Текст книги "Оковы для ари (СИ)"
Автор книги: Валерия Чернованова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 12 (всего у книги 27 страниц) [доступный отрывок для чтения: 12 страниц]
Гритта геройствовать не стала. В какой-то момент я потеряла её из виду, а вскоре поняла, что служанки и след простыл. Недолго же она демонстрировала слепую преданность своему господину!
– Девушка останется здесь, – не пожелал расставаться с вожделенной добычей Талврин.
– Отдай её мне, и я подарю тебе жизнь, – в кои-то веки проявил благородство и милосердие прислужник огненного гада.
Правда, благородство это вызывало некоторые сомнения. Скорее всего, Крейну было банально лень возиться с хозяином Салейма и тратить на него своё драгоценное время.
– Как бы тебе не пришлось умолять меня о таком подарке, – не поверил в перспективу погибнуть Талврин.
Маниакальная одержимость идеей избавить мир от драконов, во что бы то ни стало отомстить Ледяному за гибель Мавены сделала из него отчаянного храбреца. Но, в отличие от своих ребят, маг не спешил атаковать. Наоборот, медленно отступал во тьму, сгущавшуюся по углам, и при этом что-то неразборчиво бормотал.
Произносил слова заклинания до тех пор, пока от бугристой кладки, терявшейся в полумраке, не отделилось созданное магией бесплотное нечто – проекция силы сумасшедшего.
Тень бесшумно соскользнула со стены, растянулась по полу и встала во весь рост перед непрошенным гостем. В длину как минимум три Крейна, если герцога размножить и поставить его клонов друг на дружку. В ширину – и того больше. Она заслонила собой всё пространство, и нам с Олеандрой ничего не оставалось, как вжаться в холодный камень. Дрожать от пронизывающего, вгрызающегося в плоть ветра. Он приносил с собой холодные капли дождя, казалось, застывавшие на коже крупинками льда.
В глазах Талврина горело изумрудное пламя. Глаза же Крейна заполнила тьма. Мгновение, два – и бой начался. Прежде начальник охраны темнодольского князя, а ныне разыскиваемый всем миром изгнанник сцепился с неведомой тварью.
Вот было бы здорово, если бы поубивали друг друга, тагры блохастые! Крейн и Талврин. А мы бы с Олеандрой…
Точно! И что я здесь делаю, когда нас никто и ничто не удерживает?! Оба соперника были слишком поглощены друг другом, с упоением мерялись… количеством магии, которой в каждом из них было немало, и о нас, казалось, не вспоминали.
– Олеандра! – подхватила девушку под руку, потянула вверх, хоть и сама едва на ногах держалась, а оттого хрупкая алиана сейчас казалась тяжелее глыбы мрамора.
Вроде тех, что над могилами ставят.
Лицо девушки стойко демонстрировало белый, я бы даже сказала синюшный оттенок. Покойники, распростёршиеся на полу, и то выглядели живее. Было видно, с каким трудом даётся ей каждый шаг, каждое движенье. А уж бежать, когда ветер набрасывается на тебя, стремясь остановить, задержать, толкнуть назад, и вовсе было непосильной задачей. Сцепив от напряжения зубы, чуть ли не волоком я тащила за собой пленницу. Наверное, отпусти Олеандру, и её, подхваченную бездушной стихией, тотчас же сбросило бы со скалы.
До конюшен добралась в полуобморочном состоянии. Всем телом навалилась на дверь – хлипкую, как оказалось, преграду. Та сразу поддалась, и я едва не закричала от радости. Не закричала только лишь потому, что сил на ликованье уже не осталось. Внутри было если не тепло, то хотя бы сухо, и сваленное в углу сено как будто приглашало в него рухнуть, чтобы отправиться в страну Морфея.
Но к Морфею отправляться сейчас не время. Лучше потом кисейной барышней хлопнусь в обморок, когда выберемся из этого проклятого места.
– Посиди здесь, – подвела пленницу к такой манящей мягкой горке, а сама, умоляя богиню удачи хотя бы раз проявить ко мне милосердие и больше никогда не демонстрировать свою сволочность, направилась к ближайшему стойлу.
При виде меня его квартирант – пепельный красавец со смоляной гривой и такими же лоснящимися крыльями – недовольно фыркнул и угрожающе забил копытами.
