Текст книги "Черное солнце (СИ)"

Автор книги: Валерия Минц

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 41 страниц) [доступный отрывок для чтения: 17 страниц]

– А я даже не задумывалась ни о чем таком, когда ехала сюда, – честно призналась я. – Мне всегда нравилось читать книжки, да и только. Возможно, было бы интересно заняться исследованием магии, но не уверена, что получится.

– Вы на этой почве сошлись с Адой Набелит и Ари Хусом? – поинтересовалась Бьянка.

– Что? – вырвалось у меня, и к Бьянке снова вернулась ее нерешительность.

– Н-ну… – пришлось подождать, пока девушка поборет вновь возникшее у нее стеснение. – Я слышала, что вы втроем были в одной группе, когда был практикум по естествознанию. Кажется, с Адой вы не очень ладили все это время, а тут вроде и даже общаться стали…

Так вот как мы со стороны выглядим.

– Я бы не сказала, что мы с ней ладим, – я пожала плечами. – Уж слишком она заносчивая. А с Ари мы знакомы еще очень давно. Еще когда они приезжали к нам.

– А-а-а, – многозначительно протянула Бьянка. Ее взгляд скользнул мне на шею.

– Нет, это не то, о чем ты подумала, – сердито добавила я. – Мы с ним не помолвлены. А кулон мне подарил ярл. Они с отцом были когда-то хорошими друзьями.

Бьянка залилась краской и тут же начала извиняться, но я осадила ее, убедив, что все в порядке. Как же все-таки меня утомили эти слухи…

– Он правда магический, как говорили на лекции? – чуть ли не со страхом поинтересовалась девушка.

Я кивнула и продемонстрировала горящий под ледяной оболочкой огонек.

– Но это еще что… Вот на практикуме такие маналиты есть, аж дух захватывает… Ты пока еще не была на этом занятии?

– Нет, наш практикум будет только через несколько дней, его перенесли из-за того, что там проводили какие-то исследования… – девушку передернуло. – Я так боюсь. Магия же может на нас плохо влиять. Вдруг что-то случится?

– Брось. Там нет ничего опасного, – я махнула рукой и случайно мазнула зеленой краской на кончике кисточки по полотну. – Студентов бы не допустили ни к чему такому, и за безопасностью там следят. Мы были в специальной одежде, чтобы никак не соприкасаться с образцами. Но поверь, зрелище тебя ждет незабываемое…

– Хорошо, что у нас будет так мало практики в лабораториях до выбора специализации. Была бы возможность, я бы и вовсе отказалась от практики в лабораториях.

– Разве тебе не хочется узнать больше о том, что таит наш мир?

– Но ведь это никак не поможет мне в будущем. Зачем мне думать о чем-то, что уже не вернуть? Это все равно как археологи копаются в останках вымерших животных, но ведь современным животным это никак не поможет. Мне кажется, надо отпускать прошлое и думать только о нашем будущем.

– То есть, и история тебе не интересна? Это же так интересно узнавать, как жили наши предки. Те же картины и скульптуры… Чем они отличаются от маналитов или останков животных?

– Картинами можно любоваться и восхищаться тем, каким мастерством обладали мастера. А сгнившими многовековыми костями – нет.

Наверное, Бьянка была так же далека от истории и магии, как я от искусства, чем-то напоминая в этом плане Каталину. Я понимала, что мы никогда не сможем друг другу объяснить, в чем для нас заключается важность наших увлечений, а потому и понять друг друга до конца не получится.

В этот момент ко мне пришло странное осознание, что единственные, кто мог бы действительно понять мое увлечение – это Ари и Ада. Я бы ни за что в жизни не поверила, что набелитка стала бы заучивать чуть ли не наизусть справочник по маналитам, не будучи увлеченной этой темой. Может, у нас с ней общего больше, чем нам обеим кажется?

– Ах, а я бы отдала все, чтобы вновь оказаться в лаборатории и еще раз посмотреть, как в хрустале возникают магические вспышки, – вздохнула я, делая очередной мазок.

– Насколько я знаю, всегда можно попросить старшекурсников помочь, – сказала Бьянка, с легким недоумением глядя на меня.

