил растениям и работе с ними.

Первым делом я занялся посаженными вчера растениями, которые я выкопал в лесу для экспериментов с ментальным отваром. Жуки их почти не тронули, и понятно почему – они были слишком слабые, слишком мало в них было живы. Я опускался возле каждого кустика, и, касаясь его листьев, вливал тонкую струйку живы и давал им достаточно воды, ощущая сколько им нужно.