– Давай, миленький, не артачься, – взмолилась я, хоть и понимала, что едва ли смогу убедить крылатого.
Судорожно сглотнула, пытаясь протолкнуть застрявший в горле комок страха, и, пожелав себе удачи, сделала ещё один шажок к своему предполагаемому транспорту.
Ну, коняшка, не будь упрямым ослом.
Фальв встал на дыбы, воинственно распахнул крылья, непрозрачно намекая, что со мной случится, попробуй я ещё хотя бы на шаг к нему приблизиться.
– Дурная скотина! – погрозила скотине кулаком, но прежде благоразумно отступила.
Попытать счастья у другого стойла я не успела. Не успела сдвинуться с места, как услышала сзади хриплое:
– Осторожней!
Из груди выбило весь воздух, когда жёсткие пальцы вонзились под рёбра. Перед глазами поплыло, завертелось и замельтешило, а в голове мелькнула отчаянная мысль: лучше бы под копыта фальва угодила, чем оказалась в руках недонасильника! Его запах – горький, как сорная трава, въедливый, тошнотворный – ещё долго после нападения преследовал меня во снах.
Как и сочащийся ядом голос:
– Не так быстро, девочка. Не так быстро… В этот раз от меня не убежишь. Не скроешься… – раскалённое дыхание, как воздух вблизи извергающегося вулкана, скользнуло по щеке, и мне нестерпимо захотелось умыться.
Внутри тлела ярость, затягиваемая ледяным пластом страха. Снова нахлынули воспоминания. О той ночи, когда я на несколько страшных минут, беспомощная и беззащитная, осталась один на один с этим козлом.
Тело пронзила дрожь, от угрозы, сквозящей в его голосе:
– Сейчас ты полетишь со мной. Пойдём! – Продолжая крепко сжимать мою ладонь, Крейн потянул меня к выходу. – Эти твари всё равно нас не послушают, они преданы своему хозяину.
– Без неё не пойду! – Вывернувшись из ненавистных рук, бросилась к испуганно вжавшейся в угол Олеандре.
– Не пойдёшь сама, я тебя за волосы потащу, – набросал ублюдок план дальнейшего развития событий.
Хреновое такое развитие, должна отметить.
– Оставишь её здесь умирать?!
– Я бы с удовольствием оставил здесь подыхать тебя, Фьярра!
Сцепила зубы, чтобы сдержать проклятия, так и рвущиеся наружу, и как можно спокойнее сказала:
– Обещаю не сопротивляться, не доставлять тебе проблем, только забери её отсюда. Пожалуйста. Не превращайся в ещё более безжалостную тварь, чем ты есть на самом деле!
Каюсь, не сдержалась. Сложно смотреть в глаза человеку, которого боишься и ненавидишь, который тебе противен, и при этом оставаться невозмутимой.
Его тагрова Светлость был непреклонен. А во мне больше не было сил, чтобы сопротивляться. И в тот момент казалось, что меня покинула вся магия.
– Пойдём! – рыкнул, приближаясь, снова сцапав за руку.
– Не оставляйте меня здесь… пожалуйста… – простонала нам вслед алиана.
За волосы Крейн меня не поволок – выволок за шкирку. Подтащил к неподвижно стоявшему у ворот замка фальву. К такому же чёрному, как душа его хозяина. Схватил за талию (не знаю, как кости не хрустнули от этого «нежного» захвата) и усадил на крылатого. А сам… развернулся и пошёл обратно, чтобы спустя несколько мучительно долгих минут вернуться с алианой.
Усадил девушку передо мною и предупредил мрачно:
– Держи её крепче. Свалится – сама будешь виновата. Сама будешь отвечать за её смерть. Мне не нужны лишние проблемы с твоим тальденом.
Усевшись сзади, одной рукой схватился за повод, другой как будто впаял меня в себя. Содрогнулась от близости мага, дёрнулась, но тут же мысленно прикрикнула на себя. Сейчас важно отсюда убраться. А там уже… Там уже буду думать, как избавиться от гада!
Кое-как совладав с отвращением и неприязнью, постаралась абстрагироваться от Крейна. От всего, кроме дрожащей не то от холода, не то от страха, а скорее, от всего разом, девушки. Обняла её крепче, прошептала что-то ласковое. Кажется. В тот момент я плохо соображала и, как ни странно, почти не испугалась, когда крылатое создание, оттолкнувшись от земли, взмыло в грозовое небо.