– Что, правда?..

– Ну да… Я просила мастера Кефалиса и еще нескольких студентов со старших курсов провести мне экскурсию по мастерским, потому что в плавильные цеха вообще пускают посторонних… Может, и в лаборатории тебя смогут провести таким образом?

– Возможно… – отозвалась я, но мысли уже лихорадочно метались.

В словах Арелан был здравый смысл – действительно, студентам же так или иначе нужно знакомить с различными направлениями факультетов. А что может быть лучше, чем небольшая экскурсия в сопровождении аспиранта или старшекурсника?..

Так мы и беседовали с Бьянкой до конца занятия. Она рассказывала о своих любимых художниках, о спектаклях на которых ей удалось побывать, о своей жизни в Белламаре, столице графства Арелос. И чем больше мы беседовали, тем раскрепощенной и оживленной становилась девушка. Чувствовалось, что ей очень не хватает хорошего собеседника, с которым она могла бы просто быть… собой.

Я почти ничего не говорила, поддакивая и задавая наводящие вопросы, давая Бьянке говорить вдоволь обо всем, что ей хотелось. Когда мастер Кефалис объявил, что время, отведенное на выполнение задания закончилось, белокурая веасийка выглядела явно очень расстроенной.

– Что ж, рада была с тобой поболтать, – сказала я, причем абсолютно искренне.

– Взаимно, – озорная улыбка на лице Бьянки говорила гораздо больше, чем слова.

Вместе мы собрали вещи и положили материалы в специальные ящики, а полотна оставили на выставленных полукругом мольбертах, и нашему преподавателю к следующему занятию предстояло выдать каждому оценку и комментарии по работе. Не сомневалась, что я окажусь в числе худших, но сейчас меня это не волновало. Больше всего мне не терпелось поделиться родившимся планом с Ари… и Адой.

Глава 7

– Что ж, это может сработать, – признал Ари, когда спустя полчаса мы обедали в столовой.

Я успела ему рассказать о том, что поведала мне Бьянка, и теперь он обдумывал эту идею, жуя булочку с льняными семенами.

– Может, обратиться к кому-то из лаборантов?

– Загвоздка в том, что я никого со старших курсов не знаю. А уж тем более тех, кто работал бы в лабораториях.

Я со вздохом уставилась в тарелку с густым горячим сливочным супом с рыбой.

– Может, попросить о помощи Асциллу? Она довольно дружелюбно относится к нам. Скажем ей, что прямо-таки жаждем исследование для дополнительной оценки сделать или еще что.

Ари очень медленно кивнул, все еще сосредоточенный на своих мыслях.

– А ты не думала спросить Аду? Она же из Набелита, любой с ее провинции для нее сделает, что угодно…

Заметив мое недовольство, Ари лишь пожал плечами и смолк, продолжив трапезу.

Конечно, с Адой следовало поделиться планом легального посещения в лабораторию, который не требовал прибегать к лжи, но почему-то нутро, так любезно натасканное отцовской недоверчивостью и подозрительностью, не стремилось сближаться с набелиткой.

– Я и вправду высокомерная выскочка? – вдруг спросила я у Хуса, и тот от неожиданности вопроса так и застыл с поднесенной ко рту ложкой.

– О чем это ты?..

– О том, что про меня сказала Ада.

– Ну-у… – протянул парень, явно подбирая слова. – Возможно, это у тебя просто выражение лица такое… Но если бы я тебя не знал, то полагаю, согласился бы. Отчасти.

Последнюю фразу он добавил, как бы извиняясь. Разочарование вперемешку с негодованием распирало меня, и я была уже готова возразить ему, но вовремя вспомнила, что даме из Великого Дома не следует вести себя подобным образом.

– Прости, мне не стоило… – начал было извиняться, но я прервала его.

– Нет, ты же знаешь, что я умею ценить честность, – я снова вздохнула. – Просто я никогда не думала, что стороны могу выглядеть настолько…

– …Похожей на Аду Набелит? – северянин произнес те слова, что рыбной костью застряли поперек горла.