Страх пришёл потом.
Было такое чувство, будто мы рванулись не вверх, а рухнули в туманную пропасть. И вместо того чтобы взлетать, продолжали падать, готовые в любой момент разбиться насмерть. От ощущения бесконечного падения меня как будто парализовало. На какое-то время я даже дышать перестала. Одеревеневшими пальцами прижимала к себе алиану, жмурилась, потому что от вида молний, разрывавших небо в клочья, сердце тоже готово было рваться на части.
Нас то подбрасывало к сизым клубам, то снова безжалостно швыряло в бескрайнюю бездну. Всхлипнула от ужаса, услышав истошное ржание фальва. Как будто отчаянный крик о помощи… И в тот же миг в сознание ворвался голос мага, когда нас – ничтожную песчинку в этом океане кошмара – проволокло под толщей грозовых туч. Герцог вовсю ругался, а я чувствовала, что мы снова падаем.
Вот только теперь это ощущение было вызвано не моими страхами. Мы действительно падали.
Глава 18
Из беспокойного сна меня вырвали голоса. Незнакомый женский и тот, другой, который я была бы рада не слышать никогда. Широко распахнув глаза, попробовала приподняться, но тут же со стоном повалилась обратно. Всё тело ныло и ломило. А когда вспомнила, что с нами приключилось, замерла, боясь пошевелиться. Я не то что вся покрылась синяками, наверняка во мне ни единой целой косточки не осталось!
Ой, мамочки…
Продолжая изображать из себя труп и, надо сказать, изображать довольно успешно, принялась собирать по закоулкам памяти обломки воспоминаний. Странно, что мы сами не стали обломками… Уж не знаю, что там произошло с фальвом, но хорошо помню, как после его истошного ржания мы начали стремительно падать. От ужаса мутилось сознание. Я тогда совсем ничего не понимала. Лишь орала за компанию с коняшкой, а «подпевала» нам алиана, которой я, боюсь, во время этого безумного полёта все рёбра переломала. Так крепко её держала.
Кажется, в последний момент Крейн сумел справиться с обезумевшим животным. Что-то хрипло выкрикнув, маг с силой натянул поводья, и только благодаря его чарам нас не расплющило о землю, а всего лишь выбросило из седла. И всё равно было жёстко, мокро и очень больно. А потом… Потом вдруг стало хорошо, легко и почти не холодно: я наконец провалилась в небытие.
И вот теперь лежу пластом в незнакомой комнате. Скромно обставленной, но светлой, уютной и такой просторной. В окна заглядывают лучи весеннего солнца и, проникая внутрь, поджигают танцующие в воздухе пылинки. На мне чья-то, явно большая, сорочка, и пить страшно хочется.
Полцарства, Герхильдового, отдала бы за один малюсенький глоточек.
Облизнула пересохшие губы, прислушалась. Голоса звучали всё громче, и от принадлежавшего Крейну по телу пробегали волны дрожи. Сердце забилось быстро, тревожно. Я сжалась в комок, позабыв о возможных переломах, и вздрогнула, когда дверь, проскрежетав петлями, распахнулась.
Волшебным образом прошла вдруг боль в теле. Невесомым пёрышком я взмыла с постели, отскочила в угол, утягивая за собой и простыню. Прикрываясь ею, как своеобразным доспехом. Никудышная, конечно, броня, но с простынёй всё равно как-то спокойнее.
– Ну что же вы, милая, ложитесь-ка быстро обратно! – всплеснула руками вошедшая дама.
Не Крейн.
Женщина прикрыла за собой дверь, и я вздохнула с облегчением, радуясь короткой отсрочке перед встречей с герцогом.
– Вот так, – старательно взбила подушки незнакомка и жестом пригласила меня возвращаться в кровать. – Вам, Элина, следует отдыхать, набираться сил перед путешествием.
По-видимому, имя поменял мне всё то же герцог. Чтоб его тагр прожевал и выплюнул! Чтобы потом дать другому тагру пожевать.
– А меня, кстати, зовут Тильда. – С этими словами радушная хозяйка поставила мне на колени поднос и незаметным движением фокусника сдёрнула с него салфетку.
Хлеб, сыр, вяленое мясо… Кажется, я уже почти что счастлива.
– Я, конечно, предложила ему и вам тоже предлагаю: можете оставаться у нас, сколько пожелаете. По-хорошему, вам бы несколько дней отлежаться, окрепнуть. Но ваш супруг настаивает на отъезде.
Ик. Супруг? Я чуть не подавилась куском мягкого, ещё тёплого хлеба, в который с жадностью вонзилась зубами.
И ведь почти не соврал. Ну то есть соврал, конечно. Внаглую. Но на Земле я была (а может, и до сих пор пребываю) замужем за его бессовестным аналогом. Так что…
– А этот мой супруг… Он сейчас где? И что с моей подругой?
Мелькнула шальная мысль хватать Олеандру и драпать отсюда, правда, она тут же рассыпалась прахом, после того как Тильда сказала:
– Господин маг завтракает. А девушка… всё ещё без сознания.
– Как она? – уловив в голосе женщины тревожные нотки, я тоже забеспокоилась.
– Плохо, – вздохнула Тильда горько. – Её лихорадит. Но мы делаем всё, что можем.
– Я могу её увидеть?
Ответить гостеприимная хозяйка не успела. Дверь распахнулась снова (само собой разумеется, без стука), и ясный день сменился непроглядной тьмой. Её принёс с собой Крейн, выбив меня из хрупкого кокона душевного равновесия. Расколол его на части, заставив ёжиться и вздрагивать под цепким, ястребиным взглядом.
– Я бы хотел побыть… со своей женой.
– Пойду гляну, как там ваша подруга. – Тильда исчезла, словно её и не было.
Я осталась один на один с Блейтианом Крейном. Двойником вероломного мужа, прихвостнем Хентебесира и просто наинеприятнейшим человеком. Опасным и непредсказуемым.
Аппетит бесследно исчез. Я отставила поднос и, превозмогая боль, обвила колени руками, превратившись в один сплошной комок нервов.
Какое-то время Крейн просто на меня смотрел. Не пытался приблизиться, а если бы хоть шаг в мою сторону сделал, боюсь, я бы не выдержала. Закричала, позвала бы Тильду, хоть и понимала, что никакая она мне не защитница.
Пытка молчанием не могла длиться вечно. Я сдалась первой. Подняла на мага глаза и спросила холодно:
– Что ты собираешься со мной делать?
Крейн оторвался от стены, которую лениво подпирал последние несколько мгновений. Мучительных для меня и явно приятных для него. Маг направился ко мне, а я ещё сильнее вжалась в спинку кровати, жалея, что она не сделана из жвачки. Ну или что я не могу уменьшиться до размеров микроба, стать невидимой для этого монстра. К счастью, добраться он спешил не до меня, а до подноса, на котором осталась почти нетронутая еда.
Никак не нажрётся…
– Что собираюсь? – переспросил, опускаясь на освобождённое Тильдой место. По-быстрому расправившись с мясом и немалых размеров ломтем хлеба, принялся перечислять: – Утопить тебя в ближайшем болоте, вздёрнуть на конюшне за домом. Вообще, вариантов много… Тебе какой больше нравится? – откинувшись на жёсткую спинку стула, поинтересовался, ухмыляясь.
Издевается.
– Если бы хотел убить, оставил бы меня на растерзание Талврину, – в кои-то веки я решила держаться стойким оловянным солдатиком и не показывать, как мне страшно. – Кстати, что с ним?
Крейн безразлично пожал плечами.
– Наверное, уже сдох или всё ещё подыхает. Я оглушил его, выжав из него всю магию. Подвесил за ноги и пустил кровь.
Душевный у нас получается разговор.
– А что касается тебя… Может, мне не хотелось, чтобы ты досталась этому белобрысому князьку. Может, я сам хочу насладиться твоей агонией, – хищно осклабился мерзавец.
– Тоже собрался убить, чтобы отомстить Герхильду? Вставай в очередь.
Вот почему Скальде обрастает врагами, как дракон чешуёй, а я отдуваюсь? Причём отдуваюсь по полной. Ледяной ведь тоже проклятый, но проклятой (а ещё страшно невезучей) в нашей недружной семье всегда чувствую себя только я.