Вероятно, это действительно было так. Обе мы вели себя одинаково, так, как нам полагалось. Любезность, дружба и вежливость должны быть ответными, иначе это будет проявлением слабости. А слабость – клеймо позора, от которого еще надо постараться избавиться. Именно поэтому всегда будет граница между тобой и личиной благородной дамы, которая должна соответствовать статусу и мнению окружающих. Все мы были заложниками носимых нами масок, и проигрывал тот, кто первый решался ее снять.

Но я ведь первая показала ей, что эту границу можно стереть. Тогда, в поместье Камиши. Я могла бросить ее там, с остальными и все бы закончилось, как с бедной Бьянкой. Опозоренная, Ада бы точно свела свою спесь на нет, но я помогла ей. Не смотря на незримую вражду Домов, несмотря на то что она меня раздражала и выводила из себя, это я первой сделала шаг навстречу. А взамен в открытую принизила ее попытку отрыться мне в ответ. Нас связывало нечто большее. Не пустая вражда, не схожесть характеров. Эта связь была глубже, сформированная в тот момент, когда мы коснулись пальцами поверхности хрустального шара и почувствовали нечто странное. Безмолвная тайна, которую каждая из нас держала в своем сердце и боялась обличить в слова, терзала изнутри.

Когда мы отправились на занятия после трапезы, я твердо решила извиниться перед Адой, попытаться отбросить нашу былую вражду и объединиться, чтобы вместе выяснить все, что не дает нам покоя. Однако окруженная без умолку трещащими Атали и Нарой, я так и не смогла найти возможность заговорить с ней до конца учебного дня. И на следующий день тоже, и на следующий… вплоть до конца недели.

В кэрес [пр.: пятый день недели], когда у нас должна была быть практикум по истории в одном из зоологических павильонов, где были выставлены окаменелости, чучела и скелеты различных давно вымерших животных, я с удивлением и тревогой обнаружила, что Ады не было на занятии.

– Может, заболела? – предложил Ари, конспектируя информацию о драконах и вивернах, чьи огромные кости были прикреплены к потолку, изображая древних животных в полете.

Однако не было и еще нескольких студентов – Нары, Атали и Бьянки. Предчувствие вновь говорило, что тут что-то не так, пока я не вспомнила недавний разговор с Арелан…

– Практикум по естествознанию! – ахнула я в полголоса. – У них сегодня практикум по естествознанию, Бьянка говорила, что его переносили!..

– Думаешь, она пойдет на занятие под чужим именем? – нахмурился Ари. – Ее же узнают другие ребята…

– А что, если она решила каким-то образом провернуть свой план в одиночку? Это выльется в проблемы для нее.

Парень не на шутку задумался над моими словами, и коротко кивнул. Лицо его сменилось на напряженно-сосредоточенное.

Я не стала говорить, что дело было не в тревоге за Аду, который грозит строгий выговор в случае, если ее поймают. Точнее, не только из-за этого. К такому серьезному происшествию будет привлечено лишнее внимание, и на этом фоне наш план с попыткой организовать себе посещение Лабораториума будет под вопросом. Асцилла Церсория наверняка заподозрит неладное и не даст свое согласие. А, может, доступ к лабораториям ограничат еще сильнее, кто знает…

– Какой у нас план? – я нервно сжимала в руках записную книжку, в которой почти ничего не записала за все занятие. – Мы не можем просто так взять и покинут лекцию, нужно придумать…

– Ну, это меньшая из наших проблем. Доверься мне, – с этими словами Ари замер и закрыл глаза, словно бы задержал дыхание, а затем ослабевшим голосом произнес как можно громче. – Профессор Сибиций, мне кажется… нехорошо…

Затем он обмяк и, покачнувшись, рухнул прямо на ближайшую стену. Послышались удивленные и испуганные вскрики одногруппников. Я перепугалась не меньше них.

Сначала мне показалось, что Ари и вправду стало плохо – он всегда выглядел так, словно вот-вот потеряет сознание. Однако когда я подбежала к нему, парень быстро подмигнул, и я сразу поняла, что надо делать.