Я не стала зацикливаться на произнесённых с ядовитой усмешкой угрозах. Хотел бы убить, уже бы это сделал.
– И тем не менее я не в конюшне и не в болоте, – бросила по сторонам взгляд, после чего, вскинув голову, напоролась на сталь в тёмных глазах. – Не в верёвках и не в кандалах. Так что кончай заливать. Честно, после всего случившегося меня будет очень сложно напугать. Предлагаю не тратить впустую время и просто сказать, что тебе от меня нужно? Отвезёшь своему ублюдку-хозяину?
При слове «хозяин» герцог скривился. А может, ему не понравился «ублюдок». Ну или не пришлись по душе мои «велеречивые» речи. Вообще-то алианы так не разговаривают, тем более ари правителей. Но я не алиана и наверняка в самом ближайшем будущем перестану быть ари. Поэтому нечего и заморачиваться.
Воспользовавшись своей одеждой как салфеткой, то есть попросту поелозив о штанины руками, Крейн наконец-то удостоил меня ответом:
– Из-за тебя, Фьярра, я лишился всего: имени, земель, владений. Будущего. Я вынужден скрываться; жить, постоянно оглядываясь. Герхильд назначил за меня награду, способную превратить нищего в богатейшего человека, и теперь я желанная добыча для всех охотников за головами. Мне надоело чувствовать себя загнанным зверем. Я хочу получить свою жизнь обратно! К счастью, ты так удачно пропала, и вот уже Его Великолепие охотится за тобой.
– То есть? – всё ещё до конца не веря в то, что слышу, проронила, наверное, с самым глупым видом.
– Ты нужна Ледяному, а мне нужна свобода, Фьярра. Я верну тебя Герхильду взамен на безбедную жизнь на его землях. И кто знает, быть может, мы с твоим мужем ещё найдём общий язык.
– Не потащишь к Хентебесиру? – недоверчиво сощурилась я, не веря своему счастью.
Я ведь уже почти настроилась на экскурсию в Темнодолье к этому завистливому огнеплюю и лихорадочно продумывала варианты побега. А тут… к Герхильду.
– Надоело с ним нянчиться, терпеть его истерики. – Посчитав разговор оконченным, Крейн поднялся. – В общем, приводи себя в порядок. Да поживее. Через полчаса выезжаем.
– А почему не вылетаем?
– Россар повредил крыло во время полёта, – или мне показалось, или в голосе Его Тёмности проклюнулись нотки беспокойства. – А в этой глуши других фальвов не найти.
Ну хоть к животным что-то испытывает, значит, не конченый отморозок. Не успела так подумать, как Крейн разорвал эту иллюзию в клочья. Склонился ко мне и, сверкнув глазами, ядовито выцедил:
– Хоть слово скажешь Тильде или её мужу о том, кто я и кто ты, сама будешь рыть им могилы.
Нет, безнадёжный случай.
– Не скажу, – выплюнула в ненавистную рожу.
Рисковать жизнями приютивших нас людей мне точно не хватит духу. Потому что, если промагиченная версия Лёшки узнает, что я что-то там Тильде нашептала, ведь действительно же придётся закапывать.
– А как же Олеандра? – послала вдогонку нацелившемуся на дверь мерзавцу. – Тильда сказала, она всё ещё без сознания.
– Алиану с собой не потащим.
– Но…
– Девчонка останется здесь! – явно теряя терпение, рыкнул, обернувшись, Крейн. – Для её же блага. Дорогу она точно не переживёт.
Настаивать я не стала, потому что понимала: маг прав. Пусть лучше остаётся под крылышком у сердобольной крестьянки, чем мучается в компании безжалостного маньяка.
– Собирайся, Фьярра, – повторил Крейн мрачно и вышел, захлопнув за собой дверь.
Со стоном поднявшись, жалея, что нельзя полететь на фальве и уже к вечеру оказаться пред льдистыми очами Скальде, я принялась одеваться.
Глава 19
Людей вроде меня называют везучими невезунчиками. Такие как я постоянно куда-нибудь вляпываются. В моём случае – в совершенно безвыходные ситуации, из которых мне каким-то образом или, скорее, чудом удаётся выбираться. Взять хотя бы историю с Талврином. В гостях у чокнутого мага я надолго не задержалась, хоть он из кожи вон лез, пытаясь меня задержать. И, падая с фальва, как ни странно, ничего себе не сломала. Так только, спина до сих пор побаливает и голова раскалывается. А ещё страшно ноют вторые девяносто, но это уже с непривычки: наездница из меня никудышная. Да и у кого бы они не ныли после долгих часов ёрзанья в жёстком седле.