– Госпожа, что с ним? Что случилось? – коренастый профессор Сибиций не без труда растолкал уже успевшую образоваться толпу.

– Кажется, у него обморок, профессор, – сказала я тоном настолько обеспокоенным, насколько могла.

– В глазах все потемнело… – довольно убедительно прохрипел Ари. Ну а его извечно бледное лицо с темными кругами и впалыми щеками лишь дополняли образ.

– Что ж сегодня такое… – пожилой мужчина развел руками. – Сначала подурнело госпоже Набелит, сейчас вот вам, господин Хус… Вы сможете сопроводить его до медицинской части? – спросил старичок, повернувшись ко мне.

– Конечно, профессор! – я радостно закивала.

Мы подняли несчастного страдальца на ноги, при этом Ари не забывал слегка пошатываться, и, подхватив его под руку, мы с ним неторопливо вышли из павильона под ошалелые взгляды сокурсников. Перед самым выходом я услышала, как гробовая тишина сменилась трелью перешептывающихся студентов. Интересно, к каким слухам это приведет на этот раз?

Как только мы оказались снаружи и отошли на несколько метров от здания, где нас уже не могли заметить, Ари выпрямился и поправил сначала камзол, а затем и растрепавшиеся светлые волосы.

– А ты не говорил, что ты такой хороший актер, – усмехнулась я, без тени иронии восхищаясь неожиданным талантом друга. – Тебе стоит задуматься о карьере актера.

Тот неопределенно хмыкнул.

– Дома иногда не хотелось посещать занятия с сервитуарием, вот и приходилось выкручиваться. Хорошо, что особо и притворяться не нужно.

– У тебя же не было сервитуария…

– Орден таки смог выделить одного, который не испугался поехать морозить кости на край мира. Это было где-то через год после посещения Веаса, перед тем как я заболел. Брат Арсений во многом и помог мне встать на ноги. Без него я бы, наверное, не выжил… Нам туда, пойдем.

Мы минули четыре корпуса и приближались к лабораторному комплексу. С ужасом я поняла, что дальше побега ничего продумать не успела. Вокруг здания, в котором у первокурсников должны было сейчас проходить занятия, сновали туда-сюда студенты и преподаватели.

Разумеется, никто не запрещал студентам разгуливать вокруг Лабораториума, но как попасть во внутрь? Да так, чтобы не привлечь внимания. Хотя, ставшие столбом двое первокурсников и так выглядели подозрительно.

– Идем, – я потянула Ари за руку.

– У тебя есть идея, как проникнуть туда?

– Ни малейшей, – честно призналась я. – Будем следовать твоему примеру и импровизировать.

Стараясь выглядеть как можно более уверенно, мы ровным шагом двинулись к одной из массивных деревянных дверей с крупной мозаикой стекла. Мысли путались, а сердце колотилось так, что заглушало даже собственные мысли. Я ждала, что вот сейчас нас окликнут. Спросят кто мы и что тут забыли. Узнают, отведут к нашей куратору и отчитают. Но расстояние между нами и входом сокращалось, а торопящиеся по своим делам молодые и не очень ученые не обращали на нас никакого внимания.

Я затаила дыхание, когда мы очутились на каменном крыльце, и толкнув двери, беспрепятственно зашли во внутрь. Ликование охватило меня, но ведь не могло быть так все просто… Вот мы прошли широкий овальный парадный зал, на секунду промедлив, пытаясь вспомнить, в какой стороне должны находиться лаборатории, как вдруг я вздрогнула от голоса позади нас.

– Эй!

К нам подошел молодой парень, судя по всему, лаборант или старшекурсник. Он недовольно оглядывал нас.

– Что вы тут делаете?

На вполне справедливый вопрос у нас ответа не было.

– Мы…. мы первокурсники, – выпалила я. – У нас сегодня должен был быть практикум, но мы были в медицинском кабинете, и задержались…

– Первокурсники? – с недоверием переспросил он.

– Я – Бьянка Арелан, а это Эйдан Колвин, – выпалила я первое, что мне пришло в голову. – Эйдану стало нехорошо, и я сопроводила его до лекарской, а потом нам сказали отправиться сюда… Профессор Манолис сказал, что нам кто-то подскажет путь до лабораторий.