Потому что у кое-кого – недобро покосилась на своего мучителя – чувство сострадания отсутствует даже в зачаточном виде!
Крейн торопился, а потому на прощание с сердобольными крестьянами и по-прежнему пребывавшей без сознания Олеандрой мне дали пару минут. В сотый раз попросив Тильду позаботиться о девушке, пока за ней не явятся родители, я с горем пополам забралась в седло. И вот теперь, спустя несколько часов, отчаянно мечтала из него выбраться.
Нет, сначала мне даже нравилось: жмуриться под ярким солнцем, вдыхать чистый, напоенный запахами весны воздух – он дарил ни с чем не сравнимое, почти позабытое чувство свободы. Было приятно наслаждаться просыпающейся природой, нарядившейся, словно на бал девица, в праздничный зелёный наряд. Ажурным кружевом листвы он украсил деревья, мягким травянистым ковром застелил землю. Красота, да и только!
Лошадка, присмирённая магией герцога, вела себя спокойно и не злилась на неумелую наездницу. Поначалу я действительно наслаждалась путешествием, а потом стала вертеться, чувствуя, как затекают ноги, и мышцы многострадального Фьярриного тела, ещё не забывшего болезненное приземление, снова противно ноют.
– Может, остановимся? – с надеждой посмотрела на мага.
– Нет, – коротко рявкнул в ответ.
У-у-у, нечисть.
– И долго ещё будем трястись? Ну хоть бы коротенький привал, – взмолилась, выжимая из голоса как можно больше жалостливых ноток. – Если тебе плевать на меня, так хотя бы скотину пожалей.
– Отдохнём вечером.
И хоть ты тресни.
После вынесения явно неподлежащего обжалованию приговора Крейн забаррикадировался от меня каменной рожей и вооружился взглядом, поставленным на режим лазера. Такой запросто испепелит или поджарит.
– Откуда вообще узнал, что я в Салейме?
Желая как-то убить время, отвлечься от неприятных ощущений, а заодно от тревожных мыслей об оставленной тагр знает где девушке, решила пообщаться с изгнанником.
– Узнал не я, а Его Светлость.
– А он откуда… – осеклась, попав под прицел того самого убийственного взгляда.
К режиму лазер прибавился режим криоконсервирования. Вышло не хуже, чем у Его Льдистости, и желание общаться с нелюдем сразу пропало.
До самого вечера Блейтиан больше не проронил ни слова, и мне пришлось остаток пути страдать молча. Когда многоцветье на раскрашенном закатом небе начало меркнуть, а первые звёзды, наоборот, разгораться, маг коротко сообщил:
– Заночуем в деревне, – и свернул с широкого тракта на просёлочную дорогу. Всю поросшую сорняком, умело маскировавшим кочки.
Напомнив, чтобы помалкивала и своими действиями не подвергала опасности жизни незнакомых людей, этот изувер постучался в первую попавшуюся дверь. Представился Есфером, меня опять назвал Элиной. После чего страшно обрадовал отворившего нам сухопарого пожилого мужчину, ссыпав в его раскрытую ладонь несколько монет.
Наспех поев и даже не почувствовав вкуса пищи, я завалилась спать. На жёсткую кровать, но после многочасовых скачек мне казалось, что лежу на перине из лебяжьего пуха. Отключилась мгновенно и до самого рассвета дрыхла как убитая, а с первыми лучами солнца этот бессердечный чуть ли не силком вытащил меня из постели.
– Далеко ещё до Хрустального города? – едва не застонала, оказавшись в ненавистном седле.
Приторочив к своему сумку с нехитрым провиантом, Крейн вскочил на лошадь, которая в отличие от меня выглядела вполне бодрой. И моя коняшка, судя по тому, как нетерпеливо фыркала и потряхивала шоколадного цвета гривой, тоже рвалась в путь.
– Если не будешь ныть и, как вчера, каждые полчаса проситься в кусты, уже завтра увидишь своего мужа.