Какое-то время лаборант продолжал смотреть на нас с подозрением, но постепенно выражение его лица смягчилось. Не знаю, что было более убедительным – бледность Ари, или мое волнение, которое можно было принять на смущение, но молодой человек кивнул.

– У первокурсников занятия проходят в центральном крыле на первом этаже, – он указал рукой на один из коридоров. – По пути будет учительский кабинет, для вас должны остаться комплекты защитной формы. Обязательно перед занятием возьмите, это требования техники безопасности. Я бы сам вас проводил, но ужасно спешу.

Для убедительности он встряхнул тяжелую на вид коробку с какими-то приборами. Те лишь жалостливо звякнули, а парень перехватил свою ношу поудобнее.

– Ну что, доберетесь сами или все-таки попросить кого-то сопроводить вас?

– Нет-нет, мы сориентируемся! – я затараторила, еле скрывая ликование. – Спасибо за помощь!

Как можно скорее мы скрылись за поворотом, чтобы услужливый лаборант не успел передумать. Не хотелось лишний раз испытывать судьбу, и мы шагали очень быстро, пока не заметили знакомые двери. Металлическая табличка гласила «Пр. Р. Манолис», а, значит, мы были на верном пути.

– Давай захватим халаты и очки, – предложил парень. – Мы так будем привлекать меньше внимания, и нас не смогут узнать.

Однако, дернув ручку, стало ясно, что даже у удачи есть свой предел. Дверь учительской оказалась заперта. Тревога вновь жаркой волной растеклась по телу.

– Что будем делать?

– Не знаю… – северянин выглядел растерянным. – Может, где-то спрячемся?

– До конца занятия осталось не так много времени. Если тут до сих пор не подняли шум, значит, Ада тоже где-то спряталась и ждет момента, чтобы попасть в кабинет…

– Возле лаборатории должна быть ванная комната, можем спрятаться там.

Оставив дверь кабинета позади, мы отправились дальше по извилистым коридорам, стараясь двигаться быстро настолько, чтобы не выглядеть подозрительно, но при этом чтобы нас не успели окликнуть. Казалось, мы ходили по коридорам целую вечность и заблудились. Нужную дверь помнилась очень смутно, как и путь к ней. Уж слишком я тогда была взволнована, чтобы запоминать дорогу. Потому только и оставалось озираться по сторонам, пытаясь приметить знакомые ориентиры.

Когда, к моему большому удивлению и облегчению, мы-таки вышли к закутку, я сразу узнала это место – за дверьми из темного дерева точно было то самое помещение, в котором у нас проходили занятия. Только я хотела податься вперед, как почувствовала, что меня с силой потянули за рукав, утягивая в небольшую нишу в стене.

Ари, прислонив указательный палец к губам, осторожно выглянул из-за угла, я поняла в чем была причина его беспокойства. Буквально в тот же момент из-за двери показались два молодых лаборанта. В одном из них я узнала Беркли, а имя второго останца я припомнить не могла, но он так же был на нашем занятии. Не затащи меня Ари в этот закуток, нас бы точно заметили.

– … И не забудьте сдать ваши работы на следующем практикуме! – голос самого профессора, приглушенный, постепенно более четкий разнесся по коридору. – Беркли, проводи юных господ к моему кабинету.

Ему вторил шорох одежды и стук каблуков выходящих из лаборатории студентов.

– Конечно, профессор. Следуйте за мной! – скомандовал лаборант, и мимо нас хлынула толпа однокурсников, с воодушевлением обсуждающих занятие.

Они завернули в тот коридор, из которого мы только что вышли и не заметили нас, прячущихся в тени напротив. Я заметила Бьянку, которая, кажется, была даже бледнее чем обычно, будто вместо магических отголосков она увидела в классе настоящего призрака. Были и громогласные набелитки, которые были взбудоражены увиденным на практикуме, но, к моему большому удивлению, Ады в толпе не было.

Как только процессия удалилась и шагов не было слышно, Ари вновь аккуратно выглянул в коридор, который с снова стал тихим и безлюдным.

– Кажется, никого нет, – шепнул он, и я выглянула вслед за ним.

Тут, воровато озираясь, из-за двери небольшой подсобной комнатки, слева от входа в лабораторию, показалась сначала знакомая черная голова, а затем и Ада Набелит собственной персоной.

«Она все это время пряталась в чулане с хозяйственным инвентарем?!» – ахнула я про себя. Наверное, она вписалась незаметно в толпу вслед за всеми, а потом спряталась в подсобке, где просидела до окончания занятий… Великая и ужасная Ада Набелит в обнимку с грязными швабрами, метлами и чистящими средствами! Оставалось только отдать должное ее упорству и серьезности настроя.

Но не успели мы ее окликнуть, чтобы остановить, как девушка быстро прошмыгнула в приоткрытую дверь лаборатории, и лишь шлейф ее темно-изумрудного платья мелькнул в проеме.

– Быстрее, за ней! – негромко прошептала я Ари, нервно дергая того за рукав.

Наверняка Ада не знала, что профессор не ушел вместе с остальными, а остался где-то тут. С упавшим сердцем я преодолела коридор так быстро, как только могла. Задрав подол платья, чтобы то мне не мешало, мне было абсолютно не до того, что обо мне сейчас подумают. Ари поспевал за мной, хотя даже преодолеть такую короткую дистанцию для него было настоящим испытанием.

Стараясь не шуметь, мы залетели в комнату вслед за Адой. Я уже подумала, что она уже попалась и профессор ее отчитывает за столь грубое нарушение правил, однако и тут я ошиблась.

В комнате, наполненной тусклым серым светом, не было никого, кроме нас. Стоял негромкий гул приборов и легкое потрескивание, исходившее, кажется, от самих лазуритовых сфер. Ада все с тем же зачарованным видом, как и во время нашего практикума, приложила руки к сфере, которая наполнилась яркими синими огненными завихрениями. Всполохи, казалось, тянулись к ней, останавливаемые лишь гладкой поверхностью кристалла.

– Что ты тут забыла?! – шикнула я на девушку. Та взвизгнула и подпрыгнула от неожиданности.

– Это ты что тут делаешь! Совсем из ума выжила, так людей пугать! – она посмотрела на меня скорее с негодованием, нежели со злостью. Рука ее прижалась к груди, пытаясь успокоить сердце. – Ох, шейд меня раздери… Я чуть со страху не померла. Думала профессор вернулся…

– И он вернется с минуту на минуту. Если мы сейчас же не уйдем от сюда, у нас точно будут…

– Смотри! Я была права! – радостно заявила Ада, пропустив мое предупреждение мимо ушей, снова положила ладони прямо на хрусталь, вызвав новую вспышку синих завихрений.

Ари смотрел за этим то ли со страхом, толи с азартным интересом, словно бы перед ним была любопытная загадка, которую ему не терпелось разгадать. Ада с упоением же продолжала управлять разливающейся энергией.

Я подбежала к ней и с силой схватила ее за руку.

– Да-да, а теперь пошли скорее! Наше везение не бесконечно. Потом разберемся…

– Нет, – в глазах набелитки горел решительный огонь. – Ты не должна сомневаться.

Набелитка с силой приложила мою руку к хрусталю, и вновь меня наполнило то самое приятное щекочущее чувство… Оно манило, заставляло забыть обо всем, словно бы энергия звала меня. Она тянулась ко мне, а я – к ней, и лишь гладкая стеклянная поверхность разделяла нас друг от друга…

– Ты чувствуешь то же, что и я, – твердо заявила Ада, наблюдая за мной. – Мы… знаем, что это такое, в глубине души, и теперь надо найти ответы. Вместе.

В реальность нас привел звук хлопающейся двери позади нас. Ари спохватился и ринулся к нам, и в последний момент мы дружно спрятались под столом. Раздался скрип двери и приглушенные шаги по ковролину. Я зажмурилась, молясь, чтобы все обошлось. Сердце стучало, я прикрыла рот ладонью, боясь выдать себя громким дыханием, но…

– Кто здесь? – настороженный голос наполнил комнату. – Покажись, я знаю, что ты еще тут!