– И вовсе не каждые полчаса!
– Ну да, – хмыкнул герцог, пришпоривая коня.
– И, между прочим, ты меня всего один раз отпустил.
– Не отставай! – велел, не оборачиваясь, и помчался по дороге, поднимая за собой стену пыли.
К концу дня я проклинала всех и вся, и в первую очередь этот недоразвитый мир, Адальфиву: ещё нескоро здешние умники додумаются до самых примитивных автомобилей. Ругала на все лады узкие тропинки, над которыми арками смыкались густые кроны. Казалось, ветви деревьев, намеренно сговорившись, стараются хлестнуть побольнее. А ещё вспоминала незлым тихим словом Крейна, которому было плевать, что его единственный шанс заслужить милость Герхильда уже готов концы отдать.
Стоило подумать о тальдене, как в сердце змеёй заползало волнение. После всех ужасов, что довелось пережить за минувшие дни, я позабыла о страхах, что вызывал во мне Герхильд. А теперь вдруг вспомнила: и о холоде в серых глазах, и о пронизанных им же жёстких словах: «Мне нужен наследник, но я не нуждаюсь в лгунье-жене!».
Интересно, а как Его Великолепие отнесётся к жене-беглянке, доставленной к нему двойником её первого мужа? Знал бы Крейн, что я не Фьярра, а Скальде испытывает к нему столь сильное и всепоглощающее чувство не только из-за попытки насилия, но и наверняка из-за поразительного сходства с Воронцовым, и сто раз бы подумал, прежде чем меня спасать и соваться к Ледяному в гости.
Эту ночь герцог решил провести в редком перелеске, за которым простиралось заросшее дикими цветами поле. Ядовито-красными, отчего казалось, что здешняя земля пропиталась кровью. Я звучно чихнула (цветы имели резкий, приторно-сладкий запах) и сползла со своей лошадки, которая, пощипывая траву, флегматично пряла ушами.
– До ближайшей деревни часа три езды, а ты уже на ногах не держишься, – в кои-то веки снизошёл до объяснения своих действий герцог.
Натаскав хвороста, быстро разложил костёр и стал извлекать из сумки то немногое, что осталось от обеда и полдника.
– Что это? – спросила я, вглядываясь в нависшую над нами неясную дымку. Так воздух обычно, когда очень жарко, колеблется и переливается знойным маревом. Но сейчас жарко не было. Наоборот, под сенью деревьев прохлада ощущалась ещё сильнее, и со всех сторон тянуло сыростью. Сидя на поваленной коряге, я куталась в Крейновский плащ и подставляла руки разгорающемуся пламени.
– Полог невидимости. Чтобы избежать сюрпризов. Здесь дикого зверья хватает, да и разбойники встречаются.
– Вроде тебя?
– Вроде меня, – с усмешкой согласился Крейн, пристраиваясь рядом. Скользнул взглядом по моим протянутым к огню рукам и сказал: – Это на тебя силой нацепили или добровольно согласилась?
– Согласилась, – призналась тихо, хоть признание далось с немалым усилием.
– Значит, действительно сбежала, – глубокомысленно заключил мужчина, но лезть в душу, к счастью, не стал. Не пытался выяснить, какая кошка пробежала между мною и Герхильдом.
– Тогда мне казалось это единственно правильным.
Тогда… Всего несколько дней назад. А чувство такое, будто с нашей последней встречи миновала целая вечность. Интересно, Скальде продолжит воевать? Я, если честно, уже устала и готова безоговорочно поднять белый флаг.
– Поможешь их снять? – потянула манжету вверх, оголяя расцарапанное запястье.
– Даже не надейся, – хмыкнул герцог, зубами отрывая огромный кусок от краюхи хлеба. Свою долю я не спеша крошила и по чуть-чуть вместе с сыром отправляла в рот. – Чтобы сюда тут же примчался твой благоверный? Меня по-тихому прикончил, а сам возвратился в Ледяной Лог с победой?
– Скальде не такой…
– Драконы, Фьярра, все такие, – жёстко парировал Его Светлость. Отхлебнув из фляги, протянул её мне со словами: – Пить хочешь?