– Что такое, Роксли? – послышался еще один голос – то прибежал встревоженный профессор Манолис.

– В лабораторию кто-то проникал, профессор. Сфера. Видите?

– Ох-ох, мальчик мой…

– Погодите, я сейчас схожу за охраной…

Внутри все оборвалось. Свечение внутри лазуритового хрусталя не успело потухнуть, выдав наше присутствие. Мы втроем переглянулись – судя по всему Ари и Ада чувствовали ту же обреченность. Что ж, на сегодня запас везения окончательно исчерпался. Его и так было непозволительно много. Теперь оставалось только гадать, что нас ждет, когда нас поймают. Это был лишь вопрос времени…

В голову пришло единственное решение, и собравшись с силами, я незаметно выскользнула из-под стола, проигнорировал молчаливые протесты Ари и Ады, пытавшихся меня остановить.

Теперь я видела изумленные лица профессора и его помощника, Роксли.

– Простите, профессор…

– Первокурсница? – сухо спросил Роксли, окинув меня оценивающим взглядом. Его выражение было настолько суровым и едким, что меня пробрала дрожь. – Почему ты не ушла вместе со всеми? И почему ты сняла халат и очки…

Профессор жестом прервал поток негодования Роксли, тот нехотя подчинился.

– Погодите-ка… Я вас, кажется, помню…

Я схватилась за спасительную соломинку и закивала. Я вытащила свой кулон и продемонстрировала его, отчего лицо Манолиса сразу же прояснилось.

– Ох, точно-точно! Госпожа «Замерзшее пламя». Простите, что не помню вашего имени…

– …Камилла Кустодес, – подсказала я. Лицо мое сделалось в миг печальным и покаянным. – Простите профессор, просто я… я места себе не находила после того нашего занятия. Меня так заворожили магические осколки. Это так невероятно, что я не удержалась и…

– Ох, дорогая моя девочка… – Манолис растроганно заморгал.

Похоже, он купился на мою игру, чего не скажешь о его помощнике, продолжавшем смотреть на меня с нескрываемой враждебностью.

– Профессор, она нарушила с десяток правил. Это недопустимо! Мы же только недавно получили гранд от Гвардии, представьте, какой скандал бу…

– Бросьте, Роксли. Девочка просто потеряла голову от вида магии. Вам ли не знать? Будто сами не проводили все свое свободное время у маналитов на втором году своего обучения?

– Да, но…

– Успокойтесь, мой юный друг. Не станем же мы наказывать даму из Великого Дома только за то, что она имеет повышенную восприимчивость к мане? Я сейчас отведу ее в кабинет, а после сопровожу на последующие лекции…

– Но…

– Никаких «но», Роксли! Отнесите образцы на склад и позаботьтесь, чтобы более ничего сегодня не случилось… вы меня поняли? – из речи профессора как-то резко начали пропадать добродушность и непосредственность.

Роксли, услышав в последней фразе предостережение, вежливо поклонившись профессору, начал аккуратно собирать приборы и коробки с образцами, вынося их в один из соседних кабинетов.

– Идемте, моя дорогая, – Манолис вновь был мил и доброжелателен.

Профессор поманил меня рукой, и я быстро пересекла лабораторию, стараясь не смотреть ни на него, ни на недовольного Роксли. Выходя, я напоследок бросила взгляд на злосчастный стол, под которым сейчас ютились Ада и Ари.

– Простите моего ассистента, госпожа, – сказал профессор, когда мы вышли в коридор и направились в сторону учительского кабинета.

– Это мне надо извиняться, профессор. Мне и вправду не следовало, но на меня будто что-то нашло…

– Бросьте, – он махнул рукой. – Магия штука прекрасная, но опасная. И то, что с вами случилось – это что-то навроде очарования, помутнения рассудка. У некоторых первокурсников такое случается. У кого-то это выражается в неприкрытом страхе, доходящем до паники. А кто-то, наоборот, теряет голову от воздействия маны на них.