Я приложилась к холодному горлышку, уверенная, что пью воду. И тут же выплюнула дрянь, ожёгшую горло. Выплюнула прямо в костёр. Пламя возмущённо зашипело, брызнуло искрами, и у меня из глаз они тоже, кажется, посыпались.
– Да это же чистейший спирт!
– Алькойя, – поправил меня мужчина. Негромко рассмеялся, забирая убийственный напиток. – Поможет согреться.
– Мне и так не холодно, – буркнула, плотнее кутаясь плащ, и поспешила заесть полынную горечь хлебом.
Какое-то время мы хранили уже ставшее привычным молчание, поглощённый каждый своими мыслями. Я рассеянно вслушивалась в унылое уханье филина, которому аккомпанировала шуршавшая в кустах безызвестная живность.
– Я не хотел тогда на тебя нападать, – гипнотизируя взглядом пламя, вдруг неожиданно признался маг. – Не собирался брать силой. Не знаю, что на меня нашло…
Я чуть не подавилась остатками сыра. Силой не собирался?
– Думал, сама брошусь к тебе в объятия?
Ага, спотыкаясь и падая.
Маг кивнул, и не было в его чертах даже намёка на иронию:
– Так было задумано.
– Задумано кем?!
– А вот об этом, Фьярра, я буду разговаривать с твоим мужем.
– То есть я права знать не имею?
– Заканчивай есть и ложись спать, – свернул разговор этот нелюдь, хмуро припечатав: – Завтра снова рано вставать.
Собиралась уже разозлиться и высказать всё, что думаю об этой его скрытности. Даже воздуха в лёгкие набрала побольше, чтобы спустить в мага всю обойму упрёков. И тут же его захлопнула, когда рядом вспенилась кочка.
– Блейтиан… – прошептала охрипшим голосом.
Из земли, как подснежник из сугроба, показалась чья-то рука в ошмётках гниющей плоти. Даже не так: целая ручища! В отсветах пламени на нервно подрагивающих пальцах сверкнули острые, как будто отлитые из стали, когти.
– Блейтиан, ты это видишь? – выдохнула, не способная пошевелиться, парализованная таким ужасом, который никогда прежде не испытывала.
Казалось, до сих пор я не знала, что это такое – бояться. Но почувствовав, как в плечо вонзаются чьи-то костлявые пальцы и в нос ударяет тошнотворный тленный запах, поняла, что теперь знаю наверняка.
Мгновение, другое, и руки подкравшегося сзади монстра сдавили мне горло.
К счастью для меня, маг не стал впадать в прострацию и тормозить в принятии решений. С молниеносной скоростью меч просвистел над головою, ослепив ярким всполохом. Зажмурилась, пискнула приглушённо, а в следующую секунду услышала тяжёлый удар за спиной – это упал мертвяк. Поваленное дерево, с которым я как будто стала единым целым, качнулось, и ощущение, словно одежду, а с нею и кожу, вспарывают лезвием, исчезло.
Маг с силой дёрнул меня за руку, так, что я слетела с коряги и впечаталась в широкий ствол дерева. Соскользнув с плеч, плащ упал на изрезанную корнями землю, но я этого даже не заметила, поглощённая жутким зрелищем. Словно черти из табакерки, совершенно омерзительные такие черти, один за другим отовсюду выбирались… скелеты в ошмётках истлевающей плоти. Выползали нарочито медленно, прожигая нас бесовским пламенем, полыхавшим в бездонных глазницах. Ржавчиной растекалось оно по изуродованным тленом лицам, каплями бликов сползало по остаткам тоньше пергамента кожи.
Мощные, высокие… Крейн по сравнению с ними выглядел тщедушным мальчишкой, смешно размахивавшим… не мечом – игрушечной сабелькой. А уж я-то и вовсе казалась Дюймовочкой, которую захотелось отведать этим стервятникам.
– Что… что оно такое? – сказала запинающимся голосом, выглядывая из-за своего ненадёжного укрытия – спины мага.
– Ты ведь вроде увлекалась историей Адальфивы.
Крейн взмахнул мечом, и череп ещё не успевшего вырваться из силков земли зомби раскололся подобно ореху надвое. С шипением тварь провалилась обратно, а маг уже схватился со следующим кандидатом в мертвецы.
Ну то есть они и так уже мертвее мёртвых. Мамочки! На нас напали воскресшие покойники! Вурдалаки чёртовы!