– Поэтому первые курсы ограничивают в практике с магией?

– Верно, моя дорогая, – закивал профессор. – Но не волнуйтесь. У нас, исследователей, в арсенале всегда есть несколько настоек, которые нейтрализуют негативные последствия обращения с маналитами.

– А это… не опасно? – я насторожилась.

– Что вы, что вы! – хохотнул Манолис. – Это не опаснее сиропа от кашля или успокоительной микстуры.

В кабинете никого не было и лишь груда халатов и перчаток в углу напоминали о том, что не так давно тут были наши одногруппники. Жестом профессор указал на одно из кресел у все так же заваленного бумагами стола. Пока старичок суетился, доставая из деревянного шкафчика какие-то склянки, я, пытаясь унять дрожь, решила оглядеться.

Ветхие тома с уже выцветшими корешками, потрепанные, но хранящие в себе многовековые тайны, так и манили своими названиями. «Древние знания северных племен», «Исследование подземных пещер восточной части Солнечной гряды», «Описание артефактов южных кланов»… Нет, это определенно были не библиотечные экземпляры. Руки так и тянулись взять и полистать иссохшие страницы.

– Знаете, редко встречаются ученики, подобные вам, госпожа, – сказал профессор, от которого не укрылось мое любопытство.

– П-простите?

– Нынче подобный авантюризм не в моде у молодежи. То ли дело политика или экономика…

Он протянул мне стакан с бледно-зеленой жидкостью, похожей на разбавленный сок. Пока я недоверчиво принюхивалась к неизвестному напитку, Манолис одним махом осушил свою порцию, и поставил стакан на одну из книжных стопок.

– Не волнуйтесь, я не собираюсь вас травить, – подбодрил он меня, видя мое замешательство. – Это полыньяковая настойка. Мы всегда пьем ее после длительных работ в лаборатории. На вкус не так уж и противно…

Я сделала глоток. Настойка сначала показалась мне безвкусной, но после на языке появилась неприятная насыщенная горечь, и я еле сдержалась, чтобы тут же не выплюнуть жидкость. Старичок рассмеялся, увидев, как скривилось мое лицо.

– …Но привыкаешь к ней раза с сотого, – закончил он сквозь смех. – Простите, госпожа. Мне нравится наблюдать, как ученики открывают для себя что-то новое впервые. У всех всегда разная реакция.

– Вы постоянно эту гадость пьете? – я чуть ли не закашлялась.

– Увы, издержки профессии, как говорится, – он развел руками. – Полыньяк отлично нейтрализует воздействие маны в организме, так что приходится терпеть. Иначе последствия… плачевны. Впрочем, это касается только работы с чем-то посерьезнее шепчущих опалов или невесомых гранитов.

– Вы собираетесь наказать меня, как нарушительницу? – робко спросила я, когда горечь отступила.

– Мне следовало бы. Но раз вы сумели попасть сюда, это уже несколько… интересно, – пронзительные бледно-голубые глаза вглядывались в мое лицо, выискивая толику смятения, которое могло бы меня выдать. – Должно быть, вам несказанно повезло, и я снимаю несуществующую шляпу перед вашей находчивостью. Думаю, расспрашивать вас нет смысла, но я могу понять ход ваших мыслей… – глаза его скользнули с моего лица ниже, к шее, к скромной ложбинке декольте… На мгновение от его жадного, почти хищного взгляда мне стало не по себе, и я почувствовала себя беззащитной. – Имея такую ценность, мне бы тоже хотелось узнать о ней побольше.

– Вы… – я смутилась, растерянная его странным интересом к кулону. – Это подарок.

– Разумеется. Я и не думаю на него претендовать, – он улыбнулся, но почему-то улыбка теперь не казалась мне безобидной. – Однако вы должны понимать, что подобные происшествия, как то, что вы устроили сегодня, может обернуться проблемами. При Роксли я не стал бы этого говорить, он иначе бы стал зазнаваться еще сильнее. И все же он прав – у нас сейчас очень важная работа, к которой не нужно лишнее внимание. Как думаете, нам с вами лучше поступить?